spring cherry blossom

28 марта. 7:01 до школы ещё два часа, но родители уже думали, что он опоздает. поэтому Ликси тихо-тихо вырвался из объятий одеяла и пошёл умываться. в ванной он был готов провести вечность. чудесное место. метнувшись глазами в зеркало, Феликс увидел там убитого. мертвеца, трупа, потерянного, расколотого, потухшего. уже в какой раз хотелось разбить солнце о какую-либо плоскость, потому что заебало. заебало видеть лицо то ли в синей акварели, то ли в сухой траве. и раковина эта тоже уже надоела. всё надоело. и эти странные мысли по типу «всё скоро закончится» немного пугали. 7:21 красивое время. и мама когда-то была красивой в глазах Ликса. даже больше, для него она была неземной и даже святой, но сейчас мать была похожа на куклу, накачанную химикатами. а отец, как бы не старался, походил на свинью. ничего личного. не хотелось заводить с ними диалоги, а им же не терпелось пообсуждать неблагодарность и глупость настолько уставшего Ли, что если он нанёс бы хайлайтер под глазами, то там увидели бы ночное небо. — когда нормально учиться начнёшь, неуч? отец. отец был крайне мил. а с кухни аура мамы принесла фразу по типу «без пятёрки за контрольную можешь не возвращаться». спасибо за волнение. — я постараюсь. и вылетел. чтобы больше не слышать одно и то же. а ведь только этот бред и отбивался от стен и окон дома. 7:35 Ликси шёл и наслаждался временем, которое проводил наедине с собой и своими полудохлыми феями в «тупой башке». он любил такие моменты. любил, когда никто ничего не говорил. ещё любил игру на пианино. играть не умел, а слушать — слушал. из музыки предпочитал «ssshhhiiittt!». разве что солнечные феи не знали, кого подставлять к пшену под эти песни. «… остаться во сне» «попробуй не закричать, смотря себе в след» «глаза наполняются кровью, ведь скоро рассвет» эти строки стали ему друзьями, но не ближе Минхо и его передруга Джисона, жаль, прогуливали часто. 8:12 на всех парах, даже не скрывая, шёл без сменной. направлялся он на второй, там должны были быть история, геометрия, литература и тому подобное. и геометрия его пугала. очень. хоть и хорошо учился, но на уроках рисовал, да и в телефоне сидел. с Минхо переписывался. он присылал всякие фотки на скейтах и с сигаретами в руках. Хан покрасился, ему шло. Хо всё так же был похож на кошкомальчика. Ликси правда за них радовался, хоть и феечки явно хотели поиграть в виселицу. да и радость была какая-то натянутая. как будто заставили. чувствовал себя отвратительно, поэтому, не попрощавшись, легонько кинул телефон в рюкзак. рисовал он небо, обвешанное звёздами и розовыми облаками. хоть это и было нарисовано какой-то ручкой и найденным на полу поломанным карандашом, вышло неплохо. в голове крутились строчки. то ли ssshhhiiittt!, то ли ЛСП. а время шло быстро. наступила перемена. было… страшно. до жути. 13:15. наилюбимейший кабинет математики был озарён солнечными лучами и наполнен криками и воплями школьников. лишь веснушчатый сидел максимально тихо и выглядел отстранённо. он не светился так ярко. он был потухшим. пшеничные колосья взъерошены, как и он сам. янтарный взгляд метался по классу. сосредоточиться на чём-то казалось нереальным. виной всему были оглашённые результаты по геометрии. и не верилось даже, что какая-то оценка может иметь такое влияние. учитель проверил всё в кротчайшие сроки и уже вчера назвал оценки. у Феликса было 3. не самая плохая оценка. исправить можно. правда, кто бы сказал это его родителям. он не раз слышал их упрёки, жалобы на то, какой он у них плохой и неблагодарный, а также желания, чтобы их сын был самым лучшим во всём и всегда. это давило. ужасно давило. как под прессом проходили школьные дни. но вчера они перегнули палку, тем самым заставили солнце потухнуть. Ликс не помнил, когда в последний раз они были милы с ним, когда они искренне хвалили его и радовались. да и не знал, были ли такие вообще. хотел бы он быть таким же, как его одноклассники. хотел так же прогуливать уроки, сбегать из дома, прыгая на скейт. гулять допоздна, наслаждаясь весенними дуновениями ветра. и безусловно, делать это всё с друзьями, а может и с парой. из раздумий его вывел звонок. 13:20. ещё два урока, и мучения закончатся, по крайней мере до прихода родителей. он боялся их. вчера впервые его ударили. ударили из-за оценки. глупо, очень глупо и неправильно. нет, это долбоебизм. жутко обидно, аж слёзы накатываются. в голове плавали воспоминания и строчки: «…и я точно уверен, что я не доживу до 20. синие волны опять зовут меня в море. они не чувствую горя, любви и вечных утрат…» не в силах. просто не в силах удерживать слегка вязкую жидкость в глазах, словно солнечный зайчик, Феликс пропал из кабинета так быстро, что от ветра перелистнулась страница учебника у одноклассника. сидя на холодном белом кафеле, драгоценные слёзы вытекали из янтарно-рубиновых глазок. ему не было дела до того, что сейчас урок и тем более до того, что кто-то может зайти. он слишком долго терпел, так что теперь всё честно.

****

по коридору гулял ветер, и вместе с ним нёсся сказочный в излюбившееся место. на часах было 13:36. красиво. прошло чуть больше 10-ти минут с начала урока, а цветущий уже заебался, так что сигареточка между губ и личико в окошко. иногда дым злится и мчится в глаза. а Хёнджин умнее — веки опустит, и никакой дым, учитель или доёб не пройдёт. ну не мог Хван терпеть нудные голоса учителей, да и не слушал их больно. смысла всё равно не было, но прогуливать третий день подряд он не имел права. не хотел ещё больше расстраивать маму. она ему врала, но ценила и любила больше. было бы легче, если бы она его не любила, наверное. сил не было ни на что, кроме выкуривания своего единственного «друга». они помогали хоть на пару минут отвлечься от неконтролируемого потока мыслей. вот и заветная скрипучая дверь, а за ней спасение от ужасных будней. за ней — дом. но, видимо, сегодня дым всё же окажется в глазах. в углу комнаты кто-то сидел, поджав к себе колени, и... плакал?.. были слышны тихие всхлипы. блондин даже не шелохнулся, когда Хван прошёл мимо него и сел на подоконник. когда зажёг свою любимую сигарету. когда распространил ядовитый дым и почки цветов сакуры, оперевшись головой об стену. даже когда он неотрывно смотрел на содрогающуюся фигурку и дышал медленно, стряхивая пепел в окно. возможно стоило помочь, но опять же, цветущий не знал как, поэтому лишь продолжал наблюдать. видимо, плачущему не особо понравился запах, он резко вздёрнул голову и посмотрел прямо в глаза Хёнджину. залитые кровью янтарные глаза, наполненные хрустальной болью, резали лицо и метили в душу. улыбка? на лице убитого мелькнула улыбка, но за ней, на страницах романа, пряталось далеко не счастье. как луна за облаками густой ночью. сегодня он выглядел не так, как два дня назад. волосы взъерошены, а само солнце больше не сияло ярко. даже наоборот, в туалете от присутствия тёмной феи становилось темнее. «янтарных, златым отблеском глазах боли, сколько же боли». частичка жизнерадостности успешно завяла. несмотря на это, даже в таком виде он несказанно был похож на фею, пусть и хотевшую захлебнуться. игра в гляделки продолжалась не долго, всхлипы снова заполнили пространство. страдальческие, наполненные бесконечной печалью, всхлипы. Хван не знал, что делать. сомнения терзали его. а сигарета и не пыталась помочь. лишь заполняла голову всякой хуйнёй, которая явно не была полезной. в глазах собралась куча звёзд. так сухо. рука, державшая подружку, слегка дёргалась. было некомфортно курить, когда кто-то сидит на полу и рыдает, видимо планируя устроить мировой потоп. потушив сигарету, цветочек спустился на пол рядом с пшеничным.

****

чья-то рука легла на плечо и немного огладила. сомнений о том, кто это, не было. сказочный Хван невесомо приобнял веснушчатого за плечи. сначала было прохладно. второй раз этот загадочный юноша помогал ему, Ли чувствовал себя жалко. хотелось с новой силой заплакать, но слёз не осталось, как и единиц счастья и желания жить. поэтому Феликс просто сидел с веточками сакуры на плечах закрыв глазки-звёздочки. ничего не хотелось, кроме как, пожалуй, пропасть. пустота в груди достигла своих максимальных размеров, была глубже марианской впадины — 13 километров. Ликс одёрнул руки в пластырях. не взглянув, не оставив и ничего не сказав, вышел. несомненно, он пожалеет об этом позже, но не сейчас. сейчас время подумать о себе. на экране высветилось 13:48. желание к походам куда-либо было исчерпано. в класс — глупо, в туалет — стыдно. сейчас веснушчатый понял тяготение Хвана к сигаретам. наверное, это и правда расслабляло. под сеном, в доме фей, так часто играли песни и фильмы. последние были короткими, в жанре психология, издевательства и семья. по музыке, что-то страдальческое. прямо сейчас была «bored». im so bored im so bored so bored ладонь отбивала ритм об ногу, сидя на лестнице. осталась дюжина. наконец-то голова была чиста. ни единой мысли, как и в морозный зимний день. запах сигарет, смешанный с чем-то вишнёвым, преследовал его до конца учебного дня, пока Ликс не вернулся домой. стоило бы извиниться перед цветущей сакурой. да, пожалуй именно так будет называть его Ли в своих мыслях. а что? звучит красиво. правда, он не знал, где учится Хёнджин, поэтому оставалось лишь рассчитывать на удачу. ну, или на судьбу.

dust pink

21:03 сидя в сквере, расположенном напротив дома, весенний принц блаженно выкуривал очередную сигарету. интересно, сколько денег на них уходило. лёгкий ветерок дул прямо в лицо, тем самым развевая локоны из конфет. ещё ветер был близким другом. он вызывал неутолимое желание закрыть глаза от всего мира, спрятаться от всех. Хван расслаблено выдохнул дым и прикрыл веки, надеясь, что там не увидит его. янтарные глаза. весь день его преследует тот же взгляд и образ фееричного, разбитого мальчика. одновременно он завораживал и вызывал чувство жалости, хотелось прижать его к себе и не отпускать. укрыть в своих ветвях, заставить его пропахнуть едкостью и вишней. хотелось только лишь видеть его солнечную улыбку. хотелось осчастливить его. Хёнджин должен выкинуть эти мысли. ничего хорошего не выйдет, явно. он сделает только хуже. но поток мыслей не заканчивался. сигареты уже не помогали. уже в доме ростков сакуры стал жить фантом. какая-то яркая тень. она передвигалась, оставляя капли лимонада и осколки лампы. очень большой лампы. солнца. разносящий конфеты и фрагменты летнего вечера звался пшеничным. солнечник, фея, пшено. а ещё, назвав его июнем, никто бы не ошибся. россыпь веснушек на его лице буквально делала поцелованным солнцем, волосы, с запрятанными в них колосьями, вызвали желание зарыться в них или заблудиться на пшеничном поле. нарисованный и золотой мальчик. да, именно золотой. стреляя взглядом, с его ресниц осыпалась сахарная пудра и превращалась в милейшие веснушки. интересно, они такие и зимой? по телевизору шёл какой-то печальный роман. пока, лишь его начало.