spring cherry blossom

days seem sometimes as if they'll never end

sun digs its heels to taunt you,

but after sunlit days, one thing stays the same — rises the moon

days fade into a watercolour blur.

memories swim and haunt you,

but look into the lake, shimmering like smoke.

rises the moon.

rises the moon — liana flores.

пустота. в сердце и в душе, в скетчбуке, в котором бы должны были красоваться новые портреты незнакомых людей, и в уже давно не родном доме. каждый раз, возвращаясь сюда, Хёнджин будто разваливался на кусочки, терялся в темноте, погружаясь в воспоминания о прошлом, которых и так ничтожно мало. картинки произошедших когда-то событий сами по себе всплывали в памяти, заставляли улыбнуться или же наоборот скорчиться от боли. единственным местом, которое сакура могла считать своей уютной коробочкой, была комната с фрагментами космоса. личный уголок с множеством звёзд на потолке заставлял почувствовать себя в другом мире, будто ты и не в своей гнетущей, мрачной и холодной реальности, а где-то далеко-далеко, в мире без проблем и посторонних раздражителей. вымысел манил, ощущение спокойствия затягивало в свои лапы из-за чего после некого пробуждения проблемы и тревога ударяли с двойной силой. сейчас же причиной нахождения Хёнджина в прострации были далеко не ненастоящие звёзды в игрушечной сказке, а одна, очень даже реальная. нахождение с веснушчатым солнышком казалось чем-то нереальным, необычным и одновременно совершенно правильным. возможно, из-за того, что весенний давно ни с кем нормально не общался, а если точнее, с момента расставания с Чонином, он постепенно шёл ко дну одиночества, потакая в этом своей такой же одинокой и несчастной матери. но неожиданно вынырнув и задышав поросшей цветами грудью, пробудился от «сна». правда, воспоминания о младшем порой всё ещё заставляли ягодное сердце дребезжать и одновременно с этим изливаться кровью. счастливые деньки проведённые с Нини навсегда останутся выгравированы в разорванной памяти прошлыми царапинами, несмотря ни на что. вторник. 9 апреля. еле-еле волоча себя на кухню, принц уже успел пожалеть о том, что вообще решил выйти из комнаты со своими гематомами, которые выглядели как пятна океана на большом холсте. рядом с дверью, ведущей на балкон только с одной вишней и окурками, сложив руки, стояла мать и украдкой поглядывала на сахарного мальчишку. в её некогда ласковом, наполненном любовью взгляде, отражалось лишь раздражение. налив себе прохладной воды, Хёнджин решил поинтересоваться: — почему ты не на работе? острый ледяной взгляд врезался в завядающее тельце, прорезая его, пробираясь сквозь цветы и ветви, резко их обрывая, прямо в сердцевину. в её глазах пузыри воды, похожие на гейзер, а вокруг тела обвиты лозы. мерзотное выражение лица лишь дополняло картину. — с кем ты снова шатался всю ночь, что аж еле ноги волочишь? — в смысле с кем? ты же знаешь, у меня нет друзей, — Хван спокоен. стакан с водой чуть не полетел на пол. и хорошо, что не полетел — собирать любимую чашку по осколкам не особо хотелось. скорее всего, мать в очередной раз лишь видит то, чего нет. — я ненавижу тебя, — чуть дрожа, голубоглазая женщина произнесла слова, надолго выгравированные в памяти её сына. слёзы на лице матери не вызывали ни капли сожаления. в голове лишь эхом проигрывались последние слова чуть-ли не самого родного человека. хоть и слышит это сахарный не впервые, фраза всё равно вызывает одновременно бурю эмоций и абсолютно ничего. — даже сейчас, ты сидишь и молчишь, смотря в одну точку. в точности такой же, как твой непутёвый отец, — голос, неприятно бьющий по ушам, становился лишь надрывистее и громче. хочется уйти куда-нибудь. — ну, скажи хоть что-нибудь! голубые глаза превратились в озёра с пузырьками воздуха цвета Марианской впадины. злость, граничащая с безмерной печалью витала в воздухе и наполняла обкуренные лёгкие. осознав свои слова, мать лишь обхватила себя руками ещё сильнее, сев на пол, и зарыдала в голос. выйдя из некого ступора, Джинни присел рядом и приобнял женщину одной рукой. по-другому она никак не успокоится. — прости меня, прости. ты ни в чём не виноват, но как перестать видеть виновного в каждом? — всё хорошо, всё обязательно будет хорошо. а будет ли, никого не волновало. говоря это, сакурный надеялся лишь на то, что в скором времени окажется в тишине. крики, даже если не свои, сильно утомляли. попить бы зелёного чая. по ладоням, кажется, ползли водоросли, маленькие крабы. и всё такое гнусное.

☾︎⋆｡°✩°₊✩°⋆｡°☽︎

— Джинни, а какие твои любимые цветы? лёгкий летний развевал одежду нептуна и луны, а те в свою очередь неторопливо шагали к речке через усыпанное цветами поле. яркие фигурные пятна, пробивающиеся сквозь траву и листья приковывали взгляд. как же хотелось запечатлеть каждое в памяти или же крохотных фотографиях. жаль, что Хёнджин забыл свой фотоаппарат мгновенной печати. получились бы ценные незаменимые кадры, непременно помогающие вернуться хотя бы на мгновение в этот чудесно-солнечный денёк из детства. задумавшись, произнося протяжное «хм», Хван сказал: — наверно, голубые колокольчики! о, смотри, там они! он побежал вперёд, вынуждая Чонина ринуться следом. вместе с ними неслись и вечно куда-то идущие пушистые облака, и палящее солнце. звонкий, словно колокола, смех лисёнка смешивался с шумом растений, окутав его четырнадцатилетнего друга. сладкие голубые бабочки и океанские стрекозы хотели присоединиться к прогулке. они прозрачно преследовали, невесомо цеплялись за двух блестящих рыбок. всё слишком светлое. и это ярко голубое, немного нереальное небо с облаками в форме зубной пасты, одеяла большой черешни, и ростки всех цветов: от тёплых до холодных. джинсовые шорты и футболки с запахом стирального порошка и чего-то фруктового надувались воздухом. скрепки, фантики, конфеты, чупа-чупсы, жвачки переваливались в карманах. достигнув цели, несломленные дети принялись рассматривать лазурные соцветия с нескрываемым восхищением и любопытством. — они такие восхитительные, несмотря на свою простоту. знаешь, в чём-то они напоминают мне тебя. Нини удивлённо вскинул брови и уставился на друга, сидящего подле, своими хитрющими глазками, в которых отражался безграничный мир. — почему же? — ты такой же хрупкий, нежный, но в то же время сильный. и до поры до времени так действительно было. по крайней мере, оба в это свято верили.

♡⋆｡°✩°₊✩°⋆｡°♡

четверг. 11 апреля. слабо освещённый класс наполнился непрекращаемым гулом после окончания первого урока. настроения, как и сил, совершенно не было. уставившись в пейзаж за окном, Феликс не заметил как к нему подошёл обеспокоенный Минхо. изо дня в день его всё никак не покидало ощущение того, что произошло что-то из ряда вон выходящее, но младший Ли на каждый вопрос касаемо его состояния либо молчал, словно воды в рот набрал, либо же придумывал глупые отмазки. — хэй, Ликси, пойдём. у нас сейчас физкультура. нам нужно спускаться. ранее лучезарное личико солнца сейчас лишь издалека походило на живое. тёмные круги под глазами, бледная кожа, обтрескавшиеся губы-сердечки цвета жухлой клубники — всё твердило о не совсем стабильном физическом состоянии их владельца, так упорно игнорирующего протянутые руки помощи. устремив свою ладонь на плечо пшеновласого мальчика, Минхо лёгенько потряс его. — Ликс? — да-да. сейчас. — крохотные ручки начали неосторожно спихивать все школьные принадлежности вместе с книгами в рюкзак. — всё же не нравится мне всё это, — задумчиво протянул старший, — ты ешь? — конечно. конечно нет. ведь от одного упоминания еды становилось не по себе. бесконечно давящая и напряжная обстановка дома не давала прийти в себя, оживить фей, запрятавшихся в глубину. — врёшь же. Феликс, всегда помни, что бы не случилось, ты можешь положиться на меня. я всегда буду на твоей стороне. еле поднявшись с парты, солнечник направился к выходу из кабинета вместе со своим другом. — спасибо тебе, хён. я обязательно расскажу тебе, когда буду готов, — слабо улыбнувшись, произнёс полумёртвый. всё же Лино слишком проницательный, ничего не скроешь, или просто надо лучше прятать. не то чтобы младший не доверял Минхо, он просто не хотел загружать его своими проблемами ещё больше, не хотел быть обузой, коей являлся для своей семьи. — может, тебе не идти сегодня на физкультуру? я тебя отпрошу если что. неожиданное предложение Хо на самом деле казалось самым разумным. соломенный ни малейшего представления не имел, как будет заниматься спортом в таком состоянии. очевидно, он свалится сразу после первого круга пробежки. — да, наверное, ты прав. — тогда сходи в столовую, хоть поешь немного. не мучай свой организм ещё больше, прошу тебя. за пропуск не переживай, я всё улажу. — спасибо тебе большое ещё раз. я у тебя в долгу. на эти слова Минхо лишь по-доброму усмехнулся и приобнял Феликса. хоть невесомое касание длилось совсем недолго, младший впитал в себя всю его нежность и тепло. — просто прошу тебя, никогда не забывай о своём здоровье. заботься о себе. это самое важное.

как же мне повезло с тобой, хён.

*****

поход в столовую оказался пыткой. даже находится рядом с этим, когда-то любимым местом с восхитительными творожными булочками, было невыносимо. запах еды вызывал лишь тошноту, а не ожидаемый голод. но переборов себя, Феликс вошёл в этот адский зал. сладкая слойка с клубничной начинкой и чёрный чай оказались на обеденном столе слишком быстро. в другой день веснушчатый бы предпочёл молочный коктейль с каким-нибудь шоколадом или бананом, но сегодня от одного запаха молока уже становилось плохо, поэтому Ликси решил не рисковать. но отказывать себе в чём-то фруктово-слоённом было бы грехом, поэтому, не изменяя своим принципам, солнечный взял в свои холодные из-за низкого гемоглобина руки ещё тёплую булочку и надкусил её. как обычно начинка встретилась лишь где-то в середине, но несмотря на это, вкус был просто божественным. варенье, схожее по цвету на розовое шампанское, попадало на язык и оставляло после себя крайне приятный привкус. закончив с едой, Феликс понял, что хочет ещё. всё те же две плюшки оказались вновь в его руках. он бы с радостью купил четвёртую, но вовремя одёрнул себя. и так перебор. осознав свой голод и вспомнив вкус чего-то классного, он ел быстро, в попытке поместить себя больше, что хорошим не заканчивается. до конца урока физкультуры оставалось ещё около 20 минут. в полупустой столовой, наполненной лишь персоналом да и такими же прогуливающими школьниками, было неимоверно скучно. думать не хотелось, и ноги сами повели мальчишку на второй этаж, а позже в уже знакомый мужской туалет, когда желудок решил избавиться от только что съеденного ягодного чуда. живот будто переполнило количество фей, что он был готов разорваться на части от недостатка места. колени, темнеющие незажившими синяками, вновь встретились с кафелем, а из глаз брызнули слёзы, напоминающие капли летнего дождя. неприятная сладость на кончике языка отзывалась тягучими позывами, в переполненном жизнью желудке. больно, ужасно и невыносимо уже во второй раз за неделю. видимо, съедать за раз столько было ошибкой. вот бы вернуться в прошлое и выбить у себя из израненных рук в пластырях эту гадость. обед вновь оказался в унитазе. стало легче, но теперь ужасно болело горло, будто его исцарапали все три кошки Минхо. хотелось забиться в угол и заплакать. — что случилось? ты в порядке? цветущее тельце незаметно подобралось поближе и опустилось прямо перед разбитым солнечным зеркальцем, на лице которого читалось открытое удивление. Феликс впопыхах стёр слёзы с усыпанного звёздочками личика и, недоумевая от неожиданности, испуганно уставился на фантомного Джинни перед собой. в сердце приятно защемило так, будто в его глубине прорастали ростки прекрасного розоватого дерева. глядя в обеспокоенные глаза, пшеничный всё же слабо улыбнулся и ответил: — всё в порядке. не беспокойся. облокотившись об ещё белую, местами сколотую плитку, Хёнджин осторожно сел рядом с солнечником, едва касаясь его плеча. неприятный холод от стен и истоптанного пола окутывал тело, пробираясь под кожу. туалет явно не лучшее место для бесед, но что поделать, если встретиться получается только здесь. вполне комфортную тишину, прерываемую лишь треском лампы, нарушил всё такой же, чуть ли не шепчущий, голос: — почему тебя так давно не было? ты писал, что неважно себя чувствуешь. что случилось? — у меня, так сказать, проблемы с суставами. ноги жутко болели из-за того, что я не рассчитал нагрузку в воскресенье. гримаса сочувствия исказилась на заплаканном лице. и почему только он беспокоится о других, когда самому нужна помощь? — боже, почему ты раньше не сказал? мы бы не ходили так много… пшеничная голова устроилась на плече весеннего, заставив того съёжиться. колосья касались шеи, щекотали, растекались по телу, врастая в белоснежную кожу, распространяли августовское тепло. в сердце начинали распускаться первые бутоны сакуры. прикрыв глаза цвета какао, Хёнджин решил успокоить взъерошенную звезду: — сейчас всё нормально, поверь мне. я пропью курс лекарств и станет ещё лучше. тебе не стоит беспокоиться обо мне, — и сделав короткую паузу, продолжил, — а вот что насчёт тебя? ты отравился или..? говорить о событиях ночи понедельника не хотелось. воспоминания разрезали только немного зажившую душу, но одновременно с этим хотелось поделиться с кем-то. делить проблемы на двоих намного легче. немного подумав, Феликс решил рассказать всё с самого его возвращения домой.

***

с каждым новым вылетевшим из уст Ликса предложением, Джинни становился всё мрачнее и мрачнее. за светлым, сияющим солнцем стояла тёмная сторона луны — разбитый родителями ребёнок. от осознания всего этого становилось не по себе. образ рассыпался на кусочки яркого полотна, оставив в рамке дыру. — наверное, это всё. прости, что тебе пришлось выслушивать всё это. — искусанные алые губки растянулись в виноватой улыбке в то время как сердце, с растущими бутонами, вновь кровоточило. израненная ладонь оказалась в плену другой, более холодной и массивной. — не извиняйся, пожалуйста. всё в порядке. твоя ситуация… это всё так ужасно. ты не заслужил такого обращения к себе, Ликс. на его лице отчётливо выражалась печаль и разочарованность. он продолжал ласково сжимать ладонь. сакурный совершенно не предполагал, как он может помочь своему малознакомому, но дорогому другу. пытаясь подарить своей прохладной кожей самое лучшее тепло, Хван отпустил руку и потянулся ею к дальнему плечу Феликса. летний мальчик устало смотрел в пол, полностью облокотившись на собеседника. он ощущал фруктовые ошмётки в горле, от чего становилось ещё хуже. и жить с этим отвращением с понедельника уже невыносимо. — как себя чувствуешь? — на самом деле, не очень. мне кажется, что если встану, то сразу упаду. быстрый взгляд сакуры пробежался по осколкам. — ты неестественно белый, — констатируя факт, произнёс Хёнджин, — может, пойдёшь домой? — мне нельзя домой. там мама. печальный голос питал летающих фей, окрашивая их крылья в чёрные. недолго думая, весенний воодушевлённо (возможно, даже чересчур) протянул: — моя мама вроде на работе. можно ко мне. у меня есть зелёный чай и печенье с шоколадной крошкой! — за живое берёшь. я очень люблю печенье с шоколадной крошкой, и ты просто не оставляешь мне выбора. наигранная обида солнышка пробуждала лишь искреннюю улыбку. радость на его лице — драгоценность, приобретая которую, не хочется терять. можно было бы уже встать с грязного пола и отправиться в путь, но Феликс продолжил: — только что мне делать с уроками… родители не должны узнать, что меня не было в школе. —у тебя же есть друг? — точно. Минхо-хён однозначно что-нибудь придумает. надеюсь… — пойдём его искать? луна наконец поднялась с потрескавшихся плиток, потянув за собой палящее солнце.

главное не врасти друг в друга.

♡⋆｡°✩°₊✩°⋆｡°♡

на поиски и прогулку к дому ушло в целом 25 минут. Ли уже оглядывался в комнате у серебряного. он полюбовался блестящим космосом на потолке, осмотрел пустующую пепельницу с различными цветными рисунками, стоящую у окна, десятки блокнотов и наточенных карандашей, бинты, как новые так и старые, упаковки от мятных жвачек и разнообразные колечки, некоторые были сделаны из бисера, были и серебряные, а может металл вовсе не настоящий и это лишь имитация. форточка была открыта, через неё, в логово луны, заглядывал солнечный свет. наверняка пришёл полюбоваться своим владельцем. в полной тишине пшеничный подошёл к небольшому столу, взял одну из обклеенных красочными картинками тетрадей. на страницах с редкими записями астрономии и рисунками планет были также люди, растения, коты и собаки, реже встречалась природа. однако, в цветастой тетрадке поселились лица какого-то молодого человека с краткими чёрными волосами и хитрой улыбкой, женщина в белом платье и белокурый мальчишка (феликс был уверен, что это он). комната была очаровательной и одновременно с этим наполненной безысходностью, сахарной ватой и болотными лягушками. — у тебя уютно настолько, что я будто оказался в ночном звёздном лесу. — спасибо, — смущённо улыбнувшись, произнёс Джинни, — я старался сделать её похожей на что-то подобное. вскоре на пушистой кровати, похожей на тёмную тучку, оказалось июньское солнышко. кажется, пока они шли сюда Феликсу стало лучше, но в любом случае исцеляющее зелье в виде зелёного чая с мятой и печенья никто не отменял. расположившись поудобнее на мягком покрывале, небесные светила начали обсуждать всё на свете: видимое и невидимое, живое и неживое, слишком сказочное и чересчур реальное. первые ростки кровавой сакуры срослись друг с другом, а колосья пшеницы перепутались с сахарной ватой. жалеть ещё слишком рано, пресекать слишком поздно, ведь начало положено. Ликс вновь разлёгся на хрустальном Хёнджин-и, словно котёнок, ищущий тепло. будь у сахарного больше времени, он бы обязательно завёл беленького пушистого котика с глазками цвета весны. домашнее животное — давняя и, кажется, несбыточная мечта маленького Джинни. хрупкую талию сакуры, будто виноградные лозы, обвили крошечные руки, осторожно потянув за собой, вынуждали прилечь рядом. подобные действия пробуждали в лабиринте памяти моменты, связанные с счастливым прошлым Хёнджина. чувствовать всё это вновь было непривычно, но растущий в груди цветок давал понять, что это не просто обманка, это не сон. — Хёнджи, спасибо за всё, что ты сделал для меня сегодня. думаю, твоя терапия чая, печенья и тёплых объятий определённо пошла мне на пользу! — натягивая алые кеды, прощебетал Ликси. — не за что. если что, я всегда готов помочь. нежная улыбка расплылась на лицах обоих, вызывая сладкий привкус клубники на кончике языка. видимо, феи рвались наружу, чтобы воссоздать сказку. — тогда ещё увидимся! — Феликс уже потянулся к дверной ручке, как вдруг вспомнил, — только, пожалуйста, не пропадай так. я переживаю. и вновь веснушчатое чудо заставляет съёживаться от смущения. поистине поверить в его слова было трудно, но очень хотелось. Хёнджин был готов попытаться. — прости, я постараюсь впредь не исчезать. напиши как дойдёшь! светлая макушка, покачиваясь в стороны, всё удалялась и удалялась, а ватная голова весеннего лишь была забита мыслями о разбитом зеркальце, осколки которого всё ещё можно склеить.