spring cherry blossom

I don't need the city, and

I don't need proof

all I need, darling

is a life in your shape

I picture it, soft and I ache

mitski — strawberry blond

пятница. 12 апреля. природа в солнечном Тэгу уже была готова насытиться яркими акварельными красками. совсем скоро в обшарпанные деревянные окна старшей школы будут заглядывать огненные лучи солнца, а вместе с ними и цветочная пыльца. поросший лозами Феликс лишь мог предвкушать цветущие весенние деньки, бродя по травяным лабиринтам своих желаний. раздражённый голос учителя разбил все мечтания и потушил искры из жидкого золота в глазах. нужно возвращаться в реальность. прошла всего лишь половина дня, а Ликси уже неимоверно устал. возможно, причина в том, что он вновь боится ощутить множество гниющих и налитых кровью фей в своём желудке, или же 8 уроков в день — перебор. подле идущий Минхо что-то воодушевлённо рассказывал. вокруг него прыгали пушистые призрачные зайчики, так же передающие весь его положительный настрой. возможно, он даже спрашивал что-то, но мысленно мальчик-лето находился где-то далеко, не в душном, переполненном школьниками коридоре, не по пути в злосчастную столовую. искать сакуру было бесполезно, но неосознанно взгляд всё равно пытался уцепиться за знакомый силуэт и уже родные розовые ветви. Хёнджин вновь прогуливал школу. то ли он такой безответственный, то ли за болями в коленях и периодическим оледенением зацветающих побегов, стояло что-то более серьёзное. — Феликс, с тобой всё в порядке? — вдруг послышался, видимо, повторяющийся не один раз вопрос. — а? да-да, всё нормально, — подсаживаясь за столик к Минхо, сказал Ликс. — ты сегодня очень задумчивый и растерянный. Хо всё это время неотрывно смотрел на солнечного, будто пытался прочесть его, как читал какие-нибудь научные статьи про кошек. он уже всё знал, точнее лишь догадывался, но с каждым разом только убеждался в своей правоте. встретившись с янтарными глазками, Минхо спросил: — что ты будешь брать? — ничего, я не голоден. врёт. и в первую очередь самому себе. обмануть голодных фей, иногда напоминающих о своём полумёртвом состоянии невозможно. да и хён не настолько наивен. — зачем ты врёшь? что тебя беспокоит, Феликс? неужто настал момент раскрыть все карты? сердце в незаживающих порезах заколотилось быстрее, а цветные ладошки вспотели, словно покрылись росой. страшно. очень страшно. солнечник знает, что Хо не будет его осуждать, но всё равно противное чувство сковывает тело и морозит чувство смелости. «Хёнджину смог и ему сможешь», — часто говорил в тишину своей комнаты Ликс, но вот столкнувшись с тем, к чему готовился морально на протяжении недели, вся уверенность покрылась инеем. — я... да. не ем нормально почти неделю. из-за поступка отца, у меня не получается избавиться от страха вновь переесть и выблевать всё в туалет. слова высыпались словно снежинки зимним утром и также быстро складывались в предложения, переполненные волнением. открываться Минхо было легко, особенно когда в его глазах-океанах не плавало и намёка на осуждение. в свою очередь, Лино порезался об осколки солнца и заметил это лишь к концу рассказа. всё услышанное поразило сердце отравленными стрелами и распространило яд по всему телу по вишнёвым венам. хотелось прижать Ликса к себе и спрятать от этих ужасных людей где-нибудь. они с Джисоном бы нашли куда. в комнате, из которой Хан почти не вылезал, несмотря на школу, или в уютной квартире, захваченной рыже-серыми котами. правда звёздочный ни за что не согласится на это. до чего упрямый. отравленное тело Хо укрыло слабо горящую звезду от чужих глаз. та всё же немного тряслась. видимо, феи взбушевались от неприятных воспоминаний, но всё равно обрадовались от кусочка поддержки. — мог бы, головы им всем поотрывал. Феликс, они не стоят твоего израненного сердца, никто не стоит. приглушённое «угу» где-то в районе предплечья лишь разлило исцеляющее тепло по отравленной крови. ягодного же окружили лечебные кошки, а ростки сакуры, где-то в центре хрупкого сердца, наконец оживали. — давай ты сегодня хоть немного поешь? неожиданный вопрос Минхо, застигнувший врасплох, отозвался неприятно где-то на дне желудка. оторвавшись от котёночного, солнечник взглянул в его глаза и прошептал: — мне страшно... — если не переедать и в первое время соблюдать диету, всё будет хорошо, — тяжёлые руки старшего опустились на кварцевые плечи, вселяя веру в лучшее, — доверься мне. и Феликс доверился.

♡⋆｡°✩°₊✩°⋆｡°♡

— Сони, ты ещё долго? вопрос Минхо, кажется, улетел в пустоту. не успел он вернуться из магазина, чтобы приступить к просмотру какого-то очередного сомнительного фильма ужасов, как русая макушка, которая, казалось бы, сейчас взорвётся от навязчивых мыслей, неудобно устроилась на деревянном столе и похоже не собиралась подавать признаки жизни. Хан которые сутки подряд проводил в крошечной комнатушке в окружении ноутбука, своей старой, но горячо любимой гитары, множества разноцветных фантиков от шоколадных и фруктовых конфет, которые когда-то приносил Хо и неисчисляемым количеством кружек с недопитым кофе и чаем вперемешку. Минхо подошёл к спящей звёздочке и невесомо коснулся губами ватной макушки, а та в свою очередь неожиданно дёрнулась. — Минхо? — не открывая глаз, сонным голосом произнёс Джисон. — я, я. видимо, ты наконец устал. устал настолько, что сил даже на разговоры больше не было. любого бы пару дней без сна выбили из колеи, вот и организм Джи больше не мог терпеть таких издевательств. плановые недосыпы — то, чем страдал Сони и довёл себя настолько, что, наверное, исцеляющие кошки их хозяина не помогут в скором времени. полусонное тело, больше походившее на чуть ли не самый большой страх своего обладателя — призрака, поднялось так же быстро, как и упало на ромашковую кровать, сразу погрузившись в полудрём. — спи спокойно, Хани, — прошептал котёночный ловец призраков, — я поеду домой. его голос пропитан безграничной нежностью, теплом и заботой. только глупый бы не заметил с каким трепетом Хо относится к своему лучшему другу. для него он был словно драгоценным сапфиром, который сам в себе проделывал трещины, а Минхо пытался их залатать. — Минхо, останься, пожалуйста, — еле как сказал Хан, когда тот уже собирался уходить. и как же сказать нет? развернувшись обратно, Ли в точности как и Сон погрузился в бесчисленное множество ромашек, как только поставил в известность свою маму. тонкие руки обвили его талию, а кошки исцарапали сердце, как только полуспящая звезда произнесла три таких значимых слова: — я люблю тебя.

☾⋆｡°✩°₊✩°⋆｡°☽

понедельник. 15 апреля. сегодня утром блуждающего по снам Феликса разбудила совсем не назойливая трель будильника, а тёплые солнечные лучи, разгуливающие по мрачной комнате и оседающие на лице. просыпаться без криков матери о том, что тот опоздает, да и вообще наитупейшее существо на свете, оказалось намного приятнее. даже отражение в зеркале не казалось таким уж ужасно похожим на отца. нудные, одинокие выходные солнечный Ликси учился заново есть, конечно не без помощи Минхо. тот прислал ему список всего, что желательно избегать и наоборот. и вправду, звёздочка начала чувствовать себя намного лучше, а феи кажись наконец были довольны. именно поэтому сейчас вместо стакана воды в обклеенных пластырями ладонях была пачка банановых хлопьев. благо завтрак он мог провести в одиночестве, конечно если мама не присоединялась. свиноподобный родственник с недавнего времени уезжал раньше, чем тот успевал зайти в обитель жаб. наслаждение от своей компании и еды дополнило пришедшее сообщение Хёнджина. как только пшенный обратил на это внимание, его сердце с побегами будто моментально сжали, при этом не вызывая боли. • доброе утречко! я сегодня приду, так что мы могли бы встретиться или пойти в столовую вместе, если ты не против [7:37] мерцающая улыбка выстроилась из мелких частиц. доброта со стороны серебряного лишь питала сердце теплом. действительно хорошее утречко.

доброе, Хёнджи!! конечно, •

я не против. очень рад, что

ты придёшь! без тебя было

тоскливо :((

[7:38]

• тогда увидимся на перемене? [7:38]

давай!! буду ждать ^^ •

[7:38]

море в глазах покрылось бликами, а нудный вид из окна приобрёл новые краски. доев хлопья, Феликс чуть ли не побежал в школу. день обещал быть замечательным.

×××××

третий урок. время, как на зло, тянулось ужасно долго. видимо, часовщик решил поиграть. как же не вовремя. ненавистные минуты без Минхо переменялись ещё медленнее, как почти иссохший ручей. сегодня он помогал Джисону восстановиться в учебе. благодаря этому Хани в скором времени вернётся, что не могло не радовать, ведь они наконец-то смогут вновь побродить по городу. может, даже найдут парочку озёрных лягушек или же множество разноцветных стекляшек, напоминающих драгоценные камни. Ли впечатался взглядом в стрелки неспешащих часов, всем своим видом стараясь внушить им шагать быстрее. остались считанные мгновения и тот побежит навстречу весеннему принцу, связывая себя всё больше. 3, 2, 1. долгожданный звонок бьёт по ушам быстрыми раскатами, но от этого звука совсем не хочется забиться под парту и застрелиться. спихнув немногочисленные учебники и тетради с какими-то персонажами неизвестных Ликсу мультфильмов, он выбежал из кабинета, оставив после себя призрачное ощущение теплоты и дохлых фей, с дырами в форме типичных кривых сердечек. в который раз вынырнув из ненавистного болота своих же одноклассников, солнечный тут же столкнулся с атлантикой и айсбергами в глазах Джина. тот вглядывался в такие знакомые пылающие черты, не прерываясь, терял себя в огненном лабиринте с горящими лесными тропами. оба на пару секунд забыли про свои воздушно-облачные лёгкие. — куда несёшься? — прерывая дым неловкого молчания, спросил лунный. его взгляд ещё раз скользнул по ресницам Феликса и опустился к измученным рукам. на них нет ни акварельной краски, ни иных следов боли, лишь кожа цвета молока и вены, по которым однозначно течёт вишнёвый сок вместо таллия. — я не знал, что ты меня уже ждёшь. урок же только что закончился, — протараторил солнцеподобный, медово улыбаясь. его чувства и эмоции заразительны, словно от них идёт тропа из розового шампанского и единичная спичка. можно было бы смотреть вечность, если бы металл не разъедал кожу-полотно. постепенно коридор наполнился шумящей водой в виде куда-то спешащих школьников, а в сахарной голове промелькнула мысль, которую тот, не задумываясь, озвучил: — пойдём в одно место? там намного спокойней, — получив негласный ответ, он схватил ванильную ладонь и побрёл сквозь толпу таких же измученных тел. набирая темп по лестнице и пробиваясь двумя рыбками против течения, Хван вёл к небесам — на крышу. спутник, как знаток школьного завета, сказал: — Джинни, на крышу нельзя же... — и что же? мы с тобой — как млечный путь, как шлейф из ромашек и пыльцы. нам все двери открыты. — уже совсем у двери серебряный проговорил гордо. чувства Ликса распространялись на существ вокруг с чуть большей силой, чем цепкое и редкое воодушевление Хёнджина. какое-то волнение со стороны Ли перерастало интерес. после открытия двери сумрачным, в лицо подул сильный ветер со свежим запахом весны и золотая пыль. возможно, это и есть их личный сорт свободы. схватив кукольную ручку покрепче, Джинни повёл пшеничного куда-то в глубь ранее неизведанного, потаённого мира забвенных душ. вид на зацветающий Тэгу завораживал, а весенний, стоящий за спиной звёздочки, лишь придавал значимость этому моменту, отпечатывая его в памяти, помечая разноцветными маркерами. и летом, и зимой, и даже через несколько лет, приходя сюда, ментально Феликс будет окунаться в тот самый апрель, а цветущий лишь будет нашёптывать различные стихи да рисовать лесную фею среди кровавых цветов. — скоро сакура зацветёт, может быть, посмотрим на неё вместе? в глазках Ликса горели огоньки, а сам он вновь посчитал прозрачного весеннего принца подушкой, вовсе не подозревая о растущих древах своего сердца. — главное, чтобы я не рассыпался до этого времени, а так почему бы и нет. — ура! я так рад, что ты согласился! солнечник притянул слегка гнойное тело, одаривая его улыбкой. и даже зная о запрете, Хёнджи прижал веснушчатого к себе, ответив на его объятия и всё больше связывая друг друга ядовитыми лозами. оба пожалеют об этом однажды, но не сейчас. таким как Хёнджин нужно ценить каждую секунду прожитой жизни, таким как этот рано выросший ребёнок не следует жить прошлым ведь их всё равно лишили будущего, таким как он не стоит ни о чём жалеть, именно поэтому, перед тем как уйти, его губы цвета клубничного йогурта, напоминавшие сухие пионы, коснулись мягкой, малиновой щеки в звёздочках, оставив ожог не только на ткани, но и на хрупком сердце.

poisonous pink.

среда. 17 апреля. в пустынном логове смерти лишь плесневелый балкон с озером в пепельнице всё ещё наполнен остатками жизни и клубами мятного дыма. идеальное место для побега от лавины леденящих мыслей хоть ненадолго. сбежать бы навечно в утопию, как сделал однажды Чонин, поддавшись плацебо, но сумрачный и так вновь исчез для горящего солнышка. потерялся в пучине противоречий и значения слова «дозволенность», если точнее. размеренное биение сердца, отбивающее ритм где-то в груди, напоминало о всё ещё дышащих лёгких с лаймовым ядом и о цветущей сакуре, в ветви которой Хёнджин вовлёк ни в чём не повинного Феликса. он понимает, всё что их ждёт — мимолётная искра счастья, омрачённая нескончаемой болью, но отступать уже поздно. так почему бы не побыть эгоистом хоть раз в своей жизни? почему бы не забыть про все свои пороки, про таллий в крови? создать видимость того, что всё в порядке, что ничего не происходит, что это не он гниёт изнутри, а кончики розовых прядей не окрашиваются в инородный кровавый цвет чуть ли не каждый божий день. всё в порядке. одинокий окурок летит с балкона и как же чудесно, что сумрачный не с ним.