Невеста Старейшины Илин

      Лань Ванцзи не был готов к тому, что война незаметно подкрадется к подножию Луанцзан. Она раскинулась у ее порога, как искусно сплетенная сеть, походя, скорее, на паутину, в которой постепенно погрязали заклинатели обеих сторон, нежели на обычное вервие. Вэй Ин продолжал загадочно улыбаться на все его грубоватые в своей прямолинейности вопросы, искрился неподдельным интересом, когда ощущал отголоски жестокой битвы, нашептывал что-то сокровенное хитрой тьме и снова принимался за свои изобретения. С каждым новым днем над туго натянутым барьером собирались целые вереницы духов и гудели нестройным хором о своих горестях. Огоньки их ярко мерцали ближе к вечеру зловещим рубиновым светом, переливались обсидиановыми оттенками, и Лань Ванцзи невольно казалось, что с неба на него глядит тысяча кровожадных глаз неизведанного чудовища. Такого же древнего и могущественного, как сам король нечисти. А может, это и было истинным отражением, которое Вэй Ин так тщательно скрывал от всего остального мира?       Впрочем, картина эта была столь ужасна, сколь и прекрасна. Она манила его — внезапно одухотворенного вдохновением мальчишку — в дерзком порыве схватиться за кисть и замарать холст буйством темных красок и малиновых росчерков, но Лань Ванцзи стоически свои порывы игнорировал. В конце концов, он никогда прежде не находил в себе влечения к живописи, этим, скорее, любил заниматься старший брат, Ванцзи же тяготел к музыке. Вот только верного товарища-гуциня с его округлыми боками и басовитыми струнами давно уже не было с ним, и привычный ленный покой омрачался тихой грустью. Но в голове, тем не менее, кружился рой хмельных мелодий, чуточку визгливых, не менее зловещих и жутких, под стать могильным курганам. От желания сыграть хотя бы пару нот из придуманных композиций судорогой сводило пальцы, а через мгновение в душе удушливым скверным ядом разливались горечь и тоска. Ванцзи оставалось лишь трепетно хранить каждую мелодию в памяти, беречь ее, как зеницу ока, и тихонько лелеять мечту, что скоро новые струны ласково отзовутся на его зов.       Гостей на самой горе, по обыкновению не бывало, и Ванцзи быстро к этому привык. Тем удивительнее было ощущать, как кто-то настойчиво, но терпеливо постучался в барьер, не требуя, но безмолвно прося. Легкая волна светлой ци весенним ветерком прокатилась от одного конца барьера к другому, и Лань Ванцзи, что до этого увлеченно помогал скелетам копать новую грядку, напряженно замер. Он почувствовал странный толчок, отдавшийся неясным волнением в груди, но бросить работу незаконченной ему не позволяло воспитание и совесть. Вэй Ин наверняка ощутил присутствие чужака поблизости, но выходить на зов не спешил, даже не отправил теней проверить. Лань Ванцзи едва заметно нахмурился и слабо покачал головой, не зная, — поражаться ли ему игривой беспечности короля нечисти или его властной наглости. Вэй Ин, несомненно, был мудр и силен, однако неизвестного гостя не стоило недооценивать. Вдруг тот окажется врагом?       — Цин-цзэ, если ты продолжишь так же биться об барьер, он тебя съест! — с неизменным задором прокричал Вэй Ин откуда-то из глубин своей рабочей пещеры, однако голос его разнесся по Луанцзан стеклянным эхом. Казалось, будто он звучал из ниоткуда и отовсюду разом, переливаясь, как горный ручей. Лань Ванцзи в первые мгновения растерянно покрутил головой, но женщину, к которой Вэй Ин обратился, так и не увидел. Однако обещание про барьер запомнил. Почему-то ему показалось, что в этот раз Вэй Ин вовсе не шутил.       В ответ барьер содрогнулся сильнее, визгливо прогнулся к земле, а затем гибко вернулся на место, даже не подумав рассыпаться цветной пылью. Светлая ци стала агрессивнее и хаотичнее, под стать чужому настроению. Немилосердно сбила с ног парочку лютых мертвецов, которые имели неудачу стоять ближе всего к границе, перевернула пустую телегу и, почему-то деликатно обогнув Ванцзи, готового обороняться, ударилась о другую преграду — мглистый зев пещеры.       — Великая тьма! Ну что за темперамент у этой семейки? — раздраженно спросил Вэй Ин у клубов тьмы, не скрывая шальной улыбки, выскользнул из черных глубин пещеры Фумо, а затем широкими шагами направился к источнику проблем. — Цин-цзэ, можно было прислать огненное послание, если забыла отпирающую печать! А не ломиться ко мне, как стадо диких зверей… — последнее Вэй Ин негромко пробормотал себе под нос, но Лань Ванцзи все равно услышал, мягко и бесшумно двинувшись следом.       — За что мне достались такие друзья? Сначала А-Мао бился об этот барьер, как бешеный пес, теперь вот ты… Почему, в конце концов, просто не взять с собой Вэнь Нина? Уж его-то Луанцзан пропустит, как данность, — спросил Вэй Ин в пустоту, активно размахивая руками, как крыльями. Лань Ванцзи слышал каждое слово, видел каждую тень напускного недовольства, но сбился с шага, когда прозвучала ненавистная фамилия.       Вполне понятная обида затопила все сознание Лань Ванцзи. Его будто ударили под дых, а затем с особой жестокостью, пробираясь сквозь ребра, вырвали из груди золотое ядро. Должно быть, лицо его исказила весьма красноречивая гримаса разочарования, странного осознания предательства и боли, раз Вэй Ин недовольно поджал губы, когда мельком бросил на него взгляд. Он даже ничего не объяснил, не попытался, лишь продолжил уверенно подходить к барьеру, и Лань Ванцзи с силой закусил себе нижнюю губу, чтобы хоть как-то отвлечься от мерзко свербящего чувства, которое он все никак не мог охарактеризовать. Разве… Разве так должна была закончиться их еле начавшаяся история? Или Лань Ванцзи и вправду был столь наивен и глуп?       Лань Ванцзи горько усмехнулся и прикрыл усталые глаза, чтобы Вэй Ин не смог разглядеть в них и тени агонии, которая, казалось, захватила все естество в свой мучительный плен. Значит, король нечисти с самого начала помогал ему лишь для того, чтобы сдать проклятым Вэням? Но какой смысл так долго тянуть, выравнивая ему поток и потихоньку восстанавливая меридианы? Ванцзи все равно был беззащитен перед ним, с какой стороны не посмотри. Вэй Ин — король нечисти, темное божество, которому было по силам уничтожить всю Поднебесную за пару дней, если бы он того пожелал. Ванцзи бы никогда не смог стать ему достойным соперником, даже развлечь своими трепыханиями не смог бы… Или эти проклятые демоны теперь не берут в плен простых людей? Обычно им не было никакого дела, владел ли когда-нибудь прежде раб заклинательским искусством, знал ли несколько чужеземных наречий или владел финансовой грамотой. Главное, что относительно здоров и в состоянии работать, пока не свалится от усталости. А если еще раб был приятен глазу… Об этом думать не хотелось еще больше.       Так некстати вспомнилось искаженное похотью и гневом лицо Вэнь Чао, когда он разглядывал Лань Ванцзи тогда, на крохотном скалистом выступе. От того взгляда невольно бросало в дрожь и тянуло поскорее отмыться от мерзости, растирая кожу до болезненной красноты. Лань Ванцзи боялся даже представить, какая участь могла его ожидать в Безночном городе или любом другом вражеском лагере, не решись он камнем упасть с высоты. А ведь его вполне могли продать в какой-нибудь весенний дом или торговцам из-за моря, пожелай они этого. Тут же малодушно захотелось, чтобы обломок Бичэня вспорол Вэнь Чао горло, а не просто серьезно ранил. Тугой ком подступил к горлу, и Лань Ванцзи с большим трудом сдержал дурноту. Те воспоминания вызывали у него стоическое отторжение и отвращение.       А теперь ко всему прочему слепая безысходность и обескураживающая мука навалились со спины.       Но… Вэй Ин ведь не мог так с ним поступить, верно? Он бы не стал… Только не он. Кто угодно, но не он, пожалуйста…       — Прекрати на меня так смотреть, Лань Чжань. Я лучше, чем ты думаешь, — бесцветно хмыкнул Вэй Ин и небрежно взмахнул руками. Барьер тут же широко распахнул свои хищные объятия, и внутрь неловко ввалилась женщина в неброском белом ханьфу. Полы его были расшиты золотыми нитями и складывались в остроконечные солнечные лучи.       Почему же он так равнодушно это произнес? Насколько горьким и отчаянным должен был быть взгляд Лань Ванцзи, чтобы Вэй Ин правильно разгадал его сильнейшее смятение и ужас? Или это просто был давний опыт в общении с представителями клана Гусу, которые не отличались особой эмоциональностью и живостью мимики? Что? Что?..       — Знакомься, эта страшная женщина — Вэнь Цин. И она на ближайшее время — твой лучший друг, надежный лекарь и строгий надсмотрщик, пока я отсутствую, — довольно жестко и холодно обрубил Вэй Ин, словно пытаясь сжечь за собой все мосты. Он с невозмутимой проворностью успел поймать запнувшуюся о крупные камни Вэнь Цин под локоть, чтобы та не упала, и бережно вернул ее на ноги.       — Ты что, не предупредил его? — разъяренной кошкой зашипела на него Вэнь Цин и раздраженно выдернула руку из чужой хватки. Стоило признать, на суровую воительницу она походила куда больше, чем на приветливого лекаря, как представил ее Вэй Ин. Зоркие глаза внимательно оглядели застывшего Лань Ванцзи с головы до ног, и Вэнь Цин вполне ожидаемо скривилась. Правда, не понятно из-за чего именно — отвращения или недовольства чужой ребяческой выходкой?       Вэнь Цин… Вэнь Цин…       Лань Ванцзи мысленно перекатывал имя на языке, почти физически ощущая кислый привкус во рту. В памяти что-то натужно вспыхнуло, заскрипело, отрекаясь от эмоций, и он наконец понял, где мог слышать это имя раньше. В закрытой секции клановой библиотеки хранились ветхие свитки, в числе которых затесались и сентиментальные мемуары парочки старейшин, которые жили многие века назад. Слава о благословенных руках этой девы растянулась алой нитью через канву истории, со сдержанным восторгом рассказывая о невероятных операциях, спасении тысячи жизней и создании легендарного количества целительских практик. Кажется, там даже было что-то отдаленно похожее на пересадку золотого ядра, словно то был привередливый цветок, которому стало тесно на прошлом месте. Вроде бы, Вэнь Цин и ее менее известный младший брат приходились основателю Цишань Вэнь близкой родней.       Смутная догадка пронзила Ванцзи, и он чуть поджал губы. Лихорадочно смял дрожащими пальцами длинные рукава своего ханьфу, чтобы не показаться жалким и смешным. Открывшееся ему знание немного остудило былой пыл. Конечно, импульсивно обвинять Вэй Ина во всех смертных грехах было бы слишком подло и низко. Хвала даосским богам, ни одно обидное слово, ни один провокационный вопрос не успели сорваться с его губ. Однако тот факт, что Ванцзи посмел так подумать о Вэй Ине, уже говорил не в его — заклинателя — пользу. Лань Ванцзи, наверное, впервые в жизни хотелось капризно ухватить непривычно хмурого короля нечисти за рукав и с забавной детской строгостью потребовать объяснений. Попросить никуда не ходить и не выпускать из пальцев ткань, пока Вэй Ин снова не станет прежним собой — взбалмошным и смешливым юношей.       — Вэй Ин куда-то идет? — наконец с большим трудом выдавил из себя Лань Ванцзи, про себя радуясь, что голос его не подвел в самый ответственный момент. Вэй Ин неодобрительно сощурился и как-то тяжко вздохнул, перевел растерянный взгляд на фыркнувшую Вэнь Цин, словно умоляя его спасти от неудобных вопросов.       — Да, мне нужно на несколько дней покинуть Луанцзан, и тебе со мной нельзя, — предвещая лихорадочное предложение Лань Ванцзи, ответил Вэй Ин, когда понял, что помощи от недовольной женщины ждать все же не стоило.       — За тобой приглядит Вэнь Цин. Я не могу полностью подправить твои каналы, а она справится прекрасно. Прошу, Лань Чжань, доверься мне, — как-то совсем обреченно попросил Вэй Ин, когда заметил, что Ванцзи его словам явно не рад.       — Иди уже, сами как-нибудь разберемся! — склочно проворчала Вэнь Цин и весьма ощутимо толкнула замявшегося Вэй Ина в плечо. Лань Ванцзи, глядя, как тот неловко переступил с ноги на ногу, вопреки ворочавшейся в груди обиде, ощутил укол гнева на бесцеремонную женщину.       — Его тоже можно понять, зная твою мерзкую привычку постоянно забывать обо всем. Ты упустил момент с объяснениями, а сейчас не до этого. Там под горой опять бушуют сумасшедшие заклинатели, сделай уже что-нибудь с этим! Я еле прошла через них!       — Лань Чжань, я все объясню, когда вернусь, хорошо? — не слишком убедительно спросил Вэй Ин и, дождавшись скупого, но согласного кивка, наконец вышел за границы барьера. Тот мгновенно затянул брешь, словно ее никогда и не существовало, и на внешний мир снова легла дымчатая вуаль. Тревога тонко звенела где-то на периферии сознания, но Ванцзи не позволял себе ей бездумно поддаться. Нужно было ждать и верить.       Лань Ванцзи сверлил настороженно-раздраженным взглядом внезапную «няньку» и не понимал толком, как на нее реагировать? Фамилия «Вэнь» с некоторых пор вызывала у него неконтролируемую злобу и презрение, однако стоило как можно скорее взять себя в руки, схоронить до поры свое огорчение и заглушить весь прочий негатив. Так что Вэнь Цин удалось вежливо поклониться практически сразу. Он даже представился с безукоризненной, но прохладной почтительностью, стараясь вложить в свой тон чудеса дружелюбия. Вэнь Цин только как-то понимающе-гадко цокнула и отмахнулась от всех приличий.       — Не сердитесь на этого оболтуса, юный господин Лань. Уже не первое тысячетелетие живет, а все как дитя малое, если не присматривать — зашибется насмерть, — почти с материнской нежностью покачала головой Вэнь Цин. И только тогда Лань Ванцзи удосужился наконец ее нормально рассмотреть.       Вэнь Цин была довольно высока для женщины. Фигура ее, грубовато скроенная, тем не менее притягивала взгляд покатыми плечами и широкими бедрами. Руки выглядели ухоженными, но натруженными, — подушечки все в мозолях, да и кожа загрубела даже на неопытный взгляд Лань Ванцзи. Водопад каштановых волос был забран в практичный высокий хвост и надежно скреплен шпилькой, на конце которой извивались языки алого пламени. Брови у Вэнь Цин, казалось, постоянно были нахмурены, а губы поджаты, будто она вечно сердилась. Стойкий аромат лекарственных трав доносился до обоняния Ванцзи даже с почтительного расстояния, в небольшой походной сумке, которую Вэнь Цин придерживала одной рукой, характерно звенели баночки, так что вывод напрашивался сам собой. Вэй Ин не соврал ему, и Вэнь Цин — действительно лекарь. Судя по всему, еще и одаренный небывалым талантом, если верить различным источникам.       Захотелось весьма нетактично спросить, сколько же лет самой Вэнь Цин, если она уже занесена в заклинательские хроники, и как давно она знакома с Вэй Ином, что смеет столь нагло им помыкать? И, признаться честно, Лань Ванцзи даже не стал себя укорять за подобную дерзость и вопиющую бесцеремонность. Почему-то от этих порочных мыслей стало чуточку, но легче.       — Давайте сразу проясним, юный господин Лань. Я отлично понимаю, что мой орден глубоко вам неприятен, однако смею заверить, что к нынешнему Цишань Вэнь я не имею никакого отношения. Я на много лет старше Вэнь Жоханя и, как большинство целителей, не одобряю насилия, но повлиять на его действия никак не могу. Это не наша война. Надеюсь, мы друг друга поняли, — сухо подчеркнула Вэнь Цин и скрестила руки на груди в защитном жесте.       — Прошу простить, если я посмел взглядом или действием оскорбить деву Вэнь, — покорно отозвался Лань Ванцзи и внезапно почувствовал, как тугой узел, который болезненно сжимался в груди, немного ослаб. Он не мог так просто принять этого, но и бездумно скалиться на невинную душу никогда бы себе не позволил. Держать злобу вообще было недостойно, умом он это понимал, но вот сердцем… Сердце, отравленное всем и сразу, потерянно металось, не зная, чему верить и как угомониться. Очень хотелось обсудить это странное уязвимое состояние с Сичэнем, однако его здесь, к сожалению, а, может, к счастью, не было.       — Если вы не возражаете, я хочу взглянуть на ваши меридианы и проверить состояние золотого ядра. Сдается мне, Вэй Ин сумел все срастить с горем пополам, но я бы не стала ему слишком доверять в этом вопросе, — строго заметила Вэнь Цин и без всякого стеснения двинулась к домику Вэй Ина. Так, словно проделывала этот путь сотни раз прежде. И Ванцзи, подавив в себе неуместное желание никогда не впускать ее внутрь, все же двинулся вперед. Губы жгло неистовое любопытство и волнение — куда ушел Вэй Ин? Почему не предупредил его заранее? За чем он направился? Станет ли он вступать в сражение с солдатами Цишань Вэнь, если те попадутся ему на пути?       — Не стоит за него волноваться. На первый взгляд может показаться, что Вэй Ин наивен и доверчив, но это далеко не так. Человека изворотливее еще нужно поискать. Да и заклинатели этой эпохи вряд ли смогут даже приблизиться к нему, не то чтобы причинить хоть какой-то вред. Разве что демонстративно выльют все имеющееся у них в запасах вино, — в голосе ее слышалась нескрываемая насмешка, но она-то и успокоила Лань Ванцзи до времени.       Как неизменно показывала практика, щепетильным Вэй Ин оставался лишь к сладкому виноградному или цветочному хмелю, баюкая кувшины с вином едва ли не как собственных детей. Еще и приговаривал при этом что-то ласково-ворчливое, неодобрительно косился на Лань Ванцзи, если тот вдруг решал ему напомнить о вреде постоянного употребления алкоголя, и даже демонстративно затыкал пузатым бочонкам «уши». Лань Ванцзи попервости не понимал, стоило ли ему воспринимать подобные выходки, как нечто обыденное, а оттого все чаще закрывал на странные фокусы Вэй Ина глаза. Тот никому не вредил, разве что несчастной психике Лань Ванцзи и собственному организму, так что небольшой бунт всегда удавалось удачно задавить еще в утробе. А теперь еще и Вэнь Цин с непрошибаемой уверенностью заявляет, что балагуру Вэй Ину в худшем случае грозит только пара скупых слез над пролитыми кувшинами.       «И все равно… Понять его куда сложнее, чем оказалось на первый взгляд», — невольно подумалось Лань Ванцзи, когда он с изящным достоинством опустился на край постели и покорно протянул запястье для проверки каналов. Вэнь Цин церемониться не стала — грубовато схватила за руку и принялась деловито прощупывать пульс, изредка задумчиво хмурясь и покусывая губы. В отличие от одного бесстыдника, проверку она провела через тонкий слой одежд, нисколько не смутившись небольшому препятствию, а затем на удивление благосклонно кивнула. Значит, не так уж и плох король нечисти в лекарском искусстве.       Хотелось о многом спросить, но Лань Ванцзи лишь угрюмо сверлил взглядом девичьи пальцы, отсчитывая, когда прикосновение наконец завершится. Во многом свою роль сыграл несвоевременный, словно виноватый побег Вэй Ина, который Ванцзи уже и не знал, как расценивать. По крайней мере, до безмятежного спокойствия было еще далеко.       — Если хотите что-то спросить, юный господин Лань, спрашивайте. Буду честна, отвечу лишь на то, что посчитаю нужным, но у вас будет меньше вопросов, — негромко произнесла Вэнь Цин и принялась хозяйничать за столом Вэй Ина, кривясь так, словно съела лимонную корку. Уверенно переложила аккуратно сложенные самим Ванцзи свитки на небольшие полки и принялась разбирать свою сумку.       Лань Ванцзи хотел было вежливо отказаться, но заставил свою гордость смолкнуть.       — Дева Вэнь не знает, куда именно и с какой целью направился Вэй Ин? — довольно ровно спросил он, загоняя вглубь себя неуместное любопытство. В первую очередь ему бы хотелось знать, когда ждать возвращения короля нечисти и что оно с собою принесет. Все остальные… подробности хотелось бы выведать лично у Вэй Ина.       — Думаю, хочет навестить семейную усыпальницу. Скоро годовщина смерти его младшего брата, а в ее преддверие Вэй Усянь выпадает из реального мира. Хотя последнее, вы, скорее всего, заметили и сами. Кроме того, он давно не покидал Луанцзан, думаю, парочка дел для него все же найдется, помимо разжигания благовоний и ностальгических разговоров, — просто пожала плечами Вэнь Цин, уже открыла рот, чтобы продолжить, но неожиданно замялась.       Лань Ванцзи терпеливо ждал, пока она соберется с мыслями, однако Вэнь Цин больше не произнесла ни слова. Покосилась на него самого задумчиво, с какой-то неясной печалью и потаенной надеждой. От Ванцзи явно чего-то ожидали. Возможно, не прямо сейчас, но все же…