Двадцать девять писем домой

"Привет лучшей подруге без пяти минут героини Эквестрии! Да-да. Угадай, чью идею прямо сейчас готовятся воплощать в жизнь. И благодаря кому мы, наконец, продавим кристальных туда, где им самое место! Скоро мы ударим по ним так, что мокрого места не останется! Спитфайр, кстати, говорит, что "молодая кровь и идеи иногда бывают очень кстати". Тоже мне, старше на пару лет, а ведёт себя иногда как пожилая кобыла. Но сейчас не про неё. Я не могу рассказать, что и как будет происходить, но скоро нас по парам отправят на разведку. Мы с Лайтнинг были уверены, что нас поставят вместе. Мы ведь всё это придумали (в основном я). Но они вот решили по другому. Я полечу с Виксентейл. Никогда не угадаешь, какого цвета её хвост. Знаешь, вы бы с ней поладили. Она тоже большой любитель животных, и у неё даже знак отличия в виде лисы. Представляешь? Ладно, нас скоро собирают. Не теряй и жди новостей!"

=================== * * * ===================

Ослепительно яркий свет свечи обжёг едва открывшиеся глаза пегаски. Поморщившись и протяжно застонав от ноющей боли по всему телу, она сильно зажмурилась, тяжело отходя от сна. Если это вообще можно было назвать сном. Больше было похоже на обессиленный обморок, застилающий разум. Сколько она уже здесь? День? Три? Неделю? Рейнбоу давно перестала пытаться считать проведённое здесь время. И тем более наивно верить в чудо, что она вдруг проснётся на уютной койке воздушного корабля, поднятая по команде на очередную вылазку. Стоило девушке пошевелиться, как новая волна боли отдалась по всему телу. От немеющих рук, закованных в ледяные ржавые кандалы, через жгучую мигрень в голове, сквозь ноющий от голода и жажды живот в трясущиеся от холода ноги. Первые дни пегаска отчаянно сопротивлялась, безуспешно пытаясь вырвать из насквозь промёрзшей земляной стены тяжёлую цепь. Но голод, жажда, синяки на животе и зудящие раны от плети на ногах, выглядывающие через рваные штаны, когда-то бывшие комбинезоном, постепенно сломили любое желание сопротивляться. Оглядевшись мутным взглядом, Рейнбоу не обнаружила вокруг себя ничего нового. Перед ней всё та же наспех вырытая в земле и камнях комната с торчащими из импровизированных стен крюками для кандалов. И эта свеча вдали, так раздражающая слипающиеся уставшие глаза. Она хотела бы сказать, что привыкла к букету из запахов гниющей плоти, плесени, пота и других телесных выделений, но к такому привыкнуть невозможно. Вслушиваясь в оглушающую тишину, осознание вдруг пронзило голову пегаски. Она была одна... Совершенно одна. Ещё вчера компанию ей составляли ещё двое пленных. Два брата-близнеца единорога. Они почти не разговаривали, будучи обессиленными и сломленными. Но присутствие рядом хоть кого-то живого всё же хоть немного скрашивали отчаянное положение. Раньше вокруг Дэш было ещё больше пони, но с каждым днём их количество всё редело. Каждый день приходили фигуры в броне с зелёными светящимися глазами и утаскивали нескольких бедолаг, что уже не могли сопротивляться, измученные голодом и морозом. От немногих вернувшихся после первого раза, стало известно: не жди вопросов. Тебя будут ломать в прямом и переносном смысле. На бедняг страшно было смотреть, а через день они и вовсе исчезали безвозвратно. Никто не мог сказать, что с ними случилось и что ждёт дальше всех остальных. От одной мысли об этом и так промёрзшее до костей тело пегаски холодело ещё сильнее. Рейнбоу вновь попыталась пошевелить истощёнными мёрзлыми конечностями. Но результат был тем же. Тело совсем не слушалось, ноги едва двигались, а крылья и вовсе обмякли, свисая со спины мёртвым грузом. Оказавшись в одиночестве, в голову девушки, словно чёрные ядовитые пауки, стали лезть съедающие изнутри мысли. Неужели это конец? Перед глазами одно за другим начали плыть воспоминания. Её забытые детские мечты, всё, к чему она стремилась. Её родители, которые хоть и слишком фанатично, но так сильно её любят. Её новые друзья. Флаттершай... Ни с кем из них она никогда больше не увидится. От осознания этого внутри стало ещё больнее. Даже если бы Рейнбоу хотела сейчас пустить скупую солдатскую слезу, на это всё равно не было сил. Их хватало только на сожаление о том, как мало она проводила времени с самыми близкими ей пони и как иногда грубила им, разочаровывая в себе. Пегаска могла бы и дальше утопать в самобичевании, если бы хаотичный поток мыслей не свернул в новое русло. Вокруг была та же гробовая тишина, но в голове Рейнбоу, не переставая, начали возникать крики и стоны, что она непрерывно слышала с того самого момента, как очнулась в плену. Невозможно было поверить, что настолько холодящие душу звуки мог издавать живой пони. И от осознания этого замёрзшая пегаска начинала ещё сильнее дрожать всем телом. Неужели и её ждёт та же участь? На что они пойдут, чтобы выдавить из неё информацию? И что случилось с Викс? Дэш вздрогнула, когда поток её мыслей прервали глухие шаги. Стук тяжёлых железных сапог раздавался всё ближе, пока из-за поворота не показались три фигуры. Двое кристальных солдат волочили пленника, еле передвигающего измученными ногами. Раскрыв глаза от ужаса, Дэш лишь наблюдала за тем, как четыре зелёных глаза приковали к стене одного из пропавших братьев. Парень тяжело дышал, то и дело сплёвывая кровь. Он был полностью лишён одежды, что позволяло рассмотреть каждую ссадину, каждый порез, каждый бардовый след от шпицрутена. И это лишь то, что наспех различил помутнённый взор девушки, едва державшейся в сознании. Но одна деталь сильнее всего бросалась в глаза: его рог. Вернее, то, что от него осталось. А остался грубый, то и дело беспорядочно стреляющий искрами обрубок, еле видный среди грязной гривы, почти полностью скрывающей его глаза. Лёжа перед девушкой и тяжело дыша, единорог, опираясь лишь на одну руку, с большим трудом сел на промёрзшую землю. Шаги постепенно отдалялись, но девушка не переставала с ужасом изучать собрата по несчастью. Он двигался резкими рывками, то и дело вздрагивая от боли, тщетно стараясь удобнее устроиться на земле. Прошло ещё несколько долгих минут, прежде чем единорог не спеша потянулся за спину и громко зашипел, с вытаскивая из спины продолговатый, заострённый к концу предмет, наполовину красный и блестящий. В этом окровавленном предмете с трудом угадывался его собственный рог. Ещё минуту он просто сидел и смотрел на него единственным открытым глазом, не залитым кровью. Тяжело выдохнув, парень до боли в руке сжал обломок. На секунду они с пегаской пересеклись взглядами, и Рейнбоу увидела его глаз, до конца жизни запомнив этот взгляд. Столько в нём было боли, скорби и ужаса. Немое мгновение продлилось не больше секунды, прежде чем он вонзил отломанную магическую кость себе в шею. Издав хрип боли, он вновь и вновь вонзал рог в свою плоть, каждый раз вгоняя остриё всё глубже. Дэш до конца не могла осознать, что происходит, отказываясь принимать очевидное. Пленник продолжал наносить себе увечья, пока из глаза катились слёзы агонии и отчаяния. Дэш несколько секунд наблюдала за тем, как дёргающееся в предсмертных конвульсиях тело её сокамерника истекает кровью. Пегаска хотела бы закричать, броситься на помощь, порвать кандалы, сделать хоть что-нибудь. В один миг она забыла про усталость, голод, холод, боль и страх. Но лицезрение столь жуткой картины парализовало её сознание настолько, что она могла лишь оцепенело наблюдать, как из её собрата уходит жизнь. Прошло несколько минут, показавшихся часами, прежде чем Рейнбоу нашла в себе силы пошевелиться. Стоило шоку немного отойти, как тут же вернулись страх, голод и дрожь во всём теле, заставившие пегаску из последних сил в ужасе прижаться к стене. Она всё ещё не отводила взгляд от выронившего свой рог солдата, чьё сердце перестало биться. *** Она не заметила, когда снова потеряла сознание. Она не помнила, сколько времени провела без единого движения, в упор смотря на обмякшего единорога. Но когда пегаска очнулась от грохочущего звука сапог, идущих прямо к ней, тела рядом уже не было. Рейнбоу не успела оклематься ото сна, услышав над собой щелчок. Собственные затёкшие руки бессильно свалились на неё сверху, способствуя возвращению в реальность. Она не успела даже моргнуть, как оказалась подхвачена двумя металлическими ледяными руками, что потащили её в сторону яркого света, не предвещающего ничего хорошего. Едва перебирая ногами, девушка не смогла найти в себе сил даже на то, чтобы поднять голову. Не говоря уже о попытках сопротивляться. Пегаска начинала понимать затуманенным разумом, что сейчас случится... Блуждания по коридорам закончились в просторном помещении, освещённым ярким светом огня. С минуту пони не могла даже просто открыть глаза и осмотреться, ведь слишком долго пробыла в кромешном мраке. Но это не помешало ей почувствовать, как руки снова подняли над ней, больно выворачивая. Когда кандалы на холодных цепях со скрипом защёлкнулись, обессиленную девушку силой поставили на колени. Дэш не хотела думать о том, почему земля под её ногами была настолько сырой... На контрасте с её ледяным "домом" здесь было невероятно жарко и душно. Пахло гарью и жжёной шерстью. А сопровождающие её плен запахи стали ещё сильнее. Снова всё затихло. Лишь шаги и лязг стальных доспехов вдалеке нарушали окружающую безмолвность. Глаза пегаски уже успели привыкнуть к свету. Она повернула голову, насколько это было возможно, пытаясь хоть немного осмотреться. Однако она тут же пожалела, что повернулась. Поодаль была небольшая, освещающая комнату железная печь, из которой торчало несколько металлических прутьев. Рядом, прямо на земле, были сложены точно такие же. В одной куче с разного рода оружием: серпами, верёвками и другими самыми разнообразными орудиями. Вряд ли это был склад инструментов. Сердце пони вновь ушло в пятки, когда она услышала очередные шаги. Двое солдат приволокли ещё одного пленного, прицепив его рядом. Это был земной пони, на котором было ещё меньше одежды, чем на девушке. Его худое тело едва защищали от холода лишь рваные остатки тёмно-зелёных штанов. На вид ему было не больше шестнадцати лет, да и ростом он был меньше далеко не самой крупной Дэш. Парень едва оставался в сознании, еле держась на ногах. Вероятно, сидел тут ещё дольше, чем Рейнбоу. Оставалось только гадать, как он вообще здесь оказался. — Одежда. — послышалось из другого конца помещения вместе с негромкими шагами. В этот же момент пони почувствовала сильный рывок, отправивший её рубашку на землю и чуть не сваливший её саму с ног. В любой другой ситуации она бы попыталась прикрыться хотя бы крыльями, но сейчас они бессильно лежали на спине и абсолютно не слушались. По оголённому телу пробежала новая волна холода, сопровождаемая беглым покалыванием мурашек. С трудом повернув голову, её взгляд застыл на кристальном пони. На нём не было шлема и не было похоже, что его разум под контролем. В нём не было ничего примечательного, кроме необычного блеска гривы и глаз. Он не создавал впечатления садиста или одного из руководителей врага. Но доля безобидности в его лице ещё больше пугала. Разве что его взгляд не выражал никаких эмоций. Не важно, смотрел ли он на очередных пленных или неумолимо шёл в сторону пегаски, сжимая в руке шпицрутен — длинную жёсткую плеть. Дэш не успела ничего осознать, как её спину словно пронзило молнией, сопровождаемой жутким свистом. Пони звонко прошипела сквозь сомкнутые в оскале зубы. Слёзы непроизвольно брызнули из глаз, когда ослабевшее тело непроизвольно изогнулось вперёд. Крылья пегаски беспорядочно вздрогнули в порыве резкой боли. Девушка не издала ни звука, вынося град рассекающих спину ударов, некоторые из которых попадали чувствительным крыльям. Но стоило ударам прекратиться, как пегаска тут же болезненно выдохнула. Судороги сковали всё тело, заставляя выгибаться под гнётом боли. Пытаясь справиться с пульсирующим жжением, она тщетно старалась подавить непроизвольные стоны, вырывающиеся изо рта. Дэш не видела, что сейчас делает её мучитель. Она могла лишь слышать, что он снова куда-то двинулся. На сей раз в сторону её нового брата по несчастью. Не желая видеть его страдания, Дэш собрала последние силы в кулак, сама не до конца понимая, что собирается сделать. Набрав побольше воздуха в лёгкие, пони сдавленно прохрипела: — И это всё? На большее твои культяпки не способны? — это было больше похоже на прерывистый шёпот, за который ей, скорее всего, придётся дорого заплатить. Дэш понимала, что это не спасёт парня от плети, но её измученный разум, видимо, посчитал иначе. Однако эта отчаянная попытка всё же сработала. Боец остановился, безэмоционально обернувшись на Дэш. Через секунду новый град ударов обрушился на жертвенную пегаску, заставляя ту снова изгибаться и шипеть под ударами кнута. Пусть и на этот раз совсем недолго... Она уже решила, что мучениям конец, как вдруг зажмурилась от резкой пощёчины железной перчаткой, а после увидела в сантиметрах от своего лица раскалённый добела конец прута. Стоящий перед ней палач сжал челюсть девушки, пытаясь насильно раскрыть её рот. Жар металла обжигал шерсть на лице, когда по телу пробежала крупная дрожь. Испуганные малиновые глаза наполнились слезами отчаяния. Рейнбоу понимала, что не сможет долго сопротивляться сильной хватке, как бы она ни старалась сжимать зубы. На счастье, рука вдруг отпустила её, когда светящийся прут свалился к испачканным в земле коленям. Командир спешно удалился из помещения, оставив пленных в одиночестве. Последнее, что услышала Дэш, теряя сознание, был приглушённый гром пушек.