Двадцать девять писем домой

"Привет, Флаттершай, мы с тобой пока не знакомы, но, кажется, сейчас самое время это исправить. Меня зовут Лайтнинг Даст. Рейнбоу рассказывала тебе про меня. Надеюсь... Ты только не волнуйся, с ней всё в порядке. Она цела и невредима, но пока не может тебе написать. Скоро ей станет лучше, и она сама всё расскажет. Строго между нами: твоя подруга — самая храбрая и героическая пони, которую я знаю. Цени её! (Если расскажешь ей о том, что я так написала — буду все отрицать!) Я надеюсь, в скором времени она сама напишет тебе. А ещё надеюсь, что не перепутала адрес..."

=================== * * * ===================

Пылающий жаром кусок металла был совсем близко к лицу радужногривой пегаски, озаряя его пульсирующим янтарным свечением. Больше всего на свете она хотела бы иметь хоть малейший шанс на спасение от приближающейся пытки. Но оковы над её головой были по-прежнему нерушимы, сковывая движения и без того парализованной страхом девушки. Слезящиеся глаза щипал едкий дым от угля, заполнивший всё помещение. Тело предательски не слушалось, сердце забилось в бешеном ритме, а ватные ноги с огромным трудом продолжали держать девушку. Искалеченная спина Дэш продолжала ужасно ныть, медленно покрываясь холодной влагой. Она явно почувствовала, как из свежих рассечений медленно вытекали липкие струйки теплой крови. Окованные железом пальцы болезненно сдавили щёки Рейнбоу, стремясь наказать её за глупость и длинный язык. А бедная девушка никак не могла помешать этому. Жар металла в нескольких сантиметрах от пегаски продолжал обжигать шерсть на её лице, пока по телу прошлась крупная дрожь. Испуганные малиновые глаза наполнились слезами отчаяния, бегая между орудием пыток и сверлящими её ядовито зелёными глазами истязателя, чей безэмоциональный взгляд ввергал в ещё больший ужас. Дэш понимала, что не сможет долго сопротивляться сильной хватке, как бы она ни старалась сжимать дрожащие зубы. Наконец-то резкий удар ногой в живот заставил её согнуться, тяжело хватая ртом воздух. Секунду спустя помутнённый взор, полный страха и слёз, с ужасом уловил, как белый раскалённый светлячок резко метнулся в её сторону. ... Громко вздохнув, Рейнбоу резко подскочила на кровати, заставив пружины под толстым матрасом жалобно скрипнуть. Она хотела бы закричать, но крик застрял где-то в горле, позволив вырваться наружу лишь сдавленному хрипу. Стук сердца эхом отдавался в ушах, а грудь неистово поднималась и опускалась, когда пегаска начала жадно глотать воздух, которого вдруг стало катастрофически мало. Девушка ещё несколько секунд не могла прийти в себя, лихорадочно оглядывая тихий ночной кубрик. Судорожно хватаясь за влажное от пота и слёз лицо, она не обнаружила на нём никаких повреждений. И в этот момент ей наконец-то пришло осознание, что это был всего лишь очередной кошмар, коих за последние дни было предостаточно. Успокоив дыхание, Дэш смахнула ладонью ледяную влагу со лба, блаженно свалившись на мягкую постель, тут же зажмурившись от пронзающей боли в спине, про которую на минуту забыла после неприятного пробуждения. Выгнувшись и оскалившись, она тихо зашипела, стараясь не разбудить спящую неподалёку Лайтнинг Даст. Невольно дрожа всем телом, пегаска с трудом перевернулась на бок, заглушая вырывающийся мученический стон. Это пробуждение было даже хуже остальных, ведь все они обычно ограничивалось простыми размытыми образами, приправленными нескончаемыми криками в конце холодного земляного коридора. Зато на этот раз кошмарное видение было похоже на самое первое, когда пегаска действительно будто проснулась на своей койке после худшего кошмара в её жизни. Однако тогда она быстро поняла, что это был вовсе не кошмар... Спальную одежду заменяли бинты и компрессы, а пронзающий холод, пустота в желудке, душераздирающие крики и жестокое самоубийство ей совсем не приснились. Ровно так же, как не приснились и болезненные удары по спине вместе с раскалённым куском металла прямо перед её лицом. Эйфория от спасения, организованного её подругой на пару с Соарином, что был лучшим тактиком в Воздушных силах, быстро сменилась тревожностью и пустыми переживаниями о том, что случилось бы, не приди помощь или промедли она всего несколько секунд. Страшные мысли, словно шипящий клубок чёрных змей, извивались в голове девушки, ни на секунду не позволяя отвлечься на что-то ещё. Всё дальнейшее время она ела, пила и спала в неразлучной компании этого самого клубочка. И совсем скоро Рейнбоу поняла, что не в силах даже улыбнуться. После минувших событий был лишь один раз, когда ее губы слегка растянулись в подобии искренней улыбки. Это случилось тогда, когда она узнала, что после рискованно спланированной, но великолепно проведённой спасательной операции, Лайтнинг повысили до звания старшего офицера и выдали собственное звено, отчасти состоящее из спасённых ею бойцов, которых Чудомолнии потеряли совсем недавно. Теперь она была Зелёным Лидером. Но даже на награждении, получив медаль "За заслуги перед Эквестрией" Рейнбоу смогла выдать лишь смиренную ухмылку. В то время как внутри себя она ощущала лишь давящую пустоту, хоть всё внимание и почести были направлены в основном на неё, как на ту, кто придумал весь изначальный план.

=================== * * * ===================

Протяжный глухой звон, эхом раздававшийся в ушах мучительным криком, внезапно перебил мягкий шум струящейся воды. Пытаться уснуть всё равно было бесполезно, а влажная от пота постель не сильно привлекала вновь окунуться в свои объятия. Оперевшись ладонями о деревянную стену душевой комнаты, одинокая пегаска болезненно расправила и опустила вниз подрагивающие крылья, позволяя теплой чистой воде струиться по её телу, тихо стекая с кончиков перьев на влажный пол. Закрыв глаза, она старалась успокоить яростное сердцебиение, которое всё никак не хотело стихать. Было весьма непривычно, что успокаивающий шум воды не перебивался разговорами других членов команды, цокотом копыт по тонкой плитке и шумными взмахами крыльев в попытках высушить их побыстрее. Ведь в столь поздний час Дэш была в этой комнате совершенно одна, предоставленная лишь воде и терзающим мыслям. — Понячьи перья... — тихо пробубнила пегаска, поморщившись и глянув вниз. Стекающая с нее вода то и дело переливалась красными струйками, шустро ныряющими в слив. Она опять слишком небрежно сняла бинты, содрав с худо-бедно стянувшихся рубцов засохшую кровь, из-за чего весь процесс заживления теперь будет начат практически заново. Тяжело вздохнув, Рейнбоу остановила поток воды из миниатюрного облака над ее головой. Не утруждая себя сушкой, она сразу направилась к зеркалу над раковиной, где уже был приготовлен моток свежих желтоватых бинтов. Промедлив несколько секунд, пони протёрла ладонью запотевшее стекло, начав медленно разворачиваться и не отводя взгляд от хмурого отражения. Но чем дальше она поворачивалась, тем медленнее двигалась, пока не остановилась вовсе, стоя к зеркалу боком. Теперь Рейнбоу видела в своих глазах лишь напряжение и колкий страх. Она так и не смогла заставить себя повернуться дальше. Храбрейшая и бесстрашнейшая пони во всей Эквестрии больше всего на свете боялась того, что может увидеть в отражении этого влажного зеркала. Смирившись, что в этот раз тоже ничего не выйдет, Рейнбоу повернулась обратно, начав бинтоваться наощупь. Она старалась не пропускать повреждённых участков тела, болезненно жмурясь при каждом всплеске зудящей боли. Пытаться спать было бесполезно. Даже если бы девушка хотела ненадолго прилечь, это означало бы возвращение в темное подземелье кошмара, в котором не было выхода и надежды на спасение. А впереди таилось лишь мрачное небытие, полное холодного дуновения безысходности, съедающей душу изнутри. Больничный срок девушки ещё не закончился, поэтому пегаска могла позволить себе прогуляться по безмолвным палубам дирижабля, к которым у неё был доступ. Хотя, даже если бы она забрела куда-то где её рангу быть не положено, Дэш вряд ли бы это заметила. Мимо проплывали кубрики и переборки, тускло освещённые масляными лампами. (Зачем вообще на воздушном корабле переборки?) Несмотря на то, что дирижабли Воздушных сил Эквестрии внушали своими размерами, на деле это были автономные, но довольно тесные деревянно-стальные банки, где ютились пара сотен пони. В кои-то веки рост Рейнбоу Дэш из недостатка превратился в преимущество. Этой ночью заглушенный паровой двигатель не мешал крепкому сну населения корабля, а единственными звуками в тусклом свете луны были тихие сопения и периодический храп, раздающиеся из-за дверей. И вот теперь к этому духовому оркестру прибавился деревянный топот, издаваемый блуждающей пегаской. И вот её скоротечное странствие окончилось на открытой верхней палубе. Корабль удерживался над землёй, за линией фронта, магическим якорем, стоя на месте. Во влажную мордочку сразу же ударил морозный зимний ветерок, довольно слабый для таких высот. Подойдя к фальшборту, пегаска всем весом оперлась на него, просто взирая в тёмную пустоту под ней и позволяя ветру ерошить и так растрёпанную влажную гриву. Проснувшись здесь впервые после плена, Рейнбоу невероятно обрадовалась, что лежит не в полевом госпитале на земле, а здесь, на родной высоте. Позднее, столкнувшись с подоспевшими ужасными воспоминаниями, никак не желающими оставить в покое бедную пегаску, нахождение в небе сильно улучшало её состояние. Что-то в этой высоте было такое, что с малых лет прельщало сердце и душу Дэш. Она всю жизнь провела на высоте, вплоть до неожиданного, но кратковременного переезда в Понивиль. Губы пони дрогнули в чём-то напоминающем улыбку. Интересно, Флаттершай — единственный пегас, который боится высоты? Могут ли вообще пегасы её бояться? Это ведь всё равно, что рыба со страхом воды. А ещё Дэш задумалась о том, что же делает её подруга прямо сейчас? Хотя, вероятно, она просто спит. Глупый вопрос, если подумать... Этот мысленный диалог внезапно прервался от тихого взмаха крыльев и деревянного цокота копыт позади. — У тебя же утром вылет, — Рейнбоу не знала наверняка, но догадывалась, кто мог найти её в столь поздний час. — Не хочешь отоспаться? — С тобой отоспишься, — угадала. Лайтнинг Даст устроилась рядом, начав усердно раскочегаривать свою самодельную трубку. — Значит, разбудила... — кисло констатировала Дэш. Ловко затолкав табак пальцами, пегаска с золотой гривой, что сейчас была растрёпана не меньше радужной, подпалила его огнивом из личного набора выживания. У всех был такой. Выдав невнятное "угу" с зажатыми зубами, она сделала несколько вдохов, позволяя ароматному (для неё) дыму наполнить воздух, тут же уносясь прочь по ветру. — Те же кошмары? — Она спросила это больше для приличия, и так зная ответ. Однако кивок со стороны подруги сделал вопрос менее неловким. — Слушай, я могу только представить, что ты пережила. Но ведь суть как раз в том, что ты пережила! И только это сейчас главное. Кошмары — это паршиво. Но подумай, сколько пони ты спасла! Все группы вернулись ни с чем, а ваша пропала, и мы нашли пленных. Рейнбоу в ответ лишь качала головой, кисло усмехнувшись и повернувшись к соседке лицом. — Взяли на живца, а? — Ну да, — Лайтнинг ответила слишком быстро, даже не отведя взгляд. — Но ведь сработало. — Скажи это Викс. Если её вдруг чудом где-то найдут, — взгляд пони вновь потускнел, опустившись в ночную бездну. Испуганный вздох и отчаянные глаза были последним, что Рейнбоу увидела и услышала от рыжехвостой напарницы. — Эй, не дрейфь, может она ещё... жива, — собственная пауза и вопросительный взгляд заставили Лайтнинг продолжить, отведя взгляд. — Там же, где нашли тебя, было место с кучей доспехов Кристальных, при том пустых и новеньких. Ты ведь говорила, что пленные после пыток просто куда-то пропадали? Несколько секунд понадобилось пегаске, чтобы переварить информацию, повергшую её в шок. От одной мысли, что она могла, не замечая того, убивать пленных братьев по оружию или простых жителей, порабощённых этими сволочами, сердце налилось свинцом, а дыхание вновь перехватило. Селестия милосердная... — Утешила, спасибо... — гипервентиляция была почти бесполезной, Лайтнинг Даст это заметила. Трудно было не заметить. — Да, я худшая пони для психологической помощи. Но я хоть пытаюсь! — она снова вдохнула дым, вдруг улыбнувшись. Пони спешно отпустила трубку, вытерев мундштук о майку. — На-ка попробуй. Должно успокоить. Рейнбоу Дэш с удивлением взглянула сначала на протянутую ей курительную принадлежность, а затем на её хозяйку. — Серьёзно? — Ты удивишься. Девушка с недоверием взяла теплый предмет в руку. Хорошо подпаленный табак тихо шелестел внутри, и от него исходил действительно приятно пахнущий дымок. Пегаска неумело обхватила мундштук губами, сильно вдохнув содержимое. И... тут же её лёгкие и горло вспыхнули изнутри! По крайней мере, именно так это и ощущалось. Простонав и громко раскашлявшись, Дэш едва не выронила трубку, свесившись за борт и со всех сил сдерживая поступившие рвотные позывы. — Удивилась! Ну и мерзость! — Со временем привыкнешь, — пони усмехнулась, сдержав желание похлопать кашлящую напарницу по спине. — В первый раз всегда так. Резкий первый вдох был не самым умным поступком в её жизни. Но, к удивлению для себя, Рейнбоу осознала, что ей действительно стало немного лучше. Сладкая горечь дыма отвлекла от назойливых мыслей, словно расплетя клубок ядовитых кобр, которые теперь стали просто ползать по одиночке. Если подумать, Лайтнинг и до этого была права, хоть и в своем извращённом смысле. — Знаешь, а ведь полегчало... — сделав более удачный вдох, пегаска уже просто откашлялась, протянув предмет обратно. Но рука подруги мягко оттолкнула его обратно. — Оставь себе, новую сделаю, — улыбка Лайтнинг Даст редко была без вызова или подкола, и сейчас был один из таких редких моментов. Даже в слабом свете палубных огней было видно тёплый блеск янтарных глаз. Несколько секунд потратив на удивленный взгляд, Рейнбоу опустила уши, наконец, нацепив более-менее искреннюю улыбку и опустив нос, глядя на подругу снизу вверх. — Спасибо. =================== * * * =================== Буквально утащенная с палубы в кубрик, Дэш сидела перед столом в кромешной тьме, пока перед ее лицом не вспыхнула одинокая лампа, осветившая аквамариновое лицо с другой стороны. А минутой ранее это лицо заявило, что знает ещё один способ, который наверняка должен помочь Рейнбоу отвлечься от негативных воспоминаний. — Напомни ещё раз, чего ты конкретно хочешь? Ответом стал пододвинутый к ней письменный набор, чья чернильница уже была приветливо открыта. — Вернуть должок. Я не хочу снова писать твоей девушке за тебя. Так что будь добра...— в голосе читалась не столько жалоба, сколько укор. — Она не моя де... — пегаска на мгновение замерла. — Стой, что? — Будем считать, я прикрыла тебя, пока ты валялась и хандрила, — пожала плечами Даст. — Но ты смотри, не привыкай и старайся писать сама. Одна пони как-то сказала мне, чтобы я просто взяла и набросала пару строк. И после этого моя жизнь стала гораздо лучше. Упираться было бесполезно, ведь эта назойливая девушка так просто её не отпустит. Рейнбоу нерешительно взялась за перо, прикусив кончик и глядя на пустой лист перед ней...