Топаз в серебре

                    Температура поднялась на десять градусов, не меньше, ещё немного, и клён над головой зацветёт. Какаши задыхался от жара их тел, вызывавшего только одно желание: как можно скорее избавиться от одежды. Пока Сакура покрывала его шею, щёки, линию челюсти и скулы ищущими, короткими поцелуями, он только и мог, что прикрыть глаза и прерывисто дышать. Вдохнуть полной грудью не получалось — попытался, захлебнулся воздухом. Её руки шарили под жилетом — когда только успела расстегнуть? , а он по-прежнему стоял, придерживая за шею, зарываясь в мягкие, пушистые волосы на её затылке.       — Когда я увидела вас там, — шептала Сакура, перемежая слова с почти невесомыми касаниями губ, — в переулке, с той девушкой… только о вас и думала… а потом, когда вы меня поцеловали…       — Сакура-а, — последняя гласная её имени растянулась с протяжным выдохом — её горячие ладошки, выдёргивающие водолазку из штанов, коснулись живота. Мышцы сжались, напряглись под ищущими касаниями снизу-вверх. — Не надо так, — Какаши зажмурился, упираясь своим лбом в её, не удержался, потёрся носом о нос. Почти коснулся губ, выдавил: — Не надо так. Зачем?..       — Хочу вас, — его соски напряглись, сжались, когда она задела их пальцами, нежно ущипнула. — Хочу вас, Какаши.       Ему нужно было узнать, просто необходимо, прежде чем взять всё, что она так беззастенчиво и вместе с тем доверчиво предлагает. Короткие ногти пробежались по его позвонкам, царапнули лопатки и тут же спустились вниз, к пояснице. Шумно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Какаши схватил её за плечи и прижал к себе, низко прошептал на ухо:       — Ты так и не ответила, Сакура. Почему я?       Она тут же привстала на носочки, оттянула мочку уха, облизнула и жарко выдохнула:       — Потому что вам, как и мне, не нужны отношения. Достаточно просто секса. — Обняв его крепче, потёрлась щекой о щёку. — Не хочу больше никакой любви, хочу как вы. Жить одна и спать с кем захочу. По горло этой любовью сыта…       Пальцы на её плечах сжались, сжалось сердце, забыв, как биться. Внутри всё сжалось, осталась пустая оболочка, скелет с мышцами и кожей. А под ними — ничего.       — Ты выбрала меня только поэтому? — Ксо, да что случилось с его горлом, почему так тяжело издавать привычные звуки?       — Не только, — Сакура наконец посмотрела на него, продолжая поглаживать спину под водолазкой. — Я выбрала вас, потому что это вы. Я вам доверяю.       — Это… странная причина, — сипло ответил он и, заметив, что она опять начинает тянуться к его губам, решительно удержал её голову в ладонях. — Ты заслуживаешь другого. Не просто секса.       — Возможно. Но сейчас мне нужен именно он. Какаши-сен… — запнувшись, она твёрдо продолжила: — Какаши, помогите мне забыть Саске.       Он чувствовал, как подрагивают её пальцы на его пояснице, как они разгуливают вдоль ремня, не решаясь пока нырнуть ниже.       — Не надо меня жалеть! — разозлилась Сакура, приняв его колебание на свой счёт. — Не надо меня жалеть, Какаши! Или я настолько плоха для вас? Так и скажите, что я совершенно не привлекаю вас, как женщина!       К чёрту! Стальные тросы, натянутые до предела, лопнули, хлестнули изнутри, разодрав до мяса. Какаши зло выдохнул в ответ и впился в её губы. Прошёлся по ним языком, тут же протолкнул его в рот, обнял машинально, не задумываясь, складывая за её спиной печать.       В темноте её гостиной они разувались, не отрываясь друг от друга. Язык по языку, зализать, втянуть, отпустить. Два шага, и жилет полетел на диван. Какаши стянул водолазку и маску, швырнул на пол, дёрнул молнию платья на её спине, рывком стащил его к талии. Пока Сакура выпутывала руки и стаскивала его на пол, прикусил подбородок, с силой вобрал кожу у основания шеи. Ещё несколько шагов, дверь в спальню распахнулась. Широко раскрытые ладони обхватили талию, прошлись по рёбрам, сжимая кожу, потянули на себя, впечатали в крепкую грудь. Сакура закинула на него ногу, Какаши тут же подхватил под ягодицы, поднимая выше пояса штанов, приник к груди, облизывая контур чашечки трикотажного бюстгальтера, ведя языком вдоль крохотных рюшей. Пальцы Сакуры запутались в его волосах, она дышала с тихим присвистом, откинув голову назад так, что растрепанные пряди накрыли лопатки. Легко удерживая её на сгибе локтя, второй рукой Какаши лихорадочно гладил спину. Нырнул под резинку бюстгальтера, щёлкнул двумя пальцами, расстегнув. Стянул лямки с одного плеча, потом с другого, едва дождался, когда Сакура сбросит его на пол, облизнул острый сосок. Горячо выдохнул, облизнул второй.       Мысли… Какие могли быть мысли, когда она сжигала его прямо здесь, не подозревая, и он полыхал, откликаясь на каждое движение хрупкого на вид тела. Близко, близко, близко, почти в ней, почти его. Возбуждение било в голову, ноздри забивал запах её смазки, пота, шампуня — обычный воздух вообще перестал существовать, только она. В голове, в лёгких, в крови. Он будет думать о её словах потом, сожалеть тоже потом будет. Сейчас было только одно желание: стереть из её памяти Саске. Стереть всё, что между ними было, хотя бы в их последний раз. Стереть так, чтобы думала только об этом сексе. Чтобы только о нём, Какаши, думала.       Он повалил её на кровать, нырнул в карман, бросил рядом презерватив, разделся, переступил через штаны с бельём. Разрешил себе замедлиться. Залюбовался. Ногами, которые она приглашающе развела, успев стянуть трусики. Аккуратной грудью и небольшими острыми сосками. Блеском глаз в полумраке. Сакура протянула к нему руки, но Какаши не спешил. Медленно опустился сверху, облокотился у её головы, провёл линию от шеи до пупка, мягко сжал плоский живот. Усмехнулся, заметив, как нетерпеливо она приподнимает бёдра. Накрыл собой, зарылся в волосы и потянул воздух, пока лёгкие не запекло, пока ею не заполнилась каждая альвеола. Перехватил её руки, надавившие на поясницу, прижал к кровати.       — Ты хочешь кончить, или просто попрыгать на моём члене? — откуда только взялись силы на насмешку? Он сам едва разобрал свои слова: слишком сильно шумела кровь в ушах. Растянуть каждую секунду, изучить её тело: руками, губами. Заставить запомнить всё: если не Сакуру, то хотя бы себя. Чтобы это была не стремительная вспышка страсти — настоящее единение, пусть даже на утро всё развеется пеплом вместе с ним и его желанием быть вместе. Сакура послушно замерла, музыка её сбитого дыхания заставила задрожать. Какаши вновь потянул носом воздух, замычал, выдыхая — запах её возбуждения заставил член напрячься, он чувствовал каждую вену на нём. Спустился вниз, ведя носом по коже, вбирая в себя аромат колких мурашек, что тянулись за его движениями.       Резко потянув на себя её бёдра, Какаши впился в промежность, прошёлся языком снизу-вверх, надавил на клитор. Облизнул снова, прошёлся между внешних и внутренних губ, вызывая первый тихий стон. Бережно пососал клитор, отпустил и снова начал вылизывать, мешая слюну со смазкой, то расслабляя язык, то напрягая, делая острым, твёрдым. Сакура запустила руки в его волосы, тихо постанывая, кусая губы, чтобы сдержаться. Влажные, хлюпающие звуки, с которыми он лизал её, сворачивали внутренности в спираль, и та сжималась с каждым движением его языка сильнее, сильнее, пока не стала крохотной, приближая оргазм. Какаши поднял глаза, отмечая, как мелко подрагивает низ живота. Хмыкнул, не размыкая губ, сомкнутых на клиторе, и вдруг мягко укусил напрягшееся сухожилие на внутренней стороне бедра. Укусил на другой ноге, потёрся носом.       — Сакура-а, — прошептал жарко, целуя лобок, но не спеша вновь спускаться ниже, — ты знаешь печати барьера тишины?       — Ч-что? — задыхаясь, она попыталась сфокусировать на нём взгляд. Какаши сел на пятки, потянулся за презервативом. Раскатал на члене и свёл ладони вместе.       — Что ты?..       Он не ответил. Завершил печать, лёг сверху, касаясь головкой входа, и низко выдохнул:       — Не сдерживайся.       Первый толчок прокатил её по простыне, заставил упереться головой в подушку. Сакура коротко вскрикнула, шире развела ноги, пытаясь вобрать его глубже. Какаши присосался к её шее, вышел почти до конца и резко вошёл, хлопнув мошонкой по ягодицам. По спине заструился пот, задрожали мышцы, когда Какаши вытянулся на руках, тяжело дыша, и снова задвинул, окончательно примяв подушку у изголовья. Глухие шлепки, с которыми смыкались их тела, звенели в ушах, перекрываясь отчаянными, эротичными стонами. Облизнув пальцы, Какаши накрыл лобок, погладил пульсирующий клитор, и Сакура изогнулась до хруста. Из широко распахнутого рта не доносилось ни звука, но вот она затряслась, тонко задышала, кончая. Когда она затихла, Какаши облокотился по обе стороны от её лица, стёр выступившие в уголках глаз слезинки и мягко поцеловал.       Сакура лениво ответила, неспешно перебирая губами, лаская язык кончиком своего, поглаживая затылок, обводя шейные позвонки. Какаши застонал, начиная медленно вращать бёдрами, задвигался, почти не выходя из неё, вытягивая её язык наружу, ловя своим. Он скользил, не переставая, по влажной чувствительности внутри, в тугом кольце мышц, обхватывающих член, и пытался отыскать хоть одну мысль. Замедлиться, притушить возбуждение, заставить себя продержаться чуть дольше, чтобы снова увидеть, как она кончает, чтобы заставить выкрикивать его имя.       Заведя руку за её голову, Какаши склонился к уху, зашептал сбивчиво:       — Сакура, ты такая сладкая… если бы ты только знала…       Короткие влажные шлепки становились громче, её смазка увлажнила его бёдра, стекала на простыню, и воздух звенел от густого запаха секса и похоти.       — Быстрее… — Сакура облизнула губы, упёрлась затылком в кровать. — Быстрее, Какаши, не останавливайся…       — Да-а, — он больше не сдерживался, стонал вместе с ней, коротко, тихо, — да-а, девочка моя, не молчи!       Покрывало сбилось, сползло на пол, одеяло свалялось комком в их ногах. Сакура крепко держалась за подушку, бессвязно шепча:       — Да… Какаши… так… ещё…       — Громче, Сакура! — взмолился Какаши, ускоряясь до предела, и развёл её ноги так широко, как только смог. — Громче, Сакура! — с отчаянной мольбой.       — Какаши!.. Да!.. Какаши! — Сакура широко распахнула глаза, но он не увидел, как она кончает — зарылся в волосы, до боли в тазовых косточках вжимаясь в неё. Простонал хрипло, ломко, неразборчиво:       — Сакура, если бы только знала, как сильно…       Какаши удерживал вес тела на локтях и коленях, нежно целуя шею, пока Сакура приходила в себя. Наконец она пошевелилась под ним, вытянула согнутые в коленях ноги. Он посмотрел на неё, жалея, что в комнате темно и нет возможности насладиться всеми оттенками розового на её лице. Сказал с улыбкой:       — С возвращением.       — Это… — Сакура не сразу смогла продолжить, во рту всё пересохло. — Это было потрясающе.       — Да ну? Приятно это слышать, Сакура.       — Я серьёзно! — она шутливо ткнула его в плечо.       — Я тоже, — хмыкнул он, скатился с неё и снял презерватив. Завязал, аккуратно положил на пол с другой стороны кровати, лёг на бок.Облокотившись, положил голову на ладонь и обвёл ареолу соска, пропустил его меж пальцев.       — Пить хочется, — жалобно протянула Сакура. Села, обернулась: — Вам принести?       — Я сам найду. — Он сел следом. — А ты лучше иди пока в душ.       Сакура одарила долгим взглядом, поднялась, услышала, как Какаши пошёл за ней. Остановилась у дверей в ванную и, не оборачиваясь, тихо спросила:       — Вы же сейчас уйдёте, да? Пока я буду мыться.       Какаши мгновенно оказался за спиной, обнял, одной рукой перехватив поперёк груди, другой прижимая за талию.       — Нет. Я с тобой ещё не закончил.       Она тут же вспыхнула, довольно улыбнулась, выскользнула из захвата и скрылась за дверью. Какаши с силой взъерошил волосы, глуша глупую улыбку от уха до уха. Завтра будет завтра, но сейчас она принадлежала только ему.                     Когда Сакура проснулась, в спальне уже было пусто. Какаши ушёл, но лёгкий укол разочарования тут же сменился облегчением: не придётся думать о том, как смотреть ему в глаза, что говорить. Мышцы ног гудели, Сакура осторожно напрягла их и поморщилась. Казалось, стоит расслабиться, и они снова разойдутся в стороны. Медленно, задумчиво она провела рукой по телу, поднесла ладонь к лицу — она вся пропахла им. Она, постельное бельё, её маленькая спальня — каждый уголок пах Какаши и сногсшибательным сексом. Они остановились только под утро, и Сакура была настолько обессилена, что моментально провалилась в сон, какой там душ!       К обеду она выползла из квартиры, щурясь на солнце, и неспешно направилась к кафе, в котором назначила встречу Ино. Вот у кого энергии хоть отбавляй! Вчера Сакура и не думала отказываться, но кто знал, чем закончится пикник?       — Сакура!       Ино сидела за одним из столиков на открытой веранде над водой. По реке скользили лодки, у излучины вдалеке виднелись шляпы рыбаков, отошедших подальше от шума. Всё вокруг было ярким, зелёно-красным, голубым и жёлтым, и от обилия красок рябило в глазах. Сакура удивлённо смотрела по сторонам, чувствовала себя так, словно очнулась от зимней спячки. Резкий запах отходов из мусорного бака за углом перекрылся аппетитным — жарящейся на углях рыбы. Порыв ветра унёс их, оставил ванильный аромат сладкой ваты и бодрящий — свежемолотого кофе. Подойдя ближе, Сакура уловила аромат цветочных духов Ино и слабо поморщилась: та как всегда слегка переборщила.       — Удачная ночка, Лобастая? — подмигнула Ино, наблюдая, как Сакура осторожно опускается на стул, стараясь держать спину неестественно прямо.       — Вообще-то да, — небрежно пожала та плечами. Ино как раз сделала глоток клубничного коктейля и тут же подавилась, окатив веером брызг голубое платье Сакуры.       — Т-ты… — вытаращив глаза, она перегнулась через столик и драматично прошептала: — ты сейчас что, серьёзно?       — Более чем. — Сакура наслаждалась реакцией подруги с садистским удовольствием. Столько месяцев она пыталась её расшевелить, пыталась вытащить на свидание, уговаривала жить дальше. И вот, всё произошло без её участия.       — Врёшь, — Ино прищурила глаза. — Врёшь, Лобастая. По-любому всю ночь смотрела сериалы и допивала вино, оставшееся с нашего прошлого раза.       — Думай как хочешь, — равнодушно повела плечом Сакура и отвернулась, чтобы сделать заказ официанту. Тонкий платок, прикрывавший плечи, сполз, выставляя на обозрение небольшой, но достаточно заметный красноватый синяк у основания шеи.       — Не врёшь, — ошеломлённо проговорила Ино и вдруг сорвалась с места и крепко обняла, не обращая внимание на посетителей кафе, тут же обернувшихся к ним. — Сакура! Я так за тебя рада! Не представляешь, насколько! Так рада, что ты решила оставить, наконец, этого мудака в прошлом!       — Ино, можно тише? — проворчала Сакура, с трудом отрывая её от себя, и поправила шарф. Дождалась, когда Ино вернётся на место, загадочно улыбнулась. — Да, кажется, теперь меня окончательно отпустило.       — И кто это был? Ты подцепила кого-то по пути домой?       — Можно и так сказать. — Сакура с благодарностью кивнула официанту, когда перед ней появился высокий стакан с ванильным коктейлем.       — Я его знаю? Как он смог тебя уговорить? Наверное, это просто нереальный красавчик! Вы ещё встретитесь? Хотя даже если нет, не важно, за одну твою улыбку ему можно памятник поставить! Ладно, вернёмся к главному вопросу: я его знаю?       — Возможно. — Сакура спрятала улыбку в стакане.       — Та-ак, — Ино просканировала её с макушки до кончиков ног, словно пыталась найти чужие следы. Задумчиво накрутила локон на палец и поиграла бровями: — Кто-то не из нашего выпуска. Все, кто не был на пикнике, были на миссии. Это шиноби?       Сакура многозначительно промолчала, хотя губы так и дрожали, растягиваясь шире и шире. Выкладывать всё сходу не хотелось, к тому же, она понятия не имеет, будет ли у них с Какаши что-то ещё. Но как молчать, когда так и распирает изнутри?       — Ещё интереснее. Значит, шиноби, которого я знаю. Кто-то, достаточно интересный, чтобы тебя привлечь и уговорить. Может, кто-то…       — Сакура-чан! Ино!       — Я всё равно узнаю, Лобастая, — пообещала Ино и широко улыбнулась. Сакура обернулась, взмахнула рукой Наруто, приветливо кивнула Саю и… Губы точно вот-вот лопнут, невозможно растягивать их в такую широкую улыбку — вместе с ними шёл Какаши. Он явно заметил её раньше, поэтому не выглядел удивлённым, скорее, слегка настороженным, но это можно было понять лишь тому, кто очень хорошо его знает. Сакура знала очень хорошо. После сегодняшней ночи можно было сказать — отлично.       — Йо, Сакура, Ино. — Он мазнул по ней взглядом, задержавшись на шарфе на плечах, слегка покраснел.       — Где вы встретили Какаши… сенсея? — спросила Сакура, запнувшись, и посмотрела прямо в глаза, будто говоря: Думала, ты будешь спать до вечера, дедуля.       — Я шёл из штаба АНБУ, — пожал плечами Какаши, вернув взгляд: Ты слишком меня недооцениваешь, Сакура. — Через два дня ухожу на миссию.       — Надолго? — Жаль, хотелось бы повторить.       — На неделю. — Повторим, когда вернусь.       — Не забудьте заглянуть на медосмотр перед уходом. Ваш лист допуска давно просрочен, а всё из-за того, что никогда не проходите его вовремя. — Сегодня.       Какаши хмыкнул, стрельнул глазами поверх её плеча, словно прикидывая что-то. И пожал плечами, соглашаясь. Сакура выдохнула, так и засияла — глаз не отвести. Ослепляла своим сиянием, неужели это он ему причина? Грудь распирало, ему не хватало воздуха, вдыхать его, вдыхать полной грудью, дышать ею. Неужели он всё-таки получил шанс на счастье?..       — …скучно с вами, даттебайо, — ворчал что-то Наруто. Сакура с трудом попыталась вникнуть в разговор. Они с Саем уже успели притащить откуда-то стулья и теперь сидели с ними, Какаши продолжал стоять между ней и Наруто, держа руки в карманах. — Сакура-чан вчера рано ушла, Какаши-сенсей вообще почти не пил… Как с вами развлекаться?       — Наруто-бака, если ты решил, что, чтобы стать новым Хокаге достаточно перенять одну из привычек прежних, то я тебя разочарую — пристрастие Пятой к алкоголю к таким привычкам не относится, — проворчала Сакура, сдерживаясь, чтобы снова не повернуться к Какаши.       — Какаши, а вы вчера когда ушли, я не помню? — спросила Ино, явно успевшая заметить их переглядывания.       — Так они вместе ушли! — хлопнул себя по коленям Наруто. — Вот вам и команда, захочешь вместе собраться, все разбегаются, даттебайо!       — Вместе, значит. — Ино выразительно посмотрела на порозовевшую Сакуру, потом перевела взгляд на Какаши, с самым непринуждённым видом потиравшего затылок.       — Кому-то надо было проводить Сакуру, Ино, — он улыбнулся, зажигая лучики в уголках глаз.       — Проводить, спать уложить, — насмешливо закончила за него Ино. Но если ждала хоть какой-то реакции, то просчиталась. Какаши продолжал безмятежно смотреть, не разобрать: согласился с ней или просто решил проигнорировать.       — Что ж, не буду вам мешать, мне ещё к миссии готовиться. — Какаши не удержался, уходя, снова посмотрел на Сакуру.       — Жду на медосмотр! — грозно сказала она.       — Сакура, если не забуду, обязательно приду, — он улыбнулся, в тёмно-серых глазах вспыхнул завораживающий огонь.       — Если забудете, я доложу Цунаде-шишо, и вас не выпустят из Конохи.       Какаши в страхе округлил глаза, Наруто захихикал:       — Сакура-чан умеет быть настойчивой, да, Какаши-сенсей?       — Очень настойчивой, это точно, — пробормотал он. — Видимо, у меня нет выхода. Придётся прийти.       — Удачного медосмотра, — хмыкнула Ино.       Кашлянув, Какаши отчётливо покраснел и поспешил попрощаться. Вскоре ушли и Наруто с Саем — они собирались потренироваться. Как только подруги остались одни, Ино набрала полную грудь воздуха, собираясь засыпать вопросами, но Сакура опередила.       — Угадала.       От неожиданности Ино захлопнула открывшийся было рот и вытаращила глаза. Просипела:       — Серьёзно?! — перевела дух, осторожно спросила: — Но почему он?!       — Всё просто. — Сакура грустно улыбнулась. — Ему не нужны отношения, а мне нужен секс. Это удобно.       — Но как ты вообще додумалась до такого? Это он предложил? Ками, как давно он к тебе приставал?       — Свинина! — одёрнула Сакура. Склонилась к ней, низким голосом проговорила: — Это не он ко мне приставал, это я пристала. И знаешь, — она выпрямилась и тряхнула волосами, — совершенно ни о чём не жалею.       Некоторое время Ино молчала. Переваривала, укладывала новость в голове, качала головой в такт своим мыслям.       — И всё-таки это очень странно выглядит. Прости, но это правда. Хотя… может быть и нет. Может, тебе давно надо было обратить на него внимание, а не страдать по своему Саске. Мне кажется, Какаши не из тех, кто сможет обидеть.       — Обижают те, к кому есть чувства, — тихо сказала Сакура. — Для меня он прежде всего друг. И секс у нас тоже… дружеский.       — Ну-ну. Ты главное чаще себе это говори. А то я не видела, как ты засветилась, как кошка, стащившая рыбу, когда его увидела. На медосмотр зазывала так, как не одна девица из квартала развлечений клиента не зовёт!       — Заткнись, — беззлобно огрызнулась Сакура, с шумом допивая коктейль через трубочку. — Его никто не заставляет. Не захотел бы — не согласился.       — Да ты ему выбора не оставила!       — Ещё скажи, кунай к горлу приставила. — Сакура рассмеялась, но в сердце прокрались сомнения. Вчера она тоже его практически заставила, что, если он переспал с ней, чтобы не обидеть? Звучит, конечно, смешно, но… Если он сегодня не придёт, она поймёт, правда. Но если придёт из жалости, не простит никогда, прежде всего саму себя.