Топаз в серебре

                    Если это сон, то он должен проснуться прямо сейчас, потому что дальше разочарование станет слишком жестоким. Какаши повторял это, как мантру, держа Сакуру за руку, пока они спокойно шли через Коноху. Удивлённые взгляды, шепоток, моментально смолкающий, стоит им подойти, и возобновляющийся снова, пронизывающее воздух осуждение, и вместе с ним лёгкий налёт зависти — он чувствовал эмоции каждого встречного. Считывал их и с привычным равнодушием сбрасывал с плеч, но нет-нет, да и поглядывал на Сакуру, с лёгкой улыбкой шедшую рядом. Пыль под ногами, жар, исходящий от прогретых за день камней, преломляющийся свет, падающий из окон, неон вывесок, играющих на её лице — Какаши видел, ощущал всё так чётко, как никогда ранее. От яркости, резкости кружилась голова. Кровь шумела в ушах, заглушая лёгкий, на самой периферии, звон.       Если это правда, то он до сих пор не мог в неё поверить. Слова Сакуры о том, что он ей нравится прозвучали по-детски наивно и вместе с тем так важно. Предложение, дикое по сути, позволило надежде разрастись из крохотного ростка в молодое, крепкое дерево, которое теперь шевелило ветками, вызывая трепет в солнечном сплетении. Какаши почти не дышал, боялся лишний раз шевельнуть пальцами и одновременно хотел сжать их, почувствовать её кожу обнажённой ладонью. Сделать всё, чтобы крохотная ложь стала их общей реальностью.       Постепенно шок отступал, Какаши начал различать дома перед собой, узнавая клановые кварталы, чьи длинные улицы уходили в темноту, освещённые круглыми фонарями в два ряда. Притворимся, что влюблены, притворимся — стучало в висках с каждым шагом. Ему не составляло труда сыграть любовь. Достаточно просто отпустить контроль. Позволить себе быть собой. Какаши беззвучно хмыкнул — интересно, что сказал бы Генма на такое предложение? Представив реакцию, он снова хмыкнул, и на этот раз Сакура услышала. Заинтересованно посмотрела на него и впервые за всю дорогу заговорила:       — Думаешь, это смешно?       — Нет, Сакура. — Какаши наконец разрешил себе крепче сжать её пальцы. — Я просто подумал… что тебе будет сложно выглядеть влюблённой, все слишком хорошо помнят, как ты смотрела на Саске.       — Считаешь меня плохой актрисой?       — Очень плохой. На твоё признание в любви даже Наруто не купился.       До дома Яманака оставалось двести метров, не больше. Они стояли напротив сада, который прятался за тремя раскидистыми дубами. Где-то в глубине стучал тсукубаи, выводили трели лягушки. Какаши остановился, поднёс палец к губам и посмотрел вверх. Дождался возмущённого сопения и лишь тогда опустил глаза.       — Видишь ли, Сакура, — протянул он задумчиво, — когда женщина влюблена, у неё блестят глаза.       — Значит, ты у нас сыграть влюблённость сможешь. — Сакура одарила скептичным взглядом всю его фигуру, остановилась на глазах.       — Смогу, — спокойно кивнул Какаши.       — Ну давай, покажи.       Какаши прикрыл глаза, а когда распахнул, в них засветилось чистое, неприкрытое чувство. Нежность, тоска, боль и обещание любить до последнего вдоха, мягкий свет, обволакивающий, манящий. Под коленями Сакуры разлилась слабость, волна холода сменилась жаром, губы приоткрылись.       — Ты… тебе часто приходилось применять такое… умение? — непослушным голосом спросила она.       — Нет, — искренне ответил он и мягко погладил по голове. Пропустил прядь волос сквозь пальцы, склонился над ними, вдыхая почти незаметный аромат шампуня. Шепнул: — Но согласись, это очень полезный навык.       — Если ты будешь так смотреть на меня, я не смогу и слово произнести, — проворчала Сакура, всё ещё пытаясь совладать с голосовыми связками. — Буду смущаться и краснеть.       — Это проблема, — озадаченно проговорил Какаши, и вдруг увлёк её в тень сада. Прислонил к узловатому дубовому стволу, всё ещё держа за руку, а вторую опустил рядом с её головой. — Но кажется, я знаю, как тебе помочь. Если ты хочешь, конечно, чтобы наш план не раскрыли.       — Хочу, — пересохшими губами прошептала Сакура. За время, что его не было, она успела так сильно соскучиться!       — Ты знаешь, от чего ещё могут блестеть глаза? — Он поднял их переплетённые пальцы и поднёс к губам. Ресницы медленно опустились, Какаши прикрыл глаза. Сакура зачарованно наблюдала, как размыкаются его губы, когда он поочерёдно целует костяшки сквозь маску. Приподняв их руки, он мазнул сквозь маску языком по запястью, надавил, чувствуя, как учащается пульс. Довольно улыбнулся и посмотрел на неё. — От желания, Сакура.       — Что? — Сакура заблудилась в ощущениях. Под свободной рукой зашуршала кора, его горячее дыхание холодило влажную кожу, рассыпая щедрыми горстями мурашки по телу — призрачное обещание повисло в воздухе.       Рука Какаши заскользила по стволу вниз, не касаясь. Пальцы обвили запястье, прочертили мягкие линии вверх, к сгибу локтя, коснулись талии. Какаши не сводил глаз, заставлял смотреть прямо на него, медленно стягивая маску её пальцами. Сердце сходило с ума, зрачки расширились и почти полностью затопили зелёную радужку, это было заметно даже в темноте, что их окружала. Блуждающая по талии рука спустилась ниже, огладила бедро. Всё ещё удерживая взгляд, Какаши вновь коснулся запястья губами, на этот раз мягко прихватывая кожу, втягивая в себя. Долгие, влажные поцелуи спустились по линии вен; повинуясь его движению, рука Сакуры поднялась, легла на его плечо.       Он не сделал пока ничего особенного, но Сакура уже вспыхнула, переступила с ноги на ногу, пытаясь прогнать разрастающийся между ними жар. Коротко хмыкнув, Какаши наконец отпустил её и тут же обнял, широко раскрытым ртом присосался к ключице. Ладонь, лежавшая на бедре, нырнула под юбку, два пальца скользнули под резинку трусиков на ноге, обвели лобок.       — Когда ты хочешь секса, Сакура, — завибрировал его голос на её шее, — то смотришь, не отрываясь. Мечтая скорее оказаться наедине. Скорее почувствовать меня там… — он отвёл в сторону мокрую ткань и грубо толкнулся обоими пальцами внутрь. Сакура вскрикнула, но Какаши успел заглушить звук поцелуем. Влажно хлюпнуло, когда он вышел и снова резко двинул пальцами. Сакура крепко сжала его шею. Пальцы впились в позвонки, зарылись в волосы, удерживая, притягивая к себе. Какаши согнул пальцы — уже знал, успел изучить, как ей нравится. Надавил на бугорок внутри, ритмично потирая его, и, когда нога Сакуры взлетела, обвила его торс, подхватил под колено, задавая нужный угол. Сакура выгнула спину, всхлипнула в его рот, прикусила язык.       — Какаши, — простонала на выдохе и снова поймала его губы. Он не менял ритм, не ускорялся, просто водил по сосредоточению нервов во влажной глубине, распаляя, но не давая облегчения. Сакура сама начала двигать бёдрами навстречу, часто дыша, глядя на него совершенно безумными глазами. Он и сам сдерживался с трудом. Как просто было бы сейчас спустить штаны и ворваться в неё, сделать всё быстро, жестко, но так, чтобы она почти теряла сознание от удовольствия. Но нет, план был другой. Пальцы медленно, нехотя покинули её тело. Какаши поправил трусики, юбку и в последний раз поцеловал, прихватывая губы.       — Вот теперь, Сакура, — задыхаясь, но твёрдо обещая, что вот-вот придёт в норму, шепнул он, — теперь твои глаза горят.       — Какаши… — Она потянулась к нему, но он с лёгкостью перехватил руки и буквально вытолкнул обратно на улицу.       — Нам надо идти, если ты не передумала рассказать обо всём друзьям.       — Ты… — Сакура выглядела так, будто не может решить: убить его прямо сейчас, или сначала затащить обратно в чужой сад, а потом там же и прикопать.       — Потом, — шепнул он, тут же выпрямляясь. — Обещаю, потом ты на мне отыграешься.       Уже практически дойдя до дома Яманака, Какаши понял, что иногда самоуверенность его подводит. Возбуждение не проходило, и штаны слишком явно топорщились, сообщая о его состоянии. Подумать о чём-то отвлечённом не получалось, когда Сакура, так дико, так сногсшибательно пахнувшая возбуждением Сакура, стояла в двух шагах. Что ж, он явно переиграл сам себя. За дверью уже слышались шаги, когда Какаши, задержав дыхание и зажмурившись, подумал о самом жутком моменте в своей жизни. С облегчением почувствовал, как уменьшается давление, и кровь уже не так болезненно пульсирует. Ещё минута, и всё придёт в норму.       — Сакура, ты всё-таки пришла! — радостно крикнула Ино, и только потом заметила Какаши за её спиной.       — Добрый вечер, Ино, — он улыбнулся глазами и взмахнул рукой. — Не помешаю?       — Он со мной, — безапелляционно заявила Сакура. — Слышала, что там о нас болтают?       — Слышала, — проворчала Ино. — Идиоты недобитые. Наруто так и сказал. Проходите, что застыли.       — Иди, Сакура, я сейчас присоединюсь, — беспечно отозвался Какаши.       — Ну уж нет. — Сакура зловеще улыбнулась и потянула его за собой. — Вместе пришли? Вот вместе и зайдём.       — Как скажешь, — улыбнулся он ещё шире, спокойно выходя на свет. Ино уже зашла, поэтому Сакура беспрепятственно посмотрела на его штаны и разочарованно вздохнула. — Это не значит, что я безумно, просто безумно тебя хочу, — быстро шепнул он, подталкивая к входу.       Одарив яростным взглядом, Сакура тяжело вздохнула. Шаннаро, как же он был прав! Когда их пальцы снова переплелись, а взгляды встретились, желание разошлось по телу, болезненное почти до слёз. Какаши невольно опустил глаза на её приоткрытые губы и сглотнул.       — Сакура-чан, Какаши-сенсей! — Наруто вылетел из кухни и споткнулся, уставился на них. Смущённо почесал затылок и тут же заулыбался. — Я вам помешал, да? А я всем говорил, что Сакура-чан никогда не стала бы себя так вести, если бы не любила. Эй, народ, они любят друг друга, ттебайо!       — Наруто-бака! — зашипела пунцовая Сакура, дёрнула было руку, но Какаши удержал и притянул к себе так резко, что она уткнулась носом в его грудь и возмущённо засопела.       — Рад слышать, что ты не поверил этим слухам, Наруто. Как видишь, у нас всё по-настоящему.       — Поэтому и с волосами всё в порядке, да? — Наруто оббежал вокруг них, заставив Какаши нервно сглотнуть. — Потому что ваша любовь взаимна!       — При чём тут волосы, — пробормотала Сакура, нервно пригладив их. — Совершенно ни при чём. И мы пока не так сильно влюблены, просто…       — Просто здорово, что у вас всё хорошо, — закончила за неё Ино, мягко подталкивая к гостиной, где за закрытым столом собралась десятая и теперь, в полном составе, седьмая команды.       — Я тоже сразу сказал, что это ерунда, — сказал Чоджи, сдвигаясь в сторону к Шикамару, чтобы освободить место. — Какаши-сенсей не такой.       — Все мы не такие, — натянула улыбку Сакура, когда Какаши сел почти вплотную, задевая плечом.       — И что, как вы поняли, что влюбились? — Ино невинно улыбнулась и посмотрела на Какаши.       — Хм. — С мстительной радостью Сакура заметила, что он покраснел. Но тут же подавилась воздухом, когда его ладонь, будто невзначай, легла на её колено. — Трудно сказать. Это случилось… недавно.       — После того, как я рассказала вам, что рассталась с Саске, — с воодушевлением заговорила Сакура и потянулась к ближайшей тарелке. — Какаши, тебе положить что-нибудь?       Вместо ответа Какаши молча придвинул тарелку, улыбнувшись глазами, и повернулся к Шикамару, который как раз спросил, сильно ли бушевала Цунаде, ведь по слухам, она разнесла половину своего кабинета.       — Не половину, Шикамару, всего лишь сделала трещину в стене. Мной.       Ино ахнула, Наруто расхохотался:       — Бабуля-Цунаде всегда была не промах! Говорят, она кричала, что вы извращенец.       — Страшно представить, что теперь говорят о нём люди, — вздохнула Сакура и с неприкрытой нежностью посмотрела на Какаши. Он мягко улыбнулся в ответ и накрыл её пальцы, нервно теребящие палочки, ладонью.       — Всё в порядке, Сакура. Правда, это не смертельно.       — Пусть только попадутся мне на глаза! — кипятился Наруто, вскинув в воздух кулак. — Сакура-чан заслуживает счастья, как никто другой, ттебайо! А то, что вы, э-э… — он заметно смутился, отвёл глаза, — ну, то что вы… того… до свадьбы… — окончательно замялся, робко улыбнулся и посмотрел на Сакуру, — так это ведь не главное, правда?       У Сакуры на глазах блеснули слёзы — и как она вообще могла сомневаться, что друзья не поймут? И всё же Какаши был прав — для Наруто, по крайней мере, взаимные чувства были на первом месте. Она думала над этим весь вечер, всем своим видом показывая, как счастлива. И, видимо, настолько перестаралась, что, когда пошла помогать Ино мыть посуду на кухне, оказалась моментально припёрта к стенке.       — Значит, просто секс, да, Лобастая? Уж мне-то могла рассказать!       — О чём? — Сакура покосилась на дверь и толкнула подругу к раковине, чтобы никто не подслушал. — Я тебе правду сказала, Свинина. У нас действительно просто секс.       — Ну да, рассказывай. — Ино сложила руки на груди и обиженно посмотрела на неё. — Будто я не видела, как ты на него смотришь.       — Нормально смотрю, — проворчала Сакура, отводя глаза. — Как и тогда в кафе смотрела.       — Вот-вот. Жадно. Сакура, ты жадно на него смотришь. Так на любовников не смотрят.       — А у тебя уже было так много любовников, что тебе есть с чем сравнивать, да? И вообще, что ты ко мне прицепилась?!       — Просто хочу убедиться, что ты не совершишь очередную ошибку и не влюбишься в того, в кого не следует!       — Я не собираюсь в него влюбляться! — процедила Сакура. Неправда — прошептала забытая Внутренняя. И на душе вдруг стало так мерзко, будто в очередной раз кто-то крайне близкий попытался убить. Верно: они с Какаши не пара. Так почему тогда душа так завыла?       Какаши тихо посмеивался, прислушиваясь к разговору с Наруто, но, заметив Сакуру, подобрался — почувствовал перемену в её настроении. Она посмотрела виновато и тут же отвела взгляд, затеребила юбку, не зная, куда деть руки. Он решительно поднялся, многозначительно ей улыбнулся, замечая, как покраснел Наруто, и протянул руку.       — Сакура, думаю, пора домой. Я провожу?       — Да, — поспешно кивнула она, к его облегчению, моментально сплетая пальцы. — Ино, ты не обидишься?       — Ой, идите уже, нашли у кого спрашивать, — проворчала Ино, подмигнув, когда Какаши отвернулся.       Но Сакуре уже было не до смеха. Кристальная ясность, вопреки выпитому, пронзила сознание — это всё игра. Горько. Стало так горько, а вместе с горечью пришла злость на Какаши. Неоправданная, Сакура понимала это, и всё же.       Отпустив его руку, она мило улыбнулась, попрощалась с друзьями и первой вышла на улицу. Когда они отошли, Какаши засунул руки в карманы, не глядя на Сакуру, и пошёл чуть впереди. Ей явно была неприятна игра, которую сама же и предложила. Реальность всё-таки догнала, болезненно хлестнула наотмашь отрезвляющей пощёчиной. Конечно, Сакура не обязана вот так, сразу прыгать в его объятия и заверять, что любит. Но неужели ей настолько противна сама мысль об отношениях с ним, что даже руки коснуться не пожелала? Какаши молчал, не собираясь заговаривать первым, чтобы подозрения, крепнувшие с каждой секундой, не стали железобетонными.       — Спасибо, — пробормотала Сакура, когда впереди показался её дом.       — За что? — не оборачиваясь, спросил Какаши.       — Что подыграл мне. Что друзья нам поверили.       — Ты попросила. — Он пожал плечами и остановился. Сакура обогнала, встала напротив, заглядывая в нечитаемое лицо, в глаза, скрытые тенью волос.       — Верно, — горько улыбнулась она, — попросила. А ты и рад был согласиться.       — Сакура, я не понимаю: мне надо было отказать?       — Это ведь ничего не значит для тебя, Какаши. Я просто благодарю за помощь.       — А для тебя? — склонившись над ней, он смотрел внимательно, выжидающе. — Для тебя это тоже ничего не значит?       — Ничего, — после секундной заминки ответила она. — Я рада, что между нами всё ясно.       — Действительно, — процедил Какаши. — Хорошо, когда нет никакой недосказанности.       — Да! — кивнула Сакура. Какаши напрягся: её ладони вцепились в запястье, требовательный, ищущий взгляд пронзил насквозь. — Мы же друзья, правда?       — Сакура, к чему этот разговор? — в горле пересохло, голос зазвучал вороньим карканьем. — Ты решила, что пора прекратить наш… дружеский секс?       Моментально смутившись, Сакура опустила глаза и молча покачала головой. От сердца отлегло. Её ответ не был чем-то из разряда жизненно-важных, но дышать явно стало легче. Значит, у него ещё есть время. Только вот выступать мальчиком для утех в любое удобное для неё время в его планы не входило.       — Ты зайдёшь? — робко спросила Сакура, всё ещё сжимая его руку.       — Ты точно этого хочешь? Сейчас?       — Да.       — Нет, Сакура, я не зайду. — Какаши мягко освободился из её захвата и пожал плечами. — У меня сегодня выдался слишком насыщенный день, поэтому всё, чего сейчас хочется — лечь спать. И ты тоже иди отдыхать.       Он не стал дожидаться ответа. Обхватив себя руками, Сакура смотрела, как растворяется в темноте его силуэт, слушала, как стихают шаги, и чувствовала себя как никогда одинокой. Хотелось броситься следом, обнять, вжавшись носом меж лопаток, и просить разрешения остаться с ним. Просто лежать рядом, слушать биение его сердца и знать, что больше не одна.       Утро прибавило седых волос, пришлось потратить несколько минут на тщательный осмотр и выщипывание. Ожесточённо дёргая очередную волосинку, Сакура представляла, как предъявит их шишо и та будет извиняться за испорченные нервы своей ученицы.       Цунаде действительно собиралась извиниться, только перед Какаши. Признавать ошибки она не любила, но что поделать — раз уж невольно ославила его на всю Коноху, надо реабилитировать. Бегать по деревне она, конечно, не стала — всё-таки положение обязывает, поэтому вызвала его в кабинет и приготовилась ждать. В назначенное время Какаши не пришёл.       — Он меня игнорирует! — возмутилась Цунаде к вечеру. — Надо же, какой обидчивый!       Шизуне тактично молчала. Ей до сих пор было стыдно за то, что рассказала обо всём и невольно стала причиной скандала. Хорошо, что хоть Сакура пока не стала разбираться, откуда Цунаде стало известно о том, что происходило в её кабинете.       — И что мне прикажешь делать? — снова заговорила Цунаде. — Не бегать же за ним с просьбами простить!       — Вызовете ещё раз завтра. В любом случае, у него через два дня закончатся выходные, придётся прийти, чтобы получить задание на миссию.       — Хочешь сказать, он будет игнорировать меня всё это время?       Какаши игнорировал не только Цунаде, но и Сакуру, заставляя одну мучиться от чувства вины, а вторую — отчаянно скучать, выискивая его в толпе. На самом деле Какаши злился, причём, на обеих. Несправедливые слова Цунаде-сама, которую он глубоко уважал, пенились в душе ядовитой обидой — к любым слухам о себе можно привыкнуть, но когда обвиняет близкий человек, это уже слишком. А Сакура… То смотрит так, что хочется стечь к её ногам, то молчит, не желая даже прикасаться. Делает шаг вперёд и тут же два назад, так стремительно, что он попросту не успевает удержать. Больше всего сбивало с толку, что Сакура поступает так неосознанно, а значит, предугадать её следующий шаг невозможно. Однако отступать он не собирался, поэтому, выдержав паузу, наконец показался.       — Какаши! — Шизуне заметила первой. Замахала рукой, подзывая к себе. — Тебя уже два дня ждёт Цунаде-сама! Ты куда пропал?       — Правда? — искренне удивился Какаши. — Надо же, а мне никто не говорил. Что-то срочное?       — Н-нет, — тут же смутилась Шизуне, зная, что он прекрасно понимает причину.       — Очень жаль, что пришлось заставить её ждать, но видишь ли… Я сейчас очень занят. Скажи, что я обязательно приду завтра.       В любое другое время Какаши и помыслить бы не смог, чтобы ослушаться приказа Хокаге и не явиться. Даже сейчас, говоря нет, спину холодило от осознания, что творит. Но отступать он не собирался. Шизуне, поняв это, покорно кивнула и вздохнула, представив бурю, которая её ждёт. Что ж, это тоже было заслужено.       Следующая встреча, более долгожданная, произошла, когда Какаши успел обойти деревню два раза и уже собирался просто отправиться домой.       — Какаши! — Сакура и Ино сидели на скамейке у озера. Какаши вскинул руку, улыбнулся и собирался было пойти дальше, когда Сакура преградила ему путь.       — Где ты был?       — Сакура? — он приподнял бровь.       — Я не видела тебя два дня, где ты был?       — Хм, — Какаши приложил палец к губам, — не помню, чтобы мы обещали друг другу сообщать о своих передвижениях.       — Ты знаешь, что я имею в виду, — прошипела Сакура, решительно хватая его за руку и оттаскивая в тень ивы, росшей на берегу. — Я ждала, что ты придёшь.       — Правда? Но, Сакура, откуда я мог это знать? Прости, что заставил волноваться.       — Может, — она пробежалась по нему голодным взглядом, — пойдём сейчас ко мне?       — Сейчас? Извини, но сейчас я очень занят. — Какаши вытащил из кармана два билета и помахал ими в воздухе. — Дело в том, что мы с Гаем собрались в кино.       — С Гаем? — с невольным разочарованием протянула Сакура.       — Гай-сенсей и Ли ещё вчера ушли на миссию, — сообщила Ино, подходя к ним. — Я с Тен-Тен виделась, она сказала.       — Ушли? — Какаши выглядел искренне огорчённым. — Надо же. Обидно. Тогда, может вы сходите вдвоём? Говорят, фильм хороший. — Он протянул билеты.       — Какаши, неужели вы не хотите пригласить Сакуру? — Ино хитро прищурилась. — Разве вы не встречаетесь?       — Видишь ли, — растерянно протянул он, почесав затылок, — в кино надо приглашать заранее. Кто знает, какие планы у Сакуры?       — Никаких, — ответила за неё Ино, подталкивая подругу вперёд. — Иди-иди, Сакура, я найду чем вечер занять.       — Ты правда хочешь со мной пойти? — Какаши склонил голову набок, со скрытым удовлетворением наблюдая, как она краснеет и прячет глаза, тихо кивая. — Надо же, — он всё же позволил себе усмехнуться, — это выглядит как настоящее свидание, да, Сакура?       Она молча взяла его за руку, так привычно, будто делала это по сто раз на дню. Какаши также привычно переплёл их пальцы и почти машинально погладил костяшки. Улыбнулся, позволив облегчению завладеть собой.       — Что за фильм? — небрежно поинтересовалась Сакура, пока они медленно шли к кинотеатру в конце парка.       — Не знаю, — пожал плечами Какаши. — Сказали, что хороший.       К выбору фильма он подошёл ответственно. Вести Сакуру на боевик — пустая трата времени. Это гражданским интересно наблюдать за постановочными драками и лить слёзы над раненными героями. На ужасы — тоже глупо, в их жизни ужасов хватило, никакой режиссёр не сможет повторить. Оставалась остросюжетная драма или мультфильм. Если прийти на последний, будет слишком много детей, что, опять же, не входило в его планы.       — Ты что, правда даже не посмотрел, о чём фильм? — удивилась Сакура, когда они отдали билеты и начали искать свои места.       — Точно не мелодрама. Гай на них слишком громко рыдает, — протянул Какаши, делая вид, что ищет их ряд. — О, смотри, вон он.       — Вы взяли билеты на последний ряд? — Сакура с подозрением посмотрела на него.       — Я же говорю — Гай слишком сильно рыдает. Нас часто выгоняют, если сидим ниже, — невозмутимо ответил Какаши. Вспомнив чересчур эмоционального Гая, Сакура согласилась. Она бы тоже заставила уйти того, кто хлюпает носом и громко комментирует каждую сцену.       Два верхних ряда оказались полностью пусты — в середине буднего дня людей было немного. Их места оказались в самом центре, и, когда вспыхнул экран, Сакура на время забыла, как дышать — до сих пор замирала каждый раз, когда начинается фильм. Но вскоре внимание начало рассеиваться: Какаши положил руки на оба подлокотника, и ей пришлось сложить свои на коленях. Это было жутко неудобно, к тому же, его плечо постоянно задевало её, когда он шевелился.       Свидание, значит, — подумала Сакура и вдруг нырнула ему подмышку и положила ладонь на колено. Мышцы под ней окаменели, Какаши повернулся к ней и вопросительно приподнял бровь.       — Так удобнее, — шепнула она и отвернулась к экрану. Ладонь моментально согрелась. Сакура чувствовала пульс в бедренной артерии, слегка ускоренный, в пределах нормы. Обещаю, потом ты на мне отыграешься. Коварно улыбнувшись, она бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц, отмечая, что его глаза, прикованные к экрану, смотрят в одну точку. Подвинулась ближе, грудью почти легла на его предплечье, и рука невзначай спустилась ниже. Задумчиво, словно очень внимательно следит за происходящим в фильме, Сакура отстучала кончиками пальцев незатейливый мотив и аккуратно царапнула ткань.       — Сакура?.. — Какаши всё же посмотрел на неё. Под маской отчётливо прокатился кадык.       — Что? — удивилась она, накрывая приподнявшийся член ладонью и осторожно его сжимая. — Что-то не так? — Рука пришла в движение, вверх-вниз, вверх-вниз. Какаши тихо вздохнул, попытался возразить, но её ладошка вдруг сомкнулась на мошонке, и глаза сами собой прикрылись.       — Сакура, мне кажется... — начал было он, тщетно пытаясь взять себя в руки. — Тут ведь…       — Что, Какаши? — прошептала она на ухо, потираясь носом о висок. — Ты что-то хотел сказать?       — Да, определённо, я…       Экран на миг потух, в темноте было слышно лишь шумное дыхание героев, сидящих в подвале. Раздался грохот, вспыхнуло зарево, и никто не услышал звук открывающейся молнии. Какаши судорожно вздохнул — с быстротой настоящего шиноби, Сакура успела бесшумно сползти на колени и расстегнуть его штаны, высвободив наружу гордо поднявшийся член. Низ живота поджался, когда горячие влажные губы обхватили головку, а язык пробежался по ней, цепляя уздечку. Вобрав его до половины, Сакура втянула щёки, неспешно посасывая, ныряя одной рукой под водолазку, чтобы царапнуть рельефные мышцы на животе.       Какаши перестал делать вид, что его интересует происходящее на экране. Опустив глаза, он безотрывно следил за поднимающейся и опускающейся макушкой, плотно сжимал губы, шумно дыша через нос. Её рот творил с ним что-то запредельное, заставляя шире расставлять ноги, выгибая спину навстречу движениям. Пальцы сжались на подлокотниках, адреналин, троекратно усиливший возбуждение, разнёсся по крови, опалил горячим позвоночник. Сакура ускорилась, с тихими, только ему слышными звуками выпуская его изо рта, чтобы тут же вобрать почти до основания. Остановившись, она обхватила член обеими руками, стянула кожу вниз, заставляя гладкую, налившуюся кровью головку ощутимо пульсировать. Подняла на него глаза и крепко стиснула ноги — от горячего безумного взгляда бельё окончательно намокло. Ресницы дрогнули, Сакура прикрыла глаза и медленно вобрала в себя головку, больше чувствуя, чем слыша рокот в его груди.       В фильме кто-то кричал, мелькали картинки, калейдоскопом отражаясь в его зрачках. Какаши коснулся её затылка, бездумно пропустил пряди, замер, не зная: ускорить или замедлить. Не соображая вообще, что делает, где и как. Толкаясь глубже, он откинул голову на спинку кресла, сорвался, шумно дыша, приподнимаясь навстречу и одновременно опуская Сакуру ниже. Её губы плотно сомкнулись вокруг члена, и Какаши крепко обхватил обеими руками голову, плюнув на то, что кто-то может обернуться и посмотреть, почему он так внимательно смотрит не на экран, а на что-то внизу. Смотрел, не отрываясь, чувствуя, как оставшаяся в теле кровь хлынула вниз, как начали поджиматься яички, а член напрягся. Грохот на экране заглушил низкий протяжный стон, когда он начал кончать. Сакура не шевелилась, упиваясь его напрочь сорванным дыханием. Потом выпустила изо рта, слизнула последнюю каплю и поправила штаны. С непринуждённым видом вернулась на своё место и посмотрела на него.       — Очень интересный фильм, правда?       Ошалелый, полный удовольствия взгляд стал ей ответом. Какаши медленно выпрямился в кресле, склонился к ней и, опустив маску, поцеловал. Сакура вжалась в кресло, обвила его руками, потянула на себя, открывая припухшие губы навстречу его языку. Погладив её колено, Какаши начал медленно скользить вверх, собирая подол платья складками. Накрыл лобок — под подушечками оказалась насквозь влажная ткань трусиков. Прервав поцелуй, он посмотрел на неё и прошептал:       — Мне кажется, дома нам будет гораздо интереснее.