Берега и холмы

      Сан-Отино встретил меня ослепительным солнцем и разноцветной горластой толпой. В моём родном городе только первые цветы вылезли, а здесь был просто цветочный рай. Город вытянулся стрункой по побережью. С одной стороны ласковое море, с другой холмы, поросшие лесом, а за ними горы вершинами небо подпирали. Цветы повсюду в невероятном количестве, маленькие кафе и магазины. Я долго бродил по городу, спустился на набережную и позже забрёл в сектор частных домов. Самих домов в буйстве зелени было почти и не видно, лишь крыши. На некоторых заборах висели объявления о сдаче жилья, и, выбрав самый, по моему мнению, цветущий участок, я решительно толкнул калитку.       Омега, что меня встретил, маленький и пухлогубый, с томными синими глазами и ямочками на румяных щёчках, всплеснул руками:       — Наконец-то! Так давно живу один! И скучно, и страшно порой. А вчера гроза была, и так — «у-у-у» на чердаке. И ветки по крыше, как будто кто в дверь стучит. Я бы собаку купил, но я их боюсь. Мне больше аквариумные рыбки нравятся… И возьму недорого! А из твоей комнаты отдельный выход и прям в сад.       Я и опомниться не успел, как меня провели по дорожке мимо цветущих кустов и гранатовых деревьев, и мы оказались у домика, увитого до самой крыши диким виноградом. Перед крыльцом врытый в землю стол, и те же виноградные плети его сверху от солнца укрывали, а на земле ажурная тень. На столе — забытая чашка и засохшие гранатовые корки. От всей картины таким умиротворением и уютом веяло, что сердце радостно забилось. Именно такого мне и хотелось всегда.       Ещё через полчаса я оказался хозяином маленькой комнаты с двумя выходами: один в общий коридор, а другой в сад. Мебели немного, лишь диванчик, стол да шкаф, а в окна лезли розовые кусты, осыпая подоконник лепестками.       — Нравится? — спросил улыбчивый хозяин, с надеждой заглядывая мне в глаза. — Тебе ведь одному много не надо. А что не хватает — ты бери и не спрашивай.       Голос у него был умоляющий — видать, он и в самом деле один жить не хотел, и я засмеялся.       Хозяина дивного домика с садом звали Кайли. Всегда неунывающий и нарядный, он, даже когда полы собирался мыть, полчаса рубашки менял и обдумывал, что надеть. Рот у Кайли практически не закрывался. Болтал он обо всём подряд, перескакивая с темы на тему, и совершенно не расстраивался, что его порой не слушали. На меня его воркотня действовала расслабляюще. Вечером я выходил в сад, и сердце снова спокойствием наполнялось. Городской шум сюда еле доносился, и, развалившись на продавленном плетёном стуле, я балдел, слушая далёкий шум.       Из окон дома море было не видно, но если забраться на чердак, то над крышами и деревьями можно было увидеть сияющую голубую полосу водной глади с крошечными корабликами. А можно было пройти через заросший сад, выйти в неприметную калиточку и, спустившись по разбитым ступенькам вдоль увитой плющом стены, оказаться на пляже. Пусть с валунами и острыми камнями, но это был почти мой собственный пляж. И шум прибоя, и этот запах… Я был счастлив.       С Кайли мы быстро нашли общий язык — с этим болтуном нельзя было не подружиться. Уже через неделю казалось, что я знаю Кайли всю жизнь. Про себя он тут же всё выболтал. Родители его держали где-то ферму, но Кайли со свиньями работать не хотелось.       — Я и свиньи? — покачал он головой. — Там и альф нету, один навоз.       Я про себя почти правду рассказал, умолчав про изнасилование и воровство драгоценностей. Сказал, что просто сбежал от нелюбимого альфы, а Кайли слушал с горящими глазами и, по-моему, про себя завидовал. В его скучной, как он говорил, жизни ничего подобного не было.       И с работой мне тоже Кайли помог. Сам он в местной больнице на ресепшене сидел и меня туда же устроил — полы мыть.       Единственное, что меня пугало первое время, — это высокие, плечистые парни с коротко стриженной шевелюрой. Я замирал, и сердце, казалось, останавливалось, но каждый раз человек просто оказывался похожим на Сета. И я успокаивался. Иногда всё же проскальзывала мысль, что хотелось бы на его рожу глянуть в то утро, когда он вернулся домой. Может, даже очередной подарок приволок. А постельная грелка сделала ноги! Ило, наверное, визжал. Впрочем, если он и визжал, то, скорее всего, лишь потому, что вместе с ненавистным омегой куча золота пропала. Успокоится — будет радоваться, что теперь любимый сыночек уж точно никуда от слюнявого Мика не денется, и будет у них свадьба на всю улицу.

***

      Неприятности начались примерно через месяц. Продукты мы в дешёвом магазине покупали, и очень хотелось домашнего сыра и ветчины. Я почти дошёл до рынка и уже запахи еды почувствовал, когда за шиворот ухватила рука, и меня поволокло в узкий переулок. Рванулся было в сторону, получил по рёбрам, и меня впечатало в стену. Чужая рука зашарила по телу, и я с перепугу решил, что сейчас прям в переулке разложат. Взвыл, и меня ещё раз приложили, да так, что в глазах потемнело. Руку заломили за спину — и в следующий миг резкая боль, словно палец отрывали. До меня слабо дошло, что с пальца кольцо сдирают.       — Я сам!       Руку тут же выпустили, и я принялся лихорадочно стягивать перстенёк. В спину ткнули, веля быстрее, и в отчаянии я плюнул на палец. Со слюной дело пошло, и я сунул колечко в протянутую ладонь. На прощание мне ещё раз двинули, на сей раз меж лопаток, так что я снова носом в стену ткнулся, и следом раздался топот убегающих ног. Палец горел огнём, и я чуть не расплакался. За кольцо в ломбарде больше пяти баксов не дали бы — старое совсем и потемневшее от времени, но жаль его было больше, чем украденного кошелька. На базар идти смысла не было.       Встретившийся Кайли заквохтал, как наседка над цыплёнком, какую-то примочку сделал и усадил за столик в саду.       — Хорошо, что ты серьги не носишь, — заметил он. — Содрали бы с ушами. Это бейкеровская банда — они на базаре заправляют, и площадь тоже их. На туристов, в основном, охотятся. Ну чего ты? Недорогое колечко-то, я видел… Ну купишь новое.       Я высморкался в платок:       — Это память от отца. У меня больше ничего… вообще ничего… Город чужой, люди чужие. Хоть что-то у меня было, а теперь и вовсе…       Кайли покачал головой, думая о чем-то своём.       — Знаешь что? Давай дойдём до них. Что это, в самом деле, у своих уже воруют! Ты ведь теперь наш. Не отдадут кольца, так хоть своим по шее надают, чтобы больше не трогали. — Он посмотрел на свои многочисленные кольца и поёжился. — Обнаглели! Так дальше пойдёт — и на всех подряд полезут.       — До кого дойдём? — заморгал я. — Кому по шее дадут?       — Да Бейкеры же! Их два брата там всем заправляют — Джош и Макс. Мы в одной школе учились, а с Максом вместе на химии лабораторные работы делали и в драмкружок ходили. Правда, он только полгода проходил. А Джош старше на пять лет. Раньше их отец тут заправлял, а до него дед. А теперь вот внуки. Династия, короче… Джош старший… — Кайли как-то мечтательно вздохнул. — И Макс.       Дом вышеупомянутых Бейкеров находился на одной из самых больших и красивых улиц. И сам дом — небольшой особнячок за чугунной оградой. У порога два сумрачных альфы со ступенек лениво поднялись.       — И чего надо?       — Шоколада, — огрызнулся Кайли. — Скажи братьям, что у нас серьёзное дело.       — Катись, а?       Кайли ласково улыбнулся:       — Скажи, Мо, а твой о-папка до сих не в курсе, что это ты в выпускном классе у него деньги спёр и Финна в ресторан водил?       Лицо у здоровяка вытянулось.       — Нашёл чего вспомнить. Пойду… скажу… А вы ждите. И смотри, сам ничего тут не сопри! — обиженно буркнул он.       Кайли задорно подмигнул мне, а я поёжился — предчувствия какие-то нехорошие были. И когда в дом позвали, дёрнулся, будто током долбануло. Те же ковры, картины и лампы. Даже козлоногие уроды с канделябрами точь-в-точь, как у Сета и его папаши. Ноги так и подкосились, и холодок по спине побежал.       — Я не пойду, — попятился я, но Кайли толкнул в спину.       — Да что ты, в самом деле… Не съедят. Мы сейчас сами тут всем покажем.       Что Кайли показывать собрался, я не понял, но он ухватил меня под локоть и потащил следом за охранником. Одно радовало, что тут все окна нараспашку и было прохладно. Мы ещё перед дверью в коридоре постояли, пока охранник с хозяевами дошушукивался, а потом нас наконец в комнату пустили. Здесь, к моему удивлению, обстановка была строгая, прям какой-то профессорский кабинет, но я всё равно привычно сжался. Папаша Сета не позволял и близко к своему святая святых подходить, вот как будто я только туда и рвался, и сейчас я представил, что из-за стола такая же мерзкая рожа вылезет.       Рож было две, и они неожиданно молодыми оказались. Две пары серых глаз с недоумением уставились на нас и будто рентгеном просветили. Мне опять не по себе стало — голову опустил и принялся ботинки разглядывать. Но тут Кайли шагнул вперёд и затрещал.       — Ребят, вы хоть немножко людей своих притормозите, — укоризненно сказал он. — Что же на своих уже кидаются! Бри у меня жильё снимает, единственный за полгода. Кольцо дешёвое, на кой им такое, а у человека горе! Драгоценную память, можно сказать, отняли.       — Да притормози ты, трещотка, — поморщился тот, что выглядел чуть старше. — Какое ещё кольцо?       — Да ваши орлы на моего жильца на базаре напали! Палец чуть не оторвали! — Кайли ухватил меня за запястье и руку вперёд вытянул, демонстрируя опухший палец. — Когда это такое было, Джош? Да ваши предки в гробу перевернулись бы, узнав, что своих обворовываете.       — Это небось Милоша парни, — прогудел охранник за нашими спинами. — Молодняк обучает, а те лезут ко всем подряд.       Братья Бейкеры переглянулись. Оба высокие, плечистые и, наверное, даже красивые… Были бы, будь нормальными людьми. Темноволосые и сероглазые. Джошу, к которому обращался Кайли, было под тридцать, второй моложе — лет двадцать пять, наверное. Очевидно, Макс. Выглядели оба как хозяева жизни, а я особенно это у альф ненавидел.       — Какое оно, твоё колечко?       — Серебряное, старенькое, — опять затарахтел Кайли. — Бирюза квадратиком и завиточки по бокам. И деньги ещё! — вспомнил он. — Кошелёк тоже вытащили. Сколько там было, Бри?       А у меня неожиданно голос сел.       — Десять…       — Пятьдесят долларов! — перебил Кайли.       Джош насмешливо фыркнул, а Макс же по-прежнему с меня своих серых гляделок не сводил, как насквозь просвечивал. Улыбнулся тоже, но глаза серьёзными остались.       — Я верну, — неожиданно пообещал он. — И кольцо, и деньги. Сегодня же принесут. И больше не переживайте — теперь никто не тронет. Мо отвезёт вас домой.       — Вот спасибочки! — рассыпался в благодарностях Кайли. — Вот что значит люди хорошие! Я сразу Бри успокоил, что вернёте, а он всё боялся. А чего бояться, когда все свои? А бояться нечего…       Старший Бейкер снова гоготнул и обратился к нему:       — А я тебя вспомнил, трещотка! Вы с Максом вместе учились, — и пихнул брата локтем. — И ещё на празднике каком-то тебя видал.       — На цветочном фестивале, — кокетливо вставил Кайли.       — Точно! Ты там красную капусту изображал.       Просиявший Кайли резко помрачнел:       — Я был алой розой.       — А ещё я тебя в караоке видал, — продолжил Джош. — Хорошо поёшь! Ни в одну ноту не попал, но с чувством.       Кайли возмущённо взвился было, но я дёрнул его на выход. Хотелось побыстрее уйти отсюда. Здоровяк Мо отвёз нас домой и всю дорогу лениво переругивался с Кайли по поводу какого-то рыжего Финна. Меня отпустило только дома. Плюхнулся на скамейку на террасе и смотрел в сад, а Кайли вертелся рядом.       — Как он смотрел на тебя! — восторженно взвизгнул он, притащив чайник и чашки. — Ух, уставился!       — Кто? — настороженно спросил я. — Охранник, что ли? Мо?       — Да Макс же! Я честно думал, что нас пошлют, а они… Но главное, чтобы оборванцев своих предупредили к тебе не лезть. И он такой: лично найду и привезу.       — Он так не говорил, — засмеялся я.       Кайли отмахнулся:       — Да так, так! А этот тоже… Капустой меня назвал! Болван! А он мне так нравится.       — Кайли, они бандиты! — я легонько постучал его по лбу. — Воровская группировка.       — Ой, да… Альфе главное — в хорошие руки попасть, а там из него лепи, что хочешь. Он же с братом сами не воруют. Они вроде как приём и оценку ведут. Ну и сбыт. А как у них дома шикарно, оценил?       — Да уж, — поёжился я.       — Это их дед всякие коллекции собирал — вот он козёл тот ещё, его до сих пор все боятся. Отец их в тюряге, а о-папка сбежал с каким-то ёбарем. А давай с тобой вина выпьем, — как всегда без перехода предложил Кайли. — Ну его, этот чай! Воды всегда нахлебаться успеем. У меня такое настроение сейчас, будто что-то невероятное случилось! Или случится. Но момент счастья быстро проходит, а если вина выпью, то не очень. А ты причешись на всякий случай, сидишь как растрёпка. Вдруг и впрямь Макс кольцо привезёт.       Мне вдруг подумалось, что лучше бы он кольца и вовсе не нашёл. Но огорчать весело скачущего Кайли я не стал и кивнул только.

***

      Кайли не ошибся. Макс Бейкер появился в тот же вечер. Мне было хорошо от выпитого вина, и, развалившись на скамейке, я слушал, как Кайли в доме с кем-то мурлычет по телефону, когда на пороге показалась высокая фигура. Я не сразу сориентировался. Точно помнил, что альфа был небрит и в мятой футболке, а теперь просто сиял гладко выбритым подбородком, идеальной стрижкой и белоснежной рубашкой. Будто в офис пришёл на работу устраиваться. Он бросил взгляд на стол, где всё ещё стояли бокалы и пустая бутылка из-под вина, и насмешливо фыркнул:       — Не вовремя, да? Но я ненадолго. Держи своё колечко.       И на стол лёг знакомый кругляш. Я схватил его и ласково погладил голубой камушек. Кольцо, прежде потемневшее от времени, теперь сияло как новое. Надо же… даже почистить отдал. Сколько внимания моей скромной персоне! Я нахмурился, а в соседней комнате стих голос Кайли, и сам он осторожно выглянул.       — Спасибо, — сказал я. — Не ожидал, что так… так быстро.       Сероглазому Максу, похоже, уходить не хотелось, и, потоптавшись, он присел рядом.       — Тебя зовут Бриан? Красивое имя. Извини, что так вышло, мне правда жаль… Палец болит ещё? — спросил он, и я неопределённо пожал плечами. — Может, прогуляемся как-нибудь? — улыбнулся Макс и попытался накрыть мою руку своей. — Или можно…       — Нет.       Альфа оторопел. Видно, что к отказам не привык. Такие отказы обычно не принимают, и я это понял, когда Макс поморгал недоуменно и снова к моей руке потянулся.       — Ты мне вроде как должен, — подмигнул он.       Я как окаменел. Снял с пальца кольцо и швырнул на стол.       — Можешь забрать назад! Если на такси сюда потратился — это тоже оплачу. И запомни… Я. Тебе. Ничего. Не должен.       — Да я не хотел обидеть, — растерянно пробормотал Макс. — Ничего ты мне не должен… Я думал, ты поймёшь, что это шутка.       — О, я знаю, как такие, как ты, шутить умеют. И что им за такие шуточки ничего не будет. Я от одного такого шутника еле ноги унёс, и не для того, чтобы в лапы второму точно такому же попасться. — Я вперёд наклонился и прошипел прямо Максу в лицо: — И только пальцем меня тронешь — убью, клянусь!       Первая мысль была, что парень отшатнётся, решив, что омега с придурью. Назовёт идиотом или, чего я больше всего боялся, скажет: «Ты ещё пожалеешь». И тогда придётся паковать сумку и бежать. Но Макс глядел странно и, как показалось мне, с жалостью. И наконец тихо спросил:       — Он тебя сильно обидел?       — Тебя это не касается, — отчеканил я. — Может, вы и держите весь город…       — Я понял, — перебил Макс. — Больше не потревожу, не беспокойся.       Он тихо вышел, и на террасу бочком протиснулся Кайли с вытянутым лицом.       — Это ты сейчас мощно сглупил, Брианчик. Мощно…