Калистрии и не снилось

Утро после вечеринки выдалось крайне тяжелым. Зосиэль и раньше видел, что представляет из себя похмелье, но сегодня оно мало чем отличалось от случая с ожившими мертвецами на кладбище Закариуса. Да простит Шелин его богохульные мысли. Умывшись и немного побродив среди остатков некогда роскошного сада, жрец поспешил вернуться в комнату. Пускай в обратный путь и решено было отправиться после полудня, Зосиэль все же не мог позволить себе хоть малейший беспорядок среди несобранных вещей. По дороге в особняк он повстречал Ланна. Тот криво улыбнулся человеческой половиной лица, которая выглядела не менее зеленой, чем чешуйчатая. - Видимо, съел что-то не то, - слегка пошатываясь, ворчал на ходу монгрел. - Крекеры. Точно. Они самые, паршивцы. Сразу в них неладное заподозрил... Зосиэль уже понял, чем займется до отбытия. Покои, которые он делил с товарищами по отряду, встретили его крепким перегаром и храпом Вольжифа, завернувшегося в одеяло. И внезапно явлением Дейрана, который мало того, что выглядел так, будто не выпил вчера на спор с командором четыре бутылки кьонинского, но еще и самым наглым образом листал очень знакомый походный альбом с рисунками. - Красивые наброски, - вместо приветствия проговорил граф. - Мог бы и попросить, - вздохнул Зосиэль. Он даже не удивился. Дейран пожал плечами, продолжая держать альбом в руках: - Сам бросил их на виду. Я просто случайно наткнулся. - Случайно зайдя в эту комнату. Конечно. Чего тебе надо? - Вообще-то я к тебе по делу. Хочу заказать портрет. - Нет. Я еще вчера сказал, что рисовать тебя не буду. Ни за что. Имей совесть. Отказ графа никоим образом не огорчил. Он лишь нетерпеливо отмахнулся: - Как ни прискорбно признавать, но я смирился с этим досадным упущением. Наше доблестное крестоносное общество много потеряет. Но сейчас я о другом. - Боюсь себе представить… - Нарисуй ее. Дейран вытащил из альбома одну из страниц. На ней крупными росчерками углем был запечатлен незавершенный портрет командора. Грубый и наспех сделанный. - Зачем? - жрец насторожился. - Сделаю себе мишень и буду в нее дротики кидать. Или кинжалы. По настроению. - Ну уж нет, - так он и думал. Зосиэль выхватил альбом вместе с портретом, словно пытался защитить их от Дейрановых нападок. - Я не позволю тебе издеваться ни над Нелиарой, ни над моими рисунками. Граф тут же закатил глаза и фыркнул. - Да что ж ты нудный такой. Не буду я делать мишень. Мне просто нужно...на память. Сохраню его, чтоб в глубокой старости всем под нос тыкать, рассказывая, как мы героически родину защищали. Кажется, слова не возымели должного убедительного эффекта и он добавил: - Ну ладно, тогда просто на память. Хочу иметь что-то, что напоминало бы об этих славных деньках. Я серьезно. Повисла неловкая пауза. С соседней кровати послышалась сонная возня. Хвост Вольжифа высунулся из-под одеяла и задергался в такт храпу. Зосиэль немного поколебался, затем потянулся к дорожному мешку и достал оттуда еще один альбом. Поменьше. - У меня есть несколько, - он заметно смутился. Ему крайне не хотелось, чтоб Нелиара, да и вообще кто-либо из отряда знал, как часто он их рисует. Дейран внимательно разглядывал каждый набросок. На одном командор в окружении лагерных палаток смеялась вместе с Сиилой, на другом с задумчивым видом сидела у костра, еще на одном она гордо вскинула голову, демонстрируя новый доспех. - Этот, - от Зосиэля не укрылось то, как изменился взгляд Дейрана и как он едва заметно провел пальцами по бумаге. Портрет был сделан на привале сразу после битвы с вескаворами. Нелиара на нем выглядела особенно уставшей, на ее лице отпечатался пережитый страх, отчаяние и грусть о тех, кого уже не вернешь. Им всем тогда нужно было как-то отвлечься и командор была не против того, что Зосиэль попросил ее нарисовать. - Я куплю его. Сколько? Жрец молча вытащил лист из альбома. - Просто забирай. Надеюсь, я не пожалею об этом. *** Она смотрела на него с немой тоской и невысказанной болью. Чем дольше он вглядывался, тем отчетливее видел в ее глазах что-то родное. Словно бы она разделяла с ним его одиночество. Словно он физически ощущал ее присутствие. Словно в эту секунду она была здесь, рядом, взаправду. А не нарисованная на демоновом клочке альбомной страницы. "Помни меня", - добавил он в записке и вновь покосился на рисунок. - А ведь ты никогда это не прочитаешь, - он усмехнулся краем губ. - Но я все равно хочу, чтоб ты знала. Забавно, да? В дверь негромко постучали. Он быстрым движением убрал бумаги в стол. - Граф, я надеюсь, вы не забыли, что мы уже собираемся выдвигаться, - раздалось из коридора, а затем в комнату просунулась голова с иссиня черной копной растрепанных волос. - Или вам отдельное приглашение нуж… Нелиара осеклась. Ее тревожный взгляд стал точь-в-точь похож на взгляд той Нелиары, что смотрела только что с наброска. - С тобой всё в порядке? - Абсолютно, - Дейран невозмутимо просиял. - Глубоко ценю твою заботу, командор. В особенности по отношению к организационным моментам нашего дружного предприятия. Благодарю, что предупредила лично. Что бы я без тебя делал. - Ехал бы в лагерь один, - буркнула она, но колкость почему-то пропустила мимо ушей. - Если всё в порядке, то, пожалуйста, поторопись собраться. И быстро выскользнула за дверь. За последние годы он хорошо научился читать людей, а потому не мог не отметить, что в ней что-то изменилось. Если бы не абсурдность самого факта существования этой мысли, Дейран сказал бы, что Нелиара стала проявлять заботу. Что за чушь. С чего кому бы то ни было заботиться о нем? Тем более командору, когда у нее столько дел и обязанностей. Обожаемый предводитель, незаменимый лидер, долбаная святая. Нет, в отличие от большинства она не пыталась попрекать его или читать проповеди. Она сама не пыталась казаться лучше, чем есть. И именно этим действовала ему на нервы. Неправильная и в то же время чуть ли не боготворимая всеми. Словно извращенная версия Голфри. Только если кузина казалась глыбой унылого друмского мрамора, то Нелиара была зыбучими песками Катапеша. Дейран видел такие на полотнах. Барханы уходили за горизонт, терялись в рыжей дымке, так и манили прикоснуться, ощутить руками их мягкое, нагретое солнцем нутро. Но умудренный жизнью путник всегда знает, если подойдешь ближе - смерть, ибо это ловушка, что затянет с головой. Нелиара была опасна. Эта опасность отталкивала и привлекала. Привлекала, наверное, иллюзией тепла и понимания. Занятый размышлениями, Дейран сложил записку и спрятал ее в тайник в стене. Не спрятал - похоронил. Возможно, когда-нибудь, если останется жив, он вытащит ее, перечитает и погрузится в воспоминания. И это для него окажется глотком свежего воздуха. Он собирался похоронить здесь и портрет, но в последний миг передумал. Он не был готов с ней расстаться. Не сейчас. Не с ее пронзительным взглядом. Он хотел, чтоб она смотрела на него, пусть даже с грустью или жалостью, пусть с бумаги. Лишь бы только продолжала смотреть. **** Первое, что он чувствует, когда просыпается - пустота. Давящая пустота внутри него и такая же пустота снаружи. Он снова один. Дежавю? На задворках сознания маревом маячит мысль, что так не должно быть. Должно быть иначе. Легко, хорошо. Или та жизнь ему приснилась? Он с силой сжимает виски, пытаясь прогнать наваждение. Оглядывается. Пустая серая комната, гнетущие серые стены, пустая стылая кровать. Липкий страх цепкими пальцами впивается в горло. Сразу становится нечем дышать. Он вскакивает, нашаривая в темноте брошенный халат. Тишина продолжает давить. Ввинчивается в мозг невыпущенным криком, словно немая баньши. Коридоры, когда-то такие знакомые и живые, теперь кажутся сводами огромного склепа. В их углах притаились зловещие тени, которые то и дело норовят обвить его своими щупальцами, чтоб окончательно высосать те крохи души, что ещё у него остались. - Нет, нет, нет, - сквозь стиснутые зубы повторяет он. Но тени его не слышат. Его никто не слышит. Лишь звук шагов громогласным эхом разносится по коридорам склепа. Спиной он чувствует чье-то ледяное дыхание. Он срывается на бег. Он не позволит монстрам добраться до него. Добегает до массивных дверей. Пальцы так дрожат, что ему еле удается обхватить ручку и дернуть на себя. А сзади все ближе подступает пустота. Лишь почувствовав на лице влажный утренний воздух, он останавливается. Тьма шипит, заползает назад в свое грязное логово и сворачивается в нем скользкими змеиными кольцами. Вокруг все пробуждается. На горизонте над выжженными язвой пустынными холмами поднимается солнце. На этом фоне можно различить очертания силуэта. Того самого, который он боялся больше никогда не увидеть. - Дей, что ты… Этот голос. Живой, настоящий. Не верится, что все закончилось. - Я, кажется, заблудился. В собственном доме. Забавно, да? Он пытается выдавить улыбку, но так и не может унять предательскую дрожь ни в руках, ни в голосе. - Эй, посмотри на меня. Он подчиняется. И вновь этот ее взгляд. Тоже настоящий. Нет, она не приснилась ему. Бледные ладони касаются его лица. Они холодны, как обычно. Но этот холод приятен, он приносит облегчение, убирает боль, которая еще пульсирует в его голове. - Все хорошо. Я здесь, я с тобой. Она прижимается к нему и он тонет в ее объятиях, жадно впитывая телом ощущение безопасности. - Я всегда здесь, - шепчет она именно те слова, которые ему так нужны. - Не бойся. Я никуда не уйду. - Пообещай, - единственное, что может произнести он, решившись, наконец, заглянуть в ее глаза. - Я клянусь. И Дейран снова верит. Ее взгляд никогда ему не врет.