Вне тела

… Я застал его в лесу. Всего такого невинного и хрупкого, с бледной, словно светящейся кожей. Скрытый от вешнего мира густым куполом листвы, что пропускала лишь редкие проблески лунного мерцания, он казался светлячком, который бродит в своих стареньких кедах по уже давно протоптанной кем-то тропинке и собирает листья разных форм и цветов: дубовые и кленовые, зеленые и уже пожелтевшие… А ещё он выглядел самым живым из всех всех людей, которых я когда-либо видел… … Мой взгляд бегло скользил по строчкам книги: «Нечто серое и полупрозрачное выползло прямо из зеркала, напротив которого он только что причесывался. Странное существо надвигалось на парня с невообразимой скоростью, урча и рыча что-то неразборчивое, а еще через мгновение он заметил, что нечто и не ходило вовсе, а парило в воздухе, отрываясь от пола всего на пару сантиметров. Ноги не слушались его, и парень в страхе застыл на месте: он, казалось, перестал даже дышать. Секунду-другую спустя тварь оказалась перед ним. Теперь он отчетливо видел, что вместо лица у нее были лишь две глубокие впадины там, где обычно находятся глаза, а место рта занимала огромная, похожая на черную дыру пасть, полная зубов. Мальчик так и стоял в оцепенении, покуда…» — Ко-о-оди, обед остывает, спускайся уже! Мамин голос отвлек меня от чтения очередного ужастика. Я знал: не явлюсь на обед после того, как она позвала меня уже в третий раз — не видать мне больше моего ноутбука, а вместе с ним и я пропаду, так, за компанию. Поэтому я немедленно заложил нужную страницу кусочком картонки и, выбравшись из плена одеяла, побежал на кухню. Последняя ступень лестницы противно скрипнула, когда я ступил на нее, и тут же известила маму о моем приходе. Когда я вошел, мама, глава нашей маленькой семьи, уже сидела за столом. Тогда она показалась мне особенно прелестной: озорные лучи полуденного солнца заливали своим теплым светом мягкие волны ее русых волос, переливались на вьющихся кончиках, и даже в ее глазах — на удивление живых, ярких, зеленых, как крыжовник, точь-в-точь таких же, как мои, — плясали в тот день крохотные отблески света. Золотое сияние залило ее всю, и я мог отчетливо разглядеть каждую родинку, каждую маленькую веснушку, бессчетная россыпь которых усеивала все ее тело. Ненароком я вспомнил, что отец частенько сравнивал их со звездочками на ночном небе, и мне сразу же стало не по себе: так бывало всякий раз, когда я о нем думал. Я тут же решил, что не буду больше вспоминать о том, какие комплименты отец делал маме, чтобы не портить настроение ни себе, ни ей. Усевшись на стул напротив мамы, я положил себе в тарелку что-то мясное — гуляш, кажется. — Почему я постоянно должна звать тебя по десять раз? — её голос зазвучал на удивление пронзительно, неожиданно, а недовольный взгляд зеленых глаз был обращен прямо на меня. Я был уверен, что еще чуть-чуть, и он прожжет меня насквозь. — В следующий раз останешься без обеда. Я собирался ответить, что она звала меня всего-то три раза, а вовсе не десять — в общем, хотел отколоть что-нибудь этакое, что обычно говорят своим матерям подростки в фильмах — резко, грубо, — но понимал, что даже если я осмелюсь ей возразить, то мало что изменится, и я лишь заслуженно получу в ответ гневную тираду о том, какой я неблагодарный эгоист. — Прости, зачитался, вот и не услышал, — это единственное, что я позволил себе сказать, чтобы не провоцировать маму на новый конфликт, исход которого предугадать было несложно. Я опустил глаза в тарелку. Стараясь больше не смотреть на маму, взял вилку и отщипнул ею кусочек мяса. Я решил отвлечься и подумать о чем-нибудь другом. Например, о призраках. Я никогда не боялся историй про вампиров, оборотней и всяких злых духов, но всегда задавался вопросом: а существуют ли они на самом деле? Я часто твердил сам себе, что нельзя отвергать теорию их существования обычным «я их не видел, значит, их нет»: в мире столько неразрешенных загадок и тайн, и наверняка существует что-то, чего людям увидеть пока не удается. И ведь слухи тоже откуда-то берутся! Неужели кто-то просто-напросто все выдумал? Да быть такого не может! Все ещё погруженный в раздумья, я поднялся из-за стола. Грязную тарелку по пути из кухни сунул в посудомойку, чтобы мама не упрекнула меня в нечистоплотности. — Спасибо. Я прогуляюсь немного, к ужину обязательно буду. Она не ответила, лишь одобрительно кивнула. Уже стоя у входной двери, я посмотрел на себя в зеркало. Интересно, какова вероятность, что мое отражение в конце концов тоже окажется призраком, как в той книге? Я тут же решил, что умирать пока не хочу, так что будет совсем не плохо, если оно останется по ту сторону зеркала. Да и кто вообще хочет умереть в таком раннем возрасте? В шестнадцать лет жизнь только начинается! Сняв с вешалки черную кожаную куртку, какие носят только стильные парни, я, представляя себя поистине модным и крутым, одним движением накинул её на плечи и, предусмотрительно предупредив мать, что ушел, закрыл за собой дверь. На дворе была осень, нелюбимая пора всех перфекционистов и блюстителей порядка. Я, к счастью, ни к первым, ни ко вторым не относился, поэтому против хаотично разметавшихся по траве и приятно шуршащих под ногами листьев ничего не имел. Во дворах с пластиковых горок катались дети, а кто-то пинал мяч, поднимая при этом ворох пыли в свежем осеннем воздухе. Я вдруг поймал себя на мысли, что тоже хочу вот так поиграть с кем-нибудь в мяч или в догонялки, да только вот мне было не с кем. Все-таки очень тяжело осваиваться на новом месте, тем более искать себе там друзей, а когда часто переезжаешь, это занятие и вовсе начинает казаться абсолютно бессмысленным. Знакомишься — прощаешься, прощаешься — знакомишься — замкнутый круг и никакого удовольствия. Вдруг я, неторопливо прохаживаясь по тротуару и лениво пиная листья под ногами, услышал совсем рядом чей-то голос: хрипловатый и довольно-таки тихий, зовущий на помощь. Подняв голову и оглянувшись, я увидел высокий дуб, под которым стоял и что-то высматривал не знакомый мне парень: будучи и без того небольшого роста, рядом с гигантским деревом он казался совсем уж крохотным. А на ветке дуба сидел рыжий кот. Что ж, ситуация была предельно ясна. Недолго думая, я подошел к дереву, мельком взглянул на незнакомца, а потом все же решился помочь съежившемуся на ветке пушистому рыжему комочку. Я, конечно, не был мастером лазать по деревьям и вовсе не был уверен, что смогу помочь и при этом вернусь обратно целым и невредимым, но в тот момент безопасность кота казалась мне важнее собственной. Это ведь бедное, испугавшееся и при этом совершенно беззащитное животное! Ухватившись рукой за ветвь пониже, я подтянулся и уцепился за выступ на стволе. Довольно быстро я добрался до нужной мне ветки. Рыжий кот, в свою очередь, тут же прыгнул прямо мне на руки, вцепившись когтями в ткань рубашки и наверняка оставив там изрядное количество маленьких дырочек. Свесившись вниз, я отдал кота незнакомцу, но тот на его руках сидеть почему-то не захотел, а сразу же спрыгнул на землю со злобным шипением, прогнувшись и выставив напоказ вставшую дыбом шерсть на холке. Мне тут же вспомнился мой собственный рыжий кот, живший у нас несколько лет назад. Правда, в отличие от этого кота, он был толстый и невероятно ласковый. Он злился разве что на нашу противную соседку и выглядел при этом примерно так же, как и этот. — Спасибо, что помог, — хрипловатый голос, казалось, вот-вот треснет, надломится, а то и вовсе разобьется, словно фарфоровое блюдце. Спустившись, я наконец смог как следует оглядеть незнакомца, оценив хрупкость не только голоса, но и всего его вида в целом. Это был удивительно маленький, на голову или даже две ниже меня, азиат со светлыми, почти не заметными на бледном лице бровями и голубыми, будто стеклянными, но при этом покрасневшими, словно от сильного недосыпа, глазами, под которыми залегли темные круги. Его потрескавшиеся губы, как и брови, почти не выделялись на бескровном лице, а нос, немного покрасневший на кончике, был до безобразия остр, как у нарисованного персонажа из мультика. Эта слишком уж белесая физиономия показалась мне удручающей и болезненной, но говорить об этом вслух я не стал. Пожалуй, он казался самым безжизненным из всех людей, что я видел. — Пустяки. Это твой кот? — запоздало ответил я, когда понял, что слишком долго рассматриваю его. Чтобы сгладить всю неловкость сложившейся ситуации, я перевел взгляд на кота, который в порыве не то гнева, не то страха попятился назад, прижав уши к голове и обнажив маленькие, но острые клыки. Странный, однако, зверек. И чем ему не угодил этот парень? Ещё через мгновение кот и вовсе пропал из виду, и мне оставалось только гадать, что стало с ним потом. — Нет, впервые его вижу. Просто хотел помочь, а сам не смог. Я, кстати, не замечал тебя здесь раньше. Ты турист? — так же запоздало поинтересовался незнакомец. Кажется, он тоже завис, рассматривая меня так же пристально, как я разглядывал его. — Не-а. Недавно переехал. Кстати, меня Коди зовут, — я протянул незнакомцу руку. Тот незамедлительно ее пожал. — Тайлер, приятно познакомиться, — он приветливо заулыбался, и его белое личико сделалось совсем уж кукольным. Я не знал, о чем говорить дальше. Да и нужно ли это? Наверное, у моего нового знакомого полно своих планов, да и я хотел до возвращения домой заглянуть в магазин. — Ладно, я, пожалуй, пойду, — сказал я с максимально важным видом, будто меня действительно ждали неотложные дела огромной важности, а не поход в супермаркет за газировкой. Тайлер понимающе кивнул и тихо бросил: — До свидания… … Я знаю причину таких мыслей… Но я не могу поступить иначе. Будто в бреду следую я за ним незримой тенью, стараясь не шуршать рассыпавшимися под ногами листьями. Мне все это ой как не нравится… Но моё тело меня не слушается. Я говорю своим ногам: «Остановитесь!», — но они продолжают шагать. Я говорю своей левой руке: «Опусти нож!», — но она тоже не слушается, продолжая сжимать рукоять оружия. Я ничего не могу сделать. Я просто иду, повинуясь злости и страху…