В их глазах осколок океана

      Один шаг вперед и вся пыль, что лежала на дороге, небольшими облаком поднялись над землей. Но упасть на прежнее место ей не давал северный ветер, что разносил пылинки вокруг святилища, где собрались несколько ребят в одинаковой черной форме. Пришли они сюда совсем недавно, оставив байки у обочины за святилищем. Сам вой ветра не предвещал ничего хорошего, но те парни, что сейчас тут собрались, проходили и не через такое. Обычный ветерок их точно не испугает. Хоть и порывы ветра трепали края курток, как бы говоря: «Нечего тут вам делать! Идите обратно».       Но все оставались на своих местах. Командиры отрядов и их заместители ожидали начала собрания и дальнейших поручений. Но единственное, что они сейчас слышат, был треск ветвей рядом стоящих деревьев, что бились друг об друга.       — Что-то Майки задерживается, — возмущенно проговорил Мицуя, одаривая свои взглядом наручные часы.       — Не случилось ли что-нибудь? — обеспокоенно оглянулся по сторонам Хаккай.       На место собрания он и Такаши прибыли самые первые и уже успели продрогнуть. Если за себя Шиба не волновался, то тревога была за Мицую и его здоровье.       — Да что с ним может случиться? — теперь подал голос Чифую, направив свой взгляд на ступени, где обычно находится глава и заместитель Тосвы во время собрания. Руки лежали в карманах куртки, повторяя контур тела, хоть какое-то тепло в этот прохладный вечер. — Но поспешить им и правда не мешало бы.       Пока все оживленно беседовали, только один Такемичи ошарашенно смотрел на происходящее вокруг, не желая принимать происходящего. Почему этот день наступил так рано? Как он вообще мог наступить? Голоса командиров смешивались в одну звуковую волну, отражаясь к Такемичи. Он будто слушал иностранный текст на аудировании: все слова расплывались в одно, создавая лишь шум, непонятный для юного парня.       А следом за голосами начало плыть окружение парня. Все залилось белоснежным туманом, словно сигаретным дымом, что обычно оставлял позади себя командир шестого отряда.       «Точно! А где же он?» — подумал про себя Такемичи, просматривая лица присутствующих. Но помимо Ханмы глаза не натыкались также на Кисаки, что обычно стоит где-то в тени, не привлекая к себе лишнее внимание.       Он и по жизни такой. Скрытный, делающий все из-за тени и обязательно чужими руками. И с каждым днем авторитет этого парня в банде креп, возрастая как на дрожжах. Хотя самому Такемичи повезло приглянуться Майки в одной из потасовок, но все остальное он зарабатывал потом и кровью. Показывая себя в бою, превозмогая, наплевав на свои слабости. И так из раза в раз.       А что насчет Кисаки? Этот парень сразу же взобрался на верхушку Олимпа, мастерски пользуясь своим умом и способностями к манипуляциям. В глубине души Такемичи искренне его уважал, хоть это все и покрывалось слоями ненависти, презрения и не понимания причин действий юного манипулятора.       — Постоянно выходить сухим из воды он не сможет. Это должно когда-нибудь закончится, — почти бесшумно проговорил Такемичи, забывая, что стоит в окружении своих друзей.       — Ты что-то сказал? — к Мичи повернулся Чифую, что до этого стоял к нему спиной. — Ты такой напряженный, как на иголках.       — Ты такое чувство забыл, что сегодня за день, —спокойствию Чифую в этой ситуации можно только позавидовать.       — А что сегодня за день? — с нотками удивления произнес блондин, бросая обеспокоенный взгляд на своего командира.       Рот Такемичи немо открылся. Вот что, но это заявление он точно не ожидал услышать от Чифую. Как он мог забыть, что сегодня тот самый роковой день, когда многое и даже его жизнь будет разрушена в одночасье.       — Такемичи?       Взгляд Мацуно с подозрением неладного не отрывался от своего партнера. А вместе с ним подключились и другие командиры и заместители. Все внимательно смотрели на Ханагаки, что медленным шагом и с ужасом на лице отходил от Чифую, хоть и смотрел не на самого парня, а скорее сквозь него, куда-то за спину.       — Что там? — Чифую оглянулся, устремляя свой взгляд за свою спину.       — Явились, — самодовольно проговорил Нахоя, потирая свои кулачки. Из леса начали выходить ребята из Черной Мамбы.       Но не все разделяли веселье вечно улыбающегося парня. Мицуя, хоть и выглядел спокойным и непоколебимым, усмирял внутри себя волнение за Майки и Доракена. Хоть даже будучи без них они смогут противостоять группировке соперника, что неспешно выходили из-за тумана, выставляя под свет свою черную форму с белыми элементами. Издалека белый цвет напоминал клыки ядовитой змеи, что вот-вот кинется на тебя из пустоты.       Во главе нескольких ребят, чьи лица для Такемичи были неразличимы, стоял Като Сатоши с бесстрастным лицом. Он молча проходился по всем взглядом, словно оценивал товар в магазине. Но с каждым новым для него лицом в взгляде все больше и больше накапливалось разочарование. Их цвета его не впечатлили. Все они такие блеклые, только пару человек заинтересовали, а остальное не заслуживает внимания.       — Так просто решили напасть со спины? — вперед вышел Мицуя, занимая главенствующую роль во время отсутствия верхушки Тосвы. Сам он себя убеждал, что никак не может сдать позиций, особенно этому нахальному парню, что смотрит сейчас на них свысока.       — Похоже ваш глава бросил вас, — Сатоши самодовольно усмехнулся, пропуская мимо ушей крик Такаши. Взгляд его томных глаз наслаждался жаром оранжевого цвета, что исходил от Мицуи. Этот парень точно добьется своего, не останавливаясь на достигнутом. Цвет уверенности и жизненной силы.       — Мне повторить вопрос? — Мицуя, не сдавая позиций, закрывал собой ребят.       Но ответа он так и не получит. Прозвучала команда Сатоши, по которой его верные псы сорвались с цепи направляясь к ребятам из Тосвы. Массивные шаги ударяли по земле, содрогания которой будоражили жилы внутри парней. Стук сапог вибрацией разносился по сырой земле, слегка подбрасывая небольшие камушки.       Все остальное проходило для Такемичи как в тумане. Еле различимые лица мелькали перед глазами в неистовом танце битвы. Хоть Мамбе помогало численное преимущество, но никто из Тосвы не сдавал позиций. Они словно дикие звери брали на себя несколько противников за раз, сбивая с ног своими ударами. И Тосва уже начала брать преимущество до того самого крика, что раздался за спиной Такемичи.       Все взгляды были обращены на то, как медленно опускалась голубая макушка на землю. Соя пал первым, прикрывая своей головой брата от удара камнем. Ноги младшего подкосились, а сам он медленно свалился, сначала на колени, а после и всем телом на холодную землю. Послышался треск. Откинули камень, которым и был на насен удар.       Первый от шока отошел Мицуя, наблюдая, как Нахоя, все ещё находясь в трансе, начал бить окружающих. Парень не разбирал свой или чужой перед ним. Получать начали все.       — Нахоя, приди в себя! — крик Такаши прошелся по всей площадке, пробуждая уже остальных от транса.       Но для Нахои всего этого было мало и его придется приводить в себя с помощью силы. Мицуя не мог допустить новых потерь, Сое они помог сразу, как только закончат с этими ребятами, но для этого нужно направить всю силу на противника, а не на своих людей.       — Сойди с дороги, пока ещё цел, — шаг за шагом Нахоя приближался к тому человеку, что буквально пару мгновений отбросил камень в сторону, а сейчас без капли страха наблюдал за вечно улыбающимся пареньком. Не важно какой вышел из боя: с персиковыми или небесно-голубыми волосами — важен сам результат.       — Ты же знаешь, что я не отойду, — живым щитом выступил Мицуя, все ещё теплея внутри себя надежду на возвращение Нахои. Но все прошло сразу же, как только кулак командира четвертого отряда влетел в щеку Такаши. Он смог выстоять, но острая боль пронзила все тело, туманя взгляд парня.       — Я же повторяю, уйди с дороги, — казалось, что ничто не может остановить надвигающуюся месть старшего брата, и даже друзья не могут с этим ничего поделать. Нахоя готовился к последнему удару, что вот-вот попадет по застывшем Мицуе. Кулак полетел в сторону командира второго отряда.       Мицуя зажмурился. Но к своему удивлению, удара он не почувствовал, а наоборот, началось ощущаться тепло. Сказывалось прекращение ветра, но так ему думалось, пока он не открыл глаза.       Перед ним, закрыв как стеной, стоял Хаккай, что получал одним за другим удары от яростного Нахои. Каждое мгновение не обходилось без нового удара, что заместитель принимал на себя вместо своего командира, Нахое было все равно кого бить.       Члены Черной Мамбы ликовали. Выкинув с поля боя всего одного члена Тосвы, они смогли выбить сразу двух командиров. Разве ни это свидетельство об их победе и поражения в сухую ребят из Тосвы.       Улыбки противников, как усмешки чеширского кота, стояли перед лицом Такемичи, что потерялся в пространстве. Голова кружилась как на карусели, а ноги закручивались в спирали. Голоса окружающих смешивались в одну неразборчивую сюрреалистическую картину с лежащим без создания Соей и Нахоей, что избивает Хаккая вместо Такаши.       Все произошло настолько быстро, что не было возможности вмешаться и как-то изменить. Вся эта дьявольская карусель сходила с ума, сжимая горло парня, надавливая на все больные точки разом. Тело немело, застывая на месте. Ещё этот неприятный треск, что раздавался внутри и так больной головы. Треск не прекращался. В один момент, звук стал таким громким, будто трещало под самым ухом. А голос кричащего от боли Чифую, превращался в этот звон, которому не было конца.       Медленно глаза Ханагаки открылись. Яркий свет озарял комнату, а неприятный звон, что раздражал - был будильником, что каждое утро будил парня. И сегодня он не изменял своему предназначению, вытащил своего хозяина из самого страшного кошмара, который парень надеялся не увидеть.       — Кошмар? Так это приснилось? — медленно проговорил Такемичи. Осознание реальности не с разу начало приходить к нему.       Дрожащая рука потянулась к телефону. Дата была точным доказательством того, что ему это приснилось, а не того, что его избили, а он каким-то образом добрался до дома. Но как только глаза начали различать числа на дисплее телефона, напряжение сразу ушло. Ещё было время до собрания Тосвы.       Тело неспешно поднялось, прогуливаясь до ванной комнаты. Там в него сразу полетели ледяные капли. Вот что, но взбодрится Ханагаки нужно обязательно. Сегодня тоже ожидает важный день.       Шаг за шагом, приготовление за приготовлением, но Такемичи неспешно собрался в школу. Сцены из сна никак не покидали его голову. Все было таким реалистичным, что сложно найти отличия от реальности. Может поэтому он и поверил в правдивость происходящего?       — Такемичи! — раздалось прямо под ухом задумчивого Ханагаки. Ну точно, вселенная хочет сделать парня глухим и во сне и наяву. — Приди в себя, — рука легла на плечо парня, заставляя того повернуться.       — Чифую? —Такемичи взбодрился, когда заметил своего друга. Во сне он не видел всего происходящего, но помнил ту ужасающую гримасу, что застыла на лице Чифую. — Доброе утро.       — Доброе, а ты чего опять такой задумчивый? — сумка парня снова перелетела через плечо, для удобства. — Ты же спал?       «Лучше бы не спал», — устало подумал Такемичи. Этот кошмар вытянул из него те силы, которые были даны на этот день.       — Спал, — проговорил парень, зевая, что убеждало Чифую скорее в противоположности данного утверждения. — Только кошмар снился всю ночь. А то, что это кошмар, понял, когда проснулся.       Мацуно с интересом посмотрел на Ханагаки, ожидая его рассказа.       — Это связано с будущем?       — С самым ближайшим, — Ханагаки устало перебирал события своего кошмара, чтобы во всех подробностях поведать своему другу. Может и правда сон вещий, а Чифую сможет дать подсказки.       Такемичи начал рассказ. Говорил он медленно, по второму кругу перемешивая ту кашу, что образовалась в его голове. Некоторые моменты забывались, как и многие сны, что снились ранее парню.       Все внимание Чифую было обращено на Такемили: на его слова, на то, как шевелились его губы, как двигалась рука, показывая незамысловатое движение. Сейчас Мацуно мог сравниться с Гаем Юлием Цезарем, ведь выполняет сразу несколько дел одновременно: пытается не замереть взглядом на губах Такемичи, а так же прослушать рассказ Мичи, проанализировав его и сделать выводы.       — А ещё там не было Майки и Доракена, как собственно и Кисаки, — заканчивая свой рассказ, подытожил Такемичи. Школа уже была совсем близко, а значит совсем скоро начнутся занятия.       — Думаешь это связано? — Чифую слегка замялся, вспоминая договоренность между Майки и Кисаки. Может каким-то образом Такемичи смог это почувствовать, что вылилось в его сне? Этого Чифую не мог знать наверняка. К тому же во сне не было Доракена, а он точно не мог вступить в сговор с Кисаки. И опять же, Чифую только оставалось верить и в это.       — Я хочу верить, что нет.       — Я хочу кое-что тебе рассказать, — Чифую замялся. — У Майки с Кисаки есть договоренность, а из-за этого второй может влиять на главу.       — Откуда ты узнал? — взволнованный Такемичи подпрыгнул на месте от неожиданности. — Расскажи подробнее.       — На этом все, я и сам многого не знаю, — волнение брало над парнем верх. — Просто знаю, как факт.       — Это может быть связано с Черной Мамбой, — задумчиво проговорил Такемичи, переступая порог школы.       Резко атмосфера изменилось, Ханагаки смог легко это прочувствовать по тем мурашкам, что прошлись по спине. Множество взгляд направлены на него, а неприятное шушуканье вызывало подозрения.       Чифую грозно посмотрел на ребят, что обсуждали Ханагаки, заметив одно знакомое лицо. Опять он лезет в это, хоть совсем недавно получил от Мацуно за распускание глупых слухов, а сейчас он снова разводит муть, нашептывая что-то небольшой группке школьников. Но как только взгляд Мацуно был направлен в ту сторону, то сразу след того сплетника застыл.       Путь до своего класса Такемичи провел под шепот одноклассников и ребят из параллельных классов. Дурная слава очень быстро расходится, особенно если время от времени подливать масла в огонь. Так и тут. Только эти разговоры уходили, буквально через пару перемен по школе начинали ходить новые сплетни. Без подкачки эти слухи не прожили бы и дня, какой-то парень изменяет какой-то девушке, но почему-то всех заинтересовали именно они.       Кто-то просто шушукался за спиной, словно при обсуждение просмотренного фильма, а кто-то открыто спрашивал, выдавая друга, что ему рассказал. У всех у них разное поведение и только одинаковые слова на устах.       «Может им скучно и нечего делать?» — думал про себя Такемичи. — «А быть может им только дайте повод посплетничать».       Но ни один из вариантов не устраивал парня. Это нужно прекращать.       Но больше его заботили не слухи, а Хината, которая больше всех могла пострадать из-за нечаянно, а может быть и нет, брошенных слов. Занятие подождет, если он успеет поймать Хинату, сумев нормально поговорить.       Образ Хинаты предстал перед парнем. Прекрасный весенний цветок, что смог выстоять суровые зимние морозы. Её яркий аромат лишний раз мог ввести в заблуждение, закрывая от окружающих настоящий характер сильной и смелой Тачибаны.       Будь она парнем, то могла бы не уступать по силе верхушке Тосвы, лакомый кусочек для любой банды мальчишек. Но Такемичи уверен, будь она парнем, то никогда бы не вступила в банду, защищая слабых, независимо от силы их противника, озаряя своим светом дорогу вперед.       Но она не парень, а девушка, которая так же нуждается в поддержке и понимании. Столько раз Хината помогала своей поддержкой Ханагаки, столько же и была тем, кто снова направлял Такемичи на верный путь, путь исправления будущего.       Но как поступил Такемичи из прошлого? Растоптал чувства девушки своим безразличием, купаясь в слухах, почувствовав популярность.       «Как же это тщеславно», — Такемичи корил себя за такое поведение, но каждый раз натыкался на одно и тоже утверждение. — «Мне не приятны слухи за тот вред, что они могут принести Хинате, а не нашим отношениям».       Странное высказывание плотно засело в голове Ханагаки, хоть и смысл, пока ещё, был далек от паренька, что подошел к классу девушки. Только самой Хинаты там видно не было.

***

      Хината в очередной раз выслушивала новую порцию сплетен, которые обсуждали везде: в классе, на коридоре и даже в уборной. С каких пор Ханагаки стал таким популярным, что его похождения обсуждают не один день?       От этих разговоров хотелось закрыть себе уши, зажать ладонями, чтобы ни один звук не смог просочиться. Но даже беруши не помогли бы в этой ситуации. Тело пропиталось этими язвительными обсуждениями, как губка.       Единственным способом избавиться от этой муки — это сбежать, найти место, где никто не будет напоминать ей об Ханагаки, который буквально за короткое время сильно изменился. Для него Хинаты словно не существовало, он перестал здороваться с ней, не обращая внимание. Ему будто нравилось, что он стал популярен, и ему стали приписывать некие отношения со стороны. В его жизни наступил рассвет.       Единственным спокойным местом во всей школе оказалась лестница, ведущая к запасному выходу из здания. Обычно эта лестница закрыта и открывается только во время проверок, но сегодня как по волшебству это место дало спасение для девушки.       Впервые за долгое время Хината дала волю своим чувствам. Поганое ощущение разъедало изнутри, но прилипшая к лицу улыбки не давала выплеснуть все из себя. Закрытие эмоций, безразличие Ханагаки того, кто являлся для нее важным, выбило девушку из колеи. Как бы хотелось хоть кому-нибудь открыться, поделиться всем тем, что накопилось на хрупких плечах столь сильной девушки.       Сколько раз она сама оказывала поддержку тем, кто в этом нуждался. Девушка могла постоять за слабого, отстаивать свои границы в случае необходимости. Она была в разы сильнее людей, которые ее окружают, Хината прекрасно это понимала. Но когда ей потребовалась поддержка она осталась одна, молча проглатывая свои слезы на лестничном пролете.       В дали послышался приглушенный стук школьной обуви.       «Кого занесло сюда в такое неподходящее время?» — подумала про себя девушка, быстрыми движениями стирая слезы со своего нежного личика. Увы только красноту глаз и щечек никак не убрать.       Шаги становились все ближе и ближе, будто у этого человека есть определенный намеченный маршрут. Девушка приподнялась на ноги, но подпрыгнула, когда чья-то рука накрыла ее плечико. Девушка повернулась не сразу, но зато с большой скоростью сжала чужую руку. Только жаль, что сил в теле совсем не осталось.       — Хината? — кто-то подал обескураженный голос, поворачивая за плечо девушки к себе лицом.       Девушка долго не хотела поднимать глаза, но со временем встретилась с его голубыми глазами. Как бы хотелось, чтобы сейчас на нее смотрел Такемичи, он пришел за ней, чтобы успокоить и поддержать. И все, что было до этого, — это была лишь злая шутка.       Девушка медленно подняла глаза. Неужели у неё помутнения в глазах из-за слез, но перед ней стояла причина эмоционального момента.       — Такемичи?       Его теплые руки накрыли щечки девушки, утирая слезинки с лица. В один момент могло показаться, что через пальцы он впитывал слезы, передавая их себе. Глаза Такемичи тоже начали блестеть от нахлынувших эмоций.       — Прости, Хината, — небольшой поток слез медленно спускается по раскрасневшимся щечкам парня.       Такемичи не застал Тачибану в кабинете, но зато увидел ее одноклассниц, что сразу зашептались при его виде. Они и указали направление, куда ушла девушка. Но сколько бы не бежал парень, но заметить столь знакомый цвет волос он не мог.       Помогла небольшая случайность. Когда он остановился, то заметил звук шагов, что надвигался в сторону закрытой лестницы. Ханагаки направился туда, пока звук шагов не прекратился, будто растворившись в тени.       Такемичи уже хотел разворачиваться, пока не услышал ее голос. Это один из малочисленных раз, когда он слышал ее всхлипы, от которых сердце развивается на части. На них он и шел, пока не нашел Хинату.       — Я так рад, что нашел тебя, Хината, — парень начал вытирать свои слезы рукавом рубашки, оставляя небольшие следы на белой ткани.       — Какой же ты все-таки плакса, — девушка улыбнулась. В один миг, с приходом этого парня, слезы ушли, а сама она вновь почувствовала землю под ногами. — То, что все говорят — это же всего лишь слухи, ведь так?       Такемичи кивнул. Кто-то точно пытается им насолить.       — Как же приятно это слышать, — приятное ощущение, когда гора сходит с плеч. Одна единственная фраза могла спасти, в то время как молчание — уничтожает изнутри.       Но как бы не была сладка ситуация, у Хинаты не уходило странное чувство. Вроде все как обычно, ситуация разрешилась, но что-то все равно не так. Она и сама заметила это недавно, но скидывала на занятость Ханагаки делами банды. Не так давно ему дали ответственную должность, и времени на девушку оставалось все меньше и меньше.       — Такемичи, я думаю нам нужно поговорить, — Тачибана слегка замялась, обдумывая мысль, которую хочет сказать Ханагаки.       Парень напрягся после этой фразы. Разве они уже не закончили? Что ещё у них осталось?       — Ты же меня больше не любишь? — голос звучал тихо, будто она сама не верила в то, что говорила. А после последнего слова в голове Такемичи наступила тишина.       — Хина, это все из-за слухов? Я же говорю, что это всего лишь глупая выдумка, не более, — Такемичи запаниковал. Резкий вопрос выбил у него землю из под ног.       — Но даже не смотря на слухи, это так? — этот факт становился, как нужный последний пазл в размышлениях девушки.       Такемичи молча стоял, смотря глазами в пол. Внутри него ничего не отрицало этот факт, а даже наоборот, внутренний голос кричал принять то, что он давно носит в себе.       Когда-то он испытывал эйфорию при одном только упоминании девушки. Ему льстило, что он смог стать парнем Тачибаны Хинаты, что пленяла своей красотой и силой характера парней. При виде неё замирало сердце, перед тем, как отправиться в жгучий танец любви. Но это все было во времена средней школы.       Сейчас для Ханагаки прошло 12 лет. Чувства остыли, медленно сходя на нет с каждым годом. И за это время Такемичи все больше и больше зацикливался на этих отношениях, считая разрыв, как самую свою большую оплошность. Он каждый раз вспоминал те эмоции, что испытывал с Хинатой, проводя время вместе после учебы.       И каждый раз казалось, даже после пройденных лет чувства не ушли, а при их встрече он снова почувствует те ощущения любви. Но этого не последовало, и медленно желание проводить жизнь с девушкой переходило в желание спасти и сохранить счастье девушки.       — Не пытайся скрыть, я же чувствую, что твое отношение ко мне поменялось, — лицо девушки исказилось в грустной усмешке.       — Хина, ты всегда была важна для меня, — как же тяжело давались Ханагаки даже простые слова. Чувство растерянности и неловкости сковывало парня, не давая нормально мыслить. — Но в один момент мои чувства изменились. Из романтики они перешли в более дружеские. Мне все также приятно проводить с тобой время, но я никак не могу повлиять на себя и вернуть утраченное.       — Значит, это все равно бы когда-нибудь случилось бы, — даже в такой ситуации Хината улыбается, грустно но улыбается.       — Я не хочу тебя обманывать, хотя я постоянно обманывал себя, принимая одни чувства за другие, — каждое новое слово давалось Такемичи ещё тяжелее из-за сковывающего кома и слез, которые он не может в себе скрывать.       Теплое объятие, как волной, накрыло Ханагаки. Руки девушки поглаживали плечи парня, успокаивая его.       — Не вини себя, Такемичи, — Хината прикрыла глаза, сдерживая свои эмоции, которые она точно не хочет показывать перед парнем сейчас. — Это случилось бы все равно, принеся нам ещё больше боли и страданий, после которых мы вряд ли смог ли бы нормально смотреть на друг друга. Такемичи, я давно в тебя влюбилась. Ты моя и первая настоящая любовь, и я всем сердцем хотела, чтобы мы продолжили эти отношения. Но из-за своей любви к тебе, я не хочу держать тебя, заставляя чувствовать боль. Всему же когда-нибудь приходит конец, как жаль, что наш наступил так скоро.       — Хината, ты ещё будешь счастлива. Ты проживешь долгую и счастливую жизнь, поверь мне. Я обещаю, — утверждение Ханагаки звучало, как успокаивающая фраза при расставании и только для Такемичи она значила многое.       Прозвенел звонок с урока, что начался после прихода Такемичи на лестницу за Хинатой. Ещё тогда он думал, что его ждет разговор со счастливым исходом, но все закончилось их расставанием, что не менее счастливый исход. Пара смогла поговорить, открываясь близкому человеку, принимая его, даже если больно. Хината ещё с улыбкой будет вспоминать свою первую любовь и самого Такемичи в взрослом возрасте, но это будет в будущем, которое пока ещё не наступило.