В их глазах осколок океана

            Этот день очень долго оставался за порогом, принося за собой лишь лишнюю нервотрепку для Чифую и Такемичи. День собрания, когда все разрешится, и в случае победы, огромный груз уйдет с плеч парней. Только одно упоминание об этом событии парализовало, не давая мыслить о чем-нибудь другом в течении этого дня.       И вот, пока до собрания осталось всего несколько часов, Такемичи и Чифую сидят в доме второго. Даже сейчас, после занятий, они продолжают обдумывать, как лучше поступить.       — Такемичи, а ты не устал все брать на себя? — начал протестовать Чифую, резко припрыгивая на своей кровати. Чем только испугал Мичи, что решил запрыгнуть на большую лежанку под названием «Кровать Мацуно Чифую». — Мы же с тобой партнеры!       Выражение лица Мацуно показывало насколько сильно он не согласен с предыдущим высказыванием Такемичи: учащенное дыхание, нахмуренные брови, а также взгляд, которым он одаривал разбитого Такемичи. Бессонные ночи, постоянные мысли о будущем не давали спокойно спать по ночам. А мешки под глазами становились привычным украшением лица при просмотре отражения зеркала.       — Я это помню, поэтому и сказал, — взгляд Ханагаки был направлен в сторону, чтобы не видеть лица друга.       Всё! Он точно решил и отступать он не собирается.       — Сейчас в приоритете ты, Злюка и Хаккай. Я не могу жертвовать тобой и твоим будущим в этой драке.       — Такемичи, — ещё немного и терпение Чифую лопнет, а осколки от взрыва полетят в Ханагаки. — Я не хрустальный, я не рассыпаюсь в драке. К тому же, ты забываешь, я заместитель командира первого отряда Тосвы и не просто так занимаю эту должность в банде.       — Но тогда почему то будущее наступило? —эмоции Ханагаки взяли верх над ним. Быстрые вздохи и выдохи, грудная клетка, что приподнималась и опускалась, а на глазах слезы, которые нет больше сил сдерживать внутри себя.       Как же он устал от всего этого. Мысленно он кричал себе, что это верх его сил. Всё, это его предел, дальше он не сможет ничего изменить. Ему страшно. Он страшится одной только мысли, что из-за его действия, или наоборот, бездействия, пострадают дорогие ему люди. Он сейчас один на минном поле, где одно неверное действие может привести к краху, а цена ошибки его жизнь и жизни друзей. Это слишком высокая ставка, чтобы ей рисковать.       Слова Ханагаки ударили по Мацуно, заставляя замереть на несколько секунд. Он не знал, как парировать эту фразу.       — Ты мне очень дорог, Чифую, — взгляд Такемичи опустился на Мичи, что обеспокоенно метался по кровати, где сидят парни. Котёнок прекрасно чувствовал всю атмосферу, пытаясь отвлечь хозяев от гнетущих мыслей, но не понимал к кому подойти в первую очередь.       — Такемичи, ты снова забыл один фактор, что отличает эту временную линию от прошлой. В этой линии со мной есть ты из будущего. Тебе прошлому не хватало духу на защиту ребят, но сейчас ты совершенно другой.       Такемичи молча слушал слова парня перед ним и только сердце, что было готово вырваться из груди от каждого нового слова Чифую все сильнее и сильнее. Все тело по особому реагировало на воодушевляющую речь Мацуно: тело начинало млеть, а щечки покрывались румянцем. В какой-то момент это могло показаться как симптомы наступающей болезни, но внутри себя Такемичи понимал это именно та, правильная, реакция на слова своего партнера.       — Чифую, я не отступаю от своих слов: ты важен для меня и рисковать я тобой не намерен. Но я тебе доверяю, — на лице Такемичи озарилась кроткая и по-детски милая улыбка, но взрослый блеск в глазах внушал доверие в его слова.       — Приятно слышать, партнер.       Наступал момент Х. Чифую взглядом наблюдал, пока стоял у окошка, как убегает Такемичи, направляясь к своему дому. Нужно же переодеться в форму, которую так старательно пошил Мицуя специально для Ханагаки. Котенок Мичи одним ловким прыжком запрыгнул на подоконник, на котором любит проводить свой обеденный сон в теплые деньки. Но сейчас вместо сна котенок занял наблюдательную позицию, направляя свой взгляд туда, куда смотрел его хозяин.       Но долго стоять у окна Мацуно не собирался, к тому же Такемичи уже скрылся из виду. А смотреть на пейзаж обычного города смысла нет. Начался процесс подготовки к собранию не внутренне, а внешне. Когда надеваешь форму, то сразу начинаешь чувствовать себя иначе. Сразу сила начинает течь по всем каналам внутри организма, давая ощущение значимости.       Так и Чифую стало намного легче, когда форма легла на его тело. К тому же она ему шла, это тоже не могло не радовать. Хотя тяжело найти человека, которому не пошла бы форма, особенно если свою руку к созданию приложил Мицуя Такаши.       Есть ещё одна причина, по которой в этой форме сразу становилось спокойно. Когда начинаешь смотреть на неё в отражении зеркала, или просто замечаешь краем глаза, сразу вспоминаешь о своих друзьях. Это не форма не одного человека, а самая настоящая команда, что объединена одними идеалами. Они поддержат и смогут постоять, выбивая всю дурь из соперников. А форма подкрепляет это объединения, связывая и внешне, напоминая о общей связи.

***

      Такемичи шел в сторону своего дома. Дойти до него не было особо большим препятствием, как и начать собираться к собранию. Но с каждым новым действием, конечности будто переставали слушаться своего хозяина и медленно начинали опускаться вниз. Не захотелось делать даже привычную для окружающих прическу, Такемичи оставил свои волосы в растрепанном состоянии, проводя своей рукой по ним. Во время драки не будет времени на исправление прически, легкая растрепанность самый оптимальный вариант.       И когда все, что можно было сделать, было сделано, до Такемичи дошло насколько в его доме тихо. Пронзающая тишина оглушала своей немотой. Где-то в конце дома гудел старый холодильник, что во время ночи мог показаться ревом монстра.       Такемичи не был сиротой, но и хороших отношений с родителями не имел. Сказывалось их отсутствие в жизни парня. Иначе бы он не ушел бы так сильно с головой в мир гопников, а после в будущем не сбежал бы, оставляя за бортом своей жизни не только друзей, но и родных для себе людей. Даже умирая под поездом, он сожалел о своей жизни, вспоминая в самом конце ту самую девушку, ради которой осмелился поломать ход истории.       И вот сейчас Такемичи понимает насколько сильно он нуждался в них все время. Во многие моменты, когда не знаешь, как лучше поступить, так сильно нуждаешься в их совете. В подростковом возрасте Такемичи постоянно отмахивался от родительских слов, уделяя все свое время сомнительным увлечениям, а родители кажется не были против.       Хоть Ханагаки уже 26 лет, но он все ещё нуждается в том самом верном совете, который в миг разрешит все его проблемы. Он нуждается в поддержке и он ее получает только не от родителей и родных, а от друзей и Чифую. Чифую, начиная с их первой встречи, всегда стоял на стороне парня. Тяжело представить, если бы они не встретились или прошли бы мимо друг друга, но как же хорошо, что этого никогда не случалось.       Мысленно Такемичи благодарил бога, что на своем жизненном пути он повстречал такого человека. Ради этого не жалко было прожить всю свою жизнь в самом низу общества, чтобы обрести настоящее золото. И самое главное сейчас —это сохранить это золото.

***

      Медленно, но время шло, оно не замедляло свой шаг не на секунду. Так и день постепенно сменялся вечером. На улицах начинало темнеть, но и уличные фонари ещё не собирались зажигаться. Огромные темные тучи, подобно тяжёлым бегемотам проплывали по небесной реке, угрожающе нависают над огромным городом. Кажется, что ещё немного и они всем весом упадут на землю.       Тревожное чувство никак не хотело уходить из Такемичи. Казалось, что все уже идет не так, хоть по сути ещё ничего не началось. И только теплый голос Мацуно, что был мягче зефира, внутри Ханагаки поддерживал его. Сразу тревожность начала уходить, забирая пасмурность погоды вместе с собой. Такемичи наконец-то начал замечать, что даже между самыми плотными тучами есть небольшие просветы. По телу разошлось приятное тепло, а образ улыбающегося Чифую приносил внутренний трепетный восторг. В ногах появилась легкость, что не шаг, то прыжок вперед.       Воодушевленным Такемичи продолжил свой путь до святилища пешком. Когда-нибудь настанет тот момент, когда у Такемичи появится свой мотоцикл, ну или мопед на крайний случай, чтобы не отличаться от остальных в Тосве. А то единственный его опыт езды на мотоцикле — это ехать всю дорогу, уткнувшись носом в спину Майки. А сейчас у Такемичи возникло желание наконец-то научиться ездить на мотоцикле. Как часто у Такемичи возникали мысли о самом себе? Сколько уже он не думал о том, чтобы заняться собой? По правде говоря, таких мыслей у Такемичи не было даже при его прошлой жизни, когда он просто плыл по течению, никак не управляя своей жизнью. Этим он и поплатился в прошлом своим настоящим, но сейчас все иначе. Он правда хочет прожить свою жизнь сам, не бояться пробовать новое рядом с дорогими ему людьми.       «Я все смогу!» — кричал внутренний голос Такемичи, делая каждый новый шаг тверже предыдущего.       — На этом все, — Такемичи услышал знакомый голос со стороны. Ханагаки повернул свою голову в сторону компании, на которую он сначала даже не обратил из-за своих мыслей, от которых не осталось не следа. — Там будут только некоторые командиры и заместители, — спокойно проговорил Кисаки Тетта, стоя перед главой Черной Мамбы, Като Сатоши.       Сатоши внимательно смотрел на Кисаки, с интересом наблюдая за ним. По одному взгляду была видна та заинтересованность парня в командире третьего отряда Тосвы. Ни одно движение Тетты не проскальзывало от цепких глаз главы.       — Не боишься разочаровать верхушку Тосвы? — с насмешкой проговорил Сатоши. — Все-таки именно они приютили ту часть Вальхаллы, где находился и ты.       Като внимательно скользнул взглядом по лицу Кисаки, его интересовала реакция парня. Возможно он ожидал страх перед ребятами из Тосвы, а быть может даже и разочарование. Но реакцию, которую он увидел, затмила даже самые смелые предположения.       По лицу Кисаки скользнула скользкая улыбка, хоть она и появилась, когда тот поправлял свои очки.       — Вам не верно передали исход тех событий. Это не они приютили меня, а я приютил их. Я привел людей в Тосву, без которых они бы не смогли бы побить Вальхаллу.       С этим тяжело спорить. Кто знает, что было, если бы Кисаки не привел за собой часть Вальхаллы. А после кровавого хэллоуина, когда остальная часть проигравшей группировки перешла вместе с Ханмой Шюджи, сложно сказать какой процент в Тосве составляет сама Тосва.       Сатоши дивился и восхищался цветом этого парня — обсидиан. Этот парень с самого первого взгляда мог показаться невзрачным, но от него чувствовалась уверенность, словно он знает наперед что и как произойдет. Като цепляла его смелость. Кисаки не побоялся пробраться в глубь группировки, предстать перед коллекционером из Черной Мамбы. Он смог зацепить, а его слова вызывали доверие. Сатоши чувствовал всю, ту желчь, что находится внутри Тетты, как та бьется об стенки организма внутри этого парня.       Такого темного цвета он ещё не видел. Като чувствовал, что в руках Кисаки даже никчемный цвет мог заиграть новыми красками. Так почему бы немного не подыграть ему, собрав в свою палитру новые цвета? По рассказам Кисаки не сложно было определить кто и что из себя представляет, а дальнейшее распределение ролей среди своих людей минутное дело.       Черная Мамба имеет большое отличие от большинства группировок, основу которых составляли бывшие или нынешние школьники. И этим отличием была слаженность механизма их работы и жестокие наказания для тех, кто выбивался с этого механизма. У каждого была своя роль в этот бандитском ансамбле. И никто не имел права выбиваться, а если кто-то не справлялся, то он не достоин находиться с ними в одной группировке. Идти против своей роли приравнено идти против босса, что видит достоинства и недостатки в своих людях, определяя для них определенные роли.       Такемичи медленно начал отходить от Черной Мамбы с Кисаки, осторожно переступая ногами. Он должен предупредить Тосву о предательстве Кисаки и наступлении Черной Мамбы. Но один неосторожный шаг, на небольшой площади раздался треск.       — Что это? — как только Като убрал свой взгляд от Кисаки, то из его глаз пропал озорной блеск. В его взгляд снова вернулась меланхоличность. — О, я тебя помню, — один жест пальчиками Сатоши и несколько людей из Мамбы направились к Такемичи.       Ханагаки резко перешел на бег. У парня создавалось ощущение, словно он бежит во сне, уж больно медленными, по ощущениям, оказались его движения. Люди Сатоши, как охотничьи собаки, ринулись за парнем, настигая в одно мгновение. Только они были за спиной Сатоши, а вот они держат под руки Ханагаки, что пытался вырваться из-за цепкой хватки. Только сейчас Мичи-старший прочувствовал всем телом все бессонные и нервные ночи, что в последнее время не отпускали его.       — Ханагаки Такемичи, — проговорил Като, словно пробуя его имя, как конфетку на вкус, только жаль Ханагаки безвкусен для него. Это не могло не разочаровывать.       Стоя у плеча Като, Кисаки еле сдерживал внутреннюю злость на дурака Такемичи. Он снова сует свой нос туда, куда не следует. Снова он пытается испортить замысел.       — Тебе рассказывали, что подслушивать не красиво?       За слова для Такемичи сразу последовала боль. Один точный удар в щеку отозвался в голове самым настоящем фейерверком, только от этого фейерверка никакого удовольствия. В глазах все плыло, но парень даже так мог отчетливо видеть тот недобрый блеск в глазах Тетты. Парень прямо повис в чужих руках, напоминая тканевую игрушку.       — Какой-то вялый, — сделал вывод Сатоши, отходя от парня, как от неинтересной игрушки.       Он ожидал увидеть что-то более интересней, нежели то, что видит перед собой. Парень слышал про Ханагаки и его резкий взлет от никому неизвестного лузера, до одного из командиров в одной из крупнейших группировок своего города. Это не могло не вызывать интерес, но то что он видит перед собой — это разочарование.       — Думаю он нам пригодится, — Кисаки сделал шаг вперед, становясь наравне с Като. — Он покажет путь до места собрания.       — Я никого и никуда не поведу, — прошипел Ханагаки, смотря со всей ненавистью, что внутри него есть, на Кисаки. Но Ханагаки словно тут не существует, а его голос растворился вместе с ветром.       — Боишься, что в Тосве узнают о твоем предательстве? — из губ Сатоши вырвался смешок. Какой же Тетта забавный парень. Гадит он, а убирается все чужими руками.       — А если узнают, Майки мне доверяет даже больше, чем своему заму, — мысленно Кисаки улыбнулся.       Ведь иметь большую власть над Майки ему подарил Такемичи, а вернее симпатия главы к командиру первого отряда. Вовремя услышанные нужные слова стали веревкой, что подобно змее, начала обматывать конечности Майки, давая новые возможности управления этим парнем. Слухи про Такемичи в школе, скорый разрыв из-за этого Ханагаки с Тачибаной — все это Тетта принес к Майки на блюдце с голубой каемочкой.       Сатоши молчаливо пожал плечами, уж больно Кисаки, на его взгляд, уверен в себе и в своей затее. Даже резкое появление Ханагаки не смогло его отступить и поджать хвост. А даже наоборот, парень смог выкрутить все в свою сторону.       — Возьмите этого Ханагаки, — Като указал одному парню из толпы. Зрительно он был намного сильнее окружающих: мощные руки, массивный корпус, которые не могла скрыть форма. Такемичи закинули на каменное плечо, как плюшевую игрушку. Впервые у Мичи-старшего возникло ощущение, что он ничего не весит.       Краем глаза Такемичи наблюдал за дорогой, по которой шла Черная Мамба вместе с Сатоши. Это хорошо ему известная дорога до святилища, где сейчас обеспокоенно из стороны в сторону ходили друзья Ханагаки.

***

      Почти все командиры и заместители Тосвы собрались в одном месте, мысленно представляя тему их разговора: Черная Мамба. Эта группировка уже долгое время мозолит всем глаза и до сих пор они не получили справедливого, по мнению Тосвы, наказания.       Майки как обычно сидит на ступенях, где обычно проводил большую часть собраний. Устроившись как можно удобнее, глаза парня бегали по окружающим в поисках отсутствующих. Но сколько бы Манжиро не рассматривал окружающих, не мог насчитать нескольких человек, без которых он не может начать собрание. В груди неприятно ныло, а внутри него засело склизкое и неприятное чувство, будто что-то вот-вот должно случиться или уже случается.       Может снова Черная Мамба? Единственном утешением — инсайд от Кисаки. Черная Мамба готовит свое наступление через две недели с прошлого собрания, прошло полторы. У них ещё есть время обсудить и настроить командиров на нужный лад. Эти ребята объявили им войну, напав на людей Тосвы и жестоко за это поплатятся.       — Что-то Такемичи и остальные задерживаются, — констатировал факт Мицуя, стоя возле Хаккая и Чифую.       — Он уже должен быть тут, — взволнованно проговорил Чифую, что бегал глазами из стороны в сторону в поисках столь нужной светлой макушки.       Резкое исчезновение Такемичи проедало Мацуно изнутри. Он много раз думал предложить партнеру направиться вместе на собрание, но каждый раз мялся. И вот как итог, несколько командиров отсутствуют, в вместе с ними и их заместители. Но они совсем не волновали Чифую. Он никогда не доверял Кисаки и начинать не собирался. А уж тем более доверять его дружку из Вальхаллы. Но Мацуно напрягало их отсутствие. Это не может быть обычным совпадением.       Послышались шаги со стороны. Это был шум мощных ударов сапог об влажную землю. Все синхронно повернули головы в ту сторону, надеясь в душе увидеть своих товарищей, хоть внутри и понимаешь, что идут к вам совсем не друзья. Майки поднялся с насиженного места, слегка щуря глаза, чтобы рассмотреть идущих.       Впереди всех шел Като Сатоши, именно он первый вышел на площадку перед святилищем, а затем и все его ребята. Их вместе с их командиром было немного, но все они выглядели уверенными в себе и в своих способностях, которые когда-то в них рассмотрел Като.       Черную форму пришедших колыхал ветер, трепая их края. Но все внимание было направлено на человека на плече одного из Мамбы.       — Мучи! — первым тишины не выдержал Майки. Сильная злоба закипела в парне, как только он увидел побитого парня.       Ошарашенный Чифую оцепенел на пару мгновений, вид Такемичи не давал ему нормально мыслить. Его предположения терзали Мацуно: повторяется будущее или Ханагаки таким образом решил изменить будущее, что полез в драку с главой ЧМ? Но его вопрос так и останется без ответ.       — Так это пресловутая верхушка Тосвы? — Като оценочно провел глазами по каждому. По словам Кисаки, в Тосве есть много опасных ребят, но самый сильным тут является Майки, на которого нужно сделать самый большой упор. Тут и пригодится Ханагаки.       — Решили все-таки показаться, а не убегать и прятаться, — тон Майки, как кислота, обжигает внутренности. Обида за всех побитых ими ребят брала вверх в парне, а теперь и Такемучи. Ещё немного и он готов обломать все клыки этим змеям.       — А вот и знаменитый «Непобедимый Майки», — с явным весельем, словно это детская игра, произнес Като. А с ещё большим задором парень наблюдал, как все больше и больше начинает разгораться Майки. Его цвет обжигает, а сомнения в его силе сразу отпадают. — Смотри кого мы нашли, это не ваше? — Като продолжал смотреть в глаза Майки, которые все больше и больше наливались злобой к его персоне.       Такемичи свалили на землю, неприятный хруст костей прошелся по всей площади. Кто-то поежился от неприятного звука, а кто-то посочувствовал Ханагаки, посадка была не самая мягкая. Чифую не заметил как тело само дернулось в сторону Ханагаки, словно хотел поймать его и сгладить посадку.       — Предлагаю решить все здесь и сейчас, — Като сделал шаг вперед, предвкушая легкую победу. — Победитель имеет право распоряжаться бандой проигравшего.       Майки не отрываясь продолжал смотреть на лежащего Такемичи. Все его внимание было занят тем парнем, что у многих могло создаться впечатление, что Майки ничего не слышит и не совсем осознает происходящее.       — Я согласен, — это был сигнал, по которому все ринулись в бой в поисках своих будущих соперников.       Сатоши отошел назад, давая своим людям проход к Тосве. Он прекрасно видел, что Майки уже бежит к нему, но первой преградой для него стало несколько человек из Черной Мамбы, полностью закрыв проход к их главе.       Как только все начали бежать, Мацуно уже знал куда он направится в первую очередь: к Такемичи. Несколько человек всплывали перед ним, как грибы в лесу после дождя, но всех их парень отправлял в сторону несколькими ударами. В ход шло все, что было у парня: кулаки, удары ногами и головой. Парень по самому настоящему пробивал себе путь до Такемичи, что уже поднимался у ног довольного Като. Цвета Тосвы открывались перед ним все с большей и большей силой.       — Я сражусь с тобой, — проговорил Такемичи, поднимаясь с колен. Хоть ноги еле держали, но парень смог занять устойчивую позицию. Последствия после удара до сих неприятно отзывались в голове парня. Но медленно гул начал уходить, принося ясность мыслям.       — Прекращай, — Сатоши даже не повернулся к Ханагаки, наблюдая за ходом событий на площади. — На твоем месте я бы обратно сел, а не влезал куда тебе не нужно. А лучше обрати свое внимание на падение Тосвы.       Такемичи начал наступать на парня перед собой. Сжав кулаки на уровне груди Ханагаки был готов сделать свой удар, хоть и понимал, что не попадет по нему. Первый удар пришелся по воздуху, Като смог с легкостью увернуться от неуклюжего, как и все движения Такемичи, выброса кулаком. Удары Такемичи посыпались один за другим, но каждый раз им не было суждено добраться до нужной цели.       Такемичи остановился, наблюдая за движениями Като. Было в них что-то непривычное и вместо привычных движений в драках: резких и грубых, движения этого парня были наполнены легкостью и изяществом. Эти движения скорее напоминали танец балет своей воздушностью. От того нелепые удары Такемичи казались и вовсе корявыми, словно это его первый бой.       — Все ещё не сдаешься? — находившийся до этого в защите Като начал сам делать выпады в сторону Такемичи.       Легкие на вид удары били по хрупкому телу Ханагаки. Сколько же уже выдержало это тело с тех самых пор как парень начался ввязываться в драки? Сам уже Такемичи не помнил сколько раз обрабатывал свое тело и клеил пластырь, что катастрофически быстро заканчивался. Но есть те вещи, ради которых Такемичи готов выдержать всю боль снова раз за разом — это будущее его друзей.       Звериный рёв прошелся по всей округе. Этот крик шел из самого нутра Такемичи, вибрируя внутри тела юного парня. В этом крике было все: его самоотверженность, его сила и его надежда и готовность сделать новый рывок. Все это слилось в один мощный коктейль, что привлек внимание окружающих.       — Ох, Такемичи завелся не на шутку, — с озорной улыбкой проговорил Мицуя, прикрывая спину своему заместителю. Этот крик, как бодрящий энергетик, прошелся по всему телу, давая новые силы для новых ударов.       — А с ним точно все будет нормально? — проговорил Хаккай, вырубая своим мощным кулаком парней, что бежали на Мицую, но совершенно забывая следить за теми, кто выбрал своей жертвой его.       — Хаккай, не отвлекайся, — как всегда Такаши стоит на защите спины Шибы. Это прекрасный и отлаженный союз, что не может не радовать глаз.       — Ты тоже, Таканчик.       После крика зверя, что вот-вот ринется в смертельную схватку, на поле боя раздался ещё один крик: крик боли. Стоит только удивляться, как Соя мог все ещё оставаться на своих ногах, хоть поплывшие движения парня говорили о том, что осталось ему не долго. Ноги сами собой заплетались, хоть младший из близнецов продолжал стоять на месте. Сильный противник напал со стороны в самый неожиданный момент, попадая своим мощным ударом прямо в висок парня, сразу же оглушая его.       — Соя, живо отойди оттуда! — все внутри пульсировало внутри старшего брата Кавата, когда он выкрикивал эти слова.       Язвительные глаза прожигали насквозь парня перед своим братом. Это был парень мощного телосложения, напоминая им Па-чина. Сильный парень напоминал быка, что только выпустили с корриды.       Отталкивая тела в сторону, что сами бросались на кулаки, Доракен просачивался к младшему Кавата. Глаза паренька поплыли, а сам он перестал понимать где находится. Ещё одно движение в его сторону и парня могли выбить из жизни. Само тело пошатнулось и упало, когда рядом оказались руки заместителя главы. Он сам прекрасно понимал какого это быть серьезно раненым посреди боя, когда каждый занят своим делом. В этой драке он был больше остальных смог приблизиться к Като, и если бы не Такемичи, то точно бы ринулся в бой с этим парнем.       — Может все и обойдется, — проговорил Доракен, уводя Сою в сторону, где ему точно не смогут навредить. Внутри он молился, чтобы эта была последняя серьезная травма у ребят из Тосвы.       Все бойцы Черной Мамбы одним за другим начали падать на землю. Каким бы не был численный перевес, поддержка друг друга в Тосве давала свои плоды. И Мицуя был одним из тех, кто сильно привык к этой поддержке.       — Ай! — вскрикнул Мицуя, когда удар кулаком попал в него. Он уже и забыл, когда получал так сильно со стороны. Обычно его спину прикрывал Хаккай, а сейчас его не было.       Мицуя начал нервно оглядываться по сторонам, он все никак найти своего заместителя среди бьющих. Но сколько он не оглядывался, но найти нужную макушку он так и не смог, пока не опустил свой взгляд на землю. Хаккай лежал на земле под ногами людей, что казалось не замечали его, продолжая драться.       — Нет, нет, нет, — продолжал проговаривать про себя Мицуя, пока несколько ударов летели в его сторону. Он точно не может допустить, чтобы этот парень закончил прямо тут. Как давно подростковые драки превратились в нечто опасно? — Хаккай! — крик наполненный и болью и надеждой одновременно. На душе стало легче, как только он заметил небольшие шевеления Хаккая: парень смог занять позицию, чтобы не быть задавленным под сапогами или под телами уже проигравших ребят. — Дождись меня, Хаккай, я скоро! — эта надежда внутри Такаши смогла перейти в самое сердце Шибы, давая силы защищать себя даже в такой давке.       Такемичи стоял в стороне, его тяжелое дыхание перебивалось сплевыванием смеси крови и слюны, что отдавало привкусом железа в его рту. Несколько пропущенных ударов рассекли парню губы, а тело начало покрываться гематомами.       — Не устал падать? — привычная меланхоличность Сатоши перешла в раздражительность. На удивление Ханагаки оказался стойким парнем, он до си пор не упал, а продолжает делать выпады в сторону Като, но этого было мало. — Простой сдайся, из этой драки тебе не выйти победителем, — парень начал убеждать Такемичи в его слабости.       Внутри Такемичи сейчас боролось два голоса: один голосом смутно напоминал Сатоши, поддакивая словам Като, напоминая, что тот как был ничтожеством, так им и остался, а второй голос Чифую напоминал Такемичи все светлые моменты. Он показывал то, где даже сильный сдавался, а Ханагаки продолжил идти до конца.       — Спасибо, Чифую, — про себя проговорил Такемичи, чувствуя тепло, расходящееся по всему телу. — Помнишь, что ты сказал мне на берегу реки: «Смирись, судьбу не изменить». Сегодня я который раз докажу себе и всем остальным, что судьбу можно изменить!       Като стоял завороженный. До этого тусклый и не интересный Ханагаки засиял в его глазах. Серость и тусклость ушла с этого парня, оставляя место белоснежно белому цвету. Его голос внушал, он показывал зрелость с наивными нотками. Тело билось в будоражащем трепете перед парнем, а разум не мог понять, как такое могло пройти. Как Ханагаки редкостный отброс смог засиять?       Пока Сатоши ушел в свои мысли, Такемичи вложил всю свою силу в один удар, на большее у него не хватит, и с криком ударил Като. Даже Ханагаки отбросило от удара, но он смог выстоять в отличии от Сатоши.       — Я смог! — выкрикнул Такемичи, как сигнал о победе Тосвы. Лидер Черной Мамбы пал. Но долго стоять на ногах Такемичи не смог, а в голове все плыло. Тело начало падать на землю, а последнее, что смог увидеть Такемичи — это бегущего к нему Чифую. После этого темнота.

***

      Первым воспоминанием после открытия глаз для Такемичи был белый цвет и более ничего. Пустота, первое, что пришло в голову парня. Со временем к видению присоединялись и звуки: щебетания птиц, что пролетали у окошка, и тихое сопение со стороны. Такемичи повернул голову в эту сторону. На стуле возле больничной койки сидел Чифую, весь понятый и грязный после драки, но все побои обработаны, что могло не радовать.       — Чифую, — Такемичи потянулся рукой к Мацуно, дотрагиваясь пальчиками до его плеча.       Парень резко дернулся, выскакивая из сна, словно ударило током. Чифую начал резко оглядываться по сторонам в поисках того, кто его смел потревожить. Но рядом никого не было, пока он не наткнулся на чистые голубые глаза напротив него.       — Доброе утро, — с ласковой улыбкой произнес Такемичи.       — Ты дурак! — не выдержал Чифую, выдавая те слова, что крутились в его голове уже почти день. — Как можно было довести себя до такого состояния? — со временем обеспокоенность за парня сменялась радостью его пробуждением.       — Прости, Чифую, — парень смущенно почесал затылок. — Как остальные?       — Вот же неугомонный. Даже не спросил сколько ты проспал, — если бы Такемичи не проснулся только что, то получил бы подзатыльник любящей рукой Мацуно.       — И сколько я проспал?       — Почти сутки, — и почти все это время Чифую был рядом с Ханагаки. Даже после сложной драки, когда все тело ныло и просило об отдыхе, парень покорно сидел у больничкой койки. И он очень рад, что именно он был первый, кого увидел Такемичи после своего пробуждения.       — И все же как остальные? —Такемичи не унимался.       — Соя проснулся несколько часов назад. Ему очень сильно повезло, ещё бы немного и он бы мог больше не проснуться. Но слава богу все обошлось, — Чифую с облегчением выдохнул. Он помнит те эмоции, когда Нахоя бегал по больнице и каждого оповещал, что с его братом все в порядке.       —А как Хаккай?       — А Хаккаем все намного сложнее, — Чифую слегка замялся, но в его взгляде были хитрые нотки. От такого заявления Ханагаки чуть не подавился воздухом. Это самое последнее, что он хотел услышать. Но что значит плохо? — Пойдем, — Мацуно поднялся со своего места, помогая приподняться со своего места Такемичи, который после долгого сна чувствовал полное восстановление, хоть места ударов неприятно ныли.       Чуфую повел Такемичи к отдельной палате с приоткрытой дверью. Парень подал сигнал быть очень тихим, приложив свой указательный палец к губам. Такемичи прислушался к совету и заглянул через небольшую щелочку.       Внутри это была такая же обычная палата с койкой, на которой сидел Хаккай. Он живой, здоровый хоть и был обмотан бинтами, но ведь главное, что с ним все в порядке. И чего это Чифую говорит, что его тут убивают?       Но все встало на свои места, когда Такемичи заметил краем глаза парня у окна, Мицую Такаши, тело которого подрагивало.       — Зачем ты отошел от меня? А если бы я не успел? — по голосу Такаши было понятно, что пока его заместитель не очнулся, он успел всякое напридумывать внутри своей головы.       — Но ведь все хорошо, — Хаккай был счастлив: Таканчик заботится о нем, беспокоится и переживает. У него один раз промелькнула мысль, что не плохо было бы снова подставиться под удар. Да, это было бы очень больно, но забота от своего командира стоит намного дороже синяка на теле.       — А если бы было не все хорошо, — сейчас Такаши всем своим поведением напоминал сердитую, но справедливую маму, что отчитывает провинившегося ребенка. — Ты даже не представляешь, что я себе успел надумать, — Мицуя свалился без сил на край койки Шибы. Он слишком вымотался, чтобы и дальше стоять на ногах.       — Мне нравится, что ты заботишься обо мне, Таканчик.       — Ну как я могу о тебе не заботиться. Ну почему ты у меня такой, — проговорил Такаши, проводя рукой по коротким волосам Хаккая.       Свой взгляд Мицуя направил прямо на Хаккая, заботливо поправляя его волосы. Сам же Шиба завороженно смотрел на своего командира: на его лавандовые глаза, на пышные ресницы, на мягкие губы, которые он никогда не рискнет поцеловать. Хотя они находятся так близко, сделай одно движение вперед и можно попробовать на вкус. Но Хаккай лишь с замиранием сердца смотрел на любимого Мицую.       Как бы не был силен Хаккай в бою, внутри он слабак. Он боится признаться, он боится отказа и боится потери Мицуи. Он слишком дорог, чтобы потерять.       — Ты чего, Хаккай? — Мицуя легко смог почувствовать тяжесть в взгляде Хаккая. Парень поник прямо на глазах. Шиба сразу начал отнекиваться. — Так не пойдет. Говори, что произошло. Только что давил довольную улыбку, а сейчас поник.       — Я не могу, Такаши, — Мицуя сразу напрягся, как только услышал свое имя из уст Шибы. Как же слух привык к привычному «Таканчик», что иное воспринимается, как пенопластом по стеклу.       Рука Такаши легла сверху большой ладони Хаккая. Теплые, но слегка шершавые из-за долгого шитья, пальчики поглаживали руку парня. Мицуя прекрасно понимал, что хочет сказать Шиба, почему он так мнется и не может собраться с мыслями. Для Мицуи это было самое милое зрелище. Про чувства Хаккая знали все, в том числе и сам объект обожания, от того и забавно видеть, как взрослый парень смущенно отводит взгляд в сторону, чтобы не натыкаться на столь желанные лавандовые глаза.       Мицуя решил немного подтолкнуть Хаккая, он сел ближе к своему заместителю, слегка наклоняясь вперед. По правилу «10 шагов» между влюбленными 20 шагов, 10 своих Мицуя уже сделал, теперь все зависит от Шибы.       — Хаккай, — парень, что сидел отвернувшись, сейчас повернул голову. В его взгляде была паника и масса вопросов: «Почему Таканчик так близко?». В комнате стало жарче, а в легких резко начало не хватать воздуха, словно его весь выкачали, оставив парней в вакууме. — Может ты все-таки скажешь?       — Я... — парень начал забываться, а глаза судорожно начали бегать. Голова совершенно ничего не могла придумать, ничего в нее не шло, а только заветные три слова. — Я люблю тебя, — Хаккай замер, он не верит, что смог произнести это и прямо перед Таканчиком. Как он отреагирует на это? Почему он молчит уже больше одной секунды? Он меня уже ненавидит?       — Я думал, что ты никогда это не скажешь, — багряный румянец на бледных щечках парня казался чем-то чужеродным, но даже это Хаккаю казалось верхом красоты.       — Ты знал про мои чувства?       — И очень давно знаю о них, и могу дать ответ, — Мицуя отвел взгляд в сторону прежде, чем снова посмотреть на Шибу. Смущенный Такаши очень завороженное зрелище, от которого у Хаккая прерывалось дыхание, а губы подрагивали, поддаваясь на встречу, пока они не соприкоснулись с также идущими навстречу мягкими губками Мицуи.       Их губы соприкоснулись. Легкий импульс прошелся по их телам, заставляя забыться о времени. Робкие движения, не умение и не знание, но все это перекрывалось нежными прикосновениями, от которых не ожидаешь ничего вычурного. Это не соревнование, где нужно показывать свои умения, а слияние через поцелуй двух влюбленных людей, которые наслаждаются моментом.       Раньше Хаккай представлял, как он признается Мицуе, как он покорит его своим поцелуем, но, к огорчению парня, целовать он не умеет, а отношений с девушками никогда не имел. Он очень волновался, что покажет себя дураком перед своим Таканчиком. Но сейчас внутри парня расцветали самые настоящие цветы счастья.       — Думаю их нужно оставить, — шепотом проговорил Такемичи, наблюдая с теплой улыбкой за целующейся парочкой. Душа Такемичи радовалась за эту пару, а теперь для него настает время подумать о себе.       Такемичи и Чифую вернулись в палату. Мацуно был заворожен увиденной картиной, он хотел показать, как Мицуя отчитывает Хаккая, а стал свидетелем их поцелуя. Внутри себя он завидовал Шибе, он все-таки смог признаться и даже получил взаимность от любимого. Чифую не мог не порадоваться за друга, но как же сильно хотелось такого же, чтобы Такемичи прижался к нему, положив голову на плечо, переплетая между собой пальчики.       — А что это? — Такемичи повернул голову к свертку, которая лежала на прикроватной тумбочке.       — А это... Это принес парень из Черной Мамбы днем, сказал это тебе от Като Сатоши. Я хотел открыть посмотреть, но подумал, что это будет неправильно.       Такемичи кивнул, раскрывая сверток бумаги. Это обычный вырванный лист. Парень сразу догадался, что это из альбома парня, в котором тот рисовал при их первой встречи, но что же там может быть? Пальчики парня раскрыли лист, на нем была яркая картина с использованием множества цветов.       — Кажется будто я где-то это уже видел, — Такемичи рассматривал небольшое произведение искусство с разных сторон, чтобы понять откуда такое чувство дежа вю. Ответ пришел не скоро, но он сразу ответил на несколько вопросов, которые ютились в голове парня. — Я вспомнил, почему мне кажется это таким знакомым. Чифую подвинулся ближе, тоже рассматривая рисунок. С цветными страницами из его любимой манги не сравнится.       — В будущем в моей квартире было несколько картин такие же, как и эта Только она цветная, а те были серые и угрюмые, — от произнесенных слов Такемичи улыбнулся. Сейчас в его руках подтверждение признания Такемичи и факта, что каждый вершитель своей судьбы.

***

      Прошло несколько дней. Такемичи спокойно выписали из больницы, сказав больше не доводить свой организм до такого состояния. У врачей случился бы удар, если бы они знали, что отчитывают сейчас не глупого подростка, а взрослого мужчину, который все равно продолжает доводить себя до истощения.       Встречать Такемичи пришла вся верхушка Тосвы, каждый хотел его поздравить с выздоровлением. Опять Ханагаки добился уважения от ребят путем пота и крови. Хоть к нему приходили в палату, но встретить у ворот больницы самое настоящее событие.       Такемичи даже успел поговорить с Майки, рассказав ему про сговор Кисаки и главы Черной Мамбы. В этот момент Майки даже почернел от злости, но теплая рука Такемичи смогла остановить от страшного продолжения событий. Разговор с главой Тосвы помог Такемичи окончательно решить внутри себя, чего он хочет дальше.       — Это было весело, — проговорил довольный Такемичи.       Весь день ребята из Тосвы провели вместе. Совместный поход в кафе, где Майки у каждого в тихую воровал по ложечке мороженного, когда ели десерт. Если не знать этих парней ночью, то видишь обычных подростков со своими желаниями и стремлениями в жизни, в будущей карьере и любви. Их жизнь не кончится, она у них будет длинной и Такемичи сделает все ради этого.       — Это кафе надолго запомнит нас, — хихикнул Чифую, что вызвался проводить Такемичи до его дома.       Настало неловкое молчание. Чифую так и не мог сказать те заветные слова своему напарнику, хоть он много раз тренировался перед зеркалом. Первые разы все были комом. Как только парень вспоминал сияющие голубые глаза, слова не хотели идти дальше, застревая комом в горле. Дальше все было лучше, парень начал экспериментировать с интонациями и подачей. Но сейчас он снова вернулся к той самой первой попытке.       — Я ещё с первого дня в больнице хотел тебя поблагодарить, — начал говорить Такемичи.       — Меня? И за что же? — Чифую не понимал за что его можно благодарить. Наоборот, он считал, что сделал недостаточно: от стресса не спас и в драке не помог.       — Когда я дрался с Сатоши, он постоянно повторял какой я ничтожный, что из меня ничего не получится и лучше сдаться. Но благодаря тебе я смог выстоять и победить его. Твоя поддержка согревала меня и давала силы бороться и двигаться дальше. Рядом с тобой я чувствую, что способен на многое, а внутри расцветают цветы, — нежный голос Такемичи и его смущающийся вид сразил наповал Мацуно. Его сердце начало биться, как дурное, чтобы выскочить из груди прямо в руки Ханагаки, которому Чифую и отдал свое сердце.       — Это признание любви? — аккуратно спросил Чифую. Сердце во всю силу кричало, что да, этот парень тебя тоже любит, а разум продолжал говорить, что такого не может быть.       — Да, это признание в любви, — смущенная улыбка озарила лицо Такемичи, ослепляя лицо Мацуно. Парень не знал, что на это ответить. Сейчас внутри он ощущал себя влюбленной девушкой, которой сделали предложение руки и сердца. Так и хочется кричать: «Да! Да! Да-да!» — не останавливаясь.       — Такемичи, это не честно, — Мацуно кое-как заставил себя говорить. Они прошли уже квартал прежде, чем тот смог открыть рот и издать что-то понятное, а не неразборчивые звуки. звуки. — Я тренировался, чтобы тебе признаться, а ты опередил меня, — хоть сам Мацуно смотрел в сторону, только так он мог заставить себя хоть что-то сказать, но его рука уже медленно тянулась к руке Такемичи.       Все тело тряслось в предвкушении момента, когда их пальчики соприкоснутся. И вот этот момент настал. Без слов пальчики переплелись между собой, даря одурманивающее состояние. Может это весна так действует, что хочется петь и танцевать от счастья?

***

      Прошло 12 лет. С самого момента признания внутри Чифую было не спокойно. Часть парня уже понимала, что нужно будет прождать 12 лет, а вторая не хотела покидать чувство окрыляющей эйфории. Но все же тот момент настал, когда через рукопожатие он потерял своего Мичи, не успев насладиться им.       Таким образом шли дни, бежали недели, летели года. В один момент Чифую даже показалось, что того признания никогда не было, а его мозг это выдумал, чтобы обнадежить отчаянного влюбленного. Руки уже готовы были опуститься, но только одна мысль заставляла держаться на плаву, в будущем будет ждать его Мичи.       — Когда уже наступит этот момент? — проговаривал про себя Чифую, переворачивая их с Такемичи общий омлет на сковородке. Разными способами Мацуно смог уговорить Такемичи на съем общего жилья, он не хотел пропустить момент прибытия парня.       И комнаты раздался треск.       — Идем есть! —крикнул Чифую, но ответа не было. Он повторил снова и опять его ждало молчание в ответ. Парень не выдержал и поспешил в комнату. — Я сколько буду зва... Пока парень говорил, на него смотрели растерянные глаза его Мичи. Чифую сразу понял, как только увидел.       — Что это за будущее, Чифую? — Такемичи растерялся, ещё никогда его приход в будущее не был таким уютным. Мягкая постель и котенок, что стал уже пушистым котом, под боком.       — Я так рад, что ты вернулся, — мысленно парень уже позвонил на работу, чтобы отпроситься, наврав что-то о своем состоянии. Такемичи сразу оказался в теплых объятиях. — Пожалуйста скажи, что у нас был тот разговор, где мы признались.       — Да, Чифую, — Такемичи мягко улыбнулся, понимая, что 12 лет срок не маленький и перед ним сейчас настоящий герой. — Я правда признался, что люблю тебя и больше никуда не уйду, — теплые руки поглаживали Мацуно по спине, успокаивая парня. — Прости, что заставил ждать тебя так долго.       Мацуно старался сдерживаться, но не выдержал. Повалив Такемичи на кровать, он навис сверху. Резко губы Чифую накрыли губы Такемичи. Это был горячий и долгий поцелуй, о котором долгое время мечтал Мацуно, а Такемичи даже боялся подумать.       —А мне не надо сегодня на работу? — залепетал Такемичи, сходя с ума от жгучих прикосновений к своим губам.       — Считай сегодня у тебя нет работы, — сегодня Чифую заберет свое за все 12 лет ожидания, доводя Такемичи до головокружения своими поцелуями.       Теперь Мацуно мог вечно смотреть на своего возлюбленного, вместе проводить свидания, начинать жить по-новому. Теперь у него есть все, что нужно для счастья: его любимые Мичи, которыми тяжело не любоваться, ведь в их глазах осколок океана.