встретимся там, где живут падшие звезды

Итэр прижимает руку к голове, глубоко вдыхая через нос, когда последние остатки сна начинают исчезать. Даже после того, как содержание сна расплывается в его сознании, это чувство цепляется за него, как нити паутины, последняя мольба о… чем-то. Он не может до конца понять, о чем именно, но затянувшееся чувство нужды остается с ним еще долго после того, как он сморгнул сон с глаз и приподнялся, чтобы сесть на краю кровати. Что это было? Удивляется он про себя, его брови нахмурены, а губы озадаченно опущены. У него и раньше были яркие сны, но они никогда так долго не задерживались в его голове и никогда не казались такими реальными. — Итэр! Вставай уже, ты опоздаешь! Он резко поднимает голову, когда голос сестры зовет его из другой комнаты, и хмурое выражение на его лице немедленно исчезает. Моргая, он заставляет себя встать с кровати на ноги. — Я проснулся! — кричит он ей в ответ. Ему не требуется много времени, чтобы подготовиться к сегодняшнему дню. Он натягивает свитер с высоким воротом и брюки; это более формально, чем то, что он обычно носит, но поездка требует немного официальности, поэтому он обходится тем, что имеет. Для надежности он также заплетает свои длинные волосы в косу, чтобы не мешали. В прогнозе погоды на его телефоне упоминался сильный ветер, и он действительно не хочет постоянно убирать волосы с лица, когда ветер неизбежно развевает их повсюду — не говоря уже о том, что это просто выглядит приятнее, чем оставлять их распущенными. Перекинув рюкзак через плечо, он в спешке выбегает из спальни. — Ты никогда не просыпаешься вовремя, — голос Люмин привлекает внимание Итэра, притягивая его взгляд туда, где она усердно готовит на общей плите их квартиры. Когда он подходит к маленькому кухонному столу, она пододвигает ему тарелку с тостами и яйцами. На его обычном месте уже стоит кружка кофе. Итэр загорается, его меланхоличное утро уже забыто. — Спасибо! — восклицает он, поспешно вгрызаясь в предложенное. — В следующий раз я заведу будильник пораньше, обещаю. Строгое выражение лица Люмин расплывается в легкой улыбке, когда она смотрит на него через плечо, хотя это длится недолго. Недоумение быстро сменяет его, когда ее взгляд останавливается на брате, и она замолкает. Итэр моргает в ответ. — Что за пристальный взгляд? У меня что-то на лице? — спрашивает он, его голос приглушен едой во рту. Люмин слегка вздрагивает, затем качает головой. Ее нежная улыбка возвращается. — Ничего, я просто не часто вижу, чтобы ты так одевался, — говорит она со смехом. — Ты заплел волосы в косу. Я не видела, чтобы ты делал это со времени твоего последнего свидания. — Музей, в который мы собираемся, должен быть довольно роскошным, — указывает Итэр. — Неужели так странно, что я хочу выглядеть профессионально? Знаешь, я мог бы когда-нибудь там работать, — он смущенно перебрасывает волосы через плечо. — Твои яйца подгорят, — задумчиво добавляет он, тыча вилкой в сторону сковороды. Ужас появляется на лице Люмин как раз перед тем, как она поворачивается к нему спиной. — Черт, еще слишком рано. С этим Итэр может согласиться. Он поспешно допивает остатки кофе и проверяет время на своем телефоне. — Мне нужно бежать, если я собираюсь успеть на автобус. Увидимся! — кричит он своей сестре, торопливо поднимаясь на ноги и направляясь к двери. — Эй! Не оставляй на меня свою посуду, придурок! — Люмин вопит ему вслед, но Итэр уже ушел, закрыв за собой входную дверь. Он хихикает в ладонь и напоминает себе, что сегодня вечером нужно вымыть посуду после ужина, чтобы наверстать упущенное утро, поспешно запирает дверь и прячет ключи в боковой карман рюкзака. К счастью, прогулка до его университета занимает всего несколько минут, так что, если он будет идти быстрым шагом, он прибудет с запасом времени. Конечно же, он приходит на несколько минут раньше, когда достигает вершины холма, где их ждет автобус, чтобы отвезти в музей. Он регистрируется у своего профессора в передней части автобуса и несколько раз здоровается с одногруппниками, затем выбирает пустое место в середине автобуса, чтобы сесть. Им потребуется всего пятнадцать или около того минут, чтобы доехать от маленького университета до центра крупнейшего города Ли Юэ, поэтому он достает из сумки пару аккуратно сложенных наушников и включает музыку на телефоне, чтобы скоротать время. Он проводит поездку в спокойствии, просматривая уведомления на смартфоне и отвечая на сообщения от своих друзей, в том числе на сердитое напоминание Люмин о том, что сегодня вечером он убирается на кухне из-за своего предыдущего проступка. Он улыбается про себя и уверяет ее, что позаботится об этом, затем засовывает телефон обратно в карман своего блейзера. Его пристальный взгляд скользит в окно справа от него, где полностью отображается открытый пейзаж холмов и гор Ли Юэ. Его мысли возвращаются к тому утру, затянувшаяся туманность сна возвращается к нему в полной силе теперь, когда его разум успокоился. Он опирается локтем на подлокотник сиденья автобуса и кладет подбородок на ладонь, наблюдая за травой снаружи, и чувствует, как это необъяснимое ощущение снова охватывает его, покалывая поверхность кожи, словно статическое электричество. Если он достаточно сильно сконцентрируется, то почти почувствует прикосновение кожи к своей ладони, чье-то лицо в своих руках, но как только он пытается ухватиться за это ощущение, оно ускользает из его памяти, как песок, просеивающийся сквозь пальцы. Вздохнув, он решительно встряхивает головой и подавляет растущее чувство вялости, которое грозит охватить его. Это был всего лишь сон, напоминает он себе. Неважно, насколько реальным это казалось, такого с ним никогда не случалось. — Может быть, у меня стресс, — бормочет он себе вслух, достаточно тихо, чтобы слова заглушил шум двигателя автобуса. Он делает мысленную пометку лечь спать этой ночью пораньше. Автобус подъезжает к музею быстрее, чем ожидает Итэр, выдергивая его из мыслей, когда останавливается перед массивными парадными ступенями. Он чувствует себя немного благоговейно, когда смотрит через окно на возвышающееся здание — он и раньше бывал в музеях, но этот самый большой в стране. Он не может поверить, что до сих пор не нашел времени посетить его. Напряженные недели университетских курсов и работа на полставки оставили ему мало свободы для исследований. Это то место, где хранятся самые ценные и самые древние артефакты Ли Юэ, реликвии из давно забытого прошлого, которые были раскопаны с течением времени и сохранены для осмотра и изучения публикой. Ему не терпелось съездить сюда с тех пор, как он начал посещать близлежащий университет, и теперь у него наконец-то появился шанс. Волнение гудит у него под кожей, когда он выходит из автобуса, вполуха слушая инструкции своего профессора, прежде чем она отпускает их для исследования залов. Он знает, что на самом деле он, вероятно, более взволнован, чем большинство его одноклассников, в предвкушении увидеть музей во всей его красе. Большинство из них здесь только потому, что им нужен кредит для выпуска, но сам Итэр лично заинтересован в подобных музеях. Он надеется, что когда-нибудь сможет работать в одном из них. Он взволнованно поднимается по ступенькам, опережая остальных учеников, когда они направляются к открытым входным дверям. Он мгновенно впечатлен. Даже фойе богато украшено, с высокими двухэтажными потолками, вырезанными в стиле древних фресок и напоминающими о давно ушедшей архитектуре. Его взгляд задерживается на них на несколько секунд, впитывая их сложность, прежде чем он начинает пересекать открытый центр музея в поисках того, что бросится ему в глаза. Музей огромен и полон интересных экспонатов. Ему трудно выбрать, с чего начать, поэтому он решает просто побродить, позволяя ногам вести его по длинным, раскинувшимся залам, и останавливаться у каждой витрины, чтобы ознакомиться с ее содержимым. Есть целый зал, посвященный только керамике, каждая из которых тщательно сохранена и помечена короткой аннотацией о том, где она была обнаружена и сколько ей, по оценкам, лет. Подавляющее большинство из них представляют собой какие-то недостающие фрагменты, и многие из них датируются тысячелетиями, еще до первой войны Архонтов, когда сам ландшафт был изменен. Две тысячи или около того лет, которые прошли между первой и второй войнами Архонтов, являются горячо обсуждаемой темой среди историков всего мира. Рождение и смерть богов мало что оставляют после себя, кроме пыли и кратеров, шрамов на ландшафте, которые говорят об огромной силе существ, которые больше не ходят по поверхности Тейвата. Многие рисунки, изображенные на черепках керамики, которые наблюдает Итэр, посвящены давно умершим божествам древности, некоторые из которых впоследствии сами станут архонтами, пока вторая война Архонтов не устранит необходимость в такой системе. Итэр никогда не мог адекватно объяснить, что именно привлекает его в таких артефактах, или что именно он надеется узнать, изучая их, но он знает, что жаждет этого. Истории минувших дней завораживают его так, как он не может выразить словами, и привлекают его тем, насколько они отличаются по сравнению с современной эпохой технологий и свободы воли. Он несколько раз пытался обсудить это с Люмин, но его сестра никогда не понимала его желания узнать прошлое. Однако его это не беспокоит; он знает, что не все находят истории о забытых временах такими же увлекательными, как он, и он смирился с этим. Шаги эхом отдаются по полированным полам. Итэр обнаруживает, что бродит от одной выставки к другой, посвященной останкам древних богов: в частности, семи Архонтам и их многочисленным повторениям, а также некоторым из их наиболее выдающихся сторонников и доверенных лиц. Выставка разделена на семь разделов, каждый из которых посвящен определенной стране. За тысячи лет, прошедших с тех пор, как вторая война Архонтов ознаменовала конец эпохи, границы между странами кардинально изменились, но основные семь наций остаются прочной, стабильной истиной. Итэр бродит по коридору, пока не находит помещение, посвященное древним защитникам Ли Юэ. В целом Итэр может быть заинтересован в том, чтобы охватить всю историю, но есть часть его, которая чувствует, что ее особенно тянет к Ли Юэ и его легендам. В них есть что-то такое, что завораживает его, хотя кажется, что это нечто большее, чем просто тот факт, что он здесь родился и вырос. Заинтригованный, он пробирается в отведенную Ли Юэ секцию и оказывается в центре экспозиции, посвященной им. Итэр слышал историю Гео Архонта Моракса так много раз, что мог бы пересказать ее во сне. Единственный и неповторимый архонт Ли Юэ умер незадолго до того, как вторая война Архонтов вновь изменила облик Тейвата, но память о нем и его достижениях вечно живут в историях и народных сказках. Конечно, он не единственный защитник Ли Юэ, которого помнят его люди. Эта выставка, казалось бы, в первую очередь посвящена Якшам. Осталось очень мало настоящих артефактов, которые могли бы показать, что Якши действительно существовали, но наиболее заметными из их особенностей, представленных на выставке, являются их маски. Смоделированные по образу лиц демонов и раскрашенные в яркие цвета, маски каким-то образом одновременно зловещи и внушают благоговейный трепет, когда Итэр смотрит на них снизу вверх. Справа от него гид ведет небольшую группу посетителей на выставку, разговаривая вполголоса. — Эта выставка посвящена Якшам, элитной группе бессмертных существ, которые когда-то защищали Ли Юэ от нападений богов и демонов, — объясняет она, указывая одной рукой на маски, перед которыми в настоящее время стоит Итэр. Он поворачивает к ней голову, его внимание возбуждено. Она продолжает: — В первые дни Ли Юэ существовало много Якшей, многие из которых погибли во время войны Архонтов. Из них всех было пятеро, которые стояли выше остальных, как по своей силе, так и по способности противостоять разложению, которое сохранилось бы на трупах мертвых божеств. — Вы говорите, они были бессмертны? Означает ли это, что некоторые из них все еще живы? — спрашивает один из членов группы, поднимая руку, чтобы с любопытством потереть подбородок. Гид мягко улыбается. — К сожалению, все они были записаны погибшими в том или ином случае, — отвечает она. — Все, кроме одного, — она подходит к одному из дисплеев. — Из десятков Якшей есть только один, чей статус остается загадкой: Алатус, Златокрылый Король. Алатус? Это имя почему-то кажется Итэру знакомым, как будто оно вертится у него на кончике языка. Он задается вопросом, воспитывали ли его профессора, и он решает, что должно быть да, особенно если он действительно такой особенный, каким его представляет гид. — Алатус был самым сильным из Якшей, мастером копья и носителем огромного кармического долга за бесчисленные убийства монстров. Или, так говорят в историях. Иногда неясно, сколько из этих народных сказок являются реальными, а сколько — просто легендами, — продолжает гид с таинственностью в голосе. — Хотя нет письменных записей, подробно описывающих смерть Алатуса, он перестает быть выдающейся исторической фигурой где-то после первой войны Архонтов и вскоре полностью исчезает из записанной истории. Многие историки сходятся во мнении, что он, скорее всего, был убит до или во время второй войны Архонтов, которая ознаменовала конец эпохи как богов, так и демонов… Итэр отключается от остальной части ее речи, его мысли блуждают, пока он обдумывает ее слова. Ни на одном из его уроков истории еще не было времени углубиться в долгую и богатую историю Якшей, но, тем не менее, он чувствует себя очарованным. Когда экскурсовод отходит от выставки и уводит с собой свою группу, освобождая маленькую нишу от большинства ее обитателей, он подходит, чтобы занять ее место. Перед ним разложены останки последнего Якши. Обрывки разноцветной ткани, которые, как говорят, остались от традиционной одежды, лежали перед манекеном, демонстрирующим их воссоздание, окрашенное в яркие цвета и украшенное закрученными замысловатыми узорами. Особенно бросается в глаза левый рукав наряда; он окрашен в цвет неба в ясный день, перемежающийся бледно-голубыми завитками, очерченными нежным розовым. Итэр задается вопросом, насколько узор и сколько цветов действительно напоминают настоящую одежду Якши. Рядом с ним лежат осколки маски, те, которые соответствуют художественному исполнению, представленному в футляре слева от него. Он может сопоставить острые края, выступающие из осколков, с демоническими рогами, которые изгибаются из верхней части маски на изображении. Несмотря на то, что кусочки не все на месте, Итэр может очень четко видеть ее форму в собранных кусочках. Он ловит себя на том, что пристально смотрит на нее, и странное чувство поднимается в его груди. Это что-то сродни знакомству, острое впечатление, что он где-то видел эту маску раньше. Нахмурившись, он делает мысленную пометку поискать это в своем учебнике позже, на случай, если он вспомнит это из предыдущего задания. — Алатус, — бормочет он себе под нос, смакуя имя на языке. Он хмурится еще сильнее. Независимо от того, как он прокручивает его в голове, имя кажется явно неправильным, как если бы он называл учителя по имени вместо фамилии или впервые использовал настоящее имя друга, зная его только по псевдониму. Однако Алатус не друг и не учитель. Он — легенда, воспоминание из древней истории, погибшее более двух тысяч лет назад. Итэр никогда не встречал и никогда не встретит его, и все же он чувствует, что его сердце болит за одинокого стража, который был последним в своем роде. Был ли он одинок, задается вопросом Итэр, в свои последние минуты? Был ли он сражен в великой битве с каким-то древним злом, как ему всегда было суждено, или он тихо исчез в безвестности вместе со многими другими древними богами? Существует так много историй, о которых Итэр, возможно, никогда не узнает до конца, потому что записи о них давно утеряны во времени. С другой стороны, это работа историков, таких как те, кто работает здесь, и если Итэр добьется своего, когда-нибудь он тоже присоединится к ним в поисках ответов. Так, когда его решимость снова окрепла, а в голове закружились вопросы, на которые он не получил ответа, он медлит.