Глава 5.
20 октября 2021 г., 01:15
Сяо не уверен, что заставило его согласиться с предложением Итэра.
Прошло всего несколько недель после того, как он впервые столкнулся с реинкарнацией путешественника в местном музее и согласился оставить его в покое, и он уже нарушил свое слово держаться на расстоянии. Он не ожидал, что Итэр снова появится в музее так скоро после его предыдущего визита, и уж точно не ожидал, что тот так заинтересуется им.
Когда Итэр спросил, он ответил «да», почти не задумываясь. Как он мог этого не сделать? Даже после предупреждений Чжун Ли и Венти он так же беспомощен, чтобы сказать Итэру «нет», как и в своей предыдущей жизни. Он никогда не умел отказывать парню в том, о чем тот просил.
Тихо застонав, Сяо откидывается на спинку стула и трет глаза ладонями. Перед ним на столе лежит его телефон, открытый на сообщении, которое Итэр отправил ему всего через несколько часов после того, как они расстались во дворе музея.
«Еще раз спасибо за то, что согласился мне помочь! Я хотел бы узнать твое мнение еще по нескольким вопросам, так что не мог бы ты встретиться со мной в эти выходные?»
Сообщение непрерывно насмехается над Сяо. Он не уверен, чего ожидал, когда дал Итэру простой способ связаться с ним; возможно, он наивно полагал, что они не будут никак контактировать, кроме сообщений, или что Итэр в конечном счете забудет о том, что у него вообще был номер Сяо. Придурок, проклинает он себя, плотно сжав губы и нахмурившись.
Он должен сказать «нет». Нельзя поддерживать какие-либо отношения с Итэром, даже если они строго платонические. Чжун Ли и Венти достаточно ясно выразили свое мнение по этому поводу, и некоторая часть Сяо все еще согласна с ними, но…
Еще один разочарованный выдох вырывается из него. Мысли продолжают метаться туда-сюда между тем, что он хочет делать, и тем, что должен, — кажущийся бесконечным внутренний спор.
Ты ведешь себя глупо. Просто скажи «нет», ругает он себя, но даже когда он думает об этом, мысль о том, чтобы отказаться от Итэра, заставляет его сердце разбиться. Это нелепо, на самом деле; когда он впервые встретил Итэра, ему не составило труда отделаться от путешественника несколькими резкими словами и стальным взглядом, но теперь, после стольких лет желания увидеть его снова, он потерял волю довести дело до конца.
Тем не менее, Итэр не просит ничего экстремального — лишь немного помочь ему с домашним заданием. Сяо берет телефон и несколько долгих секунд смотрит на сообщение, прежде чем испустить протяжный, смиренный вздох.
«Конечно», — пишет он в ответ, изо всех сил стараясь, чтобы это звучало непринужденно. «Где ты хочешь встретиться?»
***
Они встречаются в местной библиотеке в субботу. Как Сяо сделал вывод из их прерывистых переписок, Итэр часто приходит сюда, используя библиотеку в качестве места для учебы, а также ресурса, чтобы найти источники для великого множества работ, которые ему нужно будет написать в течение семестра в колледже. Знания Сяо о современных системах образования, в общем-то, недостаточны. Он никогда не утруждал себя тем, чтобы лично ходить в колледж — идея сидеть в тесном помещении, полном людей, его ни в малейшей степени не привлекает, — но Итэру, похоже, это очень нравится, судя по тому, как он оживленно рассказывает об этом. Даже на протяжении многих жизней он не утратил способности вести весь разговор в одиночку. Время от времени он делает паузу, чтобы выслушать мнение Сяо о какой-нибудь идее или показать ему фотографию в одном из своих учебников, но по большей части он довольствуется тем, что говорит сам. Это не так уж отличается от того, каким он был когда-то, осознает Сяо в середине дня. Каким-то образом это заставляет его сердце сжаться и одновременно вызвать улыбку на лице, ужасно горько-сладкий коктейль эмоций, который слегка застает его врасплох. — Последние несколько недель мы изучали архитектуру старого Ли Юэ, поэтому я спрашивал тебя об этой фотографии гостиницы Ваншу из моего учебника, — объясняет ему Итэр. Они сидят бок о бок за одним из многочисленных столов библиотеки, спрятавшись за настоящей горой книг, отобранных Итэром вручную в лабиринте библиотечных полок. Он вытаскивает одну из книг из стопки и открывает ее, ища определенный раздел и продолжая. — Я не ожидаю, что ты будешь экспертом или чем-то в этом роде, ну, ты ведь не можешь знать так много, мне кажется! — он одаривает Сяо яркой улыбкой. Сяо просто хмыкает в ответ, чтобы показать, что он услышал, и опирается подбородком на руку, положив локоть на край стола. Коротко он вспоминает черно-белую фотографию, которую Итэр показал ему в начале этой недели. Он прекрасно ее помнит, даже лучше, чем думал, но еще детальнее он помнит, как была взволнована Верр Голдет, когда заполучила в свои руки одну из первых в мире фотографий. Она хвасталась этим перед каждым клиентом, который проходил через ее двери, и перед ним самим не раз. Он живо помнит, как она повесила фото в главном вестибюле, прямо над стойкой регистрации, где она всегда работала, помнит незамутненную гордость, которая отразилась на ее лице и в голосе, когда она впервые указала ему на нее. Даже сейчас он не уверен, что может назвать Верр подругой. Она предоставила ему место для ночлега, когда ему больше некуда было вернуться, и даже если это было по велению Цисин, она никогда не жалела о его присутствии в своей гостинице. Совсем наоборот; были времена, когда ей, казалось, действительно нравилось, что он рядом. Она, безусловно, широко использовала его навыки, заручившись его помощью, чтобы расчищать дороги для более свободного движения из Ваншу в гавань, и отплачивала ему бесплатной комнатой и беспрепятственным доступом на кухню. Вспоминать о ней не так больно, как об Итэре, но это не мешает ему чувствовать знакомый укол горечи при воспоминании о ней. Возможно, она была для него большим другом, чем он первоначально предполагал. Непрошеное воспоминание о самом Итэре заполняет его мысли: взволнованный разговор, который был у него с Верр через несколько дней после того, как она повесила фотографию на стену. Он был так же впечатлен, как и она, при виде фотографии, которая в то время была более подробной, чем любая картина, которую можно было заказать. Оживленные выражения, которые он показывал тогда, когда рассказывал о мельчайших деталях вместе с Верр, — те же самые, которые он изображает сейчас, когда листает свои учебники, выделяя другие старые фотографии, на которые Сяо может посмотреть, пока блондин составляет список литературы для своего последнего эссе. Есть что-то успокаивающее в том, как он частично все еще может узнавать своего погибшего партнера в его реинкарнации, вплоть до его микровыражений и инстинктивных манер. Фамильярность заставляет его расслабиться, настороженное выражение лица смягчается до чего-то почти ласкового, и напряжение покидает плечи. — Сяо? — Итэр зовет его, резко вырывая из мыслей. — Хм? — Сяо моргает в направлении своего спутника, чувствуя себя немного дезориентированным, когда выходит из транса, вызванного воспоминаниями. Мгновение спустя он осознает, что за последние несколько минут полностью отключился от слов Итэра. Итэр одаривает его слабой, неуверенной улыбкой. — Ты витаешь в облаках, — объясняет он. — Ты хорошо себя чувствуешь? Сяо отводит взгляд, бездумно проводя пальцем по прожилкам и зазубринам деревянного стола. — Просто немного отвлекся, — отвечает он. — Ты нашел, что искал? Итэр кивает головой. — Как ты думаешь, этого будет достаточно для такой длинной статьи? — спрашивает он, его брови упорно хмурятся, когда он размышляет, стоит ли ему принести еще книг, чтобы пополнить свой запас. — Я понятия не имею, — честно отвечает Сяо и слегка улыбается, когда Итэру приходится сдерживать смех рукой, чтобы не быть слишком громким в тихой библиотеке. В его глазах появляется искорка, когда он оглядывается на Сяо. Уголки его улыбки выглядывают из-за ладони. — Что ж, тогда лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — решает он, поднимаясь на ноги. — Поможешь мне найти еще несколько? Сяо беспомощен сделать что-либо, кроме как подчиниться. В конце концов, он никогда не умел отказывать Итэру.***
Это становится обыденностью. В конце концов, Сяо перестает так сильно беспокоиться и начинает с нетерпением ждать учебных занятий, которые они проводят вместе. Он вносит свой вклад, когда его об этом просят, хотя и делает все возможное, чтобы опустить любые факты, которые, возможно, больше не являются общеизвестными. Итэр, похоже, доволен тем, что ему дают, хотя и достаточно того, чтобы он просто продолжал приглашать Сяо обратно в библиотеку для дополнительных встреч. Однажды Сяо проговорился, что его любимая еда — миндальный тофу, и это привело к тому, что Итэр пригласил Сяо поесть в качестве платы за помощь в учебе. Всего в нескольких кварталах от библиотеки есть кафе, которое предпочитает Итэр, — в котором, как оказалось, любимый десерт Сяо является одним из фирменных блюд. Это не совсем то же самое, что когда-то было у Янь Сяо, чего и следовало ожидать после тысячелетий кулинарного развития, но для Сяо он достаточно вкусный. Это становится частью их рутины — забегать в кафе после рабочего дня. Иногда Итэр платит, что тоже хорошо, потому что у Сяо очень мало реальных доходов. Они каждый раз сидят за одним и тем же столом, спрятавшись в дальнем углу, где они в безопасности от толпы, проносящейся мимо, и говорят обо всем, что приходит на ум. — Раньше я ненавидел свои уроки истории в школе, — однажды говорит ему Итэр, небрежно откидываясь на спинку стула. — Все профессора были ужасно скучными, и все, о чем они заботились, — это убедиться, что мы запомнили правильные даты и имена. Я даже несколько раз прогуливал — просто не появлялся на занятиях. Тихое фырканье вырывается у Сяо при мысли об Итэре, ныне одержимом учеными, который убегает от своих школьных забот. — Мне трудно это представить, — признается он. — Когда моя сестра узнала об этом, она так разозлилась на меня, — смеется Итэр, помешивая соломинкой какой-то фруктовый напиток, прежде чем сделать глоток. Сяо напротив замирает, удивленно моргая. — Твоя сестра? — эхом отзывается он. Итэр отрывает взгляд от своего напитка, чтобы с любопытством посмотреть на Сяо, утвердительно кивая с соломинкой во рту. — Разве я никогда не говорил о ней раньше? Странно, обычно я не могу ни о чем поговорить, не упомянув ее, — говорит он с усмешкой. — Люмин — моя сестра-близнец, если быть точным. Мы были практически неразлучны всю нашу жизнь. — Люмин, — тупо повторяет Сяо. Хотя он старается не показывать этого на лице, его сердце колотится со скоростью мили в минуту, ошеломленное этим новым сбивающим с толку откровением. — Ага, прямо как в сказках, — глаза Итэра озорно блестят. — Мои родители обожают легенды о путешественниках из другого мира, даже если конец довольно трагичен. Когда они узнали, что у них будут близнецы, мальчик и девочка, они сразу же решили назвать нас в их честь, — он тихо смеется. Нежный звук. — Довольно слащаво, да? Сяо сглатывает, фактически лишившись дара речи на несколько долгих секунд. Люмин здесь. Если это действительно она, если она действительно перевоплотилась вместе со своим братом после ужасной смерти, которую они оба пережили… Он не совсем уверен, что должен чувствовать. С одной стороны, когда-то она была одной из его величайших врагов, угрозой миру, лидером Бездны. С другой стороны, она была единственной семьей Итэра, причиной путешествия, которое вообще привело его к Сяо. Даже если бы он никогда не видел, чтобы они общались как любимые брат и сестра, Итэр и Люмин никогда по-настоящему не разлучались, не тогда, когда основной мотивацией Итэра было вновь найти ее. Трудно рассматривать их по отдельности, и все же он почему-то все еще удивлен, узнав, что она последовала за Итэром в другую жизнь. Второй шанс. Слова Венти эхом отдаются в его голове, напоминая о последнем разговоре с двумя бывшими архонтами. Вполне возможно, что Люмин, как и Итэр, тоже умерла со многими сожалениями, ее цели и амбиции остались нереализованными. Как бы противоречиво он ни относился к этому, в этом, безусловно, есть смысл, если то, что сказали ему Венти и Чжун Ли, правда. — Ты снова отстраняешься, — голос Итэра прерывает его внутренние размышления и возвращает его в настоящее, где блондин хмуро смотрит на него через стол. — Земля вызывает Сяо! С тобой часто такое случается? Сяо морщится, скрывая выражение лица, делая глоток своего напитка. — Прости. Я просто задумался, — бормочет он. Затем, пытаясь разрядить обстановку, он добавляет. — Дай угадаю, ты младший. Глаза Итэра расширяются от удивления. — Вау, ты все понял с первого раза. Хотя, полагаю, у тебя было пятьдесят на пятьдесят шансов угадать правильно, — смеется он. Сяо качает головой. — Ты просто кажешься чьим-то младшим братом, — говорит он, отмахиваясь от комментариев. — Похоже, вы двое хорошо ладите. Мягко улыбаясь, Итэр кивает головой. — Так было всегда, по большей части. Мы с ней живем вместе, пока учимся в колледже, хотя наши графики, как правило, не очень совпадают. Ей нравится просыпаться рано, в отличие от меня. Мне нравится спать столько, сколько я могу, — он делает паузу, чтобы допить последние капли своего напитка, затем отставляет пустой стакан. — Иногда она может быть немного резкой и чрезмерно заботливой, но у нее добрые намерения. Сяо пристально смотрит на нежную улыбку Итэра. На его лице нет и следа горя или печали, которые Сяо помнит с тех пор, как они в последний раз говорили о Люмин. Это было сразу после ее смерти, в затишье между ней и прибытием Селестии на поле боя. Он помнит, что путешественник был почти безутешен, и у Сяо даже не было времени должным образом успокоить его, прежде чем появились новые враги, с которыми они должны были сражаться. Теперь, однако, он просто выглядит… счастливым. Ничто в выражении его лица или в его голосе не намекает на то, как ужасно закончились их предыдущие жизни, ничто не указывает на то, что Люмин в этой жизни — нечто меньшее, чем его драгоценная семья. Кто-то, кто защитит его независимо от обстоятельств. Сяо не может не думать, что так и должно быть. Слова о ней звучат так, как ее всегда и описывал Итэр: дерзкая, предприимчивая, беззаботная. Возможно, это тоже ее второй шанс. Шанс для нее снова быть со своим братом, свободной от внешних сил, которые когда-то сговорились уничтожить их обоих. Если бы она не умерла в тот день, задается он вопросом, была бы она довольна жизнью в нынешнем мире? В некотором смысле, это то, чего она хотела — свободный от ограничений богов и божественного вмешательства мирный мир, который больше не действует под властью Селестии. Хотя она не дожила до того, чтобы увидеть это тогда, у нее есть шанс испытать это сейчас. Какие бы давние впечатления у него ни сложились о ней, они больше не актуальны. — Видимо, она хорошая сестра, — произносит он и обнаруживает, что, несмотря ни на что, говорит серьезно.***
Настроение Сяо немного улучшается в последующие дни, хотя некоторые его сомнения остаются, предупреждая парня не позволять всему заходить слишком далеко. Он знает, что нарушает свое слово держаться на расстоянии каждый раз, когда уступает желанию Итэра встретиться с ним, и все же… Сяо уже давно не чувствовал себя так комфортно с самим собой и со своим окружением. Теперь, когда он идет по улицам Ли Юэ, незнакомые здания снова становятся для него знакомыми. Теперь он узнает места, которые часто посещает Итэр: библиотека в центре города, вход в университет, в котором он учится, кафе с миндальным тофу, в которое он так любит водить Сяо. Когда он проходит мимо всего этого, он чувствует меньше враждебности по отношению к ним. Все меньше похоже, что люди вымощают места, которые Сяо когда-то любил. И дело не только в тех местах, где он бывал с Итэром. Маленькая кофейня, которую, похоже, любят Чжун Ли и Венти, становится еще одним убежищем в глубине его сознания наряду с другими местами, куда они водили его на протяжении многих лет. Он узнает названия и других мест, о которых они упоминали ему мимоходом, но в которые у него еще не хватило смелости зайти. Более оживленные места, такие как огромные торговые центры, которые днем до отказа заполнены людьми, или парк вниз по улице от его квартиры, где всегда проходит какое-то общественное мероприятие, которое он никогда раньше не посещал. Хотя он не осмеливается войти, все еще слишком опасаясь толпы, он больше не видит это в негативном свете. Иногда днем, когда он чувствует себя особенно предприимчивым, он бродит один в надежде познакомиться с местными магазинами. Он обнаруживает старый, ветхий книжный магазин рядом со своей квартирой, который почти никто больше не посещает, и находит его тихую атмосферу и множество старых книг несколько успокаивающими. Хотя магазин намного, намного моложе него, здесь есть что-то, с чем он не может не отождествлять себя; как и он, это пережиток прошлого, считающийся устаревшим в глазах людей, которые останавливаются, чтобы заглянуть внутрь. Он не узнает ни одного названия в магазине, и все же чувствует покой, бродя среди высоких полок, плотно заполненных пожелтевшими страницами и пыльными корешками. Сяо покупает несколько книг, чтобы принести в свою квартиру. В следующий раз, когда он пойдет, он купит еще парочку. Он кладет их на свою почти пустую полку рядом с горстью безделушек, которые ему дарили на протяжении многих лет, и медленно собирает коллекцию. Есть простое удовлетворение, которое приходит от того, что он видит полку, заполненную вещами, которые он выбрал для себя. Он задается вопросом, оценит ли Итэр магазин и его причудливое деревенское очарование. Время от времени он дотягивается до самой верхней полки и достает коробку, в которой лежит старая серьга Итэра. Он следит за тем, чтобы она была чистой и отполированной, чтобы ее и без того хрупкие части не сломались и не развалились, а затем возвращает ее на место. Вид этого все еще причиняет ему боль. Он сомневается, что это чувство когда-нибудь исчезнет, не тогда, когда Итэр забыл каждое их общее воспоминание, но оно немного уменьшается от осознания того, что он продолжит создавать новые воспоминания в этом мире, которые заменят трагические, что он оставил позади. Сяо надеется, что по крайней мере некоторые из них будут включать его. В один из таких дней, когда Сяо кладет серьгу на место на верхней полке, его внимание привлекает стук в дверь его квартиры. Он растерянно моргает; сегодня он не ждет никаких посетителей. На краткий, ужасающий миг он задается вопросом, действительно ли Чжун Ли исполнил свою угрозу и пришел проверить его. В животе у него образуется яма страха при мысли о необходимости продолжить их предыдущий разговор после того, как закончился последний, но когда он неохотно открывает дверь, на пороге его ждет не Чжун Ли. Вместо него Гань Юй весело машет парню с небольшой приветливой улыбкой на лице. — Доброе утро, Сяо, — приветствует она. Ее голос такой же мягкий и нежный, каким он помнит их последний разговор несколько лет назад. — Гань Юй? Я не знал, что ты придешь, — говорит Сяо, в его голосе слышится удивление. Тем не менее, он делает шаг в сторону и жестом приглашает ее войти. — Тебе что-нибудь нужно? — Чжун Ли попросил меня доставить это тебе, — объясняет она, доставая бумажный пакет из-под руки и протягивая ему. — Поскольку у тебя нет банковского счета или прочего, он попросил меня принести это тебе лично. Сяо поджимает губы и изо всех сил старается, чтобы чувство вины, которое он чувствует, не отразилось на его лице, когда он берет предложенный пакет. — Я продолжаю говорить, что ему не нужно посылать мне деньги, — тихо говорит он, но также знает, что попытка вернуть что-либо, отправленное ему, будет только отклонена. — Он упрям, как целая гора. — Он, конечно, такой, — хихикает Гань Юй, пробираясь в главную комнату квартиры Сяо, а второй следует за ней. — Он сказал мне не принимать «нет» в качестве ответа. Возможно, у тебя нет никаких неотложных расходов, но иметь немного лишних денег под рукой никогда не повредит. Сяо лишь хмыкает, чтобы показать, что услышал, и кладет пачку денег на кухонный стол. Пока он это делает, Гань Юй оглядывает главную комнату квартиры. Прошли годы, даже десятилетия с тех пор, как Гань Юй переступила порог его квартиры, и это видно по тому, как любопытно она обшаривает маленькие щели и углы. Вкратце, Сяо задается вопросом, почему все, кто приходит к нему в гости, так интересуются его личными вещами. Не то чтобы у него было на что посмотреть. Однако Гань Юй, похоже, думает иначе, когда подходит к его маленькой книжной полке, из нее вырывается легкий звук удивления. — Тебе кто-то дал все эти книги? — спрашивает она. — Я купил их в ближайшем магазине, — объясняет Сяо, бросая на нее неуверенный взгляд. — Недалеко отсюда есть книжный, который я иногда посещаю. — Серьезно? — в тоне Гань Юй слышится нотка недоверия, ощущение, что она не может полностью принять его слова. — За все годы, что я тебя знаю, ты никогда не хотел заходить в человеческий магазин, и уж точно не в одиночку. Этот, должно быть, совершенно особенный. Сяо краснеет от смущения. Гань Юй — ничто иное, как болезненная честность, полагает он. — Там тихо, и все книги старые, — бормочет он. — Неужели это так странно, что я время от времени туда хожу? Гань Юй тихо смеется. — Полагаю, что нет, — соглашается она. Она наугад выбирает книгу и достает ее с полки, с интересом разглядывая обложку. — Ты уже читал что-нибудь из этого? Сяо отводит взгляд от полки и снова смотрит на коричневый пакет на своем столе. — Несколько. После этого они погружаются в продолжительное молчание, Гань Юй лениво любуется растущей коллекцией старых книг Сяо, в то время как сам он, наконец, открывает пакет Чжун Ли и вытаскивает небольшую пачку бумажных купюр — еще одно изменение, внесенное людьми, к которому Сяо пришлось приспосабливаться с течением времени. Он не утруждает себя их пересчетом. Чжун Ли отправляет одну и ту же сумму раз в месяц, и он ни разу не ошибся в подсчете. Иногда он присылает их по почте, иногда приносит сам, а в редких случаях, как сегодня, он посылает кого-то другого для передачи. Это не первый раз, когда он посылает Гань Юй, но прошло определенно много времени. Теперь она стоит прямее, отмечает он, больше уверенности в языке ее тела. Ее улыбка стала легче, в ней больше не было застенчивости и опасения, как это было когда-то. Она немного подросла с тех пор, как они в последний раз разговаривали. Сяо задается вопросом, чувствует ли она то же самое по отношению к нему. — Чжун Ли рассказал мне об Итэре, — внезапно говорит Гань Юй, ее глаза все еще блуждают по различным книгам, сложенным на полке. — О том, как ты встретил его реинкарнацию. Сяо застывает на месте, его тело сразу напрягается. Он проглатывает инстинктивные, защитные слова, которые всплывают у него в голове, и вместо этого отвечает: — Я видел его в музее, — его голос звучит тихо и с оттенком кротости. — Я уверен, тебе также сказали, что он нас не помнит. Гань Юй кивает головой с мягкой улыбкой на лице, но печаль в ее взгляде выдает ее, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Сказали, — она беспокойно теребит подол своей рубашки. — Сяо? Я знаю, что пришла, потому что Чжун Ли попросил меня об этом, но я… Я также хотела убедиться, что у тебя все хорошо. Мягкая честность в голосе Гань Юй заставляет Сяо немного расслабиться. Едва заметная улыбка тронула уголки его губ. — Я в порядке. Не отлично, но в порядке, — тихо признается он. Он выходит из пустой столовой, чтобы присоединиться к Гань Юй в главной комнате, садясь на диван. В тихой серьезности Гань Юй есть что-то такое, что Сяо может оценить. В отличие от стоицизма Чжун Ли, твердого характера, который всегда кажется пугающим, даже когда он пытается быть сострадательным, Гань Юй — это мягкие границы и еще более мягкие слова. В ее теле нет антагонистической жилки, и, хотя Сяо знает, какой сильной она может быть, если понадобится, он никогда не видел ее жестокой или даже слегка манипулирующей. Он считает ее подругой, в некотором отдаленном смысле. Их совместная история насчитывает страницы, и у него есть бесчисленные воспоминания о многих сражениях, которые они вели вместе во время первой и второй войн Архонтов, и все же, пока они знали друг друга, Сяо не может назвать их «близкими». Тем не менее, очевидно, что Гань Юй в какой-то мере беспокоится о нем, и он благодарен ей за заботу, даже если не всегда знает, как на нее реагировать. — Как он? — спрашивает она, двигаясь, чтобы присоединиться к нему на другом конце дивана. Сяо моргает, на мгновение удивленный ее вопросом. — Почему ты думаешь, что я это знаю? — говорит он, отвечая на ее вопрос своим собственным. Он отводит взгляд, чувствуя, как в животе разгорается легкое чувство вины. — Я сказал Чжун Ли и Венти, что буду держаться на расстоянии. Тихий смех срывается с губ Гань Юй. — Может быть, и так, но, насколько я тебя знаю, ты не можешь долго оставаться в стороне, — она бросает на него понимающий взгляд. — Итак, как он? Сяо беспомощно сдувается. Он никогда не умел хорошо лгать, и Гань Юй, как раз, всегда обладала великой проницательностью и социальным интеллектом, которых ему катастрофически не хватает. Возможно, это происходит в результате ее постоянного участия в жизни человечества, или, может быть, из-за ее старой работы в качестве секретаря Цисин, всегда такой требовательной к ней. В любом случае, ему трудно держать что-либо в секрете от нее, особенно то, что так близко его сердцу, как это. — В норме, — наконец признает он. Он наклоняется вперед в своем кресле, кладет руки на колени и отводит взгляд от Гань Юй. — У него квартира недалеко отсюда, и он посещает занятия в соседнем университете. Он сказал мне, что планирует выпуститься в следующем году. Это… удивительно, что мы не столкнулись друг с другом раньше, — почти против своей воли он чувствует, как в уголках его рта появляется слабая улыбка, а в груди растет нежность. — С другой стороны, полагаю, что, пока я скрываюсь здесь в течение стольких лет, людям трудно найти меня, не так ли? — Ты действительно не изменяешь своей привычке к уединению. Ты всегда был таким, — со смехом соглашается Гань Юй, пряча улыбку за рукой. — Это хорошо. Я рада, что он… что он счастлив. Что он может для разнообразия заняться тем, что ему нравится. У меня всегда складывалось впечатление, что он предпочитал спокойную жизнь всем этим бесконечным сражениям, но у него никогда не было много времени, чтобы притормозить. Не тогда, когда мир был таким, как в то время. Она выдыхает, откидывая голову на спинку дивана. — Это было похоже на то, что одно неудачное время сменяло другое. Казалось, он никогда не мог оказаться в нужном месте в нужное время. Это всегда был тот или иной политический переворот, разгневанный бог или мстительный дракон. Ты думаешь, он поэтому вернулся? Увидеть все то, чего он не мог видеть, когда был жив? — Может быть, — Сяо уклончиво пожимает плечами. По правде говоря, он изо всех сил старался не слишком задумываться о том, что могло вызвать реинкарнацию Итэра. Чем больше он думает обо всех сожалениях путешественника, которые, возможно, были у него перед смертью, тем больше чувство вины, связанное с этим, начинает терзать его, напоминая о трагедии, которую он не смог предотвратить. Даже после стольких лет он, кажется, не может избавиться от нежелательных мыслей. Он прерывисто вздыхает, бросая на Гань Юй неуверенный взгляд. — Я… удивлен, что ты не ругаешь меня, — признается он. — Даже после того, как я пообещал держаться подальше от Итэра и позволить ему жить своей собственной жизнью, я просто… — он замолкает, закусив губу. Гань Юй качает головой, выпрямляясь на своем месте. Когда Сяо встречается с ней взглядом, он с удивлением видит серьезный взгляд в ее глазах. — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, Сяо. Я здесь не для того, чтобы указывать тебе, что ты должен и чего не должен делать в этой… по общему признанию, странной ситуации, — твердо говорит она. Она крепко сжимает руки на коленях, оттенок знакомой нервозности проступает сквозь ее серьезный вид. — Я знаю, что мы никогда не были очень близки, но я забочусь о тебе, Сяо. Как товарищ-адепт, я считаю тебя семьей, даже если ты не чувствуешь того же самого. Я хочу, чтобы ты был счастлив, и если дружба с Итэром снова в его новой жизни сделает тебя таким, тогда я не скажу тебе останавливаться. Но… Она на мгновение замолкает, прикусывая губу, затем продолжает: — Если тебе слишком больно видеть, как он живет другой жизнью без тебя, или если ты когда-нибудь почувствуешь, что то, что ты делаешь, безнадежно, тогда я хочу, чтобы ты сделал то, что лучше для тебя, — как только она произносит эти слова, выражение ее лица снова смягчается, в ее взгляде появляется нотка уязвимости. — Если это означает полное отделение себя от Итэра, то я хочу, чтобы ты сделал этот выбор. Понимаешь? Сяо долго не отвечает, просто несколько мгновений смотрит на Гань Юй честным взглядом, во рту у него пересохло. Он потратил много времени на размышления о том, что вмешательство в жизнь Итэра сделает с его старым партнером, но на самом деле у него не было времени подумать о том, как те же самые взаимодействия могут повлиять на него самого. «Что я чувствую по этому поводу?» — удивляется он про себя, проглатывая внезапный комок, который образуется у него в горле. «Неужели, находясь рядом с ним, я чувствую себя безнадежным? Причиняю ли я себе боль, пытаясь вести себя так, будто ничего не произошло?» Он отрывает взгляд от Гань Юй и смотрит в пол, пока в его голове зарождаются сомнения. Водоворот нерешительности и неуверенности занимает центральное место в его сознании, мучительные мысли уже гноятся. «Действительно ли то, что я делаю, правильно для меня или для Итэра?» — Как бы то ни было, — говорит Гань Юй, — я не думаю, что это так уж плохо — хотеть снова быть рядом с ним. Я не могу вспомнить, когда в последний раз видела твою улыбку до сегодняшнего дня, но в последнее время ты кажешься счастливее. Это отлично. Она внезапно вскакивает на ноги и пересекает маленькую гостиную, чтобы встать перед книжной полкой, бросая взгляд на самый верх, где старая серьга Итэра надежно лежит в футляре. — После смерти Итэра ты перестал улыбаться. Как будто кто-то вырвал свет прямо из твоей души, — тихо говорит она, в ее голосе слышится скорбная нотка. — Никто из нас не знал, что делать, чтобы помочь тебе. Все, что мы говорили, казалось, только ухудшало ситуацию, но сегодня ты кажешься немного светлее. Я надеюсь, так будет продолжаться и дальше. Сяо молча смотрит ей вслед в течение нескольких долгих секунд. Когда она поворачивает голову, чтобы улыбнуться ему через плечо, он чувствует, как тепло расцветает в его груди и распространяется наружу. Успокаивающее чувство. — Спасибо, — бормочет он, его голос хриплый от внезапного волнения. — Ты была терпелива со мной так долго… Я бы давно отказался от себя, если честно, — он хрипло смеется над собственным заявлением, на его лице появляется горько-сладкая улыбка. — Я провел так много времени, прячась в этой квартире, что теперь едва знаю, чем себя занять. Человечество прогрессирует так быстро, что очень легко отстать… Думаю, мне придется научиться идти в ногу со временем. Гань Юй смеется, в ее глазах мелькает искорка веселья. — Я никогда не думала, что доживу до того дня, когда ты скажешь мне что-то подобное, — признается она. — Приятно слышать, что ты для разнообразия настроен оптимистично. Итэр действительно пробуждает в тебе лучшее, не так ли? — Да, но дело не только в этом, — Сяо слегка краснеет от смущения. — Я думаю, что наконец-то вижу, что именно в человечестве заставляет Чжун Ли так сильно хотеть жить среди них. Я хочу увидеть больше того, что видит он, и узнать кое-что из того, что он узнал, — говорит он, его голос немного успокаивается. — Может быть, тогда я смогу начать немного понимать то, что он пытался сказать мне все эти годы… и извиниться перед ним за все неприятности, которые я причинил. — Я думаю, он был бы признателен за это, — соглашается Гань Юй с доброй улыбкой. — А пока я дам ему знать, что у тебя все в порядке. Может, он и не просил меня проверять тебя напрямую, но он действительно беспокоится о тебе, понимаешь? Сяо кивает. — Понимаю, — бормочет он. — Тогда моя работа здесь окончена, — Гань Юй с доброй улыбкой сцепляет руки за спиной. — Я пока не буду мешать, но тебе следует иногда заглядывать ко мне в офис и здороваться. Мы можем жаловаться на то, как нам не хватает старых добрых времен; в конце концов, ты не единственный, кто изо всех сил старается не отставать от человечества! Она направляется к двери, и Сяо следует за ней. У него вырывается смешок. — Буду иметь в виду, — обещает он. Они прощаются, и Сяо закрывает дверь квартиры за Гань Юй, когда она уходит и ее изогнутые рога исчезают за углом. Сяо обнаруживает, что чувствует себя легче, увереннее в себе. Приятно ощущать чью-то безоговорочную поддержку, чувство облегчения от того, что, возможно, он все-таки принимает не только неправильные решения. Вера Гань Юй в него одновременно смиряет и успокаивает, и поэтому он принимает ее совет близко к сердцу, обдумывает его до конца дня, пока убирает свою квартиру на ночь. Его телефон звонит, когда он готовится ко сну. Он вибрирует на кухонном столе, звук эхом разносится по открытой комнате, и когда Сяо идет за ним, он видит, как на экране загорается контакт Чжун Ли. Он колеблется лишь мгновение, прежде чем открыть гаджет и поднести к уху. — Чжун Ли, — приветствует он, — я все время говорю тебе, что не нужно присылать мне деньги. — И я продолжаю говорить, что для меня это совсем не проблема, — отвечает Чжун Ли, его глубокий голос потрескивает в динамиках. — Итак, Гань Юй доставила тебе мою посылку сегодня днем? Сяо подавляет вздох. — Доставила. Однако ты не так скрытен, как тебе кажется. Если бы ты так сильно хотел проведать меня, ты мог бы просто позвонить мне. С другой стороны линии раздается ласковый смех Чжун Ли. — Разве это не то, что я сейчас делаю? — указывает он, к большому огорчению Сяо. — Кроме того, у меня было предчувствие, что все пройдет немного лучше, если я пошлю Гань Юй вместо себя. У нее есть талант ладить с тобой. — В отличие от тебя, ты имеешь в виду? — Сяо сжимает переносицу свободной рукой и хмурится. — Я когда-нибудь говорил, каким ужасно любопытным ты можешь быть? Несмотря на свои резкие слова, Сяо практически слышит улыбку в голосе Чжун Ли, когда он отвечает. — Никогда, хотя я, вероятно, мог бы слышать это чаще. Я так понимаю, ваш с Гань Юй разговор прошел хорошо? У Сяо действительно нет выбора, кроме как признать свое поражение. Раздраженный хмурый взгляд на его лице сменяется чем-то более мягким. — Я не разговаривал с ней много лет. Было приятно наверстать упущенное, — признается он. Между ними тянется несколько секунд тишины. Потрескивающие звуки тихого звонка звучат в ухе Сяо, когда он на мгновение собирается с мыслями. — Чжун Ли? — наконец он заговаривает. — Я хотел бы извиниться перед тобой за наш… последний разговор. Я был недобр к тебе, когда ты всего лишь пытался мне помочь. Мне очень жаль. — Извинения приняты, — немедленно отвечает Чжун Ли. — Хотя в них и не было необходимости с самого начала. Я просто рад слышать, что у тебя дела идут лучше, чем раньше. Сяо тяжело сглатывает, оттенок вины заставляет его поморщиться. Если бы Чжун Ли знал, как быстро он нарушил свое обещание, данное ему и Венти, все равно бы так быстро принял его извинения? Слова вертятся у него на кончике языка, но он пока проглатывает их обратно. — Да, — слабо произносит он. — Мне пора идти, но передай Венти привет. — Конечно. Доброй ночи, Сяо. Предательский щелчок в ухе говорит о том, что звонок был прерван. Сяо тихо вздыхает и закрывает телефон, засовывая его в карман брюк. Ему не нравится хранить секреты от Чжун Ли, но он хочет подождать и посмотреть, как сложатся его отношения с Итэром, прежде чем он выложит все своему бывшему богу. Он только надеется, что Чжун Ли поймет, когда наконец узнает.
