Глава 4.
14 октября 2021 г., 09:02
— Ты когда-нибудь думаешь о будущем?
Итэр кладет подбородок на плечо… кого-то. В туманной дымке воспоминаний он не может точно связать лицо с именем, но чувство комфорта, исходящее от этого действия, одновременно знакомое и приятное.
Слова и движения приходят к нему без предупреждения; он почти посчитал бы, что сделал это против своей воли, если бы у него было хоть какое-то намерение сопротивляться случившемуся, но, как ни странно, он чувствует себя совершенно непринужденно.
Человек перед ним хмыкает, не обращая внимания на то, как Итэр цепляется за него.
— Не часто, — признается он голосом, который почему-то до боли знаком и одновременно неуловим. Он достигает его ушей, как будто через динамик мобильного телефона, звук искажен и статичен. — Почему ты спрашиваешь?
Легкая улыбка расцветает на лице Итэра.
— В последнее время я много думал о том, что хочу сделать, когда достигну конца своего путешествия. Куда я хочу пойти, что хочу увидеть, — его пальцы плотно переплетаются с пальцами другого человека, когда он говорит. — В этом мире так много такого, чего я не видел даже во всех своих путешествиях. Я бы хотел вернуться и рассмотреть их как следует.
— Что насчет т̴̛͔̫͔͖͔̥̱̄͗̄͌̀̃̊̕͜͠в̷̍̅̓̍ӧ̶̧͎͍͕̙̘̠̰̣̈́͐̀̕̕ͅе̷̣͝й̸̩̖̿̏̌͑̑̐̀͋ ̶̣̞͆̐͊̾̏͊̾̕͠с̶̭̭͙̩̩͂̈́е̸̜̮̤̜̤̝̏͑̓̿ͅс̶̪͛͊͛̅͋̍т̶̡̬͕͇̜̈́̈̈́р̴̼͓̺͚̻̺̤̉̅̉̂͊̓̾̕ы̵̻͕͈͇̬̮̰͐͗̉̽̅͑̅͒͛͗? — спрашивает человек.
Итэр озадаченно хмурится.
— Что это было? Я не услышал тебя.
Хотя он не может разглядеть лица своего спутника, он каким-то образом знает, что у него смущенное выражение, когда он наклоняет голову в ответ.
— C̸̜̠̝̤̗̬̩͇̠̖̀̽̈́̎͛н̵̡͖͙̏̊ӓ̵̟͙͙̹͇̤̦̻̪͓́͗͂͋̿̕ч̷̡̞̺͗̀͛͛̚̕а̷̨̦̦͓͍̦̞̺̟̞̌̏л̴̡̳̘͉̦̼͓̰̀̏̓͗̎̀͠͝а̷̩̬͕̅̀̀͐̎̉̾͒̿͘ ̵̡̢̖̺̥̃̒̓̔̀͑̿̾̆͜т̶̨̦̳̻̘̦̰̝̙́̂̄̽̚͜͝е̴͈̤̭͖͔̬̪̯̲͛͜б̴̢̧̙̫͕̥̮̘͇̙̇̽̎̑̾͊͗̽̀͠е̸͍͉̼͓̺͗͛͘͘͝͝ ̵̤̥̟̝̤̿н̶͍́̒̍ͅу̴̟͖̍͊̊͗̈͋͑͗ж̸̨̹͓̯̥̾̈́̓͂̆̈͐͝͝͝н̶̬̮͚͍͇̰̫̻̲̼͆̀̒͝о̸̜͗̃̕ ̵̭̘̹̰͇͛̓̓̅̈̇̊͝с̶͉̼͔̯̣͍̈̈́̓ͅͅп̴̢͎̓̐̈́̃͗а̶̨͔̘͕͉̣͚̾̿̚̚с̶͉̠͈͇̥̼̲̥͑͛̀̇͊͜т̸̯͚͌̿̐͘̕̚и̴̢̨̘̠͕̼̘͂̈́̐̒̽́ ̶͔̪͕̀̏͆͑̀̆͝͝ ̵̨̉͌̈́̋͌̇̇͠с̵̢̨̛̯̬͍͂̽̈̉͒е̷̧̮̥̪̤͓͍͍͇͑̾с̵̨̱̮̬̌͆̌̓̔̑̍͜͝т̸̖̫͕͂̔р̴̗̦̮̜̹͕̘̀͂͘у̶̺̮̙͂̚̕̚͠.
— Я не понимаю, — пытается Итэр, в животе у него образуется яма страха, по коже пробегают мурашки. Он отталкивается от человека, чьи слова больше не достигают его ушей, и как только он это делает, мирная сцена вокруг него резко исчезает.
Вместо времяпровождения на крыше, которое он испытывал раньше, теперь он обнаруживает, что склонился в грязи, его руки крепко сжимают рукоять меча. Его пальцы болят от силы, с которой он сжимает его, ровное дыхание внезапно перерастает в измученные вздохи и одышку. Под ним лезвие меча исчезает в теле девушки, пронзая ее так глубоко, что кончик лезвия погружается в землю под ее спиной.
Слезы затуманивают его зрение, капают из глаз и смешиваются с кровью девушки, но, несмотря на всепоглощающее сожаление и боль, которые испытывает его сердце, ее лицо остается скрытым в его сознании, ее личность остается намеком, даже когда ее имя вертится на кончике его языка.
— Как мне двигаться дальше в будущее без тебя? — он ловит себя на том, что взывает, его собственный голос звучит чужеродно в его ушах из-за того, насколько он полон печали и горя. — Однажды ты сказала мне, что дом там, где мы вместе, но теперь этого места больше не существует. Я бы хотел, чтобы мы могли вернуться, начать все сначала. Мне жаль… М̷̡̱̯̻̰͇̃͛͝͠н̶͇̰̗̮̖̠͕̗̃͜е̸̡̩̱̅̏ͅ ̸̨̛̼̼̩̹̘̱͑̒̎̐т̶̙̺̮͕̰̗͉̦͓̺̇̕̚а̶̢̡͚̘̱̯̱̗̉͋̈́̊́̈́̈́͗̚к̷̞̫͑͋̽̄͝ͅ ̸̧̻̠͈̤̫̗͉͛̀̒͌̃̈́͑͠ж̷̟̐̈́̽̇̈́̔̍̿̃а̷̺͈͕̂̌͑̓͊̓̕̕л̶̜͕̝͕̼̲̟͇̾͑̃̌͐ь̸͈̾̃͌̎̂̽̀̅͘, ̸͕̦̫͍̥͗̅͐̊͘ ̵̡̺̲̠̜̾̿̓͑̇̌͘Л̶̛͕͓̲͇͕̊̐̿͠ͅю̷̧̢͚̖̺̟́̍͊м̶̡̢̫͉͎̭̦̈̈́͌͠и̴͈̗̗̩͍̤̣̺̒̍͊͂̋͋̓͐ͅн̴̢͍͔̮͓̱̪͒̇̌͜͠ͅ.
***
Веки Итэра упрямо слипаются, когда он, наконец, моргает, открывая их, с затуманенными глазами и сонный от беспокойного ночного сна. Он свернулся калачиком на боку, так глубоко вжавшись щекой в подушку, что почти ничего не видит вокруг, а во рту у него пересохло и шершаво, когда он сглатывает. Тихо застонав, он перекатывается на спину и, моргая, смотрит в потолок. Его тело кажется тяжелее, чем обычно, усталость поселяется в конечностях, что явно отличается от того, что он обычно чувствует после хорошего ночного сна. Его руки бесполезно покоятся по бокам, и на мгновение он снова закрывает глаза. Сон все еще свеж в его памяти, предчувствие его не покидает, несмотря на его ослабленное состояние. С каждым днем сны становились все чаще, и каждый сопровождался странным чувством дежавю, как будто сны ссылаются на что-то, что он давно забыл. Он протирает глаза ладонями, облегчая боль, которая образуется за ними, и нащупывает на прикроватной тумбочке телефон, чтобы проверить время. Шесть утра, говорит яркий экран в темной комнате, заставляя еще один стон вырваться из горла Итэра. Это число издевается над ним; несколько часов до того, как он должен пойти на первое занятие за день, но, несмотря на сонливость, которая тянет его обратно в постель, дискомфорт от его затяжных снов — или это кошмары? Он действительно не может сказать — отговаривает его от еще нескольких часов отдыха в пользу нехарактерно раннего утра. С тяжелыми конечностями и неохотным сердцем он сбрасывает ноги с кровати и заставляет себя встать, вытягивая руки над головой в попытке проснуться. К счастью, к тому времени, когда он встал, принял душ и оделся, он чувствует себя гораздо более бодрым, чем ранее. Он ловит себя на том, что после посещения музея все чаще заплетает волосы. Что-то в том, что он видит длинную косу, свисающую до талии, кажется правильным, когда он смотрит на нее в зеркало. Люмин сначала несколько раз комментирует это, дразнит его по поводу усилий, которые он прилагает к своей внешности, но даже она, кажется, предпочитает этот стиль, и поэтому у него становится бессознательной привычкой заплетать волосы назад каждое утро, когда он стоит перед зеркалом в ванной. Он спокойно смотрит на часы, выходя из своей спальни. Ему еще слишком рано отправляться на занятия в кампус своего университета, поэтому вместо этого он идет на кухню. Если он так рано встал, то вполне может приготовить что-нибудь. Обычно он не утруждал себя тем, чтобы вставать достаточно рано и поесть перед утренними занятиями, но, как он считает, все когда-нибудь случается в первый раз. К тому времени, как Люмин выходит из своей комнаты на занятия, у Итэра на сковороде готовится омлет, а другой уже на столе. — Доброе утро, — приветствует он, подавляя зевок рукой. Люмин останавливается у входа на кухню, по-совиному моргая на Итэра. — Проснулся, — комментирует она с ноткой удивления в сонном голосе. — Ты никогда не встаешь так рано. Итэр пожимает плечами и пододвигает к ней тарелку с омлетом, когда она садится за кухонный стол. — Спасибо, — бормочет она, нетерпеливо берясь за вилку. — Кстати, почему ты встал так рано? Особый случай? Тихо смеясь, Итэр качает головой. — Ничего подобного, я просто проснулся немного раньше и не мог снова заснуть, — отвечает он, — поэтому я решил для разнообразия приготовить завтрак для нас обоих. Не так часто мы оба встаем до того, как ты уходишь на весь день. Люмин накалывает вилкой кусочек омлета и тычет им в сторону Итэра. — Это потому, что ты отказываешься ходить на утренние занятия, — указывает она, прежде чем положить кусочек в рот. — Осужден по всем пунктам. Это не моя вина, что я не люблю просыпаться до рассвета, — Итэр осторожно берет свой уже готовый омлет и перекладывает его на тарелку, затем выключает плиту и со вздохом присоединяется к Люмин за столом. Они оба замолкают на несколько минут, сосредоточившись на еде, оба слишком устали, чтобы много разговаривать. Итэр равнодушно ковыряется в своем омлете, время от времени откусывая кусочки, но, хотя приготовление пищи хорошо отвлекло его, он не может избавиться от затянувшейся меланхолии, оставшейся от его ночных кошмаров. В тот момент, когда ему не на чем сосредоточиться, его мысли возвращаются к странным снам, голосу, который он узнает, но не может услышать, призрачным прикосновениям, от которых кончики его пальцев странно покалывает, когда он вспоминает их. — Люмин, — наконец говорит он, откладывая вилку. Его омлет остается недоеденным. — У тебя когда-нибудь были… Я не знаю, странные сны? — он отрывает взгляд от тарелки, чтобы с опаской встретиться взглядом с сестрой. Люмин моргает в ответ, вопросительно подняв брови. — Странные? Насколько? — спрашивает она. Итэр поджимает губы, чувствуя, как в животе закручивается дурное предчувствие, и ему трудно подобрать слова, чтобы описать это ощущение. — Типо… сон, который кажется реальным, будто это происходит в данный момент, но как только ты просыпаешься, ты понимаешь, что это был просто сон. Но потом, даже после того, как это прошло, ты, кажется, не можешь перестать думать об этом. В этом есть какой-нибудь смысл? — он чувствует себя глупо, путаясь в поисках правильных слов, чтобы описать свой опыт. — Ты имеешь в виду осознанный сон? — уточняет Люмин. Ее брови задумчиво хмурятся, в глазах мелькает беспокойство. — Не хочешь рассказать мне об этом? Ее вопрос заставляет Итэра замолчать; мысль о том, чтобы объяснить детали его снов, какими бы блеклыми они ни были в его памяти, внезапно действует на нервы. Он качает головой. — Нет, все в порядке. Мне просто интересно, — он слегка ободряюще улыбается, чтобы унять беспокойство сестры. — Это был просто странный сон, вот и все. Обычно я их не помню, — опустив взгляд, он возвращается к своему омлету. Люмин пожимает плечами. — Если ты так говоришь, — смягчается она. Она замолкает на несколько долгих секунд, прежде чем добавляет. — Итэр? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно, верно? Итэр моргает, глядя на нее. — Да, конечно, — сразу же говорит он, показывая другую, более искреннюю улыбку. — Правда, ничего особенного. Люмин, кажется, удовлетворена этим ответом, по крайней мере, ее беспокойство немного улеглось. — Хорошо, — она отодвигает стул и встает, хватает свой рюкзак и перекидывает его через плечо. — Мне сейчас нужно идти на занятия, увидимся позже вечером? — Увидимся, — отвечает Итэр с полным ртом омлета, слегка помахав рукой, когда его сестра поворачивается, чтобы уйти. В тот момент, когда она закрывает за собой дверь, Итэр со вздохом наклоняется вперед на своем стуле. — Осознанные сны, да? — бормочет он себе под нос. Почему-то это определение не совсем подходит ему. Это правда, что его сны осознанны, невероятно, но это не объясняет неприятного ощущения в глубине его сознания, что в них есть нечто большее, чем просто тревожные образы, вызванные его разумом в состоянии покоя. Тем не менее, не похоже, что у него есть другое определение, которое он мог бы к ним приложить. Разочарованно выдохнув, он с силой прогоняет мысли о ситуации и вместо этого сосредотачивается на том, чтобы покончить с остатками завтрака, чтобы позже этим утром подготовиться к своим собственным занятиям. Какими бы ни оказались сны, они не меняют того факта, что, в конце концов, у него есть обязательства, которые он должен выполнить.***
К счастью, остаток утра Итэра проходит как всегда, и хотя он чувствует себя немного более вялым, чем обычно во вторник утром, ему удается оставаться сосредоточенным на протяжении всех утренних занятий, поскольку мысли о его странных кошмарах отходят на второй план в пользу учебников и домашних заданий. Он слишком занят тем, что делает заметки и внимательно слушает своих профессоров, чтобы думать о любых дежавю, которые приходят к нему глубокой ночью, и лекции являются желанным развлечением, когда он снова углубляется в свои исследования. Его уроки истории, в частности, требуют его пристального внимания. Сегодняшняя лекция посвящена древней архитектуре Ли Юэ, относящейся к мирному периоду между первой и второй войнами Архонтов — периоду времени, который всегда интересовал Итэра. — Одним из самых выдающихся и знаменитых архитектурных памятников того периода является эта гостиница, построенная недалеко от старой границы Мондштадта, — объясняет профессор, выводя фотографию на экран проектора в передней части своего класса. Он монохромный, но пейзаж знакомый, в основном неизменный даже после того, как хаос второй войны Архонтов кардинально изменил ландшафт мира в некоторых местах. На фотографии изображено высокое дерево, которое легко возвышается на десять или двадцать этажей. Его ветви настолько обширны и далеко простираются, что между ними можно было бы разумно разместить дом — и, по сути, именно это определил владелец постоялого двора, когда его построили. В ветвях приютилась причудливо выглядящая гостиница, большая веранда, затененная небольшим, более уютным балконом над головой. Издалека он привлекает внимание зрителей, которые прошли бы под ним, — грандиозное зрелище и шедевр архитектуры даже по современным стандартам. Итэр обнаруживает, что смотрит на фотографию, пока его профессор продолжает объяснять некоторые из наиболее интересных деталей архитектуры — схемы поддержки, аспекты дизайна и другие подобные актуальные темы, — но Итэр чувствует себя довольно рассеянным. Нахмурившись, он открывает учебник на сегодняшней главе, где фотография помещена на титульном листе. — Гостиница Ваншу была шедевром своего времени, успех которой сохраняется и по сей день, хотя ее местоположение и внешний вид, очевидно, со временем изменились, — продолжает его профессор. — Хотя первоначальное здание было разрушено давным-давно, гостиница Ваншу все еще существует в наши дни в центре города Ли Юэ, где она считается высококлассным бизнес-отелем, в котором проживают многие из самых важных гостей страны и иностранных посланников. Профессор продолжает говорить, но Итэр уже давно перестал обращать на это внимание, его взгляд был твердо прикован к фотографии, открытой перед ним. Что-то в ней щекочет его разум, меланхоличная боль, заставляющая его задуматься, где он мог видеть этот образ раньше. Чем дольше он смотрит, тем хуже становится ощущение, вплоть до того, что разочарование начинает подниматься в его груди. Он поспешно закрывает учебник, в уголках его рта постоянно дергается хмурая складка. Это то же самое странное, пустое чувство, которое он испытывает после ночей осознанных сновидений — ощущение, что ему чего-то не хватает. В негативном пространстве этой черно-белой фотографии есть слова, которые он не может прочитать, сообщения, которые его разум не может полностью понять, как бы он ни напрягался. Он, должно быть, смотрит довольно пристально, потому что его голова протестующе пульсирует. Он морщится и заставляет себя оторвать взгляд от обложки учебника, протягивая руку, чтобы помассировать виски. Что-то во всей этой ситуации кажется… странным. Он не может точно сказать, что именно заставляет его так себя чувствовать, но инстинктивно понимает, что в этом непонятном ощущении есть нечто большее, чем просто случайное чувство дежавю. «Как я должен понять, что это такое, если я даже не могу дать этому название?» — горько удивляется он самому себе. Тихо вздохнув, он снова открывает свой учебник на разделе о гостинице Ваншу. Возможно, более глубокое изучение предмета откроет ему ответ на вопрос, который он даже не знает, как сформулировать. И все же, с чего начать? Он не осмеливается заговорить об этом с Люмин — что-то подсказывает ему, что это только заставит ее волноваться, а она все равно не большой любитель истории, — поэтому он спокойно обдумывает другие варианты за своей партой, пока голос профессора угасает на заднем плане. Его мысли возвращаются к разговору, состоявшемуся с необычным человеком в музее; Сяо, если он правильно помнит. Он не уверен, что заставляет его думать об этой странной встрече, но, тем не менее, она выходит на первый план в его сознании. Несмотря на свою молодость, тот парень говорил о делах прошлого с удивительной уверенностью, даже большей, чем некоторые из профессоров Итэра, и его слова на тему древних якшей задержались в сознании Итэра на несколько дней после этого, его мрачный тон оставил горькое впечатление после себя. «Интересно, знает ли он об этом тоже?» — Итэр удивляется сам себе, постукивая кончиком карандаша по столу ритмичным, беспокойным движением. «Как бы я вообще столкнулся с ним снова? Это не значит, что мы друзья». Не говоря уже о том, что он казался не самым легким человеком, с которым можно было поладить. Он был странно серьезен и подавлен на протяжении всего их разговора, как бы Итэр ни старался поддерживать легкое настроение, и, что ж, это не произвело лучшего первого впечатления. Но если бы он мог пролить свет на странные сны Итэра… что ж, находиться рядом с ним было не так уж неприятно, да и не похоже, чтобы у Итэра было много других зацепок. — Интересно, часто ли он ходит в музей? — бормочет он себе под нос. — Итэр, — окликает его профессор, — пожалуйста, убери свой карандаш, если все, что ты собираешься делать, это шуметь. Это немного отвлекает. Парень вздрагивает при звуке собственного имени и поспешно откладывает письменные принадлежности, изо всех сил стараясь не покраснеть от смущения. Он застенчиво улыбается. — Извините, профессор.***
Независимо от того, как он пытается выбросить этот вопрос из головы, для Итэра бесполезно откладывать свои заботы и сосредоточиться на учебе. К тому времени, когда наступает его обеденный перерыв, он отказывается от попыток заняться какой-либо полезной учебой и смиряется со своими неудачными попытками повысить продуктивность и незаконченными домашними заданиями. Как бы он ни старался сосредоточиться на учебе, его мысли неизбежно возвращаются к предмету его снов, а затем и к Сяо. По логике вещей, у него нет причин искать человека, которого он встретил случайно и у которого, возможно, даже нет ответов, которые он ищет. Он мог бы с таким же успехом спросить одного из своих профессоров, но по какой-то причине сильное чувство нежелания преследует его всякий раз, когда он возвращается к этой возможности, и отговаривает его от посещения их кабинетов. Тем не менее, в Сяо есть что-то такое, что засело у него в голове, мысль, которую он не может до конца обдумать. Он не может избавиться от ощущения, что Сяо каким-то образом знаком ему, хотя он уверен, что они никогда раньше не встречались, кроме их короткой встречи в музее. Кажется, он не может избавиться от ощущения, что знает Сяо, но когда он пытается придумать что-нибудь в поддержку этой теории, в его голове возникает пустота. Эти мысли продолжают преследовать его, даже когда он возвращается домой; на самом деле он настолько рассеян, что едва замечает, когда делает неправильный поворот, ноги инстинктивно несут его, пока он снова не обнаруживает, что стоит у музея древней истории Ли Юэ. Он не уверен, что надеется найти. Он бродит по знакомым залам музея без четкой цели в голове, его разум слишком занят какими-то размышлениями, чтобы должным образом оценить артефакты, которые украшают богато украшенные залы. Он перекидывает свои заплетенные в косу волосы через плечо и перебирает пряди между пальцами — тревожная привычка, появившаяся у него с тех пор, как его волосы стали достаточно длинными, чтобы заплетать их в косу. Когда он проходит мимо выставки Якш, он впервые останавливается, его взгляд задерживается на ее маленькой нише с другой стороны зала. Неразумно, он ловит себя на том, что ищет темные волосы Сяо среди множества посетителей, входящих и выходящих с выставки, но, конечно, его нигде не видно. Итэр мысленно пинает себя, расстроенный и смущенный. Сяо не похож на него; он не ходит в один и тот же музей снова и снова только потому, что находит его таким увлекательным. Обычный человек может посетить его только один раз в жизни, и этого будет достаточно, чтобы удовлетворить любопытство. Глупо с его стороны думать, что он вообще вернется, и особенно не так скоро после даты последнего посещения. Прошло всего несколько недель с тех пор, как класс Итэра приехал на экскурсию, и времени между визитами было недостаточно, чтобы нормальный человек мог подумать о возвращении. Он отрывает взгляд от выставки Якш и быстро разворачивается на пятках, чтобы направиться обратно к выходу. Его учебник истории кажется тяжелее, чем обычно, в рюкзаке, когда он делает это. Его глаза упрямо опущены, пока он спускается по парадным ступеням и начинает пересекать двор. Он останавливается на полпути к главной дороге, тихо вздыхает и поднимает голову. «Это не похоже на меня — быть таким унылым», — думает он про себя, поджимая губы. «Я заставлю Люмин волноваться, если буду продолжать так тянуть время». Он окидывает взглядом внутренний двор, останавливаясь на мгновение, чтобы оценить пейзаж в попытке поднять себе настроение. В конце концов, на улице прекрасный день, и было бы обидно упустить его только потому, что он, похоже, не может перестать думать о чем-то. Теплый ветерок щекочет его затылок и шевелит челку, и, несмотря на оживленность площади и окружающего города, округа наполнена пением птиц. Он глубоко вдыхает свежий летний воздух и снова выпускает его, это движение помогает ему немного успокоить нервы. Именно тогда его внимание привлекает движение в углу двора. Повернув голову, чтобы проследить за ним, он замечает мужчину, сидящего на скамейке у внешней стены музея, наполовину скрытого в ее тени с надвинутым на голову капюшоном. Несмотря на то, как тот, кажется, пытается спрятаться, Итэру не требуется много времени, чтобы узнать торчащие из-под капюшона темные волосы с прожилками знакомых бирюзовых бликов. Его сердце подскакивает к горлу от удивления и неверия, а ноги начинают двигаться, неся его в направлении Сяо, прежде чем он успевает подумать, чтобы остановить себя. Смутно он задается вопросом, что же в этом мире привело его сюда в тот же день, когда Итэр вернулся, но эта мысль быстро затмевается осознанием того, что он все-таки смог осуществить свое желание. Он начинает пересекать двор по направлению к Сяо, но, приближаясь к скамейке, колеблется, его здравый смысл, наконец, берет верх над разумом. «Что же я делаю?» — спрашивает он, останавливаясь в нескольких футах от парня. Вежливая, рациональная сторона Итэра утверждает, что было бы странно подойти к кому-то, кто в основном с ним незнаком, и внезапно начать задавать ему вопросы по истории, но есть другая его часть, которая отчаянно хочет знать, что скажет Сяо. В конце концов, он решает отбросить осторожность на ветер. Он на мгновение снимает рюкзак с плеча и вытаскивает из него свой тяжелый учебник истории, прежде чем сделать движение, чтобы подойти к Сяо, прижимая книгу к груди жестом, который почти защищает. Затем, сделав глубокий вдох, чтобы подготовиться, он преодолевает последние несколько шагов к тому месту, где сидит Сяо. — Прошу прощения, — выпаливает он, вежливость на мгновение берет верх над всем остальным. — Я не помешал? Сяо вздрагивает, подпрыгивая на месте в ответ на голос Итэра и глядя на него широко раскрытыми глазами. Итэр ловит себя на мысли, что Сяо, должно быть, довольно нервный человек; когда они встретились в музее, он был напряжен, как пружина, готовый убежать в любую секунду. Теперь Итэр также практически может видеть, как он принимает решение оставаться на месте или бежать. Между ними проходит несколько напряженных секунд, прежде чем Сяо наконец произносит: — Нет, не помешал, — он осторожно протягивает руки и стягивает капюшон, на мгновение отводя взгляд от Итэра, прежде чем снова посмотреть на него, на этот раз немного более расслабленно. — Я могу чем-то помочь? Несмотря на то, что он провел весь день в ожидании этого шанса поговорить с Сяо, Итэр внезапно почувствовал неуверенность в себе. Он проглатывает свои дурные предчувствия и надеется, что не покажется слишком уж мерзким. — Я надеялся задать тебе вопрос, если ты не против, — начинает он, его улыбка становится застенчивой. Он указывает на пустое место рядом с Сяо. — Могу я присоединиться к тебе? Сяо кивает головой в знак согласия и немного отодвигается, чтобы освободить для парня пространство. Итэр черпает немного уверенности в согласии Сяо и садится рядом с ним на скамейку, устанавливая здоровую дистанцию между ними, чтобы не доставлять второму слишком много неудобств. Он кладет учебник на колени и открывает его на фотографии, которую они обсуждали в классе этим утром. — Когда я разговаривал с тобой на днях, ты, казалось, много знал об экспонатах в музее, — объясняет он, сдвигая книгу, чтобы Сяо мог взглянуть. — Я надеялся, что ты сможешь рассказать мне об этой фотографии. Он изо всех сил старается не задерживать дыхание, когда взгляд Сяо опускается на книгу, в животе нарастает предвкушение; для чего, он не совсем уверен. Он только надеется, что все, что скажет ему Сяо, даст ему некоторое представление о снах, которые преследовали его ночь за ночью. — Это гостиница Ваншу, — почти сразу же говорит Сяо, оттенок удивления и чего-то еще окрашивает его голос. Он слегка наклоняется к Итэру, чтобы получше рассмотреть фотографию. — Я подумал, что ты должно быть знаешь ее! — восклицает Итэр, не в силах сдержать волнение, которое поднимается в нем. — Ты изучал это здание раньше? Сяо сначала не отвечает, и через несколько секунд Итэр понимает, что Сяо его вообще не слышал. Его взгляд твердо прикован к черно-белому изображению, в глазах странное выражение. — Эта фотография… — бормочет он через мгновение. — Я видел ее раньше. Она была сделана самой первой камерой. Она годами висела в вестибюле. Итэр удивленно моргает. — Правда? — он снова хмуро смотрит на фотографию. — В книге об этом нигде не сказано, но если она действительно была снята первой камерой, я не удивлен, что ее захотели вставить в рамку. Ответ Сяо только подтверждает подозрения Итэра: Сяо знает об истории гораздо больше, чем говорит, и, похоже, ему очень хочется узнать мелкие детали в старых артефактах, которые он изучал в музее все эти недели назад. — Ты много знаешь о таких вещах, да? Ты тоже изучаешь историю? — он одаривает Сяо дружелюбной улыбкой. Сяо с опаской встречается с ним взглядом на мгновение, прежде чем снова переключить свое внимание на открытый учебник. — Не официально, — наконец говорит он. — Просто так получилось, что со временем я узнал несколько забавных фактов, — он неловко постукивает пальцем по фотографии, указывая на гигантское дерево, в ветвях которого находится гостиница. — Вот как выглядела гостиница Ваншу до того, как ее снесли и перестроили здесь, в городе. Дерево все еще там, хотя сейчас оно намного больше, чем было тогда, как ты, наверное, можешь себе представить. Он говорит как ни в чем не бывало, но когда Итэр отрывает взгляд от книги, чтобы заглянуть парню в лицо, он видит, что глаза Сяо прикрыты; это та же самая печаль, которую Итэр наблюдал в нем в музее несколько недель назад, своего рода вечная меланхолия, которая говорит о более глубоких эмоциях, о которых Итэр не имеет право спрашивать. Ему вдруг кажется, что он видит что-то, чего не должен видеть. Сглотнув, он отрывает взгляд от выражения лица Сяо, чтобы снова взглянуть на книгу. — Я впечатлен. Я изучаю историю Ли Юэ в местном университете уже несколько лет, но ты, кажется, знаешь о нем то, чего не знают даже мои профессора. Он не может не чувствовать некоторого облегчения. Несмотря на то, насколько изначально диковинной была для него идея обратиться за информацией к почти незнакомому человеку несколько минут назад, тот факт, что в этом мире есть кто-то, кто может дать представление о кажущихся случайными образах, которые вызывают в нем такие чуждые эмоции, обнадеживает. — Они, вероятно, просто еще не добрались до этого, — отвечает Сяо, пытаясь отмахнуться от энтузиазма Итэра. На его лице появляется слабый румянец смущения — прекрасный оттенок розового, который поднимается по задней части шеи и ползет к кончикам ушей. Это вызывает необъяснимую улыбку на лице Итэра, настолько сильную, что не замечает, как смотрит, на самом деле не желая этого. Он не обратил особого внимания на внешность Сяо, когда они встретились в первый раз, но теперь он ловит себя на мысли, что парень удивительно мил для того, какой он стойкий и серьезный. В его движениях есть какая-то элегантность и грация, и в его мягком, вежливом поведении есть что-то милое, что заставляет Итэра хотеть видеть его открытым и расслабленным. На мгновение он задается вопросом, как бы выглядела его улыбка. — Эй, если ты не против, можно ли попросить твой номер телефона? — внезапно спрашивает Итэр, удивляя даже самого себя своей смелостью. — Похоже, ты действительно знаешь, о чем говоришь, поэтому я хотел бы задать тебе больше вопросов о подобных вещах, если ты не возражаешь, — он слегка улыбается, чувствуя себя немного нервно. Сяо моргает, глядя на него, его брови приподнимаются в приглушенном удивлении от этой просьбы. Он молчит несколько долгих секунд. Достаточно долгих, чтобы Итэр забеспокоился, не пересек ли он где-нибудь невидимую черту. Затем, наконец, он лезет в карман своей толстовки и достает старый на вид телефон-раскладушку. — Полагаю, это не помешает, — бормочет он, открывая устройство и протягивая его Итэру. Итэр принимает его, веселая улыбка тронула уголки его рта. — Ты пользуешься им каждый день? Он выглядит древним, — комментирует он с легким смешком, переходя к контактам Сяо, чтобы добавить себя в список. Сяо усмехается в ответ, отводя взгляд. — Можешь называть меня старомодным, если хочешь, — ворчит он, хотя в его словах нет настоящей язвительности. — Это мне подарил… друг. Я на самом деле использую его только для переписки и звонков. — Я думаю, это все, что тебе действительно нужно, — смягчается Итэр с легкой улыбкой, сохраняя контакт под своим именем. Прежде чем вернуть телефон Сяо, он отправляет себе сообщение, чтобы позже добавить парня в свои контакты. — Спасибо, я ценю это. В его кармане начинает жужжать его собственный телефон, отвлекая внимание Итэра от Сяо. Нахмурившись, он достает телефон из кармана и видит, что получил сообщение от сестры. «Эй, ты в порядке? Ты должен был быть дома примерно 20 минут назад» — говорится в сообщении. Итэр бледнеет; неужели он действительно так долго слонялся здесь? — Что-то случилось? — спрашивает Сяо, его брови нахмурились в легком беспокойстве. Итэр не может не чувствовать себя очарованным легкой заботой Сяо. — Ах, мне нужно идти, я опаздываю домой, — извиняющимся тоном говорит он, печатая краткий ответ Люмин, чтобы сообщить ей, что нет, его не похитили, не напали или что-то в этом роде. Затем он засовывает телефон обратно в карман и слегка машет Сяо рукой. — Еще раз спасибо за то, что согласился мне помочь! Полагаю, мы еще увидимся? Сяо слегка кивает, беспокойство в его чертах заметно сглаживается в ответ на заверения Итэра. — Увидимся, — вторит он, затем опускает голову, чтобы посмотреть на свой телефон. Итэр воспринимает это как сигнал уходить, спеша через двор в направлении автобусной остановки, чтобы успеть на попутку до их с Люмин квартиры. Пока он идет, он снова достает свой телефон и открывает сообщение, которое сам отправил с телефона Сяо. Вид этого заставляет его улыбнуться; так или иначе, приближение к тихому человеку прошло намного лучше, чем он ожидал. Он быстро сохраняет контакт Сяо для дальнейшего использования, ощущая волнение под кожей и сбиваясь с шага. Он просто надеется, что Сяо сможет дать ему ответы, которые он так отчаянно ищет.
