встретимся там, где живут падшие звезды

— Итак, просто чтобы я полностью поняла, что происходит, — начинает Гань Юй, откидываясь на спинку офисного кресла с озадаченным выражением лица. — Ты привел Итэра в свою квартиру после свидания, и когда он попытался поцеловать тебя, ты телепортировался сюда? Вот так просто? Рационально, Сяо понимает, что Гань Юй не раздражена, лишь смущена, но он все равно не может не поморщиться в ответ на ее тон. Он едва заметно кивает, лениво вертя в руках стакан с водой, который она ему предложила. — Я запаниковал, — признается он, чувствуя, как у него скручивает живот от стыда при воспоминаниях. Гань Юй просто кивает и глубоко вздыхает, ее брови нахмурились в раздумье. — А-а где Итэр? — спрашивает она, слегка запинаясь на собственных словах. Сяо удивленно моргает. Прошло довольно много времени с тех пор, как он слышал, как Гань Юй заикается, как она делала, когда они были моложе. — Остался у меня дома, — смиренно признается он. — Не знаю, там ли он еще. — Я думаю, он, скорей всего, не захотел бы задерживаться там надолго после всего этого, — задумчиво напевает Гань Юй. — Не буду лгать, Сяо, это своего рода хаос. — Я уже знаю, — вздыхает Сяо более резко, чем намеревался, хотя Гань Юй, кажется, не слишком обеспокоена этим. — Но я… Я не уверен, что это хорошая идея — встретиться с ним прямо сейчас. Я не знаю, с чего бы стоило начать, чтобы объяснить ему этот беспорядок. Между ними двумя на несколько долгих секунд воцаряется тишина, пока Сяо прокручивает в голове события дня. Все, казалось, шло хорошо, на удивление хорошо. Он должен был знать, что это не продлится долго. Ну, он предполагает, что не все было так, как обычно. — Он выглядел очень усталым, когда мы только встретились, — внезапно говорит Сяо, вспоминая, как он застал Итэра спящим за библиотечным столом. — Он сделал вид, что занят работой над своими эссе, но… это было немного похоже на ложь. Гань Юй отрывает взгляд от поверхности своего стола, оживляясь от интереса. — Думаешь? — бормочет она. — Ты знал его лучше, чем кто-либо из нас, так что если кто-то и заметит что-то такое, то это будешь ты. Хотя зачем ему лгать о чем-то подобном? Сяо пожимает плечами. — Если брать то, как бы он поступил в прошлом, то вероятно, есть что-то, о чем он не хочет говорить, что действительно является причиной всего этого, — предполагает он. Задумчиво хмыкая, Гань Юй хмурится. — Если это так, то, похоже, ты не единственный, у кого есть секреты, — говорит она. Снова выпрямившись в кресле, она устремляет на Сяо серьезный взгляд. — Я знаю, что тебе сказали держать правду при себе, но я начинаю думать, что это то, о чем Итэр должен знать. Тебе не обязательно рассказывать ему о его прошлой жизни, но разве ты не думаешь, что он заслуживает знать, кто ты на самом деле? Сяо проглатывает комок дурного предчувствия, образующийся у него в горле. — Что, если он начнет презирать меня? — тихо спрашивает он, наконец раскрывая свои страхи. — Ты знаешь Итэра лучше, чем это, — легкомысленно упрекает его Гань Юй. — На самом деле ты знаешь его лучше, чем кто-либо из нас. Если ты извинишься перед ним, он простит тебя. Если он хоть чем-то похож на себя в прошлой жизни, то ты знаешь, что так и будет. Откинувшись на спинку сиденья, Сяо делает долгий, напряженный вдох. На самом деле, он знает, что она права; Итэр не из тех, кто держит обиду без очень веской причины, и Сяо уже чувствует себя достаточно плохо из-за того, что оставил его без единого слова объяснения. Он, безусловно, более чем достаточно раскаивается, чтобы получить его прощение. Тем не менее, чувство вины, которое продолжает терзать его, заставляет его чувствовать иррациональную нерешительность. Заслуживает ли он прощения Итэра? Даже если он его получит, Сяо не может не чувствовать, что извинений недостаточно, даже если Гань Юй настаивает на этом. Он снова вздыхает, застряв между бесчисленными вариантами. Именно тогда он чувствует внезапный толчок в сердце, знакомое ощущение, которое, тем не менее, застает его врасплох, учитывая, как давно он в последний раз это чувствовал. Он со вздохом наклоняется вперед в ответ на ощущения. Резкое, неосознанное движение, которое сразу же привлекает внимание Гань Юй. — Сяо! Ты в порядке? — обеспокоенно окликает она его, тут же встревоженно вскакивая. Источник ощущения притяжения, которое он испытывает, безошибочен, независимо от того, как разум Сяо пытается рационализировать его как что-то другое. — Итэр зовет меня, — быстро говорит он, голос дрожит от неверия. — Это… он ведь не должен знать, как это делать! Однако что привлекает его внимание даже больше, чем само произошедшее, так это тон голоса, который эхом отдается в голове Сяо: единственный, полный страха оклик его имени, тяжелый от отчаяния и хриплый от чего-то еще, что он не может определить. Это заставляет его пальцы дергаться от инстинктивного желания ответить на зов, даже когда он остается неподвижным на месте. Гань Юй наклоняется вперед за своим столом, прижимая ладони к поверхности. — Это серьезно, не так ли? Иначе он бы тебя не позвал! — Когда Сяо коротко кивает в ответ на ее слова, она добавляет. — Тогда иди! Все остальное может подождать. Это все, что ему нужно, чтобы действовать. Будто щелкнул выключатель, выражение лица Сяо становится жестким и решительным. Он едва снова встает на ноги, прежде чем сочетание его собственной адептальной энергии и силы Анемо Глаза Бога выносит его из кабинета Гань Юй в направлении зова Итэра. Хотя он не знает, нужно ли ему будет сражаться, он знает, что его нынешняя одежда не подходит для боя, и поэтому он решает надеть свои традиционные боевые регалии впервые за много лет. Требуется всего секунда, связанная с его сущностью как таковой, чтобы одеяния проявились; их атрибуты знакомы и удобны по сравнению с ограниченной современной одеждой, которую он привык носить. Затем он протягивает руку и призывает свое копье. Древко мгновенно материализуется в его руке, хотя он с удивлением видит, что это не серебряное копье, которым он пользовался последние несколько тысяч лет, а скорее нефритовое, которым он владел во время второй войны Архонтов. В тумане инстинктов его самое старое и надежное оружие откликнулось на его зов, его вес стал привычной тяжестью в руках. Это немедленно возвращает его к многолетним боям, к ощущению демонов, распадающихся под лезвием, и ожогу их затянувшейся кармы на его душе, которая причиняет ему боль даже по сей день, какой бы приглушенной она ни стала со временем. Как только его ботинки снова коснутся твердой земли, он будет готов. Ему требуется всего мгновение, чтобы осмотреться; сейчас он за пределами города — мягкая трава под ногами и чистое небо над головой. Даже шум транспорта, направляющегося в гавань и из нее, не слышен так далеко в глуши, поскольку этот район стал домом для оставшихся в стране монстров. Что могло загнать Итэра так далеко за пределы города? Как только эти мысли приходят ему в голову, его внимание привлекает то, что он может определить только как причину тревожного зова Итэра: детеныш геовишапа, маленький по размеру в сравнении со своими взрослыми собратьями, но, тем не менее, представляющий угрозу для обычного человека. Итэр из прошлого без труда расправился бы с таким врагом, но его реинкарнация — не воин, и он не обучен бою как когда-то. Сяо бросается вперед, как только может, мощно подпрыгивая в воздух и призывая силу своего Глаза Бога, полностью его охватившую. Он зависает в воздухе на полсекунды, его тело поддерживает ветер, прежде чем он бросается на монстра, как метательный дротик. Он вонзает лезвие копья с нефритовыми крыльями прямо между плеч детеныша геовишапа, его толстая броня поддается со страшным треском, как хрупкая скорлупа яйца. Копье, усиленное силой Анемо, легко пронзает его насквозь и вонзается в землю под ним. Монстр издает вой, когда его неосознанно бьют сзади, он мечется в течение нескольких секунд, прежде чем замирает и начинает распадаться на части, как делают все монстры, когда встречаются с острым концом его оружия. Только когда опасность миновала, он поднимает взгляд, чтобы посмотреть на Итэра, все еще опираясь на древко копья. Он выглядит соответственно ошеломленным, учитывая всю ситуацию, хотя Сяо не может не моргнуть от удивления, когда он улыбается ему. Выражение искреннего счастья при виде него, вероятно, смешанное с облегчением от того, что он пережил столкновение со смертью. Момент быстро прерывается, когда Итэр внезапно сгибается пополам со стоном боли, прижимаясь лбом к коленям. Через секунду Сяо оказывается рядом с ним, ноги несут его быстрее, чем он думал. «Его задело? Я опоздал?» — лихорадочно думает он про себя. — Итэр, ты ранен? Он кладет руку на руку Итэра, и ему сразу становится ясно, что он не ранен — он горит, его кожа горячая на ощупь даже через перчатку. Поджав губы, он поспешно снимает перчатку с руки и прижимает ладонь ко лбу Итэра под челкой. Как он и опасался, у него быстро развивается то, что выглядит довольно неприятной лихорадкой. — Ты весь горишь, — говорит он, прищелкивая языком. — Что ты вообще здесь делаешь? Однако, если Итэр слышит его вопрос, он не отвечает на него. Сяо практически может видеть, как его мысли мечутся в голове, ошеломленные почти до истерики. — Ты Алатус. Адепт. Ты действительно был жив все это время, — выпаливает он, слова бездумно срываются с его языка. Его лицо искажается гримасой, которую он быстро прячет в коленях. — Думаю, мне нужно прилечь. Сяо вздрагивает, когда волна внезапного чувства вины захлестывает его. В конце концов, эта ситуация частично является его виной в том, что он все это время скрывал правду от Итэра. Одного взгляда на него сейчас, дрожащего и почти потерявшего сознание, достаточно, чтобы сердце Сяо болезненно сжалось от сожаления. — Я скоро все тебе объясню, — обещает он, вкладывая в это чувство столько смысла, сколько может, и надеясь, что это как-то успокоит измотанные нервы Итэра, — но сейчас нам лучше всего переместиться в более безопасное место. Скажи мне, где ты живешь, и я отведу тебя домой. Итэр поднимает голову, чтобы бросить на него нерешительный взгляд, затем кивает и быстро говорит ему адрес. К счастью, дом Итэра находится в знакомой ему части города. Решительно сжав челюсти, он обнимает блондина одной рукой за плечи, а другой обхватывает его согнутые колени и одним движением легко поднимает его на руки. Он бережно прижимает дрожащую фигуру Итэра к груди и наклоняет его так, чтобы голова парня могла лежать у него на плече, надеясь, что это движение создаст некоторое подобие комфорта перед лицом этого в остальном совершенно удручающего сценария. — Отдохни, — предлагает Сяо, крепче сжимая распростертую фигуру Итэра. — Я прослежу, чтобы ты благополучно добрался домой. Итэр будто засыпает по его команде с тем, как быстро он впадает в бессознательное состояние. Его тело полностью обмякает в руках Сяо. Адепт прикусывает губу, новое беспокойство бурлит в его животе, но он пока отодвигает его в сторону. Самое важное в этот момент — переместить Итэра в безопасное, знакомое место. Сяо не требуется больше секунды, чтобы визуализировать улицу, на которой живет Итэр, и он прибегает к своим адептальным способностям, чтобы телепортировать его прямо в здание. К счастью, поздний час дня означает, что большинство людей уже разошлись по домам, оставив несколько гражданских для лицезрения того, как Сяо материализуется на третьем этаже жилого комплекса с бессознательным Итэром на руках. На момент он задается вопросом, будет ли Люмин дома, чтобы поприветствовать их. Одной мысли об этом почти достаточно, чтобы удержать Сяо от стука, но он быстро подавляет любой инстинкт бежать. Люмин заслуживает того, чтобы знать, что произошло — он обязан ей той же прозрачностью, что и Итэру, особенно теперь, когда он появляется на ее пороге без предупреждения с ее бессознательным братом. Он лишь надеется, что она подождет, пока он объяснится, прежде чем решит убить его. Только по милости своего смертного тела она не смогла бы этого сделать. Сделав напряженный вдох, Сяо собрался с духом и окаменел, на время отодвинув в сторону беспокойство и угрызения совести. С тяжелыми руками, держащими Итэра, он не может как следует постучать в дверь, поэтому он довольствуется тем, что неловко постукивает носком ботинка по ее дну, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы Люмин услышала, если она дома. К счастью, это так, и через несколько секунд его чуткое ухо улавливает ее шаги изнутри, спешащие к двери. — Тебе давно следовало вернуться, — начинает она, распахивая дверь. — Я была очень близка к… В тот момент, когда взгляд Люмин встречается с взглядом Сяо, ее фраза резко обрывается, а глаза расширяются от удивления. — Адепт Сяо? — восклицает она, на ее лице мелькает узнавание всего на секунду, прежде чем ее глаза опускаются к Итэру, все еще без сознания в его объятиях. Ее брови хмурятся, а губы сжимаются в тонкую, мрачную линию. Она тут же отходит в сторону. — Вноси его, и побыстрее, — приказывает она. Во рту у Сяо пересохло и липко; он не может подобрать слов для ответа, поэтому решает просто кивнуть и делает, как она просит, осторожно перенося Итэра через порог квартиры и следя за его головой, чтобы она случайно не ударилась о лепнину. — Ты узнаешь меня? — говорит он, сбитый с толку. Люмин криво улыбается, в уголках ее лица читается раскаяние. — Конечно. В конце концов, мы встречались раньше, — тихо отвечает она. — Хотя я полагаю, что это было не очень хорошее первое впечатление. Неси его сюда, его комната дальше по коридору. Сяо ничего не может сделать, кроме как безмолвно смотреть, как Люмин поворачивается к нему спиной и идёт по квартире. Он заставляет себя следовать за ней, когда до него начинает доходить истинный смысл ее слов. — Ты… — начинает он. Голова идет кругом. — Помню ли? — Люмин заканчивает за него, не потрудившись оглянуться через плечо, когда открывает одну из дверей в конце короткого коридора, ведущего в маленькую спальню. — Да, я помню. Прошло, эм, много времени, адепт Сяо. Сквозь шум мчащихся мыслей Сяо удается выдавить, заикаясь: — Просто Сяо будет достаточно, — он понятия не имеет, как подойти к этой ситуации сейчас; любое предубеждение, которое у него могло быть о том, каково было бы впервые должным образом встретиться с сестрой Итэра, было бесцеремонно выброшено в окно, и на его месте Сяо чувствует себя немного потерянным. Он ожидал гнева, возможно, даже ярости, но вместо этого Люмин как будто все спланировала заранее. — У него жар, — говорит он, когда Люмин быстро поправляет одеяла и подушки на кровати Итэра. Люмин утвердительно кивает головой. — Да, похоже на то, — отвечает она, затем выпрямляется и поворачивается к нему, протягивая руки. — Помоги мне уложить его, ему нужно будет отоспаться. Сяо тяжело сглатывает, предвкушение и тревога бурлят у него в животе. — Кажется, нам обоим нужно кое-что прояснить, — бормочет он. Комментарий мог бы быть даже комедийным, будь это любой другой сценарий. Люмин все равно одаривает его веселой улыбкой, беря брата за ноги, чтобы помочь Сяо уложить его в кровать, не слишком сильно толкая. — Да, я тоже так думаю, — говорит она с коротким горьким смешком. — Я бы с удовольствием поговорила прямо сейчас, но давай подождем, пока не устроим его, хорошо? Комментарий слегка раздражает Сяо, но он просто хмурится и кивает головой. — Просто скажи, что нужно делать, — легко отвечает он. Люмин моргает, глядя на него, затем улыбается более мягко и искренне, чем он видел до сих пор. — Ты можешь немного расслабиться, сторожевой пес, — усмехается она. — Я не собираюсь ничего делать, чего бы это ни стоило. Не то чтобы я могла, даже если бы захотела. Я больше не принцесса Бездны, поэтому, когда знаменитый Хранитель Якша смотрит на меня сверху вниз, это немного более пугающе, чем раньше. Оу. Сяо не осознавал, что смотрел. Он старается не ощетиниться в ответ на дразнящее прозвище; возможно, он чересчур опекает Итэра, но ему кажется, что на это есть веская причина. — Ты знаешь, что с ним не так? — спрашивает он вместо всех остальных вопросов, которые отчаянно хочет задать ей. Она права, Итэр прежде всего должен быть на первом месте. Слегка расслабившись, Люмин кивает головой. — Возможно, со мной случилось нечто подобное, хотя это было много лет назад, — признается она, выходя из спальни и поворачиваясь, чтобы открыть шкаф для белья прямо за дверью. Пока она копается, она продолжает: — Все начинается со странных снов и чувства дежавю, но со временем появляются галлюцинации, старые воспоминания формируются поверх нынешних. Пока мозг пытается разобрать воспоминания, накопленные за всю жизнь, тело начинает отключаться, чтобы приспособиться к ним. Закрыв дверь шкафа, она возвращается в спальню, держа в руках груду старых тряпок и лоскутов. — По крайней мере, так было со мной. У меня такое чувство, что это было более интенсивно, чем должно быть, учитывая, как долго мы двое были живы, прежде чем, э-э, умерли. — Ты говоришь об этом так небрежно, — комментирует Сяо, изо всех сил пытаясь осознать… все, что Люмин только что свалила на него. Он отрывает взгляд от девушки, чтобы вместо этого посмотреть на Итэра, и в груди у него все сжимается. — Тогда зов, который я услышал, не был совпадением. Он… Он действительно все помнит? — Если ситуация хоть немного схожа с моей, то да, — подтверждает Люмин. — Я незаметно отслеживала его симптомы, поэтому знала, что рано или поздно это произойдет. Я просто хотела быть рядом, когда бы это случилось. Но я рада, что там был кто-то, кто мог бы ему помочь. Если бы я попыталась удержать его дома, он бы все равно меня не послушал, — она беспомощно качает головой, кладя стопку тряпок на прикроватный столик Итэра. Сяо делает все возможное, чтобы игнорировать чувство вины, которое вновь начинает зарождаться в нем в ответ на комментарий Люмин. «Меня там тоже не было» — думает он, хотя не может заставить себя высказать эту мысль вслух. «Еще будет время» — напоминает он себе. — В любом случае, — продолжает Люмин, не сбиваясь с ритма и легко заполняя тишину, которую Сяо оставляет для нее открытой. — Присматривай за ним, хорошо? Я схожу за холодной водой. Это должно помочь снизить температуру. Сяо молча кивает в ответ на просьбу Люмин, неловко переминаясь с ноги на ногу, когда она поворачивается и выходит из комнаты. Оставшись наедине с бессознательным Итэром, он оглядывает комнату, пока не замечает вращающийся стул. Он пододвигает его к краю кровати и садится так, чтобы можно было находиться рядом с Итэром, наблюдая, как мягко поднимается и опускается его грудь. Его дыхание все еще более затруднено, чем обычно, лихорадка сказывается на функциональности его тела, но он в безопасности и жив. Сяо не может просить большего, учитывая ситуацию. Тихо вздохнув, он тянется и берет Итэра за руку, надеясь, что это движение каким-то образом принесет хоть какое-то утешение его больному другу. Рука Итэра слишком теплая и липкая, его ладонь скользкая от пота из-за лихорадки, но страдальческое выражение на его лице, которое было у него, когда Сяо только привел его, немного разгладилось, гримаса смягчилась и слегка нахмурилась. Сяо бездумно проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони Итэра, не зная, что еще он может сделать. Поставьте перед ним монстра, и он будет бесстрашен. Уверенность, с которой он размахивает своим копьем, не имеет равных во всем мире, независимо от того, насколько велик или силен враг. Но теперь, сидя у постели Итэра, неуверенный в том, что должно произойти или как может измениться его жизнь, он внезапно теряется, дрейфуя в море неопределенности, которое можно будет исправить только со временем и терпением. Он лишь надеется, что Итэр простит его, как только все это закончится. — Как он? — спрашивает Люмин, возвращаясь в комнату. Она наполнила маленькую миску холодной водой, которую поставила на прикроватный столик Итэра, прежде чем потянуться за тряпкой. Сяо наблюдает, как она опускает ее в холодную воду и начинает отжимать. — Он… теплый, — осторожно отвечает он. — Хотя он больше не выглядит таким измученным. Люмин кивает головой, по-видимому, довольная ответом Сяо, несмотря на его неопределенность. Она складывает влажную тряпку, а затем наклоняется, чтобы положить ее на лоб Итэра, мягким прикосновением убирая его челку со лба. — Вот, это должно помочь, — говорит она. Затем поворачивается и открывает дверь шкафа Итэра, протягивая руку в угол. — Что ты делаешь? — спрашивает Сяо, его тон колеблется на защитном. — Ищу, на что бы присесть. Я знаю, что у него здесь есть один из тех складных стульев… Ах, вот он, — с победоносной ухмылкой Люмин вытаскивает дешевый пластиковый складной стул из задней части шкафа и открывает его. — Ты занял единственное кресло, которое у него здесь есть, и ты, наверное, слишком хорошо устроился, чтобы с него вставать, — она бросает на него понимающий взгляд, ее взгляд скользит от лица Сяо к руке, держащей Итэра, и обратно. Сяо съеживается физически, чувствуя прилив защитной реакции на свои действия, и прикусывает язык, чтобы не сказать ничего опрометчивого. Он слегка сжимает руку Итэра, отказываясь отпускать. — Я не ушел бы, даже если бы ты попросила, — наконец говорит он. Его слова звучат как вызов. Люмин выгибает бровь в его сторону, садясь на табурет напротив кровати и Сяо, разглаживая руками юбку. В ее глазах мелькает искра интереса, и на лице появляется улыбка. — Я не буду просить тебя об этом, — говорит она через мгновение, выражение ее лица немного смягчается, несмотря на грубость Сяо. — Честно говоря, я немного удивлена, что ты вообще позволяешь мне быть здесь после, ну, всего. Для тебя не составит труда вышвырнуть меня вон. Сяо пристально смотрит на Люмин, его хмурый взгляд становится все более глубоким. Трудно понять истинный смысл ее слов из-за того, как она тщательно их подбирает, но, с другой стороны, она всегда была для него загадкой, даже до того, как они впервые встретились. Вид ее на поле боя навсегда запечатлелся в памяти Сяо, но, несмотря на ее идентичную внешность, в этой версии Люмин есть что-то… более мягкое, более честное. Он опускает взгляд. — Я не заставлю тебя уйти, — наконец говорит он тихим, но уверенным голосом. Люмин немного расслабляется, ее взгляд падает на лицо Итэра. — Хорошо. Я рада, — бормочет она. — Возможно, я не имею права говорить это после всего, через что я заставила тебя пройти, но… Я действительно надеюсь, что мы сможем поладить, как только все это закончится. Ты важен для Итэра, а он важен для меня. Я не хочу мешать тому, что у вас двоих было раньше, но я также хочу оставаться его сестрой, понимаешь? — протянув руку, Люмин убирает выбившуюся прядь волос с лица Итэра и вместо этого заправляет ее за ухо — безошибочно нежное действие. Сяо наблюдает за этим с некоторым опасением. Она действительно звучит искренне; Сяо не может почувствовать ни единого намека на обман или злобу в ее словах или действиях, когда наблюдает за ней, и, несмотря на их катастрофические предыдущие взаимодействия, Сяо обнаруживает, что верит ей, когда она говорит, что хочет поладить с ним. Он поджимает губы. — Мы будем делать это шаг за шагом, — отвечает он. Это не «да» или «нет», а скорее обещание быть непредубежденным. В конце концов, Люмин не единственная, у кого есть сожаления, и хотя ее сожаления гораздо более личные, они не так далеки от его собственных, думает Сяо. — Для меня этого достаточно, — соглашается Люмин, садясь прямо, чтобы повернуться и увидеть Сяо должным образом. Она делает вдох и придает своему лицу твердое выражение, в ее взгляде появляется блеск решимости. — Тогда ладно. Давай поговорим.