Hey, Mister Policeman

Когда Чон устраивался в отдел полиции по расследованию серийных убийств и прочих серьёзных преступлений, он даже представить не мог, что в первый день проблюётся, увидев труп с разможжёной башкой. А на второй день сделает это ещё раз, но уже в туалете морга, прийдя туда забрать документы со сведениями о причине смерти по результатам вскрытия. А на третий снова, у себя дома, потому что перебрал с алкоголем. Такое насилие над своим организмом он не мог терпеть, потому на четвертый день работы подал заявления о переводе в другой отдел. Но вот хрен там плавал. На пятый он забрал заявление, извинился перед начальником и взял себе неделю отпуска. - Эй, блять, я вам что, мальчик на побегушках? Я за этим гандоном уже год гоняюсь, а вы, лентяи, штаны просиживаете. Ещё ему не хватало внимания. Поэтому следователь из него вышел психованный. Даже в 25, после трёх просраных в отделе лет, он не научился контролировать поток мата из своего грязного рта, который стоило бы промыть мылом, если не антисептиком обработать. - В каком смысле? Если эта сучка реально светанула пиджаком на камеру, тут явно что-то не чисто. Будучи эдаким "злым копом", он пытал всех, кого допрашивал так изощрённо, что любой бдсмщик позавидовал бы. Он даже пальцем не касался этих людей, а они выдавали всё как на духу. Не устройся он в отдел, явно бы ходил по улицам, и на каждого подозрительного голосил на полгорода: "БЕЙТЕ ИХ ПАЛКАМИ, ЭТО НАРКОМАНЫ!". Просто потому, что делать ему всё равно нехуй. А вот и главная его задача, которой он занимался последний год - некий V. V для Чонгука больше не значит Вендетта с тех пор, как этого ублюдка со всем его послужным списком повесили ему на шею и заставили весь город перекопать в его поисках. И вот хоть бы волосок где завалялся, хоть бы он глаз свой где-нибудь спалил, так нет, ходит в тёмных очках, словно знает, что Чонгук за ним наблюдает, и играется с ним, как кошка с мышью. Каким образом Чон смог заметить малюсенькую родинку на носу V, с которого чуть сползла маска, остаётся загадкой для всех. Но теперь, когда у Гука есть след, он, блять, не отступит, пока не найдёт V. - Юнги, какого чёрта здесь всё расписано?! Я просил оцепить... - Заткнись, ты как с хёном разговариваешь? Я оцепил весь квартал, эта херня была здесь ещё до моего приезда. И разве это не твоя работа? - сонный Мин всё же довольно спокоен в отличие от разъярённого друга. - "Разве это не твоя работа?" А не ты ли набивался мне в напарники пару месяцев назад? - орёт Чон, сдёргивая ограждающую ленту, натянутую между стенами. - Я, в отличие от некоторых, работаю на месте, а не таскаюсь с вещдоками по лабе до посинения. - Ну и что? - А то, что я узнал, откуда эти краски, и уже отправил отпечатки пальцев с асфальта на экспертизу. Тебе ещё до меня расти и расти, а ты хамишь. - закатывает глаза разочарованно и суёт в руки Гуку бумажку. - Адрес. Результат будет минут через пять. - Прости, хён. С-спасибо. - а вот и голос его совести - высокий и дрожащий, такой, какой слышит только Юнги. И тут же возвращается в своё привычное амплуа, принимаясь раздавать указания. Отпечатки пальцев вообще никак не помогли пролить свет на ситуацию, ибо в базе их не было. Зато все файлы, скачанные с камер наблюдения, над которыми Чонгук провёл две бессонные ночи, дали ясность. А точнее быть, зацепку. Двое парней, засветившихся на камерах, по всей видимости и логике ситуации были наёмниками/сообщниками V. Так что оставалось показать их фотку в магазине красок для стрит-арта, и дело практически в шляпе. Конечно, всё не могло быть так просто, и продавец в магазинчике тоже оказался сообщником, но с ним было не так уж трудно расправиться. И плюс ещё один факт о V и его банде в копилочку - они все имеют одинаковые тату на руках. Правда, быть уверенным, что у V такая есть, невозможно, да и с подобными символами щеголяют полмира, но это-таки зацепка. Денёк пошатавшись по логовам дилеров, Чон выяснил, что у его вечной чёрной любви рост 179, как и у него. А ещё плюсом стал шарф, найденный в помойке рядом с баром в спальном районе, на котором по счастливой случайности, оказались те самые неопознанные отпечатки, принадлежащие V, в чём Чонгук не сомневался, и волос, каштановый и довольно длинный. И вуаля, портрет принцессы его кошмаров готов: 23-27 лет, высокий, крашенный, с длинными (где-то до середины шеи) волосами, вероятно, с чёлкой, с прямым, чуть закруглённым носом, на кончике которого чуть правее от центра имеется бледная родинка, и с татуировкой "Fuck" на среднем пальце. Только вот незадача. Год, вдумайтесь, целый год в материалах дела были одни трупы и ни одной улики, а тут бамс, и этот хитрый гандон дал полиции столько информации о себе, что пол-Кореи вычеркнуть уж точно можно. Что это? Просто перестал заметать следы в надежде, что никто не заметит? Или это уловка?  Какого, мать его, хрена? Ну правда, не может же быть всё так просто. *** - Пиздец. - единственное, что он может сказать, и то кое-как, ахнув в конце. Сам он на выезде не присутствовал - не успел, однако оперы под началом Юнги сработали отлично. Ещё бы, Гук им полную инфу о его местонахождении слил, всё выдал в красках и максимальных подробностях. А почему пиздец? Пиздец - это мужчина, стоящий за стеклом на его зеркальной стороне и ухмыляющийся, щуря лисьи глаза. Он же не видит Гука, понятия не имеет, в каком месте за этим "зеркалом" он находится, но всё равно каким-то образом умудряется смотреть чётко на него. Рукой с фальшивой приветливостью машет, подмигивает и манит пальчиком к себе, и всё это прямо в лицо прижавшемуся к стеклу Чонгуку. И если бы ещё кто-то это видел, точно бы пальцем у виска покрутил, потому что у Чона чуть слюнки не текут. Парень кое-как приходит в себя и, всё ещё не веря, что это с ним происходит, и направляется в комнату для допроса. - А, товарищ лейтенант. - отдаёт честь мужчина и пытается подойти чуть ближе, но Чонгук тут же хватается за табельный пистолет в кобуре на коленке. - Воу-воу, я понял, полегче. - Сядь. - приказывает Гук, пытаясь скрыть дрожь в руках. - Живо. Пока один из них присаживается на стул, сетуя на то, что он дико неудобный, второй, всё ещё держа оружие перед собой, устраивается напротив. - Ну что ж, могу вас поздравить, господин Чон, Вы поймали третьего по значимости главу преступной организации "Шрам", или как там у вас принято говорить. - вяло машет рукой. - Неважно. Я бы сказал... - локти на стол ставя, ухмыляется и облизывается так по-хищному. - Вы поймали мафию, Чон. И как вам это удалось? - Мозги мне пудрить вздумал? Заткнись, вопросы здесь задаю я. - Ладно, я весь в внимании. - Как тебя зовут, мать твою. - О, что с моими манерами. - да с ними как раз всё в полном порядке, даже наоборот, V уж слишком делано-манерный. - Винсент, очень приятно. - даже руку протягивает, но Чон отстраняется. Винсент подозрительно расслабленный для того, кому за любое лишнее движение могут пустить пулю в ногу, а то и в голову. - Я спрашивал твоё настоящее имя. Знаю же, что документы подделка. И что твоя фамилия Ким. - Не всё так плохо, Чон, я же не изверг, чтобы в паспорте указывать другую страну. Я патриот, господин Чон. Кстати... - губы поджимает задумчиво. - Я ведь тоже не знаю Вашего имени. - Это не касается дела. - Но это мой личный интерес. - настаивает мужчина. - Чонгук. - бурчит Гук в ответ. - Тогда, Чон Чонгук, почему же Вы меня не пристегнули? Вам было бы спокойней. - Потому, что всё ещё надеюсь, что ты не совсем конченный ублюдок, Ким. - бросает Чонгук слегка раздраженно. - Ближе к делу. - Да, да, конечно. Что от меня требуется? - руки за спину заводит, имитируя скованность запястий. - От тебя требуется чистосердечное раскаяние. - в воздухе висит какое-то непонятное напряжение, и Гук уже чувствует всем нутром, что придётся поиграть в злого копа. - Ты убил 43 человека за последние два года, провёл десять перестрелок, столкнул две преступные банды, тем самым развязав ещё несколько конфликтов, которые привели к смерти многих людей, имеешь под боком несколько наркокартелей по всей стране, являешься главным поставщиком кокаина в Сеул и хранишь в качестве личного запаса 257 кг запрещённых веществ. Признаёшь все эти обвинения? - Вау, а Вы хорошо поработали. Но кое-где вы ошиблись. Вы нашли всего 43? - Их что, ещё больше? - выдыхает испуганно. - А вот этого я уже не знаю. - внезапно Винсент переходит с резкой атаки в отступления, покорно прижимаясь спиной к стенке, когда Чон вскакивает с места и толкает его в угол комнаты. - Где, блять, эти люди? Скольких ещё ты убил и сколько собираешь? - Я не знаю. - Говори, сука, что в твоём больном мозгу за планы, или я пристрелю тебя на месте. - Гук уже рычит от ярости, ещё немного, и из ушей дым повалит. - Тише, тише, спокойней, лейт... - Капитан. - цедит по слогам Гук, хватая Винса за ворот рубашки. - Капитан. - кивает, соглашаясь ради своего же блага. - Я честно не знаю, что стало с теми, кого мы держали в заложниках. Лично я и пальцем их не трогал, этим занимаются другие люди. - Кто? Называй всех. - Ну нет, я друзей сдать не могу. У нас за такое головы лишают. - пожимает плечами. Блять, Ким точно что-то задумал. Он даже отпирается больше для вида, чтобы позлить и... раззадорить? Ещё и говорит так складно, размеренно, на разум проникая. И в душу смотрит с насмешкой. Чёртов, чёртов Ким. - Не волнует. - встряхивает головой Чонгук, отмахиваясь от секундного оцепенения. - Мне от тебя не ваши законы нужны, а информация. А вот и момент, когда Гука прошибает осознание, что он сейчас буквально в пятнадцати сантиметров от лица Винсента, упирается руками ему в грудь, поставив ногу между чужих слегка разведённых. - Это довольно возбуждающе, не находите? - Винс сразу замечает, что парень напрягся, и усмехается победно. Чонгук сглатывает вязкую слюну, пару раз облизывает пересохшие губы, взгляд его делается таким невинным, будто он - кролик с прижатыми к голове ушками, который попал под гипнотический взгляд лиса. До безумия красивого лиса. Но Гук успевает опомниться, мотает головой, взгляд отводя, языком в щёку смущённо толкаясь пару раз. - Нисколько. Вовсе нет. - а дышит рвано, пытаясь выкинуть из головы все пошлые мысли. - Ты... блять. Хватит нести чушь, говори по делу. - По делу? Я сказал что не сдаю... - сгибается пополам, когда тяжёлая сжатая в кулак рука Чонгука прилетает ему аккурат между пупком и рёбрами. - Друзей. - хрипит, кашляет. - Ох, а вот это было больно. - Говори, иначе выкашливать будешь свои лёгкие. - но Ким лишь пожимает плечами, за что ловит нешуточный удар по яйцам. - Оу, я же просил, полегче. - Говори, ублюдок, или я устрою тебе самосуд и пристрелю тебя! - Хватит угрожать мне, я скажу. Чжан Ёнха. Кан Сонвон, Ли Минхо, Хан Хисын и Пак Чимин. Это все. - наконец разгибаясь, произносит Винс, недовольно хмурясь. - Это мы ещё проверим. - бурчит Гук. И теперь у него есть весомый повод пристегнуть Винсента к столу, ибо уж больно он распоясничался. Хватая мужчину за запястья, Чон защёлкивает на них наручники и цепляет их к ножке стола. - Ну спасибо, а я уж думал, Вы слишком самонадеянны. - без сарказма. Это вообще возможно? Он серьёзно? - У меня последний к тебе вопрос. Почему ты их убил? Почему не боишься закона? Почему ты... - а ещё немного, и Гук прокусит себе губу до крови, потому что так сильно старается не смотреть на Кима, не вдыхать аромат граната, осевший в лёгких, не думать о том, насколько этот блядский Ким красив. - Зачем кто-либо делает что-либо? - вопросом на вопрос, после отвечая на собственный. - Нужда и скука. Всё, чего я когда-то хотел, я получил сполна ещё давно, а сейчас... Мне просто доставляет удовольствие смотреть, как вся полиция Сеула пытается найти хоть одну зацепку, поймать меня и разрушить всё то, что я успел создать. Из скуки я столкнул банды восточного и южного районов, потому что это весело - смотреть, как стаи псов цапаются и терзают друг друга, по итогу разрывая в клочья и не оставляя никого в живых. А ещё мне нравится перерезать неугодным мне людям глотки. Все те, кого я убил своими руками либо мешали мне вести дела, либо когда-то, ещё до рождения меня нового, мешали жить. Они умерли заслуженно, и я признаю, что делал это, но отрекаться и раскаиваться из-за их смерти я не буду. - Удовольствие? - только и успевает выцепить из этого потока слов Чон. - Да, господин детектив, удовольствие. Представьте себе, это как для Вас... ну, скажем, есть любимую еду или трахаться. Вам ведь так приятно, когда Вы делаете это, я прав? Так вот мне приятно избавляться от тех, кто мне досаждает, понимаете? А закона бояться не имеет смысла. Неужели кого-то реально волнует, что секс между двумя мужчинами запрещён в десятках стран? Эти аналогии всё больше начинают пугать. Да даже слово "аналогия" теперь вызывает не те ассоциации. Хочется поскорее закончить, хочется сбежать из этой проклятой комнаты, что Чон и собирается сделать, а потом, сдав все доказательства, дрочить в туалете, позорно спуская в унитаз и сходя с ума от того, что он возбудился от слов преступника. - Достаточно. Я выяснил всё, что мне нужно было. Посидишь здесь, пока за тобой не придут. - бормочет себе под нос Гук, в стопку все бумаги складывая и направляясь к двери. За спиной слышится короткий щелчок, но до того, как Чонгук успевает повернуться, сильные руки хватают его за талию. - У меня к тебе тоже есть один вопросик. - в самое ухо, обжигая мочку горячим дыханием, заставляя густо покраснеть. - Ты гей, Чон Чонгук? - Ч-что? Как ты..? - Снял наручники? Это не так сложно, если тебя ловили сотни раз. - хмыкает куда-то в загривок, от чего мурашки по всему телу пробегают. - Ты не ответил мне. - Не собираюсь я тебе ничего говорить. Пусти меня. - Гук всё-таки дотягивается до тач-панели, но та протестующе пищит, сигналя, что отпечаток ладони неверный. - Какого хера? - Скажи мне, Чон Чонгук, неужели тебе ничего не кажется странным в моём поведении? - Ким бессовестно хватает его за плечо и разворачивает лицом к себе. - Совсем ничего? - Кажется. - ныряет под руку Винса, всего на секунду выскальзывая из тисков, но тут же оказывается схваченным за запястье. - Ты слишком манерный. Один шаг назад для Чона - два вперёд для Винсента. Гук упирается в стол, свободной рукой пытаясь нашарить табельное. - Ты наглый, дерзкий, извращённый, сумасшедший. - Это всё? - И ты слишком непринужденно себя ведешь. - У тебя есть идеи, почему? Но Чонгук непоколебим. Он наконец хватает ствол, щелкая затвором, и упирается дулом в живот Киму. Мужчина усмехается, голову на плечо Гука роняя, а когда парень спускает курок и вовсе заходится в хохоте. Ибо выстрела не происходит. - Я разрядил пистолет. И дверь заблокировал тоже я. А знаете, зачем? - Винсент вырывает пистолет, отбрасывает его и прижимается всем телом к Чону, оставляя между их лицами сантиметров 10. - Затем же, зачем дал поймать себя. Вы мне очень симпатичны, капитан Чон. - голосом гипнотизирует, пробирается холодными ладонями под рубашку Гука, сжимая талию. - Убери свои грязные руки. Если я нажму одну кнопку на рации, сюда сбежится весь отдел, так что не смей подходить ближе. - шипит Чонгук, надеясь на последний шанс спасения. - Эй, мистер полицейский, мне не нужны проблемы, я просто хочу разложить вас на этом полу. Тут Чонгук и сдох, ибо блядский Ким с его ахуенными пальцами сейчас сжимает его достоинство сквозь ткань брюк, заставляя застонать позорно и свести колени. - Почему это так возбуждает, Чонгук~и? Твои стоны просто сводят меня с ума. - Винс урчит и смотрит голодно, расстёгивая попутно две верхних пуговицы. - Не трогай... там. - Ты не ответил на мой вопрос. Ты гей? Ким скользит под тонкую синюю ткань, задирая её вверх и открывая себе обзор на моментально затвердевшие от нахлынувшей прохлады соски. Он осторожно, даже с интересом касается одного, проводя чуть вбок нежно, на что слышит вымученный всхлип. - Ах, блять! П-прекрати! - Вау, он такой чувствительный. - Винс восхищенно глядит на розовую бусинку, ещё пару раз тыкает, а затем зажимает между пальцев и принимается водить по ореолу. У Гука глаза закатываются даже от такой незатейливой ласки. Он не дрочил больше месяца, всё был занят расследованием, а теперь от такого напора он просто задыхается. Старается держаться, не стонать, но выходит как-то слабо. Чон икает сдавленно и жмурится, когда член в штанах болезненно дёргается, прося внимания. Плотные узкие джинсы сейчас давят как никогда прежде. - Н-не надо. - выпаливает Чонгук, но вместо того, чтобы оттолкнуть Винса, цепляется за его плечо. - А-ах! - Тебе же так нравится. Почему мне не продолжить это делать? Но он всё-таки отстраняется, лишая Чона приятного чувства. Гук разочарованно хнычет, опираясь вновь на стол. - Ненавижу тебя. - Пх, так уж и ненавидишь. Трёшься об мою ногу как сучка в течку, неужели я должен закрыть на это глаза? Неужели я должен оставить бедного нуждающегося кролика наедине с его желанием? В ход снова идут пальцы, что изящно и практически невесомо обводят уже видимый контур возбуждённого органа через ткань, нащупывают яички и ласкают их, перекатывая и чуть надавливая. - Знаешь, когда я планировал это, я не думал, что ты будешь таким... горячим. - последнее слово смакует, аж облизывается, улыбаясь похотливо. - Давай, зайчонок, тебе придётся постараться, чтобы получить то, чего ты хочешь. - и опускает Гука на колени перед собой, принимаясь возиться с ремнём. Чон бы с огромной радостью врезал этому извращенцу, так и жаждущему притворить в жизнь фразу "Алло, хуем по лбу не дало", но не может. Он не в том состоянии, не в том положении, чтобы сопротивляться. Только и может, что отодвинуться немного от подставленной к губам большой порозовевшей головки и скривиться, глядя снизу вверх на Кима. - Не капризничай, детка. Просто попробуй. Когда, блять, капитану полиции и главному следователю отдела учиться делать первоклассный минет, чтобы до искр из глаз и слюнок с краёв губ? На что вообще Винсент рассчитывает? Но Гуку уже побоку. Ему нравится грубость вперемешку с нежностью, когда одно сменяется вторым так неожиданно, что голова кругом пойдёт. Высовывая язычок, облизывая пересохшие персиковые губки и пару раз размашисто проводя ладонью по чёлке, зачёсывая, Чон проходится влажной дорожкой по набухшей венке вдоль всего ствола и чмокает сухо головку. - Не бойся, зайчонок, я не кусаюсь. И, надеюсь, ты тоже. - Ким с неожиданной, но предположительно наигранной, теплотой гладит младшего по волосам. У Чона в голове пустота. Звенящая, хрупкая, дрожащая и мечущаяся от неимоверного желания пустота, дергающая как за верёвочки его руки, придвигая чужие бёдра ближе и поглаживая низ напряженного живота, мучая мелкими ласками. Гук осмелевает, обхватывает губами нежную кожу пульсирующего органа у самого кончика и медленно подаётся вперёд, вбирая совсем немного, но этого уже хватает для вымученного "Боже" сверху. Он продолжает постепенно, тягуче съезжать по стволу до самого основания, задержавшись на несколько мгновений на середин и пару раз двигается вперёд-назад, имитируя толчки. Ким смотрит на Чонгука снизу вверх голодным взглядом, но стоит члену упереться в заднюю стенку горла, а младшему повести головой чуть в сторону, как напускная хищность тут же испаряется, и Винс жалобно скулит, сводя брови и цепляясь за чёрные волосы Гука. - Блять, детка. Если ты не ускоришься сейчас же, я не ручаюсь за себя. - а голос на рык срывается, свидетельствуя, что Ким уже на пределе. А это "за себя не ручаюсь" Чонгука только подстёгивает. Своенравный мальчишка в любой ситуации, когда его пытались заставить что-то сделать, ответил бы "и не подумаю". Конечно, не очень удобно говорить с членом во рту, знаете ли, но кого это ебёт, правда? Гук не слушается. Его кроет слишком сильно, до осознания добираться слишком долго, поэтому он работает на автомате, выпуская чужой орган практически целиком изо рта и посасывая головку мягко, издевается, как делал бы с каждым, напрочь забыв о том, что перед ним, согнувшись пополам, стоит настоящий преступник. - Непослушная сука. - выплёвывает Ким, внезапно и резко Чонгука за затылок притягивая и насаживая обратно до упора. - Я сказал тебе быть быстрее. Хочешь, чтобы я оттрахал твой грязный ротик так сильно, что у тебя звёзды перед глазами замелькали? Хочешь, чтобы я лишил тебя голоса? Хочешь, чтобы я трахал твоё горло до боли и слёз? Одновременно да и нет. Частички трезвеющего разума долбятся в черепную коробку, умоляя прекратить всё сейчас, нажать сраную кнопку и позвать на помощь, а всепоглощающее возбуждение всё давит и давит, призывая отдаться Киму целиком и полностью, умолять мужчину выебать его как последнюю шлюху, требовать член в себе до иступления. От собственных мыслей внизу живота становится обжигающе горячо, Гук простанывает сдавленно, пуская вибрацию по чужому члену и тут же получая то, о чём его предупреждали. В Винсенте просыпается зверь. Он хватает грубо мальчишку за волосы, заставляя заглотить по самые яйца, пальцами свободной руки нажимая на кадык, от чего Чон давится, даря новую волну вибраций и сдавливая горлом, и принимается быстро двигать его головой в собственном темпе, так, что глотка огнём горит. - Я говорил, Чонгук~и... Я ведь предупреждал. Челюсть сводит, но младший титаническими усилиями не даёт зубам сомкнуться на всё ещё нежной и чувствительной, и в то же время твёрдой плоти. - Господи, хах, так хорошо принимаешь. - аж голова назад откидывается. Гука просто-напросто трахают в рот, нагло, быстро, жёстко и без остановок. Он слышит, что Ким уже очень близко, потому что стоны становятся всё более и более жалобными, походящими на скулёж, а пальцы крепче сжимают смольные волосы у корней. С уголков губ уже слюна стекает, и не только из-за члена во рту. Только у бесчувственного бревна слюнки от такого вида не потекут. А ракурс, с которого смотрит на Кима Чон действительно очень развратный. А особенно к себе манят покусанные приоткрытые и покрасневшие губы. Поцеловать его, что ли...? Винс чуть не взвывает, когда в самый момент пика Гук выпускает его подрагивающий член изо рта, обрывая очень яркий по ощущениям оргазм. - Играешься с огнём, кролик. - шипит чуть злее, чем хотелось бы, и дёргает парня за ворот рубашки, ставя ровно напротив себя и вжимая в стол. - Скажи спасибо, что я оставил тебе возможность говорить. И самое время осознанию, а главное испугу обрушиться на голову Чонгуку снежной лавиной, когда его уже раздевают, оставляя абсолютно нагим, без единого кусочка спасительной ткани на теле. Самое время вцепиться в столешницу пальцами до побеления костяшек и задышать громко, когда на его шее оставляют горячие влажные метки. Только сейчас Гук понял, во что ввязался, и что пути назад уже нет. - Господи, нет. - вырывается задушенным стоном из горла. Будь на месте Винса кто-нибудь, да кто угодно другой, он бы не то, что остановился, но попытался хотя бы успокоить и убедить, что ничего в этом страшного нет, он ведь уже не первый раз с кем-то трахается. - С-стой, прекрати, хватит. - сбивчиво бормочет Гук, не зная, от чего отбиваться в первую очередь: от самого Кима, бесстыдно посасывающего и облизывающего его затвердевшие сосочки, или от его рук, сжимающих и разводящих в стороны ягодицы. - Куда же делась Ваша смелость, капитан? Брать в ротик Вы, почему-то, не стеснялись. Неужели Вы девственник? И с этими, сука, словами, грёбаный Ким вставляет в него палец, без смазки, насухую. Это что, типа проверка такая? Тогда Чонгук её не прошёл, ибо от боли кричать хочется. - Такой узкий~ - мурчит довольно, ухмыляясь. - Я прав? - Да не девственник я! - вскрикивает Чон как-то слишком высоко. - Давненько же у тебя не было секса. Когда последний раз... - Полгода назад. А теперь достань смазку - я знаю, она у тебя есть - и растяни меня, чёрт возьми. - вот она - его смелость, вернувшаяся так же неожиданно, как и исчезла, но чертовски вовремя. Ким подчиняется. Всё продолжая давить лыбу, он специально медленно, дабы помучать Гука, заставить попросить о ласке, вынимает из кармана собственных брюк красную упаковку смазки. Походный вариант на один раз, Чонгук не мог не знать, сам же пользовался. Раком и последний долбоёб встать догадается. Изящно прогибаясь в спине, парень позволяет горячим ладоням огладить свои ягодицы и развести их, открывая вид на гладенькую дырочку (ну как банальной для Гука гигиене не войти в привычку?). - Ты хорошо постарался, детка. Может, ты и сам изначально этого хотел, м? - вальяжно, нараспев тянет Ким, выливая прозрачный лубрикант себе на руки и растирая. - Заткнись. - рычит Чон, но тут же в голосе меняется, простанывая с придыханием так высоко, что стёкла бы потрескались, не будь они бронированными. Ему не больно, совершенно. Чувствуется только сильное растяжение уже давно сжавшихся мышц. Однако с губ всё равно продолжают срываться довольно громкие звуки, потому что два чертовски длинных пальца мигом находят простату. И по классике Винсент издевается, нарочно - в этом Гук и не сомневается - давит на нежные стеночки в паре миллиметров от нужной точки, вызывая всё новые и новые всхлипы. Но что самое неожиданное, что пугает Чонгука - у него там, внутри, слишком горячо. Этот жар отдаётся по всему телу волной какого-то истомного наслаждения, болезненными мурашками рассыпаясь по спине. - Ч-что это за штука? - рот зажимает ладонью, молясь о том, чтобы всё не усилилось, чтобы ему не стало ещё жарче. - Всего лишь разогревающая смазка. - будничным тоном отзывается Ким. - Это ведь только сильнее заводит, я прав? Там теперь не просто печёт, там вдобавок ещё и зудит. Будучи совсем юнцом, Чонгук натыкался пару раз на омегаверс-фанфики по популярным группам, которые он слушал, и вчитываясь о том, как у омежек течёт из такой же, как у него сейчас, ноющей и требующей повышенного внимания задницы, даже подумать не мог, чтобы что-то подобное было возможно в реальности. Он теперь словно в бреду, такой беззащитный, распластанный по столу, полностью в руках у Винса, у которого уже зудит засадить Чону. - Хё-хён, мгх, - давясь стоном, бормочет невнятно Гук. С каких пор он перешёл на "хён"? Не важно, ему абсолютно насрать, а Киму это очень даже доставляет. - Хён, там... очень горячо... хааа~, пожалуйста, сделай что-нибудь. Но Винс его игнорирует, продолжает толкаться в дрожащее тело уже тремя пальцами, делая ещё хуже. Чонгуку нужна заполненность, ему нужен член, ему нужно всё, что угодно, чтобы только унять жар, от которого его собственный орган болезненно дрожит, а желание кончить накатывает какими-то неистовыми волнами, заставляя всё время вертеться в поискал лучшей точки и насаживаться на чужие пальцы с двойной силой и двойным удовольствием. Винсент контролировал себя как мог, будучи в полной уверенности, что поиздеваться над младшим вовсе не будет чем-то настолько возбуждающим, но сейчас... Ооо, сейчас ему уже выть хочется от зрелища перед глазами. - Блять, да вставляй ты уже, я больше не могу~ - Господи, ты сведёшь меня с ума, крольчонок. В глазах стоит такая густая пелена, что даже вблизи ничего разглядеть не удаётся. Гук слышит, как Ким вскрывает очередную упаковку - делает вывод, что это презерватив - и приставляет головку к слегка припухшей сжимающейся дырочке, обводя, поддразнивая тем самым ещё больше, и надавливая. А что может Чонгук? Только впечататься в чужие губы, сталкиваясь зубами, и яро впиться в них, заглушая стон, когда Винсент входит. Но двигаться тот не спешит, только чуть ведёт бёдрами, будто удобней устраиваясь. Рукой Чон хаотично шарит по столу, ища, за что бы ухватиться, и выхватывает откуда-то эту самую злополучную рацию, кнопкой на которой он грозился. Та пищит коротко, из динамика звучит очень глухой трескучий шум, а затем не менее искажённый голос. - Гук~а? - Ю-юнги-хён. - кое-как выдавливает парень и только отпускает кнопку, как в него резко толкаются, проезжаясь по простате и заставляя простонать громко. - Всё хорошо, детка, отвечай. - а Винс в самое ухо свои злорадным шепотом стреляет, подначивает, вновь сбавляет темп до минимума. - К-как продвигается? - с того конца доносится какой-то странный звук, но Чон этому значения не придаёт. - Я почти у цели. А ты? - Да, я тоже... вот-вот... Ах, хах, твою мать, мхм... А-ах~ - Видишь, ему так же хорошо, как и тебе сейчас. - заверяет Винс. - Юнги, умоляю, мне нужна твоя помощь! - срывается на вскрик в конце. Ким не даёт ему сказать это спокойно, двигается, головкой упирается прямиком в твёрдый комок нервов внутри и сползти не даёт, фиксируя Чона за бёдра. - Я убью тебя, Ким! - впервые во время секса у Гука мокнут глаза от того, что ему настолько плохо, что даже хорошо. - Можешь звать меня Тэхёном, крольчонок, но это только между нами. - а он всё облизывает, прикусывает мочку уха, посасывает хрящик, а руками, этими блядскими руками ласкает член младшего, который готов вот-вот взорваться от двойной стимуляции. - Ким Тэ... Тэхё-о-он~ - Чонгук это имя выстанывает с особым удовольствием, так оно приятно для слуха. Ким Тэхён трахает его так, как не трахал ни один из его парней и партнёров, хоть их было и не так много. Сильно, быстро, рвано и резко, вбивая Чонгука в стол с такой силой, что все бумаги, лежавшие на нём, разлетаются с каждым новым толчком, а ножки, и без того хлипкие, ходят ходуном в полной готовности вот-вот сломаться. Тэхён словно пробирался так глубоко и морально, и физически, что звёзды перед глазами плясали. Гук не знает, куда себя деть, отчаянно цепляется за крепкие плечи Кима и утыкается в ключицы, стоны уже не глуша, только если невольно впившись в чувствительную тонкую кожу, вызывая и у Тэхёна очередной вздох. Чонгук плюёт на то, что Винс по натуре своей преступник, забывает об этом напрочь, теряясь его низком бархатном голосе, хвалящем и ласково называющем "зайчонок" и, самое приятное, "Куки", и стонет. Стонет всё более протяжно, скуля и всхлипывая с каждым толчком по простате, а когда это обжигающее тянущее чувство внизу живота становится невыносимым, просто не сдерживается, срываясь и кончая обильно и мокро, с чужим именем на губах. Виски пульсируют, сердце колотится, тело бьёт мелкой послеоргазменной дрожью, а сознание реальности возвращается только тогда, когда Тэхён замирает внезапно, тоже вздрагивая, и высоко, слишком для себя громко, простанывает, спуская внутрь. И Чонгук чувствует, как внутри разливается чужая горячая сперма, и возмущённо мычит. - Кажется, презик порвался. - усмехается Ким, переводя дыхание и выходя из Чона. - Прости. - извиняется больше для галочки, нежели из-за чувства вины. - Вы были бесподобны, капитан Чон Чонгук. Выходит, не просто так я чувствовал особую тягу к вам, мистер полицейский. Это был лучший секс в моей жизни. А в трезвеющей голове только одно слово: "блять". Что о нём подумают, когда просмотрят записи с камер, а их полюбому посмотрят, потому что там могут чисто теоретически быть упущенные, но очень важные детали разговора. Будут сидеть в своём офисе офицер Ким и лейтенант Чхве, включат видео, уже готовясь к рутине, а тут бац, и натуральное гейское порево во весь экран, так ещё и от двух великих детективов отдела. Ой, достанется же Чонгуку. Чон выходит на улицу, чтобы наконец-то глотнуть свежего воздуха и избавиться от запаха секса, впитавшегося в стены комнаты для допроса номер четыре. Следом за ним в дверном проёме появляется растрепанный Мин, что всем телом стал ещё бледнее обычного, а на щеках, только на них, застыл стыдливый румянец. Старший достаёт сразу две сигареты, догадываясь, что Гуку сейчас тоже хорошо было бы перекурить, и поджигает свою, затягиваясь и передавая зажигалку младшему. - Об этом никто не должен знать. - холодно, как всегда, бормочет Юнги. - Я договорюсь с Ли-хёном и обрежу записи. Чон угрюмо кивает, мысленно благодаря Юна за такую комуникабельность, особенно с учётом того, что Юнги интроверт. - Ты хоть не втюрился? - спрашивает уже с толикой заботы. - Даже думать не хочу, втюрился или нет. А стоило бы. Стоило бы, но так не хочется.