Hey, Mister Policeman

В голове стоит звенящая тишина. Вот Гуку вручают награду, хлопают по плечу, коллеги жмут его руки, а министр одобрительно кивает. Чон Чонгук, капитан сеульского отдела полиции, лучший следователь и эксперт в своём деле, даже не рад почётной медали, на которую многие пускают слюнки и не добиваются спустя двадцать лет службы. Награда за поимку Ким Тэхёна. А вот и он. Сидит прямо напротив него на расстоянии не меньше 10 метров в клетке, словно зверь, закованный и привязанный всеми возможными способами, и смотрит. Ухмыляется, как делал это в комнате допроса. А ещё шепчет что-то. Чонгук впивается в него пристальным взглядом, и тот не может не заметить этого. В тот момент Чон смог чётко прочитать по его губам: "Эй, мистер полицейский". А во взгляде такое же дерзкое: "Хочу разложить Вас прямо здесь". Он хочет, чтобы все знали, кому Чонгук принадлежит, кто держит над ним контроль. А Гук нет. Он лишь плотнее стискивает зубы. Нет. Нельзя. Нельзя даже думать о том, что этот секс - секс в чёртовой комнате допроса - был самым лучшим в его жизни. Да, грязным, да, ужасно спонтанным, да, с преступником. Поэтому и нельзя допускать подобных мыслей. Нужно просто выпить, забыться и найти кого-нибудь на одну ночь. Юнги рядом тоже вручают медаль. Конечно, менее почётную, чем у Гука, но Мин явно доволен. С улыбкой, ему не присущей, благодарит всех. Они были в одной и той же ситуации с разницей лишь в том, кто и кого трахал. Но Юнги было легче. Его соблазнителя не было здесь, он уже давно чалился в СИЗО, откуда вскоре должен был быть направлен в места не столь отдалённые. Наверное, именно это успокаивало Юнги. - Капитан Чон. - Гука хлопают по плечу. - А? - слишком неформально, высоко и напугано. - Хотите сказать пару слов прессе? - всего лишь предложение. Он же не обязан, так ведь? Ему не нужно отчитываться перед газетчиками и грязными Сми, что он потрахался с "Неуловимым Винсентом". Не нужно. - Да, хорошо. Он поправляет идеально выглаженный черный пиджак, пальцем скользя под него по белой рубашке к карману. У него есть пометки. Что нужно говорить, а чего прессе знать не стоит. И именно там, на этой бумажке огромными красными буквами в разделе "абсолютно нельзя" значится "СЕКС С КИМ ТЭХЁНОМ". Он зациклен на этом. Все его мысли только о том, что теперь с этим делать. Ведь уже не отмоешься. А если кто-то узнает? Нет. Он самолично пристрелит всех, кто посмеет хотя бы зарекнуться об этом. - Капитан Чон, как вам удалось достичь своей цели так быстро? Подобных Винсенту преступников ловили десятилетиями, а вы справились всего за год. А Винс хмыкает, шепчет одними губами: "Ну что ж, капитан Джуди Хоппс, мне тоже интересно". Лис. Сучонок. - Возможно, это талант. А ещё беспрерывная работа. Слежка, любые улики, даже, на первый взгляд, не связанные с делом, отправлялись на экспертизу, мы делали всё  что могли, чтобы остановить его как можно скорее. "Умная зайка. Продолжай, Гуки, продолжай." - Господин Чон, это правда, что вы применяете довольно жестокие методы для допроса? - Иногда, если случай совсем безнадёжен. - Были ли прецеденты, когда всё выходило за рамки? - Нет. Я умею держать себя в руках. Так что до сильных увечий или убийств не доходило и не дойдёт. Голос спокойный, его ничего не выдаёт. За несколько лет работы он всё-таки научился частично себя контролировать. Остались только гневные срывы на подчиненных и коллег и маты. Материться хотелось, но, тц, уставом запрещено. - Мистер Чон. Ходит слух, что у вас были неоднократные половые связи с теми, кого вы допрашивали. Девушка, спросившая это, вызывает у Чонгука раздражение. Ей хочется вломить, забыв о том, что она, всё-таки, дама, а их бить в обществе не принято. - Нет. Это ложь. - сухо, твёрдо, умело лжёт он. - Тогда как вы прокомментируете слова подсудимого о том, что склонили его к половому контакту. - Никак. Если вашему издательству хочется выставить провокационную новость на первую полосу, то вам это не удастся. Верить словам Ким Тэхёна категорически противопоказано, и на вашем месте я бы держал свой язык за зубами. - уже переходит на шипение Гук. - Всё, Чонгук, достаточно. - Юнги дёргает его за пиджак, оттаскивая от микрофона. Вовремя. Как всегда. Они уходят. У Чонгука нет сил находиться там дольше. - Ты чуть не сорвался. - констатирует факт Мин, садясь в такси рядом с Чоном. Водитель, понимая, что разговор далеко не для его ушей, поступает по кодексу чести, поднимая стекло между водительским и пассажирским креслами. - Да знаю. Хоть ты не сыпь соль на рану. - ворчит Гук, обхватывая голову руками. - Молодец, Чонгук-а. Ты хоть и балбес, но справился отлично. - Мин вздыхает, улыбаясь слабо и хлопая парня по спине. - Спасибо. - тихо отзывается младший. - Я видел, как Винс на тебя смотрел. Ты поэтому такой нервный? Не зря у Юнги образование, пусть и неоконченное, психолога-криминалиста, он всё понимает и чувствует. Когда хочет, конечно. - А ты подумай. Нихуя не круто смотреть в глаза тому, кто отымел тебя, а ты его после этого посадил. - Давай выпьем. Расслабишься, отпустишь всё и забудешь об этом сраном Ким Тэхёне до конца своей жизни. Скатертью ему дорожка. Гук соглашается. Пить с Юнги веселее. Вне работы они классно проводят время. И сегодня, чувствуя, как алкоголь в крови зашкаливает, Чонгуку становится легче. Получается легко взобраться на барную стойку под громкий свист хорошего друга-бармена, стянуть с себя футболку и танцевать, танцевать, танцевать. Мин смеётся, глядя на представление, а после тонко намекает Чонгуку отойти с парнем по ту сторону барной стойки куда-нибудь в укромный уголок и поболтать. Понятно, что всё сведётся к сексу. Гук, слава богу, ничего не подцепил, его друг тоже был чист в плане болячек, и им предстояла долгая ночь. Вот только когда он не смог кончить даже после того, как ему хорошенько отсосали, парень, с которым он был, собрал свои вещички и свалил, оставив Гука с ноющим стояком одного в номере отеля. От разочарования хотелось кричать и плакать. Гук непонимающе разглядывает себя, свой член, свою задницу. Что с ним? Парень был симпатичным, как раз в его вкусе, прекрасно справлялся со своей задачей, минет вышел отличный, но Чонгук, блять, просто не смог. Он пробует снова, дрочит себе так, как делает это всегда - та же песня. Раздражённый, нервный едет домой. От уличной прохлады стояк пропадает, но это не удовлетворение, это просто природа. Сон накрывает его быстро и неотвратимо. Ему снятся чужие руки на его теле. Они нежно трогают соски, зажимают между пальцев, играясь. Спускаются всё ниже и ниже, пока не находят прижатый к низу живота член, сочащийся природной смазкой. Водят по нему подушечками пальцев, гладят головку, обхватывают ствол у основания и принимаются ритмично водить вверх-вниз, то ускоряясь, то, когда Чонгук чувствует особый прилив удовольствия, замедляются, контролируя и оттягивая момент оргазма. Парень хнычет, дёргается, но он плотно зажат в чужих объятиях. По телу пробегает волна наслаждения, с тихим стоном Гук кончает своему невидимому помощнику на руку, чувствуя загривком тёплый смешок. И просыпается. С лужицей спермы у себя в боксерах. Блядство. - Ну, как ночка? - игриво спрашивает в трубку Мин. - Херово. Голова болит. - Не, я не про это. Вы не потрахались? - Смеёшься? - возмущённо, а затем тихо, краснея. - Нет.  - Ну бывает, что сказать. Сочувствую, дружище. Да. Точно. У Чонгука просто был тяжёлый день, много стресса, вот и не смог. Мда... Они говорят ещё пару минут, Юнги зовёт выпить снова. А после разговора, плюнув на то, что сейчас 12 дня, Чон снова ложится спать. Уже ничего не снится, и слава богу. Лучше уж так, чем то... Короче, нахер думать, будильник стоит ровно на 6, Чонгук проснётся, приведёт себя в порядок, и к 9 они с Юнги будут в баре. И так всю неделю отпуска. Воскресенье. Последний день перед тем, как вернуться в строй. Пока от начальника поручений не слышно, в городе спокойно, только мелочь, которой Гук не привык заниматься. Сегодня у него, на минутку, свидание. По крайней мере, к этому вечеру он готовился именно так, потому что ему, наконец, пришёл его заказ. В огромной картонной коробке, обмотанной скотчем так, что даже ножницами тяжело отодрать, лежат ещё несколько коробочек с игрушками. Два вибратора - один на проводке и с пультом, другой ручной, будто девчачий. Его Гук намерен использовать для члена, чтобы усилить удовольствие. Анальная пробка, третья в его коллекции. Первая стала как-то маловата, когда Чонгук начал свою половую жизнь, вторая же валялась непонятно где, так что пришлось заказать новую. Красивую, блестящую серебристым покрытием, с красным кристалликом на конце. Дальше Чонгук, видимо, словил псих, потому что заказал несколько анальных ёлочек - таких длинных палочек с шариками, и большой белый фалоэмитатор. А дальше по мелочи: презервативы на всякий случай, смазка с двумя разными запахами, и одна дополнительная, классическая на силиконовой основе. Удобно устроившись на кровати, стянув предварительно всю одежду, Гук снова себя разглядывает. Смотрит на игрушки рядом с собой, разложенные ровным рядом. Не все, только те, которые он хочет попробовать. Прикусывает губу, тянется к вибратору на проводке. Боже, до чего он докатился. Он растянул себя ещё в душе, когда проделывал все, так сказать, очистительные процедуры, так что виброяйцо, щедро облитое лубрикантом с одним из редчайших и самым любимым запахом Чона - ежевики, - вошло легко. Парня чуть передёрнуло от дискомфорта. Неприятно чувствовать в себе что-то искусственное вместо реального члена. Слегка взволновано он тыкает на самую большую кнопку на пульте. Тело пронзает вибрацией, расходящейся по всей нижней половине и до живота. Полувставший член моментально реагирует на воздействие на простату, заинтересованно дёргаясь, а его хозяина уже выгнуло дугой. Он никогда не чувствовал себя так странно. Сам он вроде и не был возбуждён, а вот организм говорил обратное, посылая приятные судороги и тепло к низу живота. Чонгук переворачивается, комкая только что постеленную простынь, и утыкается лицом в собственные руки, заглушая стоны. И всё, что у него на уме сейчас, это Ким, чтоб его, Тэхён. Его хитрая ухмылочка, его взгляд, словно он хотел сожрать бедного крольчонка-Чонгука, его голос. Рука машинально тянется к истекающему предэякулятом органу, принимаясь размеренно и ритмично надрачивать. Игрушка после второго и третьего нажатия вибрирует так быстро, что Гук аж забывает, как дышать. Хнычет измотанно, елозя лицом по подушке и вертя задницей, словно бы пытается подставиться под незримые движения. Хорошо ли ему? Он не знает. Чувства смешанные, но наслаждение неумолимо скручивается внизу живота тугим узлом, и парень чувствует, что вот-вот кончит. "Молодец, детка." - он, блять, слышит это в своей собственной голове. - Заткнись, сука. - на удивление твёрдо и грубо произносит он и спустя несколько мучительно долгих секунд с громким стоном изливается. Прошёл час. Чон закинул почти все игрушки в коробку под кровать, предварительно опробовав дилдо. С ним пришлось повозиться. Его анус категорически отказывался привыкать к прохладному силикону, требовал чего-то более реального, горячего, а новая смазка оказалась какой-то слишком вязкой и неприятно хлюпала. Кончить получилось только спустя минут тридцать плясок с бубном, после чего Чонгук твёрдо решил, что на сегодня пора заканчивать. На часах стукнуло пол десятого, когда он внезапно услышал шаги у себя на этаже. В обычной жизни он не обратил бы на них внимания, но эти шаги были не такими, как у всех. В Гуке включается следователь. Шагают уверенно, гулко цокают каблуки, видимо, классических ботинок, некто, предположительно мужчина, пару раз прокручивается на пятке, словно озираясь и... о, боже, идёт к двери в квартиру Чонгука. Гук не из пугливых, но такое неоднозначное поведение человека за дверью заставило его насторожиться. Пока что ещё неизвестный гость застывает перед его дверью, чего-то выжидая. Два. Оглушающих. Стука. В такой тишине они прибавляют в громкости настолько, что в ушах начинает звенеть. - Кого там черти принесли? - глубокий голос слегка вздрагивает. - Чонгук-и~, я пришёл. Пиздец. Ему кажется? Или там реально стоит... - Зайчик, впустишь меня. Я соскучился. ...Ким Тэхён. Финал. Вот в этот момент Чонгук и кончился. Резким дёрганым движением выхватывая из тумбочки табельное, он медленно подходит к двери и, направив пистолет куда-то примерно в центр, дёргает ручку. Напротив, приветливо улыбаясь, переминается с ноги на ногу Винсент. - С-стоять, сука! - чуть не вскрикивает Гук, на что старший предупредительно прикладывает палец к растянутым в ухмылке губам, мол, время позднее, всех соседей перебудишь, а нам этого не надо. - Какого хуя, Ким?! - самым яростным шепотом, на который только способны его связки. - Каким нахуй образом ты сбежал из ёбаной тюрьмы?! Всё это с каждой секундой всё больше напоминает второсортный фильмец, который без остановок крутят по федеральным каналам. И типа сейчас бы отметить комичность ситуации, но Гуку пиздец как не смешно. - В этом плане я слишком скучен. У меня всегда в рукаве есть всего один туз. - мужчина размыкает губы, и на его чёртовом поганом языке лежит обыкновенная канцеллярская скрепка. - Эта красавица спасает меня каждый раз. Будь она человеком, я бы переспал с ней. - откидывает ненужную теперь вещь в сторону и смеётся, осознавая тупость собственных слов, но тут же ловит новый порыв. - А пока я хочу полакомиться тобой. Я так голоден по тебе, Куки. - Чонгук даже слышит жалобную нотку в этой фразе, будто Тэхён реально страдает без его ласки. Но это всё только лишь искусная ложь. - Если ты сейчас же не свалишь отсюда, я арестую тебя. - жалкая угроза, при нём даже нормальных наручников нет. - Или это сделают мои подчинённые. - уже убедительней. Юнги живёт через пару домов, один звоночек - и он, а за ним и весь отдел здесь. С Тэхёном одному Чонгуку не справится. Но Ким не отступает, напротив, заходит без разрешения в квартиру, захлопывая за собой дверь и тут же прижимая Гука к стене. - Эй, мистер полицейский. Мне не нужны проблемы. - сокращает расстояние между их лицами, оставляя всего сантиметров десять. - О, они у тебя будут, если не уберёшь свои грязные... ах~. В чувствительную шею буквально вгрызаются два острых клыка, оставляя после себя ярко-красную отметину, которая позже превратится в засос. С Чона сбивают всю его спесь разом. - Я только хочу переспать с тобой прямо здесь и сейчас. - сладко тянет Тэхён, руками обхватывая тонкую талию и ведя вниз, к желанной упругой заднице, обтянутой тканью джинсовых шорт. - Я хочу тебя под собой, стонущего моё имя, как в тот раз. Сделаешь это для меня, детка? Чонгук грозно смотрит на него, хотя морально уже давно потёк и готов сдаться в объятия этого ублюдка, и мотает головой отрицательно. - Ты должен мне, Гук. Ты почти смог посадить меня, так что это будет твоим извинением. Понял меня? - шипит разозлённый Винс, сжимая ягодицы младшего до побелевших костяшек и надломленного писка. И он сдаётся. Припечатывается к чужим губам, страстно целуя, и отрывается только когда кислорода совсем не остаётся. - Умница, малыш. - сипло произносит Ким. - Идём в кроватку, пора поиграть. - наверное, не будь Чон таким высоким и мускулистым, его бы сгребли в охапку и потащили на руках в спальню, но у Тэхёна явно не хватило бы сил поднять его тушку. Всё происходит как-то очень странно и непривычно. Два тела валятся на кровать, одно - уже безумно горячее, а второе - только распаляющееся и смущённое до огня на щеках. Фантомные ушки прижимаются плотно-плотно к голове, хвостик беспорядочно дёргается. Гук снова чувствует себя крольчонком, загнанным в угол беспощадным лисом, что сейчас приникает к его оголённому животику и оставляет на нём влажные поцелуи, обводя языком каждый кубик пресса. - Если сделаешь мне больно, я пристрелю тебя. - угрожает напоследок младший, уже не сопротивляясь. Низом живота он чувствует горячий выдох Кима, и тот выбивает из руки нижнего пистолет, скидывая его на пол. - Договорились. Шорты быстро покидают тело парня вместе с боксерами, оставляя полностью голым и раскрытым для взгляда чужих похотливых глаз. Неприличная и одновременно такая миленькая картина, Тэхён аж коротко рычит от наслаждения, нетерпеливо дёргая ремень на собственных брюках. - Смазка в тумбочке. - бросает на выдохе Чонгук и тут же вспоминает, что ещё там лежит. Но говорить уже поздно, Тэхён выдвигает ящик, и его губы снова растягиваются в бесподобной квадратной улыбке. - Ты заменял этим меня? - крутит в руке резиновый член, рассматривая поближе. -  Скучал без меня, правда, малыш Гук-и? - нежно, совсем безобидно и даже, кажется, жалея младшего. - Боже, хватит сюсюкаться, Ким. - от стыда хочется закрыть лицо руками, но их тут же резко заводят за голову, снова приникая к покрасневшим губкам, чувственно так, нежно, совсем не в стиле Винсента. - Цыц. Если нет желания быть прикованным к кровати, веди себя хорошо. Зря я, что ли, наручники спиздил? - хихикает мужчина, хлопая по карману, из которого тут же доносится короткий лязг металла о металл. - Поворачивайтесь, капитан. Задницей вверх. Гук повинуется, пока что нехотя. Тэхён ещё недостаточно вошёл в раж, чтобы снова гипнотизировать его голосом. Приподнимая зад и подгибая под себя колени, парень смотрит на Тэхёна через плечо. Тот смотрит в ответ, но так, словно Чонгук был его праздничным ужином, на который хотелось наброситься. Вот он, этот тёмный взгляд, затягивающий в состояние забвения, подчиняющий, похотливый. Чёрт, Чонгук скучал по нему. А Ким в это время непринуждённо трогает его. Ведёт от шеи по позвоночнику и до копчика, побуждая прогнуться чуть сильнее, а затем, одну ладонь заводя куда-то (Гук не видит этого, уткнувшись лицом в свои руки и теперь имея возможность наблюдать за действиями Тэхён только между своих разведённых ног), второй, большой и тёплой, ведёт по правой ягодице, несильно шлёпая. - Вот так, крольчонок. Покажи мне свой хвостик. - голос становится ниже, таким глубоким, грудным и, блять, да, возбуждающим. Чонгука немного потряхивает от внезапно разлившегося по всему телу тепла. Ким целует выпирающие лопатки, спинку, поглаживает бёдра и слегка хлопает по попке. Гук, сам того не замечая, от таких интимных касаний превращается в оголённый провод, становится безумно чувствительным. Всё совершенно не так, как было в их первый раз. Тогда Винс просто игрался с ним, хотел посмотреть, что будет, если они потрахаются в участке, поэтому секс был грубым и быстрым. Сейчас тот действительно хочет удовлетворить своё практически животное желание. Он хочет Гука. - Я-я растянут. - информирует Чон, буквально чувствуя взгляд на своей розовой дырочке. - Я уж понял. - хмыкает Ким довольно. Вместе со звуком открывшейся крышки бутылька смазки по комнате разносится запах ежевики. Тэхён угадал его любимый. Чонгук слышит, как лубрикант выливают, вроде бы, на руки, слышит звуки трения, кажется, кожи о кожу с характерными хлюпами от влаги, чувствует, как к его сжавшемуся входу что-то подставляют и... Блять! Он понимает, что не слышал, как расстёгивают ремень или хотя бы ширинку. Ким не снимал штаны, он, блять, стоит позади него практически полностью одетый, держа в руках, сука, белый резиновый член. - Эй, ты что удумал? Нет! Клянусь, если ты только посмеешь, я придушу тебя своими руками. - протестующе шипит Чонгук, на что Ким снова ухмыляется и обхватывает плотным кольцом ладони основание уже колом стоящего члена младшего, заставля заскулить. - Кажется, твой грязный ротик нужно занять. - и приставляет к его губам два пальца, нависая над Гуком и, снова взяв игрушку в руки, давя ей на дырочку всё сильнее. - Соси их так, будто это самая вкусная конфетка, и получай удовольствие. В него входят сразу с двух сторон. Пальцы неприятно давят на язык у самого корня, заставляя поперхнуться и зайтись в кашле, а дилдо вводится по самые резиновые яйца, Ким и их почти проталкивает внутрь, но Гук предупреждающе его кусает. Младший вертит задницей от дискомфорта, на что получает сильный шлепок освободившейся на пару секунд рукой. А затем резкий, крышесносный толчок прямо по простате. Из глаз брызжут слёзы, спина прогибается так, что слышно хруст позвонков, парень на пару секунд выпускает пальцы изо рта, чтобы застонать протяжно и глотнуть воздуха, прежде чем пальцы возвращают обратно. Хватаясь за спасительную подушку, он крепко стискивает её уголок, трясясь как осиновый листик при каждом новом движении. Тэхён вытаскивает игрушку практически полностью, так что становится видно полупрозрачную головку, после вгоняет обратно до закономерного громкого мычания. - Тебе нравится, Гук-и? Парень дышит загнанно, не в силах даже попытаться взять всё в свои руки. Толчки всё ускоряются, Винс убирает пальцы, фиксируя ими беспорядочно дёргающиеся бёдра Чонгука, а тот прячет лицо в подушку, приглушая стоны. - Хён, ах~! Ещё, пожалуйста, хён! - умоляет Чон, чувствуя близкую разрядку. В эти моменты, когда оргазм подступает совсем близко, Чон Чонгук становится совершенно слаб и бессилен, не способен противостоять неизменному напору Винсента. Когда Гук достигает самого пика наслаждения, когда ему нужна всего одна фрикция по его простате, чтобы, наконец, кончить, Тэхён внезапно прекращает всяческие движения, вынимая из распухшего входа игрушку. Чонгук рычит разочаровано, пытается схватить Кима за ткань пиджака или брюк, но тот ловко уворачивается. - Сукин сын. - хрипит, ёрзая на постели. - Эта штука, по всей видимости, приносит тебе большее удовлетворение, чем я. - осматривает дилдо, словно пытаясь понять, что же в нём такое особенное, что у Чона аж глаза закатывались. - Я прав, зайчик? - Н-нет. - Что-что? Я не расслышал. Сука. - Нет! Он снова ловит псих. На этот раз находит в себе силы приподняться и, схватив Кима за распахнутый пиджак, утянуть в долгожданный поцелуй. Тэхён поддерживает инициативу, отвечая таким же теплом и проникая мягким язычком в рот младшему, на что тот только сильнее прижимается. - А теперь вставь мне, Тэхён. - тон далеко не приказной, скорее просто требовательный. - Посильнее и поглубже. И скажи хоть что-то, кроме пошлостей, ты так заебал. - Ты красивый, Чонгук-а. Его попросили - он выполняет. Наконец, наконец-то злосчастный ремень слетает нахрен, за ним отправляются шикарные горчичные брюки и белые боксеры. Ким Тэхён предстаёт перед Чонгуком во всей своей невероятной красе, к которой так и тянет прикоснуться. Гук успевает только задержать взгляд на острых ключицах и смуглой бархатной коже, закинув руки на чужие широкие плечи, когда Ким, разорвав упаковку презерватива (бля, он их пачками что ли с собой носит, или откуда они у него вообще?) зубами и раскатав резинку по члену, входит с одного толчка и до упора, нависая над Чоном и пряча лицо тому в шею, обжигая её частыми вздохами. - Ты чудесный, Куки. Всё происходит в традициях самой идеальной порнухи, точь в точь как в мокрых снах Чонгука. Винсент вбивается в его резко, глубоко и рвано, так, что искры из глаз летят. Их тела сливаются в пламенном танце страсти и похоти. Шлепки кожи о кожу кажутся музыкой, заполняющей комнату, а стоны Гука и вовсе чудной мелодией талантливого юного маэстро. Его трахают с чувством, с оттяжкой, проходясь по простате, специально задерживаясь на сладкой точке подольше, максимально замедляя темп, а затем снова разгоняясь, выбивая из лёгких последние толики воздуха. Так умеет только Ким Тэхён, так он хочет, и так хочет и Чонгук. - А-ах! Мхах~, хён! - беспорядочно мечась по кровати, зовёт младший. - Куки... - прерывисто, с хрипотцой. Винс тоже стонет с ним в унисон, низко и протяжно, а Чона уносит всё выше и выше. Всё внутри струной натягивается, внизу живота становится невыносимо горячо, сердце, не выдерживая темпа, пропускает пару ударов, на мгновение, в миг самого пика наслаждения, Гук сжимается сильно, после чего тело пронзает приятная судорога, заставляющая закричать. Он кончает без рук, кончает долго и грязно, выгибаясь дугой и дрожа, и Ким, заламывая брови и утыкаясь в крепкую грудь младшего, тоже изливается. - Господи, Тэ~ - от сверхстимуляции Гук всё никак не может прийти в себя. Будучи абсолютно без сил, он закрывает глаза и выпадает из реальности настолько, что не помнит, как оказывается в ванне, наполненной горячей водой. Винсент оказывается довольно заботливым, помогает парню вымыться и дойти до мягкой постельки. - Так что, мистер полицейский? Я свободен? - ехидничает Винс, начиная одеваться. - Может, останешься? - он не верит, что говорит это. - Тебя же могут арестовать за сокрытие преступника. - напоминает Ким. - Да и к тому же. Мне нужно помочь одному своему другу сбежать, потом я думал уехать из города, а, может, и из страны и залечь на дно. Мне небезопасно быть на виду, а ты, капитан, только поспособствуешь мне в этом. Не хотелось бы садиться. - цокает языком, поправляя рукава рубашки и принимаясь шнуровать ботинки. - Всего одна ночь, Тэ. Я, конечно, плохой коп, но не конченный. Я не могу сдать тебя, не хочу. Одна ночь. - повторяет зачем-то. И Тэхён всё же останавливается. Видимо, тоже хочет остаться с Чонгуком подольше, успеть насладиться им на недели вперёд. Снимает ботинки и пиджак, спешно расстёгивает рубашку и брюки и ложится рядом с Чоном, целуя в нос. - Ладно, зайчик, одна ночь. - обнимает крепко улыбнувшегося Чонгука. - Помни, для тебя я всегда доступен, малыш. - шепчет, успокаивая. И Гук засыпает, поддаваясь теплу чужого тела и растворяясь в нём, а когда просыпается уже в одиночестве, находит записку с адресом электронной почты, прикреплённую к ручке тумбочки той самой скрепкой. А после мэйла следует короткое: "Жду не дождусь нового ареста, капитан Хоппс. Навсегда твой любимый преступник." И Чонгук понимает, что тоже этого ждёт. Он во что бы то ни стало найдёт Ким Тэхёна и "арестует" его снова.