Weakness

Итак, они с Такемичи дружат. Оказывается, дружить очень приятно. Например, Такемичи теперь заходит за ним по утрам. Будит, помогает собраться, ворчит о том, какая Майки свинья. Иногда плюет на правила и валяется прямо в одежде рядом с ним на кровати, потому что самому впадлу куда-то тащиться. Несколько раз они прогуливали учебу, тупо засыпая рядом. Эти воспоминания у Майки одни из самых любимых. Еще Такемичи завтракает и обедает с ним. И ужинает иногда. Они часто встречаются после учебы. Вместе ходят в кино, на ярмарки и по магазинам. Ночью можно носиться на байках по городу. Пару раз Такемичи оставался у него, потому что сил идти домой не было. С Такемичи легко. С ним можно обсудить все: от дел Тосвы до подозрительной рожи Санзу, которая Ханагаки вообще не нравится. Майки даже не знал, что можно так много смеяться. Иногда он втягивает запах Ханагаки, становящийся все гуще с каждым днем, и чувствует себя самым счастливым вором на свете. – Конечно, это называется дружба, – серьезно кивает Мицуя, – именно дружба это и есть. Что же еще может быть? – Мицуя, – шепчет Хаккай на ухо своему альфе, – не усугубляй. Может, просто расскажем ему? – Радость моя, – Мицуя заглядывает Хаккаю в глаза, и тот видит там дьявола, – это бесполезно. Даже если мы все набьем тату на лбу и повесим транспарант «Вы встречаетесь», Майки лишь спросит, – он изображает абсолютное непонимание на лице, – «А кто?». Майки закатывает глаза и фыркает. Он не настолько тупой, как думают его друзья. – Если вы такие умные и все знаете, – ворчит он, – скажите Такемичи, вот он обрадуется. Мицую держат в четыре руки, но вопль: «Пустите, я ему всеку!» все равно разносится на всю округу.

***

Что-то неуловимо меняется в поведении Такемичи. И без того хорошие друзья, теперь они с Чифую вообще не разлей вода. Мацуно по-хозяйски закидывает на Ханагаки свои длинные ноги, красит ему ногти, они вместе прогуливают уроки, подбирают бездомных кошек, впрягаются за кого-то из первого отряда. (Разбитое лицо Такемичи вызывает у Майки нездоровое возбуждение). Все чаще к ним присоединяется обычно стеснительный Хаккай, неловко теребящий серебряный тонкий ошейник. Майки ревниво сопит, когда Такемичи легко спрыгивает с байка Баджи, который Чифую давно причислил к личной собственности. – А что ты хотел, – пожимает плечами несколько флегматичный в последнее время Баджи, – у Такемичи весь мир перевернулся. Ему нужны поддержка и внимание. Майки дергается, как током ударенный. – Что-то случилось? Где-то за его спиной Мицуя падает на колени и кричит в небеса. – Да как тебе сказать… – Несколько истерично тянет Баджи, подпирая щеку рукой, – вот представь, что ты помидор. Ты всю жизнь помидоришься, а потом раз – и огурец. Каково? – Ебать перелом сознания, – комментирует Дракен, у которого с самого утра кислое выражение лица. От него пахнет розовыми цветами и вылитым в порыве гнева на голову яблочным соком. Майки принимает стратегически верное решение показаться дома с тортом наперевес. – Внимание, значит… – Майки задумчиво прикусывает губу. Раз Такемичи что-то нужно, он сделает все на высшем уровне. В этот момент Такемичи отвлекается от Чифую, находит его своими голубыми глазищами и вопросительно склоняет голову: – Ты не голоден? Пообедаем вместе? Майки подрывается мгновенно. – Погнали, – Такемичи запрыгивает на байк, прижимается к нему со спины, и Майки резко дает газу, не упуская возможности заложить крутой вираж и покрасоваться. Чифую грустно вздыхает, глядя им вслед. – Четвертый совместный обед на неделе, а сегодня только вторник, – он падает рядом со своим альфой, – что скажешь, ты, знаток помидорно-огуречных отношений? – Скажу, – Баджи хитро подмигивает, – что ты главная вишенка в моем салате жизни. Чифую ржет, пока Дракен с криком: «Что за дерьмо, мои уши, не-е-ет!» катается по земле и харкается кровью. «Хорошо, – думает Чифую, – что мне ничего не надо объяснять Баджи. Кроме физики, геометрии, правил пользования тостером и элементарных социальных норм. Иначе бы я вступил в отношения в предпенсионном возрасте». А вот Такемичи такая перспектива светит, и друга откровенно жалко.

***

И все идет относительно ровно, пока на горизонте не показывается Хината Тачибана. Они с Майки пялятся друг на друга почти десять минут, не в силах начать разговор, который должен был состояться очень давно. – Поздравляю тебя, – говорит, наконец, смелая и сильная омега, – победа твоя. – Если это можно назвать победой, – грустно ухмыляется Майки, разглядывая закатное небо. Они вроде как не враги, а союзники, но неловкость в общении все равно не пропадает. – Обещай сделать его счастливым, – просит Хината. – Не говори так, – качает головой Майки, – он будет счастлив, только если будем счастливы мы оба. Ты безумно для него важна. – Да, он такой, – улыбается Хината тепло и грустно, – если что-то выбрал, никогда это не отпускает. Потом они снова молчат. – Я обещаю, что никогда не встану между вами, – скрепя сердце, произносит Майки. Хината серьезно кивает. – А я клянусь, что никогда не буду играть против тебя. – Ради Такемичи? – Ради Такемичи. Этот диалог выходит скомканным и странным, и Майки не отпускает ощущение, что говорили они о совершенно разных вещах, но он решает не заморачиваться такими мелочами. В конце концов, у них одна цель. Быть может, любви Такемичи действительно хватит на двоих.

***

Черные Драконы сцепились с первым отрядом. В принципе, это было ожидаемо. Такемичи стоял посреди всего этого дерьма и выписывал пинки направо и налево. – Разошлись, ебанный в рот! Ща как вломлю, мало не покажется! Майки влюбленно вздыхал, наблюдая мордобой со стороны, попутно уворачиваясь от летящих очков, сережек и брекетов. – А может, ты что-нибудь сделаешь? – Вполне резонно предложил Мицуя, когда мимо него, пошатываясь, прошагало тело и рухнуло в кустах. Майки покачал головой. – Отряд должен слушаться капитана, – объяснил он, – так Такемичи повышает свой авторитет и учится справляться с нестандартными ситуациями. Смотри, как здорово у него получается! В этот момент Инуи попытался вмазать Такемичи со спины, но вовремя узнал отца родного, склонился в почтительном поклоне и получил подсрачник от медленно соображающего Коконоя. Такемичи, вынырнув из гущи сражения, схватился за телефон. – Где тебя носит, Чиф?! – Проорал он, едва успевая пригнуться от чьего-то сапога. – Да меня не ебет!.. В смысле – тебя как раз-таки ебет? Без подробностей, мать твою, просто неси свою задницу сюда! Чьи-то зубы сомкнулись на лодыжке Такемичи, и тот с визгом попрыгал на одной ноге, пытаясь стряхнуть обидчика. Послышался жуткий топот. Из кустов высыпался пятый отряд во главе с обезумевшим Санзу. – Пидоры, трогать королеву! Не прощу! На абордаж! – Заорал он, запрыгивая на шею Коконоя и пытаясь задушить его собственным плащом. – Королеву?.. – Тупо переспросил Майки, наблюдая, как с противоположных зарослей вываливается растрепанный Баджи с расстегнутыми штанами и костылем наперевес. – Пизда вам, скоты обоссанные! – Чифую с сползшим ошейником и шеей, покрытой какими-то пятнами, влетает в драку с прыжка и сразу впечатывает ботинок в чье-то лицо. В лицо Такемичи, если быть точнее. – Ай, меня-то за что?! Санзу отбирает у Баджи костыль и, видимо, отстреливается им на манер пулемета. Коконой и Инуи ловко запрыгивают на спину Кейске и скачут на нем, как на батуте, втаптывая в землю. Чифую находит второй костыль и пытается добить верещащего Такемичи. – Суки, капитана бьют! – Какого?! – Нашего! – Да он не ваш капитан, пошли в очко! – А чей, ваш?! Я тебе сейчас анус как растяну и покажу, что значит быть капитаном! – Да мы один отряд, идиоты! – Прорезается голос Такемичи под полем битвы, но его никто не слышит. – Всеки им, Мичи! Я в тебя верю! – Орет Майки в ответ, подбадривающе хлопая в ладоши. Мицуя вздыхает. – То есть, тебя все устраивает? – Так все ж свои, – отмахивается Майки, – это дружеская разминка, не более. – А, ну если разминка… – кулак Мицуи с силой впечатывается в нос Майки, и тот даже сгибается от неожиданности. – Прости, руки давно чесались. Санзу и Чифую сражаются костылями как шпагами, попутно крича что-то про Рембо и дуэль на честь, Баджи поочередно откачивает Коконоя и Инуи, которых скинул с себя, Дракен (о, привет, Кен-чин!) за шкирку поднимает рычащего Такемичи на метр от земли и трясет, как погремушку. Майки хохочет во весь голос и чувствует себя невероятно счастливым.

***

В белесой мгле Майки оказывается абсолютно спонтанно. Пару минут он вертится на месте, пытаясь разглядеть хоть что-то, а потом вдруг замечает человеческую фигуру, лениво развалившуюся на ступеньках храма. Секунду назад никаких ступенек, храма и ночной тишины в помине не было, Майки готов в этом поклясться, но сейчас он отчетливо видит знакомое святилище, созвездия и буйную растительность вдоль подъема. Он знает это место. Почти каждый вечер тут бывает. На ступеньках сидит чудовище. Бледное, худое, изнеможенное. На его лице нет глаз. Лишь какие-то черные провалы. Чудовище открывает сведенный судорогой свой рот и тихонько плачет. В Майки борются отвращение с жалостью. Он делает робкий шаг навстречу. Чудовище резко вскидывает голову и жадно втягивает воздух, скалится. С его гнилых желтых клыков капает мутная слюна. Майки вдруг понимает, что совершенно безоружен. Чудовище медленно поднимается на ноги. Майки пытается отступить, но что-то вязкое в воздухе словно держит его на месте. Губы чудовища растягиваются в довольном оскале, и оно готовится к прыжку. Майки за себя не страшно. Чудовище сожрет его быстро и почти безболезненно. Но откуда-то он знает, что оно не утолит свой голод одной жертвой. Вдруг он слышит цокот копыт, и воздух начинает искриться от озона. Чудовище визжит и сжимается в комочек, закрывая лапами свою болезненно скривившуюся морду. На огромной тайяки из тьмы выезжает Такемичи Ханагаки в сверкающем плаще. Майки не успевает поднять челюсть с земли. Несмотря на то, что у тайяки нет ног, и цокала она, видимо, просто от недовольства, у тайяки есть очень знакомое выражение лица и болтающаяся сбоку косичка. – Серьезно, Майки? – Говорит тайяки с лицом Дракена и прожигает его взглядом. – Печенье? Ты мне за это ответишь. Такемичи дергает поводья и Дракен с ворчанием замирает. Такемичи ослепительно улыбается и протягивает ему руку. – Запрыгивай, неудачник, – говорит он, – время искать приключения. Майки с кряхтением залезает на спину тайяки (Дракен цокает в пять раз выразительнее) и бросает последний взгляд на корчащееся у ступенек чудовище. Оно, не отрываясь, смотрит (если можно так сказать) на Такемичи. – А как же.. – Едем, – негромко говорит Ханагаки и натягивает поводья, – оно опасно только для тебя. Чудовище жалобно воет им в спины. Дракен с цоканьем плывет по лесу, преодолевая препятствия со звуками «опаньки» и «ебанный в рот». Майки старается не отсвечивать, потому что, во-первых, не хочет навернуться с покатой спины печеного друга, а во-вторых, прижиматься к Такемичи очень тепло и приятно. Внезапно из-за поворота выглядывает Чифую Мацуно с довольным выражением лица. На руках он несет черного кошака. – Знаешь, – говорит кошак, и его голова резко превращается в голову Баджи, – иногда я серьезно сомневаюсь в твоей адекватности. Но зато это весело. – Теперь он может мстительно срать в тапки окружающим и говорить, что это часть его натуры, – добавляет Чифую. Баджи мурлычет и трется о руки парня. Тот чешет ему за ушком. Майки открывает и закрывает рот. Слова кажутся такой мишурой. – А, да, – Баджи лениво открывает желтый глаз, – урок первый: чаще всего мы не видим очевидного. И они, бодро насвистывая почти в унисон (Баджи фальшивит), скрываются где-то за деревьями. Майки тычет пальцем им вслед и выдает емкое «ыыы». – Вот так, – соглашается Дракен, пожимая плечами (но у печенья в форме рыбок нет плеч!), – на твоем месте я бы не выбрасывал номер психотерапевта. Так, просто на всякий случай. Они плывут дальше, и Дракен даже виляет хвостиком. За лесом обнаруживается опушка, на которой развернулась домашняя самодельная лаборатория. Четыре мыши, подозрительно напоминающие друзей Такемичи, ползают вокруг хирургического стола, подавая инструменты Мицуе, который с пыхтением ковыряется в каком-то куске теста. – Открою тебе секрет, – говорит он, поднимая голову, – хлебное производство выглядит совсем не так. Мицуя достает здоровенный шприц и выдавливает содержимое на кусок теста. То постепенно принимает долговязые черты Хаккая. – А теперь, – говорит Такаши, – мне предстоит его жарить, и спасибо твоей фантазии, что она воспринимает все буквально. Он засовывает Хаккая в маленькую печь, утрамбовывая его ногами, и, отряхивая руки, поворачивается к Майки. – Урок второй: уровень серотонина в плазме крови зависит от доступности субстрата для синтеза серотонина, – говорит он, – иными словами, это все химические реакции. Они плывут дальше, оставляя Мицую и медленно румянившегося Хаккая, и только спустя несколько минут тишины Майки решается спросить: – Что он сказал? – Понятия не имею, – беззаботно отмахивается Такемичи, – но то, что твое сознание знает такие слова, это сюрприз. Внезапно из кустов вываливается Эма в рыцарских латах. – Черти бы тебя драли, Майки, – рычит она, – ты знаешь, каково в этом ходить в туалет?! В руках она сжимает какую-то красную тряпку и бутылку из-под вина. – Надень, – тряпка оказывается плащом с капюшоном, и Майки напоминает себе какого-то сказочного героя, – урок три: ты никогда не будешь беззащитным. Она посвящает его бутылкой в рыцари, поочередно прикладывая к плечам и голове, разбивает ее о коленку и протягивает получившуюся розочку Майки. Дракен восторженно игогокает (ты рыба!), встает на дыбы и несется дальше галопом. Пока они не встречают Казутору. Тот сидит на траве, подперев подбородок руками, и тоскливо смотрит на собственные ноги, скачущие вокруг него в веселой пляске. Ноги в кедах, джинсах и к телу почему-то не крепятся. – Очень смешно, Майки, – говорит он, – урок четыре: каждый шаг может даваться с трудом, – и вздыхает. Майки очень стыдно и весело одновременно. Они едут дальше, по дороге встречая Па-чина, Пеяна, Наото Тачибану и даже деда Майки, и все дают ему какие-то очень важные и нравоучительные советы, которые он благополучно пропускает мимо ушей. Потом Хината Тачибана с рогами, крыльями и отравленными персиками молча прожигает его уничтожающим взглядом и проводит когтем по горлу. Где-то на этом месте и без того текущий чайник Майки начинает весело свистеть. Такемичи Ханагаки натягивает поводья, и Дракен злобно рычит: – Да сколько можно?! Я вам что, ездовая лошадь?! – О, ты думаешь, у тебя проблемы, Дракен? – Откликается прыгающий мимо унитаз голосом Тетты Кисаки. – Пошел нахуй, Майки, вот тебе мой урок! Из кустов высовывается бинокль, показывается шевелюра Ханмы, и следует совет: – Не усложняй, – и кусты шуршат дальше за возмущенно хлопающим крышкой Кисаки. Майки истерично хихикает в плащ Такемичи, и тот сочувствующе треплет его по голове. Наконец, впереди видится перламутровый замок, и около ворот Дракен с ворчанием ссаживает их со спины, заводится, как мотоцикл, и с ревом скрывается где-то в стае вольно скачущих тайяки. Такемичи опускается на одно колено (у Майки замирает сердце) и протягивает ему похоронный венок. – А теперь, мой король, – говорит он, и сова с двумя шрамами у клюва, сидящая на воротах, весело ухает, – разгребай все это дерьмо один. И исчезает. Замок абсолютно пустой, и только в огромном парадном зале, у подножия трона, в похожем похоронном венке сидит уже знакомое чудовище. Портрет Шиничиро во всю стену смотрит на него с легкой степенью отчаяния. Майки аккуратно садится на трон, и вся эта веселая братия (даже обиженный унитаз), матерясь, кряхтя и толкаясь, вваливается в зал и начинает скандировать: – Майки! Майки! Май… Майки с силой встряхивают. – … ки! Майки, заебал, просыпайся! Тело Майки поднимают, заставляя принять сидячее положение, но его голова безвольно откидывается назад. – Да ты, бесполезное дерьмо, соберись! Майки с трудом открывает глаза и еще с минуту пытается сфокусировать взгляд. – Дракен, не тряси ты его так, у него что-нибудь оторвется! – Перепуганный голос Такемичи звучит прямо над ухом, и взгляд волшебных голубых глаз пробирает Майки до мурашек. – Майки, вставай! Майки мотает головой и пытается проморгаться. – О боже, это омерзительно, – фыркает Дракен где-то в другом конце комнаты, – Такемичи, вытри ему слюни, или я еще сверху плюну. – В качестве тайяки ты мне нравился больше, – бормочет Майки, пока Такемичи, хихикая, промокает ему рот его же одеялом. Майки смотрит на знакомые черты, на теплые глаза и красивый овал лица, и радость наполняет его грудь. Его рука сама тянется накрыть руку Такемичи, и тот с легким смущением переплетает пальцы с пальцами Майки. – Ладно, я передумал, – закатывает глаза Дракен, – вы двое еще более омерзительны. Такемичи, отойди от него, или я плюну уже в тебя. Майки клацает зубами под смех Такемичи. В зеркале грустно плачет чудовище.

***

– Подарок? – Такемичи хлопает глазами и тянется рукой к шее. Глаза его счастливо загораются. – Ты, вроде как, переживаешь о чем-то, – говорит Майки, неловко переминаясь с ноги на ногу, – я подумал, это тебя обрадует. Вот. – Да, – запах Такемичи звенит от радости, – я, честно говоря, уже боялся, что ты передумаешь. Майки глупо моргает. – Я никогда не откажусь от своих слов, – твердо говорит он, и запах Такемичи взрывается яркими красками. Такемичи снимает толстовку и поворачивается спиной, поднимая волосы руками. Майки как идиот смотрит на тонкую шею и жадно сглатывает. В глазах у него темнеет. – Нам… надо спуститься в гараж, – бормочет он, пытаясь сделать шаг назад, но ноги будто приклеились к полу. Рот наполняется слюной, и Майки чувствует, как жар растекается по груди. – В гараж? – Такемичи смотрит непонимающе, и у Майки ощущение, будто от него хотели чего-то совсем другого. – А, хорошо. В гараже Такемичи ждет его собственный байк, и Ханагаки аж спотыкается на пороге. – Майки! – Орет он и не знает, куда себя деть: то ли броситься к байку, либо на шею к Манджиро. – Ты что, мать твою, серьезно?! Майки пожимает плечами. – Ты катаешься с Баджи или Мицуей, – смущенно откликается он, – и я подумал, что можешь и сам. Если ты хуйни не сотворишь. Майки замирает, потому что Такемичи прижимается к нему всем телом, опустив голову на плечо. Сердце гулко колотится, и Ханагаки наверняка прекрасно это слышит. Руки у Майки тяжелые и неповоротливые, но он неловко опускает их на спину Такемичи, неуверенно прижимая к себе. От запаха Ханагаки мир кружится и кренится. – Спасибо, – говорит Такемичи, – это очень круто. – Да говно вопрос, – бормочет Майки и вдруг неожиданно даже для себя жадно затягивается, зарываясь пальцами в волосы Ханагаки. Такемичи неловко крякает и прижимается ближе. Запах качает Майки на волнах блаженства, и он негромко рокочет, потираясь носом о чужой висок. В голове набатом бьет команда «Полундра, мы тонем в этом дерьме!», и Майки пытается собрать все ментальные силы, чтобы не начать лизаться. Внезапно Такемичи мягко мурлычет и трется кончиком носа о его скулу. Майки подступает к нему все плотнее, и Такемичи, урча, скользит лицом по его шее и прижимается лбом ко лбу. Его горячее дыхание опаляет губы Майки. Они трутся друг о друга и громко урчат, и у Майки так кружится голова, что ему приходится опереться на байк, невольно зажимая Такемичи между своих рук. Его запах волнами растекается по гаражу, окутывая Такемичи, как кокон, и Майки не может контролировать густую ауру, от которой звенят стекла. Беззащитная шея Такемичи манит его, и он жадно проходится по ней языком, собирая крупицы аромата и давая им медом растечься по легким. Такемичи стонет, откидываясь голову назад, и звук его голоса возвращает Майки в реальность. Он резко отшатывается, пытаясь продышаться, и врезается в верстак. – Прости, – хрипит он, выставляя вперед руки, – это неправильно, я не хотел, черт, правда, прости. Такемичи рассматривает его с каким-то платоническим интересом, и Майки стыдливо прикрывает пах рукой. – Я… пойду за шлемом схожу, – лепечет Непобедимый Лидер Тосвы и вылетает из гаража, как ошпаренный. Такемичи некоторое время сидит молча. – Значит, вот куда можно направить энергию Черного Импульса. И, ехидно улыбаясь, добавляет: – Не хотел? Так захочешь.