Weakness

В момент, когда клыки Майки почти смыкаются на горле Изаны, происходит сразу ряд вообще не связанных между собой, но имеющих катастрофические последствия вещей. Со стороны это похоже на тупой мультик. Майки бросается. Изана отступает. Эма, собирающаяся дать пизды каждому из братьев, кто попадется под руку, замахивается. Баджи выдергивает из кустов застрявшего там Чифую. Мицуя и Хаккай глупо хлопают глазами. Дракен, как единственный исключительно положительный герой сегодняшнего вечера, стремится предотвратить мордобой. Такемичи выходит на крыльцо. Альфа с гетерохромией готовится к прыжку. Их взгляды пересекаются. Громогласное «ой» деда, которого никто не заметил, разрезает воздух. А дальше случается беда. Изана поскальзывается на грязи. Падает, хватаясь за первое, что попадется под руку. Первым попадается Майки. Точнее, одна из шлевок штанов Майки. Кулак Эмы, целившийся точно в спину ближайшего попавшегося родственника, врезается в скулу Дракена, так не вовремя высунувшегося на передовую. Дракен поскальзывается на грязи. Теряет равновесие. Видит Майки, отчаянно пытающегося удержать штаны и болтающегося на них Изану. Не знает, что ловить: Эму, которая тоже вот-вот поскользнется, портки командира или себя. Выбирает первое, делает неловкий шаг, спотыкается и садится ровно в кусты роз. Баджи, который почти выковырял Чифую из шипов, получает в спину снаряд весом в девяносто шесть килограмм и падает лицом (и омегой) обратно в заросли. Майки стряхивает Изану со штанов. Тот не стряхивается, пытаясь собрать разъезжающиеся ноги вместе. Об одну из этих ног спотыкается Эма. Майки бросается ее ловить. Спотыкается об вторую. Длинноногий Хаккай визжит, потому что клубок катится ровно на него. Мицуя мужественно делает шаг вперед и кеглей отлетает в облюбованные розы. Чифую, почти поднявший на руках вес бывшего капитана и вице-командира, получает сверху еще шестьдесят два килограмма и утыкается лицом в грязь. Семейство Сано, найдя три точки опоры (ступня Эмы, рука Майки и нос Изаны) ловит равновесие, но тут на грязи поскальзывается длинноногий Хаккай, и кусты роз гостеприимно встречают новоприбывших. Чифую обреченно стонет, потому что из него почти выдавило ужин. Радостный вопль привлекает внимание. – Плакса! – Какосик! Майки подскочил бы мгновенно, но на нем все еще лежат ноги (почему-то три) Хаккая. Голова Изаны тут же высовывается из-под чьей-то подмышки. – Что еще нахуй за Какосик?! – Спрашивают они почти синхронно, а потом пытаются друг друга покусать. Эма, застрявшая где-то под трепыхающимся Мицуей, угрожающе ворчит. – Так ты в Поднебесье?! – А ты в Тосве?! – Еще и вице-командир?! – А ты капитан?! – Ты не говорил! – Так ты тоже! И полуголый (рубашка и штаны, но Майки бы хотел видеть паранджу) Такемичи и счастливый Какосик лезут друг к другу обниматься, радостно курлыкая. Радует только, что у Изаны такое выражение лица, будто ему лопату говна под нос подсунули. В этот момент дед в своем парадном костюмчике выплывает на крыльцо со стороны дома. Розы сразу начинают колоться в два раза сильнее.

***

Майки смотрит на Изану. Изана смотрит на Майки. Они жуют запеченные сосиски и незаметно пинают друг друга под столом, потому что просто агрессивно чавкать – не круто. Эма сидит рядом с отчаянно потеющим Дракеном, которому семейные посиделки внушают абстрактный ужас. Взгляд у сестрицы недобрый-недобрый, и это первая причина, почему Майки еще не воткнул вилку Изане в глаз. Такемичи радостно трещит с другом детства. Счастливо благоухающим другом детства. Вторая причина, почему зрение Изаны пока в порядке, это то, что вилка всего одна, и в кого ее вонзить – вопрос очень серьезный, требующий осмысления. Мицуя оттирает нервного Хаккая от грязи, Баджи продолжает откачивать чересчур плоского полуобморочного Мацуно, близнецы подворовывают сосиски. Дед в фартучке и прихваточках напевает песенку, стоя у духовки, и Майки давно не видел его таким счастливым. – Полный дом гостей, – поясняет он, – и вся семья в сборе. Последний раз такое было… – он тупит взгляд, и продолжать не надо. Семья. Семья в сборе. Как и должно быть. Майки вдруг становится очень легко. Он встречается глазами с Такемичи и отчетливо понимает, что хочет так всегда. Хочет собираться всем вместе. Хочет проходить через невзгоды. Хочет веселиться, ссориться, мириться, откачивать жадного Баджи, подавившегося помидором (Чифую ради такого забыл, что умирает, воскрес и заржал). Он хочет, чтобы эти люди (даже с вилкой в глазу) не оставляли его. И, видимо, это то, что Такемичи ждал от него. Потому что омега улыбается, и его запах, чистый и струящийся, искрится от нежности.

***

А потом Какучо совершенно обыденным жестом вытирает соус с лица Изаны, и тот краснеет, как маков цвет. Губы Майки растягиваются в паскудной улыбке. – О-о-о-о… – тянет он, переглядываясь с ухмыляющейся Эмой. Та выглядит слишком довольной. «Спасибо» Курокаве удается выговорить без заиканий лишь с четвертой попытки. Майки давно не чувствовал себя таким удовлетворенным. – Проклятие семьи Сано, – хмыкает он, и Эма серьезно кивает. – Мы могли понять, что он наш родственник, даже тест не делая. – Заткнулись, – грозно рычит брат со всей злобой мира на лице, но этот локомотив уже не остановить: Эма довольно потирает руки. Над Майки издеваться уже неинтересно. А тут такой подарок судьбы. – Кстати, – внезапно говорит Какосик, засовывая руку во внутренний карман плаща, – а зачем мы несли крекеры?.. Сано переглядываются. И Майки благосклонно откладывает вилку.

***

Такемичи рвется в бой. И срать ему, что время на часах за полночь, плана нет от слова «совсем» и Майки висит на нем мертвым грузом. – Кисаки что-то задумал, – говорит Такемичи, – и нам нельзя ждать, потому что может быть слишком поздно! И, честно говоря, он пешком бы дошел до Йокогамы, неся на себе обожравшегося Майки, если бы не Изана. Тот внезапно вспоминает, что он как бы лидер Поднебесья, имеет кучу планов и амбиций, собирается свергнуть единоличное правление брата и делает очень серьезное лицо. Какосик, добродушно игравший с котом, за командиром не успевает и застревает где-то между «готов идти в бой ежесекундно» и «запор четвертый день». – Кисаки – член моей банды, – говорит Курокава задумчиво, – я не позволю Тосве устраивать над ним самосуд. Майки, как раз прикидывавший, какая сосиска была лишней – последняя или самая последняя – даже подбирается. – Он напал на Эму, – возражает он, – это уже не касается наших разборок. Это личное. – Доказательств, кроме ваших слов, нет, – качает головой Изана, – Кисаки не выглядит идиотом, способным на такой рискованный шаг. Он прекрасно знает, что Эма и моя сестра, и понимает последствия. Так что слабо верится. Майки едва сдерживает рык. – Кроме того, вы давно точите на него зуб, – добавляет Изана, – это выглядит слишком подозрительным. Так что я предупреждаю: если Тосва сунется на нашу территорию, быть полномасштабной войне. – Это и так вопрос времени, – фырчит Майки, закатывая глаза. Такемичи осторожно заглядывает Изане в лицо. – А если это будет не Тосва? – Спрашивает он. Изана какое-то время разглядывает омегу. – Расследование, – говорит он, – и никаких иных действий. Таково мое условие. Такемичи серьезно кивает. – Обещаю, – говорит он, и Майки едва не лопается от гордости, катая запах озона на языке, – под мою личную ответственность. Изана продолжает его разглядывать. – А ты интересный, – говорит он, наконец, – и мне искренне тебя жаль. Майки – имбецил, подумай, надо ли тебе это. И весь такой крутой и пафосный удаляется, будто бы это не он несколько часов назад хихикал над пришитым к шторе (диван трогать запретили) крекером. У Майки даже сил злиться нет. Кроме того, ему кажется, что начинает понимать логику Изаны. – Ты знаешь, – тянет Такемичи, попрощавшись с Какучо, – раньше я был категорически против замеса с Поднебесьем. А сейчас думаю, что пара ударов в бубен помогут кое-кому убрать лишнюю спесь. – Кулаком в лицо – самый быстрый способ донесения информации, – соглашается Майки. Настроение у него удивительно хорошее.

***

Черные Драконы вцепились в первый отряд и отказывались отпускать. В принципе, это было ожидаемо. Такемичи стоял посреди всего этого дерьма и выписывал пинки направо и налево. – Разошлись, ебанный в рот! Ща как вломлю, мало не покажется! Майки влюбленно вздыхал, наблюдая мордобой со стороны, и мелочно думал, что где-то уже это видел. Черные Драконы прятались за спинами первого отряда и канючили из укрытия. – Мы без них не пойдем! Нам друг без друга скучно! – Это важное и ответственное задание! – Надрывался Такемичи. – Мы должны подойти к нему серьезно! – Так мы и подойдем, только вместе! – Драконы и первый любовно обнимались и давили на жалость. – Мы же созданы друг для друга! Такемичи вцепился в волосы. – Я в сотый раз объясняю, – терпеливо начал он, – первый отряд – это Тосва. Им нельзя на территорию Поднебесья. А Черным Драконам – можно, потому что формально они совершенно посторонняя организация! – Как это – посторонняя?! – Возмущенно загудел первый. – Они наши, самые родные и любимые! Такемичи застонал. Первый и Драконы все время тасовались, поэтому выловить каждого за шкирятник и отправить в свой угол не получилось: выворачивались и ползли друг к другу, как две части слизняка. И смотрели жалобно, будто сладкое отбирают. Такемичи тяжко вздохнул. – Вы хотите спасти Коконоя или нет?! – Хотим, – пробубнили Драконы. – И хотите отомстить за сестру главы? – Хотим! – Тогда нам нужно разделиться, – выдохнул Ханагаки, – ненадолго, пока идет операция. Справитесь? Драконы посмотрели на первый. Первый посмотрел на Драконов. Такое количество соплей и слез Майки не наблюдал очень давно, хотя Эма пересматривала «Титаник» раз в месяц точно. Прощались они так, будто шли на смертную казнь. Такемичи бессильно закатил глаза и уткнулся Майки в плечо. – А можно Инуи с нами оставить? – Он Дракон, – проворчал Такемичи. – Ну мы только Инуи, и Хиро, и Такагами, а еще Харуку и… – Инуи. Идет. С. Драконами, – прорычал Такемичи. Майки ласково погладил его затылок. Воцарилась тишина. – А можно с ними пойти, ну, типа под прикрытием? Такемичи взвыл и разрыдался. В конце концов, Драконы отправились в Йокогаму тем же вечером. Почему-то их получилось на шесть человек больше, чем планировалось (Майки лично пересчитывал трижды). Драконы делали круглые глаза и клятвенно заверяли, что всегда тут и были, просто они крохотные и незаметные. Явно маловатая форма у особенно крохотных трещала в плечах. Первый отряд грустно вздыхал и тоскливо глядел товарищам вслед. (Майки был уверен, что уже завтра половина первого совершенно случайно перестанет ориентироваться в городе и уедет на юг на ближайшем поезде). (Честно говоря, он, кажется, их и возглавит, потому что Такемичи в белом плаще Драконов смотрелся непозволительно хорошо).

***

Это был один из тех мерзких дождливых дней, когда его дом посещали старики. Они являлись весной, потому что это была любимая пора Шиничиро. Вваливались толпой, пили пиво, громко вспоминали прошедшее, ворчали на молодежь, делились новостями, когда напивались – тихонько плакали. Конечно, еще они приходили и в день смерти брата, но тогда были торжественные, молчаливые и суровые. Дед всегда был им рад. Майки подозревал, что он сам их обзванивал и приглашал. Особенно, когда тоска становилась совсем невыносимой. Сам Майки их приходы не любил. Во-первых, они постоянно дразнились и лезли в его дела, давая свои ненужные советы, а во-вторых, ему было слишком грустно видеть первое поколение Черных Драконов без их главы. Но вот эти старые пердуны снова здесь. – Здорово, Непобедимый Майки, – Такеоми Акаши тянет свою поганую лапу к его волосам и тотчас получает затрещину, – ух, какой злобный, аж страшно! – Заткнись, – рычит Майки, потому что развлекать весь этот сброд предстоит ему: Эма радостно пошуршала на шоппинг. Вакаса Имауши и Кейзо Араши тащат на себе закуски и пиво; этих двоих Майки помнит хорошо. А еще помнит мелкую Сенджу, которая сегодня необычайно хмурая и сосредоточенная. Даже не пробует на него напасть, как обычно. – А, не обращай внимания, – отмахивается Такеоми, – она встретила любовь всей своей жизни, третий день такая ходит. Как там Харучие? Майки хмыкает, потому что Харучие под шумок свалил к его брату и теперь докладывает о перемещениях Муто, ибо этот ублюдок слишком опасен. А вот подразнить Сенджу – это прям праздник. Вечер течет медленно, Драконы потихоньку расслабляются и расходятся, пока не остаются только бывшие капитаны. Им Майки рассказывает про Изану, Кисаки и Эму, и, судя по круглым глазам Вакасы, в их время такого дерьма не было. – Мда, детишки, – ворчит вредный Такеоми, – что-то вы заигрываетесь. – Ой, кто бы говорил, – закатывает глаза Майки, – сами-то стариной тряхнуть не хотите? Драконы как-то подозрительно переглядываются. Сенджу впервые за вечер подает голос. – Мы собираем свою банду, – говорит она, – и, как только окрепнем, пизда тебе, Майки. Майки начинает видеть какую-то закономерность в угрозах. Почему-то им всем от него что-то надо. Постепенно это начинает напрягать. – Ну, удачи, – фыркает он, – надеюсь, не обосретесь на этапе планирования. Сенджу, наконец, расслабляется и с визгом летит на него. Майки отшвыривает ее одним пинком, прикидывая, чтобы она вмазалась ровно в хохочущего брата. Снаружи слышится какой-то шум и мат. Майки улавливает запах озона за секунду до того, как дверь с грохотом открывается. – Я все понял! – Орет Такемичи с порога, весь мокрый и абсолютно безумный. Драконы недовольно ворчат, разглядывая гостя. Сенджу как-то странно дергается и моментально садится прямо, опуская глаза в пол. Такемичи вообще насрать на зрителей. – Он тоже прыгает! – Он хватает Майки за плечи и отчаянно трясет. – Поэтому он всегда на шаг впереди! Я не один такой! – Ты же в Йокогаме был, – пищит Майки, потому что Такемичи задевает своими пальцами метку. И вообще находится слишком близко к тому, у кого случается натуральная ломка по его запаху. Майки тяжело сглатывает, когда заглядывает в яркие голубые глаза. Тепло разливается по телу против воли. – Я как понял, сразу приехал, – Ханагаки падает на диван рядом, устало откидываясь на спинку, – надо все обдумать и спланировать, а так как знают три человека, включая меня… – Экхем, – запах Такеоми утяжеляется, и Майки чувствует, как его аура угрожающе расползается. Не любит, когда его игнорируют. – Ты вообще кто, парниша? Такемичи вдруг распрямляется и тяжело смотрит прямо в глаза альфе. – А ты? – Совершенно спокойно переспрашивает он. – И почему задаешь мне вопросы в таком тоне? Майки становится весело. У него не простая омега. Ее так просто не взять. Даже у Майки не получилось (ну, все еще впереди). Отвечает, как ни странно, какая-то притихшая Сенджу. – Это Ханагаки Такемичи, – ее голос звенит, – капитан первого отряда Тосвы, глава одиннадцатого поколения Черных Драконов. Я рассказывала тебе о нем. В глазах Такемичи вспыхивает узнавание. – О, Сенджу, – радостно говорит он, – а я думал, ты живешь в Йокогаме. Какими судьбами? – Я была там по делам, – Сенджу прокашливается, и ее щеки горят. Майки что-то вообще не нравится происходящее. – Все хорошо, спасибо. Запах маленькой альфы покрывается пятнами. И тут до Майки доходит. Ему большого труда стоит сдержать недовольный рев, рвущийся из груди. – А мы – первое поколение, – весело отвечает Вакаса, – были под командованием брата Майки. Забавная встреча. Такемичи таращит глаза, но Майки слишком занят мысленным убийством Сенджу, поэтому оставляет происходящее без комментариев. Глаза Такеоми заинтересованно блестят. – Так вот ты какой, Такемичи Ханагаки, – тянет он без былой агрессии, – мне про тебя все уши прожужжали. – Сенджу смущенно его пинает. – Странно, почти не чую запаха. Только какая-то смутная хрень на фоне, – Кейзо демонстративно затягивается, и Такемичи неловко чешет затылок. – Да, у меня с этим сложности. Сенджу вдруг багровеет и опускает глаза. – Неправда, – бубнит она совсем тихо, – ты пахнешь. – Конечно, пахнет, – слишком громко и резко перебивает Майки, – озоном. Глаза Сейджу удивленно округляются. – Ты слышишь? – Ну мне ли не слышать, – и Майки демонстративно оттягивает воротник. Оба Акаши удивленно крякают и краснеют. Кейзо выгибает бровь. Вакаса ржет в голос. – Доминашка! – Хохочет он. – Спустя десять поколений – и снова доминашка! Еще и Майки умудрился покусать! Вот это я понимаю, совпадение! Майки хмурится. – Погоди, ты хочешь сказать, что Шинич… Вакаса закатывает рукав. Кейзо приподнимает футболку, обнажая живот. Такеоми со вздохом стягивает носок, показывая щиколотку. Метки совсем старые, стершиеся, но заметные. – Мы что-то не поделили, – объясняет Вакаса, глядя на обалдевшее лицо Манджиро, – подрались. Сначала он рыдал, пытался нас разнять. А потом как зарычал и вцепился, я подумал, что окончательно ебанулся. А нет – доминировал. – Доминашки отбитые, – Кензо ласково гладит метку, – импульсивные, упертые, настойчивые. С ними очень тяжело. – Да, отбитые и незабываемые, – добавляет Такеоми. Майки переводит взгляд на растерянного Такемичи. Тот смешно хлопает глазами. Невероятными глазами. – Я бы сказал, – поправляет он негромко, – незаменимые.

***

Вакаса ловит его на кухне и зажимает около барной стойки. Голоса в гостиной слышны даже отсюда, – Такеоми как раз отбивается от младшей сестры, ворующей его орешки. Такемичи громко хохочет. – Он ведь с тобой, да? Майки решительно кивает. – Значит, слушай, – Вакаса серьезен, – первая течка у доминашек редко проходит без осложнений. Он может быть агрессивным, может кидаться, может пытаться тебя растоптать. А ты – стиснул зубы и терпишь. В случае чего хватаешь и тащишь в больницу. И не слушаешь, что ничего страшного, что все хорошо, что надо немного потерпеть. Это все туфта. – Понял, – кивает Майки. – Доминант – это тот, кто должен был быть альфой, – Вакаса рассматривает капли дождя на стекле, – тот, кто сделал выбор в пользу омеги осознанно и без сомнений. Это значит, что он заведомо выбрал себе партнера, и пошел ради него на страшный и великий шаг. И еще это значит, – добавляет он, – что он сделал все это ради тебя. Майки сглатывает. – Не смей его подводить, – сурово заканчивает Вакаса, – он прекрасно справится и без тебя, но докажи, что достоин этого выбора. Не только ради него, но и ради своей чести. Уже на выходе из кухни Майки набирается смелости. – Ты и мой брат… – Иди, – кидает Вакаса, – это дела прошлого. Он никогда не признается, что на его теле есть еще одна метка. Под сердцем.