Приятно познакомиться

Сегодня Майкрофт показался Джону особенно утомительным. Он то и дело нес какую-то околесицу про повышение налогов, про то, как важно его семье держать марку в глазах Ее Величества и почему-то изредка переключался на краткий пересказ румынских сказок с несчастливым концом, которые он якобы прочитал в самолете. Джон уже отчаялся, казалось, этот обед никогда не кончится. Его раздражал даже Шерлок, который, несмотря на весь свой интеллект за столько лет общения с братом, так и не вынес простой урок, что препираться с Майкрофтом — дело такое же неблагодарное как препираться с ним самим. В общем, доктор Уотсон чувствовал острую нехватку общения с кем-нибудь, кто не носил фамилию «Холмс». Фамилия «фон Кролок» тоже значилась в списке не особо желательных. Впрочем свое утешение Джон все же нашел и, как ни странно, нашел в мисс МакКинен. Руководствуясь непонятно какими мотивами, он поднялся из-за стола, собираясь отлучиться якобы «в уборную», а сам перешел в соседний зал, где за барной стойкой официантка готовила одному из посетителей капучино. — Эйприл, — у доктора Уотсона даже получилось сделать голос бодрым и приветливым, — Вы, хм, не нальете мне, ну скажем, пива? Разговор двух братьев Холмс можно вынести только с чем-нибудь таким вкусным и освежающим. «Бог мой, что я несу!» — укорил себя Джон. — «Надеюсь, она не подумает, что я из тех, кто топит проблемы в алкоголе. Напротив, она должна понимать, какой я сильный и морально устойчивый человек, раз не спился за столько времени жизни с Шерлоком». Но Эйприл и не подумала ничего плохого, она находила доктора Уотсона довольно-таки положительным, насколько только может быть положительным человек, связавшийся с фон Кролоками. К огромному облегчению англичанина, она кивнула и, чуть улыбнувшись, мягко ответила: — Конечно, Джон, я все сделаю. Она, вероятно, решила, что гость сейчас вернется за свой столик и будет ожидать заказ там, но ошиблась. Джон не собирался никуда уходить. — Вы… Вы желаете отведать пива здесь или за своим столиком? — О, я посижу немного тут, — отвечал доктор Уотсон, устраиваясь на высоком барном стуле, — если Вы не возражаете, разумеется. У мисс МакКинен и в мыслях не было возражать. Во-первых, желание клиента — закон, во-вторых, Джон Уотсон обладал природным обаянием, довольно-таки эффективно притягивающим женщин. Ну, а в-третьих… в-третьих, фон Кролоки устроили бы ей «сладкую» жизнь, откажи она в чем-нибудь их гостям. — Я только отнесу кофе и тут же вернусь, — улыбнувшись еще шире, проговорила девушка и направилась к одному из столиков. Возможно, Джон даже решился бы пригласить Эйприл на ужин, но вид у девушки был крайне удрученный, и никакая улыбка не могла этого скрыть.

***

Герберт не постеснялся припарковать машину рядом с черным автомобилем Майкрофта Холмса и гордо прошествовал к ресторану. На входе его как обычно уже ждала услужливая мисс МакКинен. Но в этот раз что-то было не так. Стоило виконту переступить порог, как он почувствовал странный запах и, только взглянув на фартук официантки, понял его причину. — Прошу прощения, я только-только хотела надеть чистый фартук, — голос Эйприл доносился словно издалека. — Клиент разбил фужер, а я… Во рту пересохло, девушку отчаянно хотелось задушить, чтобы она перестала болтать, чтобы убрала свои окровавленные руки и одежду куда подальше… — Вам плохо, господин? — Замолчи, — прошипел в ответ белокурый вампир и грубо отодвинув Эйприл, бегом направился к туалетной комнате, сожалея о том, что бежит не так быстро, как хотелось бы. Наконец, желанная дверь захлопнулась за виконтом. Прислонившись к стене и ощутив холод кафеля, он прикрыл глаза, стараясь успокоиться и утихомирить свой неожиданно пробудившийся голод. — Герберт? Знакомый голос вырвал младшего фон Кролока из забытия. «Только не ты. Не здесь. Не сейчас». — Какого черта ты тут делаешь, Джон? — белокурый вампир огляделся, желая убедиться, что они одни. Джон отвернулся к раковине и включил воду. «Да, вот так, — подумал Герберт, сделав шаг к доктору, — никто не должен нас услышать». — Майкрофт — страшный зануда, — продолжал говорить доктор, — я едва выдержал два с половиной часа в его компании. Мы уже собирались уходить, как я… — М-м? — «нечаянно» задев сушилку для рук, вампир еще немного приблизился. -… разбил фужер. Мало того, что сам облился вином… — Вот как, вино, — Герберт сделал еще шаг, не удивляясь отсутствию своего отражения в зеркале. Джон просто-напросто не мог слышать и видеть, что происходит за его спиной. -… так еще и сам порезался, помогая девушке собрать осколки. — Сильно? — Заживет, — Уотсон обернулся, чтобы продемонстрировать Герберту рассеченную ладонь, и вздрогнул от неожиданной близости вампира. Виконт, хитро улыбнувшись, галантно перехватил кровоточащую ладонь и поднес ее к губам. Хватило всего одной капли, чтобы позабыть обо всем на свете. С силой прижав Джона к стене, Герберт прошептал, перед тем как вновь припасть к порезу на ладони: — Пожалуйста, Джон, прости. Белокурый вампир вопреки своим собственным словам только усилил хватку. Кровь доктора Уотсона, о которой он не смел и думать ранее, теперь согревала его изнутри, теплой струей влияваясь в горло. Блаженство могло бы длится еще долго, если бы виконта наглым образом не прервали. Дверь вновь хлопнула и на пороге мужского туалета возникла женщина, одетая как самый обычный турист: свободные штаны, темно-зеленая ветровка поверх серой футболки и видавшие виды синие кроссовки. Казалось бы, обычнее некуда, однако ее грации и изяществу позавидовала бы любая королева красоты. — Какого черта?! — Герберт выпустил руку Джона и уставился на вошедшую. — Вообще-то это мужской туа… Вампир осекся на полуслове. Женщина была еще молода, ее прекрасное лицо было крайне бледным. Светлые волосы в холодном свете ламп отливали серебром. Она медленно приближалась к виконту, и когда расстояние между ними сократилось до полуметра, произнесла: — Потанцуй со мной, Герберт. — НЕТ! — виконт отпрянул, но отступать было некуда, позади были только Джон да треснувшая раковина. — Это невозможно! Ты умерла… — Но я здесь. — НЕТ! Нет, нет, нет… — Герберт! — белокурый вампир почувствовал легкий удар по щеке, и вот уже через мгновение увидел над собой взволнованное лицо отца. — Papa! — Ты кричал во сне, — Его Сиятельство быстро совладал с собой, как только убедился, что сын вменяем, — дневной кошмар, я полагаю? — Не знаю, что ужасает меня больше: что я во сне едва не убил Джона или что при это присутствовала моя мать? — Тебе снилась Графиня? — Я же вроде ясно выразился… — Что она делала в твоем сне? Она говорила что-нибудь, предлагала, показывала? Может, просила? Или предупреждала? — С каких это пор Вы у нас ходячий сонник, Papa? — поразился напору отца виконт. — Нет, она просто… хм… да, просила. Она… она просила меня с ней потанцевать. Совсем как тогда. Но тогда она была смертной, а во сне она была одной из нас… Отец, — Герберт крепко вцепился в руку Графа, — я должен знать, что случилось с моей матерью. — Ты знаешь, — хозяин замка не предпринимал попыток высвободится из стальной хватки сына, хотя он и был сильнее и старше, и при желании мог сделать бы это без особого труда, — мы вроде успели обсудить этот вопрос еще вчера, хотя, признаться, ты был не слишком адекватен. — Не уходите от ответа. Отец, скажите правду! — Ты знаешь правду, Герберт. Графини больше нет, — Его Сиятельство ощутил, как ослабла хватка сына, — все это — дела минувших лет, и можно повременить с волнением о них. Меня больше беспокоишь ты. Ты задаешь один и тот же вопрос, но получая на него один и тот же ответ, спешишь задать его снова. Что ты хочешь услышать от меня? Что она вампир? Я не обращал ее. Виконт отпустил руку Графа и стремительным движением, не доступным человеческому взору, оказался у выхода из склепа. — Все-таки высоковато здесь, — немного помолчав, проговорил он, смотря на отца сверху. — Удивительно, что ассистент того старого профессора-охотника не разбился, когда спускался сюда. — Это было давно, — задумчиво протянул Герберт и на секунду гнев на отца отступил, — странно, что Вы о нем вспомнили, отец. — Если бы тебе в грудь молоденький мальчик тыкал колом, ты бы тоже запомнил.

***

Хоть Герберт иногда и утверждал, что уже как минимум лет сто не зависит от мнения отца, но все же он лукавил. Стоило Его Сиятельству упомянуть профессорского ассистента, даже пусть невзначай, как в белокуром вампире встрепенулась давно забытая обида. Это чувство длилось всего мгновение, но для бессмертного вампира мгновение порой может ощущаться длиннее самой вечности. От излишнего драматизма, коим виконт уже успел надоесть Графу за последние несколько дней, виконта отвлек голос отца, вернувший его к реальности: — Герберт, ты слышишь что-нибудь? Ты это слышишь? — Нет, совсем ничего, — Герберт прислушался, — хотя… нет, очень тихо. Papa, разве Хьюго не должен был привезти гостей домой? Но Граф ему так и не ответил, ибо Его Сиятельство уже покинул склеп.

***

Хьюго непростительно задержался. Его машина только-только въехала во двор замка. Сердце мистера Смита пропустило пару ударов, когда в зеркале заднего вида, где секунду назад он никого не видел, вдруг возник Его Сиятельство. Хьюго посмотрел на часы. Обычно в это время Граф пил кровь из своих запасов и… если он сейчас здесь, то он голоден. Пить кровь мистера Смита хозяин, конечно, побрезгует, на этот счет слуга мог быть спокоен. — Выходи из машины, — голос в голове Хьюго прозвучал так отчетливо, словно вампир стоял с ним рядом, — сейчас же. Слуга нервно сглотнул и, заглушив мотор, повиновался. — Почему так долго? — прорычал Граф, в мгновение ока оказавшийся подле Смита. Прижав того к машине, что спина человека больно упиралась в дверцу, бессмертный хозяин замка склонился к его уху и заговорил: — Тебе всего-то было велено отвезти мистера Холмса и доктора Уотсона на обед и обратно. Где они? Отвечай. — Они еще в «У Ребекки»… — Почему так долго? — повторил Его Сиятельство и усилил хватку. — Каким образом обед перетек в ужин? — Я… я не знаю… Но мистер Холмс просил их не ждать… — Твой хозяин я, а не мистер Холмс! — Он… он вышел… на секунду… он написал СМС, что за ними следят. М-майкрофт… не один… женщина… — Какая женщина? — Б-блондинка.

***

Герберт почти сразу догадался, куда испарился его отец, ибо тоже услышал звук подъезжающей машины. Виконт был не фанат открытого насилия, хоть порой и приходилось быть жестоким, поэтому решил не вмешиваться в разборки старшего фон Кролока со слугой. Наблюдая издалека, где его нельзя было увидеть, он отметил, что Его Сиятельство еще очень мягко обошелся с Хьюго. Признаться, Герберт ожидал рукоприкладства, а не строгого выговора. Стоило слуге произнести слово «блондинка», как белокурого вампира покоробило. Ему казалось, что он знает, о какой женщине идет речь. Блондинка, о которой уже не первый раз слышал Герберт и которая уже не первый раз вызывала исключительно раздражение, стала его главной целью на нынешний вечер. Не потрудившись разъяснить ситуацию отцу, виконт выгнал свой собственный роскошный черный Porsche* из гаража. Сев за руль, белокурый вампир кинул последний взгляд на стоявших неподалеку отца и Хьюго, который его уже точно заметили и стояли в ожидании его дальнейших действий. Вероятно, виконт думал, что Граф попытается его остановить, но Его Сиятельство только кивнул ему. Можно было сколько угодно внушать сыну, что ехать куда-либо в состоянии душевного дисбаланса, депрессии и дурного послевкусия, оставленного ночным кошмаром, определенно не стоит. Но какой в этом толк, если Герберт фон Кролок — один из самых упрямых вампиров в мире? К тому же, иногда для избавления от собственных кошмаров необходимо пройти через их преодоление. Сын — гордость отца. «Так не подведи меня», — подумал Граф и Герберт угадал его мысли.

***

Виконт откровенно лихачил. Набирая номер телефона Эйприл и одновременно с этим обгоняя кого-то на сером джипе, белокурый вампир стремительно приближался к ресторану «У Ребекки». Настолько стремительно, что через какое-то время Его Сиятельство обнаружит пачечку штрафов и фотографий с дорожных камер на своем столе. — Да? — Эйприл почти сразу сняла трубку. Виконт не знал, с каким трудом ей это удалось. Не так-то просто держать в одной руке поднос с тарелками, а в другой — телефон. — Они еще там? — Кто? — Черт, Эйприл, не тупи! — Прошу прощения, — помимо перепуганной мисс МакКинен в трубке были слышны голоса посетителей, что очень, ну очень раздражало вампира, — да… да, еще здесь. Они… ай-ай! Крик, грохот и звон бьющейся посуды. — Эйприл? Тишина. Связь прервалась. — Твою мать, Эйприл! — виконт, будучи и так холодным по своей не совсем естественной природе, похолодел еще сильнее. Мастерски припарковав машину на первом попавшемся свободном месте, белокурый вампир замер на пороге ресторана. Вдохнув побольше уличного воздуха, он потянул дверь на себя. В течение целой секунды он испытывал страх. Он боялся, что только-только переступит порог, как перед ним словно из ниоткуда выскочит Эйприл в окровавленном фартуке и… и он пойдет убивать Джона. Как во сне. К огромному облегчению виконта, никто перед ним не выскочил, лишь одна из официанток (фух, не Эйприл!) приветливо ему улыбнулась и, вежливо поприветствовав, предложила занять любой понравившийся свободный столик. Буквально заставив себя ответить на улыбку, Герберт сделал еще один глубокий вдох. Запах еды, пригоревшей сковородки на кухне, свежего хлеба, духов, пота, вина… и едва уловимый, но все же притягательный аромат, который исходил от… Какое счастья! Запах крови исходил не от Джона! Порезался кто-то другой. И Эйприл, судя по чистому переднику и легкости, с которой она передвигалась с подносом с тарелками, была к этому не причастна. Окинув взглядом зал, Герберт остановился на девушке, которую ему уже приходилось однажды видеть. Она тоже заметила его и помахала рукой, приглашая присоединиться. — Кто ты такая? — прошипел Герберт, умудрившись при этом очаровательно улыбнуться. — Меня зовут Жоли. Но это не имеет значения. Гораздо важнее, кто ты такой, — проговорила в ответ блондинка, — моего босса интересует, кто ты и почему оплачиваешь счета Джона Уотсона в ресторанах. — А твоего босса заинтересует, если я оторву твою никчемную голову? Девушка только мило улыбнулась: — Думаю, нам стоит заказать бутылочку белого вина. Ты слишком напряжен. — Да хоть красного, твои счета я оплачивать не стану. — Я поняла, — протянула она, — ты из этих, как их там… голубых. У вас роман с доктором Уотсоном? — Если я отвечу на твой вопрос, ты ответишь на мой? — Да. — Тогда мой ответ «нет». Моя очередь задавать вопросы. Зачем ты шпионишь? Жоли как будто не слышала. Достав телефон, она начала быстро-быстро набирать кому-то сообщение. — Ага, — Герберт коварно усмехнулся, — значит, ты не только шпионка, но и лгунья. Девушка снова промолчала. Махнув официантке рукой, чтобы принесла счет, она поднялась из-за стола. Телефон ее мигал. — Планы изменились. Увидимся в другой раз. Надеюсь, Вы станете разговорчивее. — Осторожнее ходите по улицам, — кивнул на прощание виконт, — а я все же отведаю вина. — Как хотите, — Жоли вытащила из сумочки небольшой листок бумаги, — вот мой номер. Позвоните. — Я девушкам не перезваниваю, — Герберт презрительно сощурился, но листок все же принял. — Мне Вы захотите перезвонить.

***

Да, Герберт был прав, когда определил, что поранился отнюдь не Джон. В мужском туалете «У Ребекки» над раковиной склонился Майкрофт Холмс. Одна из официанток разбила соусник прямо подле стула, где он сидел. Девушка, что это сделала, была очень молода и так извинялась, словно совершила тяжкое преступление. Жалость очень некстати прокралась в сердце старшего Холмса, напомнив ему, что такой орган у него все же имеется, и он склонился, чтобы ей помочь. Да, он намеренно задержался. Да, он прочитал в рапорте агента Ляфьер про блондина, появившегося словно из ниоткуда и увлекшего доктора Уотсона за собой. И теперь он терпеливо ждал, когда этот странный человек появится снова. Но во внутреннем зале все столики были заняты, и если бы таинственный блондин и пришел бы, ему просто-напросто некуда было бы сесть. Поэтому Майкрофт велел Жоли сидеть в так называемом внешнем зале и ожидать его появления. Дверь туалета открылась и, словно по сценарию сна белокурого вампира, вошел тот, кто совершенно не должен был этого делать. Майкрофт с удивлением обернулся, но ни единого слова так и не слетело с его губ. *Porsche AG — германский производитель автомобилей, основанный известным конструктором Фердинандом Порше в 1931 году (Википедия)