Куда бы мы ни пошли

— Ты чувствовала вину за убийство тех оборотней? — А ты чувствовал вину за смерть тех, кем питался до искусственной крови? — Это не одно и то же. — В детстве для меня было так. Охотники преследуют чудовищ. Как добро против зла: первое не мучается совестью, побеждая второе. Такие правила жизни. — На другом берегу именно охотники считались злом, знаешь? — Намекаешь, что я зло нашей истории? Я знаю. И мне всё равно. Он засмеялся, и она живо представила, как уютно и обаятельно ложится улыбка на его красивые, острые черты. — Чёрт, не получилось надавить на совесть. Ладно. Алиса смягчилась и, поправив наушник, сказала: — Я одержима, забыл? Это выше моих сил, не преследовать тебя как нечисть. Считай это заданием свыше. — Ты не похожа на очень верующего человека. — Я верую по обстоятельствам, когда это полезно. Она сидела в арендованном ею автомобиле и уже четвёртый час двигалась в сторону небольшого городка к северу от столицы. Там она собиралась сделать остановку, а после — продолжить однообразный путь до ближайшего аэропорта. Алисе самой не верилось, что она решила положиться на вампира. Часть её ещё сомневалась и боялась обмана, но девушка знала: разочарованнее, чем после второй встречи с Винченцо, она вряд ли будет. — Где ты находишься? — В дне пути от тебя. Но надеюсь, что меньше. В прошлый раз мне удалось тебя удивить. За окнами пролетали скучные зелёные равнины, тонкие облака на небе и чужие машины. По радио тихо играла старая песня о судьбе, смеющейся над людьми. — Я думал, мы договорились встретиться в моём месте. — Только если расскажешь о себе. Давай, колись, что тебе нужно в доме твоего детства. — Ты уже ответила на этот вопрос. Я там родился. — И увидев меня в мотеле, испытал озарение о том, что пора домой? Спустя столько лет? Винченцо помолчал. — Всё сложнее. Ты не поймёшь. — Дай мне самой решить. Она снова услышала улыбку в его голосе: — Ты же считаешь меня сумасшедшим... Так вот это недалеко от истины. — Это какое-то признание о тёмной стороне твоей натуры? — усмехнулась Алиса, пропуская вперёд грузовик. — Я думал, ты все мои стороны считаешь тёмными. Я же «нечисть». — Не обращай внимания, это словечки охотников. Вдруг начали всплывать в памяти. Ты же в курсе о моём прошлом — оттуда я их и беру. — Твои оскорбления — последнее, что может меня обидеть, — спокойно и серьёзно произнёс вампир. Алиса жалела, что он не сидит рядом и она не видит его лица. Ей, признаться, хотелось видеть его постоянно, страстно впиваясь взглядом в острые скулы, будто надломленный нос и длинные каштановые волосы. Ну, если бы она не старалась постоянно испортить эту внешность с помощью физической силы. Дистанция была единственным, что позволяло им сейчас нормально разговаривать друг с другом. — Я прозвучу как ненормальный, если озвучу причину своего возвращения домой. А впрочем, ты тоже не в своём уме, так что... — Что бы ты ни сказал, я всё равно тебя не оставлю. Если ты переживаешь об этом, — с издёвкой сказала девушка. — Я хочу умереть. Она чуть не врезалась в едущую впереди машину и съехала на обочину. Завизжали шины. Алиса ударила по рулю, испугавшись аварии. — Чёрт, не так же резко! Я вообще-то за рулём. — Как будто ты про себя не называла меня самоубийцей. — Но слышать такие заявления ещё не приходилось. Какой тебе от этого прок? Вампир развеселился. — А ты что, против? Звучишь так, будто хочешь меня отговорить. — Ну, знаешь, не так интересно, когда жертва сама лезет под нож. Чего о тебе, кстати, не скажешь. От испуга сердце скакало в её груди, как мячик. Она всё ещё не могла отдышаться и запрокинула голову, прикрыв глаза. — У меня есть условия. Есть планы. Я не из тех, что сдаются просто. — Я заметила. Ты из тех, кто даже в смерти хочет видеть смысл и поэзию, ведь так? И домой наверняка возвращаешься, чтобы закольцевать жизненный путь или типа того. Винченцо довольно засмеялся и радостно ответил: — Мне нравится, что ты пытаешься залезть ко мне в голову. Давно мной так не интересовались. — Только флиртовать не пытайся, — закатила глаза Алиса. — Ты действительно похож на сумасшедшего. Но мне плевать, мои планы от этого не меняются. — Я рад, что ты остаёшься со мной. Мы ещё поговорим обо всём этом, я покажу тебе место, где я вырос. — Его голос изменился, стал холодным и уверенным. — И я позволю тебе выиграть только на моих условиях. Иначе я не поддамся, не сомневайся в этом. — Ты заноза в заднице. Было бы легче тебя убить, будь ты напуганной ланью вроде тех оборотней из кемпинга, — с внезапной жестокостью откликнулась девушка. — Какая это победа, если всё будет по-твоему? Мы ещё увидим, кто будет несчастен в конце. — Ты мне не веришь. — Верно, не верю. Когда смерть подойдёт совсем близко, ты испугаешься и захочешь вернуть жизнь и свободу обратно. Все хотят. Но я не позволю тебе это сделать. — Тогда мы узнаем, кто прав. Твои теории заставляют меня ждать этот момент всё больше, — теперь издевательским стал и его тон. Алиса брезгливо сморщилась. — И кто ещё из нас одержим? Она выключила телефон и устало закрыла лицо ладонями. В груди всё ещё болело не сломанное, но подпорченное ребро, и путешествовать в таком состоянии было опрометчиво. Но охота гнала её вперёд. Хотела Алиса этого или нет — инстинкт был сильнее. Как чёртов поводок у неё на шее. Привыкнув к этому чувству, она наконец нашла в себе силы его осознать и осудить. Со дня второй вакцинации, которую она выбила нелегально, она не могла мыслить разумно. Были только страсть, зацикленность — чистые эмоции, которыми она не руководствовалась уже очень давно. Только сейчас она понемногу возвращала себя прежнюю. И всё равно разум был во много раз слабее хищника внутри. Именно тот и отвечал Винченцо чистую правду: кем бы он ни был, что бы ни говорил, она не оставит его в покое. Алиса вылезла из машины и окинула взглядом пёстрый луг перед собой. Тонкие стебли с пастельных цветов лепестками легко качались, подгоняемые летним ветром. В воздухе разливался их свежий аромат. Девушка сделала шаг вперёд, вступая в это зелёное море, и наклонилась. Захватила в кулак сразу несколько цветков, с силой дёрнула. Кожу обожгли неожиданно жёсткие и упругие стебли. Алиса поднесла смятые голубые и бледно-жёлтые цветы к лицу, а затем растёрла их в пальцах, чувствуя на них шершавую пудру пыльцы. В нос ударил ещё более сильный цветочный запах. Полуденное солнце било в глаза, и она прищурилась. Солнечные блики заиграли на кольце, которое уже два дня было на её пальце. Безделушка Винченцо. Алисе нравилось, как оно, такое грубое, смотрелось на её руке — как военный трофей, важная награда. Его присутствие напоминало ей о том, что вампира возможно найти и поймать, что у него возможно отобрать всё, чего бы она ни захотела. Не было ничего невозможного. Даже после двух поражений подряд она не сдастся. Забрав с собой ещё несколько цветов и положив их на соседнее сидение, девушка продолжила путь. Колёса зашуршали по гравию на обочине. Алиса открыла окно, чтобы ветер охлаждал разгорячённую кожу и развевал волосы. Сделала радио громче. До аэропорта с прямым рейсом до детства Винченцо оставалось меньше двух суток пути. В дороге она пела, постукивая пальцами по рулю и бросала взгляды на собранные цветы. Они были напоминанием. Знаком, что после всего этого она вернётся к прежней цели, а именно развернётся и найдёт способ перебраться через границу, разделяющую её и её мечту о жизни у моря. Там будут чайки, голубая вода и шелест волн за окном. Может, и цветы. И никакой нечисти, которая одним своим появлением превращает Алису в ту, кем она не хочет быть. — Всё будет. Совсем скоро, — изредка бормотала она. — Всё это кончится, и я уеду. Больше никакой крови. Ей было грустно от того, что жестокие мысли так быстро стали привычкой. Что она не испытывала от них отвращения. Что мечтала воплотить их в жизнь. Убийство тех оборотней осталось далеко в прошлом, и, пускай она не сразу приняла идею о гуманности к другим видам, приют изменил её. Работа с психологами и вакцинация, избавившая от кровожадного зуда под кожей, сделали её лучшей версией себя. И от осознания собственного регресса хотелось скрипеть зубами. Почему она никогда не слышала о таких же ситуациях, как у неё? Ничего о внезапно сорвавшихся охотниках — только новости о тех, кто изначально избегал вакцинации и выбирал охоту добровольно. Почему именно Винченцо? Что в нём такого, что Алиса сорвалась с катушек, несмотря на лошадиную дозу лекарства? Это было бессмысленно. Но эта безумная случайность заставляла её мчаться за вампиром, забыв о всякой гуманности и возможном наказании. Она чувствовала себя загнанной лошадью. Оставалось надеяться, что Винченцо хоть сколько-нибудь страдает от её действий. Алису не покидало ощущение, что вампир кайфовал даже от ран, которые ей удалось ему нанести. Это раздражало. Это убивало всё наслаждение от охоты. Её жертва сама клала голову на плаху, как будто ведомая неизвестной силой. Будто... Девушка нахмурилась и сжала руль крепче. Ей в голову пришла простая идея, которая могла всё объяснить — или оказаться наивной попыткой себя утешить. Что, если таинственная сила, заставляющая Винченцо жертвовать собой, когда эта жертва нужна Алисе, — та же сила, из-за которой отказала её вакцина? Что, если он хочет умереть по той же причине, по которой она хочет его убить? Для себя он наверняка придумал отговорку про бессмысленную жизнь или красивую смерть в расцвете вампирских лет. Но что, если это желание не принадлежит ему, а только навязано чем-то извне? Алиса по себе знала, каково это — когда безумная страсть склоняет твою голову против воли. Вполне возможно, что это происходило и с ним. Она почувствовала, как губы растянулись в улыбке. Довольной, загадочной. У неё не было никаких доказательств, но теория идеально ложилась на внезапное вампирское сумасшествие и окрашивало всё в новые, понятные цвета. Ей тут же захотелось рассказать ему обо всём, но что-то остановило порыв. Рука, потянувшаяся было к телефону, замерла в воздухе и легла обратно на руль. Пусть живёт в своей сказке. У них ещё будет возможность обсудить всё, и этот разговор Алиса собиралась оставить напоследок. Ей хотелось наблюдать за тем, как его красивое лицо исказит гримаса сомнения, а затем — понимания. Ей хотелось увидеть, как желание жить зажжётся в его глазах за мгновение до того, как они навсегда погаснут. Это действительно будет хорошей концовкой их «дружбы». Расслабленно откинувшись на спинку кресла, девушка продолжила свой путь с довольной улыбкой на лице. На душе у неё стало легко. Будто один из странных грузов, поселившихся недавно на сердце, привязали к воздушному шару и отпустили в небо. Она всё ещё не знала, почему это происходит с ними двумя, но теперь не чувствовала себя единственной марионеткой в игре. Винченцо был жертвой во всех смыслах этого слова. Возможно, как и она. Но это единение успокаивало.