Осенний гул дождей

Разумовский производит впечатление человека, который обожает разговаривать по телефону. Он забалтывает до смерти — до крайней степени отчаяния — любого при личной встрече, работал всегда фоновым радио по рации, которое нельзя было прервать — только отключить с большой обидой. А уж какие сообщения Сережа строчил на форумах и в личных сообщениях, какие тексты писал, достойные Льва Николаевича и Николая Васильевича. Но он ненавидит говорить по телефону. Возненавидел в какой-то момент своей жизни. Хотя вероятнее это копилось долгие годы, а теперь просто окончательно укоренилось, вросло в хозяина, как паразит, питаясь его жизненной силой. Сережа боится звонить. Боится услышать длинные гудки, как много-много раз до этого, представляя перед собой разные ужасающие картины. Как он ждал девяти вечера, чтобы набрать Олегу перед отбоем и сквозь ужасные помехи с трудом разобрать слова, но понять, что тот жив и очень скучает, а также заветные цифры дат, когда сможет приехать. Быстро и скомкано, но очень тепло и трепетно дрожащим от волнения и одиночества голосом. Как срывался на встречах и собраниях на звонки с незнакомых иностранных номеров — терялись телефоны или ломались на миссиях, потому менялись постоянно, а предупреждать Олег не умел или забывал. Вопросов было много, они сыпались один за другим, а вот ответы были сухие и короткие, потому что «Серый, дорого и времени мало». Рассказывать много не получалось, зато получалось устраивать секс по телефону — плоский и больше расстраивающий, но дающий хоть какую-то надежду. А затем было сообщение. А разговоры превратились в приказы. И с той поры только ими чаще всего оставались между ними. Говорить они стали лицом к лицу, глаза в глаза. Вместе в постели, шепотом признаваясь в тайнах и страхах, в надеждах и умерших мечтах. Потому что по связи не увидишь родных глаз, в которых плещутся волнами эмоции, не сможешь обвить крепкое горячее тело руками. Но не только поэтому Сережа стал ненавидеть разговоры. — Алло, Серый, ты куда пропал? — прохрипел тихий скрипучий голос в телефонной трубке. Сердце замерло, а дыхание перехватило. Слышать его такого было невозможно, и он пытался себя убедить, что это просто искажение в динамике. — Ходил за кофе, — соврал Сережа, собираясь умолчать о встрече с Драконом. Самому было тошно, что не стал его голову рубить. Послышался слишком тяжелый вздох. — Никакой конспирации, — хрипло произнес Олег, заходясь в приступе кашля. Разумовского передернуло, хотелось бросить трубку и бежать скорее домой, молясь, чтобы с Волковым все было в порядке. — Я тебя дома отругаю, — еле слышно сказал Олег, тяжело переводя дыхание. — Принеси творог и молоко. И чай. — Хорошо, — сглотнул Сережа. — Все хорошо? — Я же смог позвонить, — усмехнулся Волк. — Поговорим дома? — Да, — улыбнулся Разумовский, все-таки успокаиваясь. — Поговорим. Без телефонов.