Осенний гул дождей

Сережа жмется на улице, кутаясь в кожаную куртку — слишком большую для него. Он выскочил из зала, чтобы покурить. Да, это была не его привычка, но не в своей же куртке он нашел начатую пачку. Это ли не знак свыше? Ему было не комфортно. Это место, это окружение было ему чуждо и неприятно, откровенно говоря. Пьяные рожи бородатых мужиков, явные обдолбанные пацаны и девчонки. Агрессивные, чересчур шумные, активные, все друг об друга трутся потными телами. О да, куда ж без отвратительного букета запахов — пота, блевотины и дешевого пива. Сережа честно думает, что лучше бы они в театр пошли, и приятнее было бы, и более полезно для развития. Культурное просвещение было бы лучше для них обоих, а вот здесь их ждет только опьянение, тошнота и вероятно драка. Бить их будут тяжелыми ботинками, хотя у Олега такие же, так что шансу будут равными. Дым греет. Странное ощущение, немного забытое. Курить он бросил после поступления, решил кардинально менять себя, чтобы посвятить себя своим целям и не отвлекаться на незначительные вещи. Но изменения не коснулись одной постоянной его жизни — Олега. И поэтому Разумовский вспоминает забытые ощущения дикости, снова курит дешевые сигареты и наблюдает, как два пьяных рокера мутузят друг друга перед выходом из клуба. Олег тоже не пытается их разнять, только смотрит косо, выискивая среди людей знакомое с детства лицо. Он оказался даже без футболки, она болталась в шлёвках джинс, как дополнение к ремню. Спина и грудь блестели от пота, кожа была красная от жары. Олег часто дышал, стараясь успокоить расшумевшееся сердце и легкие после активного концерта. В отличие от Сережи он отрывался на всю катушку, отпуская своего внутреннего зверя на свободу. — Одевайся, не хватало того, чтобы ты простудился, — хмыкнул Сережа, стягивая с плеч куртку, передавая ее законному владельцу. — Тебе совсем концерт не понравился? — спросил Олег. Он не принял куртку, подошел ближе к Разумовскому, опуская руки на его плечи. — С чего ты взял? — закатил глаза Сережа, сжимая бессмысленно в руках отвергнутую куртку. От тела Олега шел жар, который окутывал дурманящим коконом. Даже липкий слой пота и его тяжелый запах не смущал и не вызывал отвращения. Это ведь принадлежит Олегу, а значит не может быть противным. — Ты ушел быстро, — несколько обиженно произнес Волков, ломая брови домиком. Как маленький щеночек, которого хозяева оставили на пороге дома, а сами ушли. Сережа не смог не улыбнуться, зарываясь пальцами в мокрые волосы. — Не моя тусовка, — поморщился Разумовский, почесывая своего лохматого расслабленного пса. — Зато ты доволен. — Я давно хотел пойти на этот концерт, — согласился Олег, удовлетворенно вздыхая. — Просто огонь… Это такой кайф, Сереж. — Господи, ты так от нашего секса не был доволен, — фыркнул Разумовский, строя из себя глубоко оскорбленного. Но расслабленный Олег щенком тыкался ему в ладонь, а потому долго злиться на него не получалось. — Обещай, что после этого кошмара, ты сходишь со мной в оперу, — произнес Сережа. Олег ощутимо вздрогнул, поднимая испуганный взгляд. — Не смей отнекиваться. Око за око. Концерт за концерт, так что… будем искать тебе костюм. Хотя потным и без футболки ты мне очень даже симпатичен. — Вот можешь ты испортить все впечатление от веселого концерта, — вздохнул Олег, признавая поражение. Теперь концерт стал хорошим для обоих.