Вагнер: безмолвие

      Проснулся Элим от того, что темноволосая девочка трясла его за плечи в попытке разбудить. Парень долго настойчиво игнорировал её, но в итоге, психанув, подскочил на сене.       — Да проснулся я, проснулся! Хватит меня трясти, — недовольно сгрёб он отросшие кудри со лба назад. Одет отскочила назад, улыбнулась и жестом показала, что пора спускаться вниз. Моро кивнул, и девочка ушла. «Она разве знает, что я не разговариваю на их языке?»       Эль спустился вниз, позавтракал. Шёл второй день, как он считал себя под гипнозом. Парень позавтракал вместе с Юбером и ещё двумя женщинами, затем они взяли задание у Ральфа и направились обратно в сад. С ними отправили еще одного парня лет двадцати трёх. Он объяснил первостепенные задачи по выкапыванию небольшой траншеи, с помощь которой планировали сделать каналы от озера в импровизированный пруд. В окне виднелся всё тот же силуэт д’Эсте — призрак этого поместья. Весь день парни провозились в саду, под вечер они, возвращаясь в домик, обходили поместье и встретились с гуляющим хозяином особняка. Мужчина, пройдя мимо в домашнем халате, на несколько секунд пересёкся взглядом с Юбом и Эль, затем старший парень, которого отправили вместе с ними что-то сказал д’Эсте, Моро точно не понял что, дворянин кивнул и они пошли дальше своей дорогой. По пути они прошли мимо гостевого домика и когда оттуда кто-то выходил, им удалось разглядеть внутри роскошную перину на кровати и дорогие резные стулья из красного дерева. Юб и Эль переглянулись, оба подумали об одном и том же: «Неплохо было бы жить там, а не на сене». Уже в домике Одет под руководством полной женщины по имени Лиза, которую Элим встретил в свой первый день, приготовила ужин для парней. Так и прошёл второй день.       Третий день почти ничем не отличался, за исключением одной детали, после которой всё пошло к черту.       Юбер был простодушный, глуповатый, но исполнительный ребенок. Он с братской нежностью относился к циничному и эгоистичному Эль. Он отдавал ему половину своего хлеба, не задумываясь, что Моро просто уже съел все предназначавшееся ему. Юб часто брал на себя больше работы, чем предполагалось, с легкостью шёл на манипуляции Элима и проявлял свою самоотверженность в любой удобной ситуации. И тем не менее, несмотря на крайнюю степень разности характеров этих двух молодых людей: доброго непосредственного Юбера и эгоистичного и расчётливого Эль, они сумели найти общий язык и их даже можно было назвать кем-то вроде друзей, почему так неуверенно? Потому что Юб называл Элима своим лучшим другом здесь, а Элим Юба считал бестолковым, но полезным парнем. Вот и получилось, что среднее между двумя этими понятиями оказалось «кто-то вроде друзей».       В очередной раз пока они занимались прополкой сада, Юбер трещал, как обычно, он часто рассказывал что-то Эль, как будто забывал, что Моро его понимает через слово, но всё равно рассказывал. На удивление работало, после общения с ним Элим пускай и не полностью, но начинал разбирать этот странный старофранцузский диалект и мог даже понять некоторые предложения, хотя его самого до сих пор не понимали. Юб рассказывал что-то про старшего брата, он был полностью увлечён рассказом, не замечая ничего вокруг, когда на эмоциях хотел что-то сказать, но поскользнулся, упал и в падении что-то вскрикнул, скорее всего фразу из своего рассказа, которую хотел закончить. Удивленный вскрик получился громче дозволенного, Эль тут же хотел повернуться и проверить Юбера, но только подняв голову он замер на месте, увидев силуэт в окне, совсем близко к нему, два серых глаза внимательно смотрели ему за спину, оскал поблёскивал. Д’Эсте ни на секунду не прекращал следить за новыми работниками.       После того единственного нарушения правила — не повышай голос — всё и начало разрушаться. Эль не знал об этом правиле, точнее, ему говорили, но он не мог разобрать, что именно говорили, поэтому с его точки зрения, все дальнейшее развитие событий было абсолютно не логично. А было так: в тот же день, вечером, после того как все только сели за стол ужинать, в домик вошли два мужчины. Одного из них Моро уже видел, он был тем человеком, который помог Марии добраться до гостевого домика ночью. Второго он не знал. Оба были суровы на лицо, они зашли, смерили всех присутствующих тяжёлым взглядом, болтовня за столом тут же стихла. Лиза притаила дыхание и крепко сжала в руках маленькую ладонь Одет, Ральф опустил глаза в стол. Все остальные молчали, ожидая, когда вошедшие заговорят.       — Парень по имени Юбер, — произнёс один из мужчин словно приговор.       — Да, это я, — улыбнулся Юб, приподнимаясь и встряхивая чёлкой.       — Идем с нами, — сказал второй мужчина и оба вышли. Юноша выпрямился, перелез через лавочку и вышел из-за стола, он наклонился к Эль, легко толкнул его в плечо и сказал, — отложи мне ужин, если я задержусь, — улыбнулся он. Элим понял суть просьбы, без деталей и кивнул.       Юбер ушёл за ними. Моро отложил ему еды, поднялся наверх и улегся на сено, около открытого балкона. Он хотел дождаться Юба и узнать у него, зачем за ним приходили из особняка. Но прошёл час-второй, а парень так и не возвращался. Рядом с Элимом сидела Одет и внимательно наблюдала за ним с явным беспокойством.       — Что? — не выдержав ее взгляда, наконец спросил Эль, — чего ты так на меня смотришь? — девочка помотала головой, — ну тогда и не пялься на меня так. Дыру прожжёшь, — Одет была немая, Моро понял это на следующий день после прибытия сюда. Ее все безумно любили, особенно Лиза и Ральф — души в ней не чаяли.       Пролежав еще с час на месте, Элим наконец уснул, девочка отдала ему его льняную подстилку — укрыла ей, пока он спал.       На следующее утро Юба так и не оказалось рядом. Моро искренне удивился, даже сено рядом не было придавлено, а значит парень не возвращался домой. Эль спустился вниз и попытался спросить у Лизы, почему его напарник не вернулся, женщина только удивлённо смотрела на него, пока он пытался что-то выдавить из себя с подходящим акцентом, а затем, когда он начал просто повторять «Юбер, Юбер», она погладила его по голове и ушла, не дав посмотреть себе в глаза. В сад Элим пошел один, сегодня он делал небольшое каменное ограждение для взрослых деревьев. Делал всё сам и в мыслях ругал Юба, что тот где-то прохлаждается, пока он работает за еду. В окне не было больше видно профиль хозяина особняка.       Сегодня д’Эсте собирался куда-то уехать. Готовили карету, сам д’Эсте в основном ходил во дворе перед домом, пока Эль был с обратной его стороны. Перенося рабочие материалы из сада, Элим периодически проходил мимо кареты, в очередной заход он столкнулся с Одет, которая несла в карету подарочный сервиз в коробке, все инструменты выпали из рук Моро, так же как и коробка из рук девочки. Отчетливо был слышен звон разбивающейся керамики. д’Эсте, стоящий рядом, резко повернул голову в сторону столкнувшейся парочки, словно коршун, затем медленно подошёл, посмотрел на валяющуюся на земле коробку с бантом, носом туфли он приподнял крышку и увидел разбитый сервис.       — Кто виноват? — с явным азартом спросил д’Эсте, не отрывая взгляда от Моро, а в глазах плясали черти.       Эль только хотел перекинуть дело на девчонку, когда Одет первая сама себе на перебой замычала что-то. На удивление хозяин поместья её вполне понял. Он с нотками разочарования отвёл взгляд от нового работника и устало произнес:       — Десять ударов плетью. Дальше всё происходило с армейской оперативностью. Одет подвели к высокому столбу, смысл нахождения которого Элим до сегодняшнего дня не понимал, с неё сняли рабочее платье, руки связали на запястьях, что бы столб оказался внутри этого «кольца», грудью она прижалась к дереву плотнее, все мужчины с пониманием дела отвернулись, все кроме Эль, который не до конца осознавал происходящее, он внимательно смотрел на глубокие старые полосы и огромные рубцы, которые смазанными шрамами красовались по всей спине Одет. Лиза с длинным хлыстом в руках подошла к девочке, которую считала дочерью, мельком она глянула, наблюдает ли хозяин, убедившись в этом она замахнулась, в воздухе послышался свист, а затем удар обработанной телячьей кожи о спину ребенка, всю исполосованную загрубевшими отметинами от старых ударов. Одет взвыла, крика не было в силу того, что девочка была немая, но вой был истошный, глухой. Лиза вздохнула, сильнее сжала в руках хлыст и ударила ещё с сильного замаха. Д’Эсте равнодушно глянул и отвернулся к карете, продолжая следить, как собирают его экипаж. Едва он отвернулся, как Лиза заметно сбавила силу ударов. Закончив, Одет отвязали и увели в домик, там Лиза и Лоретт в слезах обрабатывали красные полосы у неё на спине. Другой слуга убрал разбитый сервиз, а Эль поплёлся дальше работать.       «Что это только что было? Он хотел, чтобы я был на её месте?»       Вернувшись после работы домой Элим нашёл спящую на животе с голой спиной, обработанной мазью Одет на сене. Он не стал её будить и что-то спрашивать, у него были сейчас и другие вопросы, он спустился обратно вниз, нашел Лизу и повторил утренние слова: «Юбер, Юбер». Женщина вздохнула, она молча собрала поднос с едой, выбирала только самое лучшее, мягкое сочное мясо, нарезала побольше фруктов и овощей и даже достала из своей тайной банки какой-то леденец из плавленного сахара. Сладкого здесь вообще не было, как казалось Эль. Оказывается было, но брали его только для особых случаев.       Собрав поднос полный еды, она кивнула Элиму, и они вместе пошли по двору, через пару минут пути, парень понял, что они идут к гостевому домику. Около него стоял знакомый мужчина, провожавший Марию в прошлый раз и забравший Юбера, он молча пропустил Лизу и Моро, вечером дверь была открыта — сделал для себя замечание парень. Они вошли внутрь просторного помещения, почти всё пространство занимала одна общая комната (исключением был небольшой уголок, отданный под ванную и туалет). В комнате было четыре огромных кровати с балдахинном, роскошный диван с кучей подушек, обеденный стол с резными стульями из красного дерева, туалетный столик с большим зеркалом, шкаф для одежды, на полу были персидские ковры, а над потолком подвешены дорогие люстры с кучей переливающихся стёклышек.       Помещение были сделано в стиле «дорого-богато», но никто из обитателей треклятого гостевого домика не мог и не хотел оценить то убранство, которое для них подготовил Господин д’Эсте.       На одной из кроватей была уже знакомая Мария, она свесила с кровати полупрозрачную вуаль и пыталась спрятаться за ней от внешнего мира, на следующей кровати с книжкой в руках, куталась в одеяло другая темноволосая, коротко стриженная девушка, на лице и на теле ее почти не было живого места, всё покрывала синева от ударов. На следующей кровати сидел пухлый паренек лет двадцати, с еще не прошедшими подростковыми прыщами, его маленькие поросячьи глазки бегали по только что зашедшим Лизе и Эль, на последней кровати под толстым одеялом с компрессом на лбу лежал Юбер, дыхание его было глубокое и частое, Лиза поставила поднос на прикроватную тумбу, сняла компресс с его головы и отнесла в ванную, чтобы смочить еще раз.       — Хэй, а ты все-таки сумел пробраться в гостевой домик, — усмехнулся Эль, — только почему кажется, что ты этому не очень рад? — добавил он серьезно. Юб ничего не ответил, он не открыл глаза, продолжал тяжело дышать. Лиза вернулась, положила новый компресс на лоб парня.       — Ему надо отдыхать, пошли, — кивнула она Моро в сторону двери и они вышли, Юбер так и не пришёл в сознание, пока они были рядом, — вот что бывает, когда нарушаешь правила, — сказал Лиза, отворачиваясь от парня и направляясь в сторону домика. Эль не понял смысл ее слов.       Ночью он опять лег около балкона и в этот раз это помогло ему зафиксировать в памяти один важный момент, он проснулся ночью от яростного спора со стороны улицы, парень не мог всего увидеть через балкон, поэтому спустился вниз и выглянул на улицу. Около гостевого домика стоял мужчина, который хранил ключи от него и д’Эсте. Эль не мог полностью разобрать их разговор, но он отчетливо понимал главную мысль их диалога.       — Ты что мне сейчас отказал? — гневно спросил д’Эсте, сам не до конца веря, что говорит.       — Нет, Господин… просто если вы продолжите, то мальчик вряд ли доживёт до утра, —щебетал слуга.       Хозяин поместья замахнулся и ударил его ладонью по щеке с такой силой, что он отскочил на месте и едва не потерял равновесие.       — Я не спрашивал твоего мнения. Приведи его ко мне сейчас же, если не хочешь занять его место, — прошипел д’Эсте и ушёл обратно. Слуга зашёл в гостевой домик и спустя пару минут вышел вместе с Юбером, укутанным в покрывало, он едва держался, почти полностью висел на слуге, стараясь хоть немного переставлять ноги. Его вели к главному входу в поместье. В Элиме мелькнуло желание пойти и остановить их, но он отдавал себе отчёт, что это будет глупостью по отношению к собственной безопасности.       После того как Юба завели внутрь, Эль еще несколько минут сидел на своем месте на полене, следя за комнатой с зажжённым светом. Слышались знакомые вопли, которые сопровождали его и в первую ночь в этом месте.       Несколько раз в его голове промелькнула мысль встать и пойти за напарником, но каждый раз он прогонял её. Юбер сильный, чтобы там не происходило, он сможет это вынести, или ему поможет кто-нибудь другой, не убьют же там его, да и вообще-то Эль это не так уж сильно и касается… С этими мыслями Моро вернулся в домик и лёг спать.       На следующее утро трое крепких мужчин без каких-то комментариев и переговоров вынесли тело Юбера за пределы поместья и закопали на поляне в лесу. Больше о добром мальчишке с веснушками никто никогда не говорил.