Вагнер: безмолвие

      Эль устроился в имении, в некоторых моментах ему даже нравилось здесь находиться больше, чем жить при церкви, точнее отвращения это вызывало меньшее. Он не был обязан посещать уроки, делать домашнее задание, приходить на церковную службу и отчитываться перед монахинями за свое поведение. К нему здесь не было такого повышено-раздражённого внимания, как было в церкви. Ему нужно было только работать в определённые часы, громко не разговаривать, а всё остальное время он мог заниматься чем хочет. Пару раз в неделю он ходил в город с Ральфом. Были, конечно, моменты, которые его раздражали. Например, снующая за ним хвостиком Одет и всем недовольная Лиза, бесконечно ругающая его за то, что он опять довел девчонку до слёз. Но в целом дело шло нормально.       Были на территории имения другие люди, не такие радушные с Эль, как Ральф, Лиза или Одет, некоторые молодые мужчины откровенно недолюбливали Моро, на то были свои причины, на парня, как на самого младшего нередко пытались возложить чужую работу, но он даже несмотря на слабое знание языка всегда мог категорично отказать, то что работа, которую ему пытаются всучить — не его, Эль чувствовал скорее интуитивно. За эту его грубость и не покладистость на парня с недовольством смотрели другие молодые рабочие. Один раз он едва не подрался с наглым парнем двадцати трёх лет, ссоры и шума удалось избежать только благодаря вмешательству Ральфа и других.       Тем временем, пока парень устраивался в новом обществе, хозяин имения д’Эсте с каждым днем становился все более понурым, он часто собирался в город, готовил карету, вещи, но почти никогда реально не покидал дом. Он так же шатался по округе, делал это так часто, что уже было привычно видеть его, шныряющим в дворянской одежде по месту строительства нового сарая с лицом полным скуки и апатии. Ночью из поместья почти не доносились крики. Эль проводил параллели с ушедшей Бель, но не мог назвать конкретную причину всей ситуации. Узнать тем не менее надо было, если он элементарно хотел вернуться во время, где было отопление, мягкая постель, а не сено и еженедельная ванна в лесном озере.       В очередной раз укладывая ошкуренные доски на телегу, Эль заметил д’Эсте, слоняющегося между домиками, но особо внимания не придал.       — По-твоему, это ошкуренные доски? — послышался недовольный негромкий голос. Эль не понял до конца, что говорили, но отчетливо услышал претензию и тон недовольства, — думаешь, это нормальная работа? — подошёл к нему сзади двадцати трёх-летний рабочий, широколобый с сильно выступающими зубами, как у белки.       — Без понятия, что ты там бормочешь, но если есть что сказать, то говори внятно, — раздражённо бросил Эль, поднимаясь и поворачивая голову в его сторону.       — Опять на своем тарабарском, — ухмыльнулся парень, — ты вообще разговариваешь или просто звуки издаёшь? Хотя куда уж тебе, — Моро разобрал пару слов и издёвку в голосе. Парень по имени Лука подошёл к телеге, на которую Эль погружал доски и невзначай толкнул ногой подпорку боковой стенки телеги, она упала и доски с грохотом повалились на пол, одна из них с упала на ногу Моро, он вскрикнул, выругался и уже повернул два потрескивающих от злобы стеклянных глаза на Луку, но вместо его привычного ехидства увидел легкое напряжение.       — Ты если хочешь мне что-то сказать, то, блять, говори! — рассвирепел Эль, и схватил парня одной рукой за ворот рабочей робы.       — Тише, — шёпотом, только что опомнившись, сказал парень, он смотрел за спину Моро с явным страхом.       — Что ты бубнишь? У тебя ко мне какая-то претензия? Так скажи мне! Давай! Будь мужиком, а не трусливой крысой, — вскипал Эль, второй рукой он так же потянулся к вороту рубашки Луки, но за запястье его перехватили грубые мужские пальцы.       — Хватит, — негромко, но твердо сказал Ральф и кинул взгляд в сторону, куда смотрел и зачинщик конфликта. Теперь уже Моро посмотрел через плечо за спину и встретился с прищуренным серыми глазами д’Эсте, наблюдающего за этой сценой.       — Что еще за «Хватит»? Не я это начал, — продолжал огрызаться Эль.       — Я сказал: замолчи, — повторил мужчина так же не громко, но отчетливо, почти по слогам, Моро не смог не заткнуться, — Лука, доделай здесь все. А ты иди за мной, — недовольно глянул он на парня. Элим вместе с Ральфом направились в домики, весь путь парень отчетливо ощущал на себе тяжелый, угнетающий взгляд дымчатых глаз. Один раз Эль хотел обернуться и проверить, действительно ли за ним следят, но Ральф одёрнул его за плечо, не позволяя оборачиваться. Зайдя в домик, закрыл маленькие окна шторами и повернулся к Элиму, в глазах его читалась отчётливая злость с нотками отчаяния, это выражение было всего на пару секунд, оно быстро сменилось на уставше-серьёзное лицо, Ральф поправил рукав своей робы, сел за стол напротив парня, налил себе воды из кувшина и отпив, прикусывая свежеиспечённой булочкой со стола, сказал:       — Сиди сегодня дома, на улицу не выходи. На балкон, в конюшню тоже не выходи. Найди сам чем тебе здесь заняться. Понял меня? — Эль разобравший суть его слов, все равно с вопросом посмотрел на мужчину, — понял или нет? — напряжённо повторил Ральф. Моро кивнул. Мужчина выдохнул, встал и ушёл на улицу, оставив Элима наедине со своими мыслями.       Весь день прошёл в напряжении для всех, кроме самого Эль, который не понимал всей серьёзности ситуации. Лиза, впервые за долгое время не причитала и не рассказывала какие-то неинтересные истории, она молча готовила обед, изредка кидая грустный взгляд на Моро. Уже ближе к восьми вечера, когда на улице потемнело, Одет вернулась после работы бодрая. Первым делом она поспешила к Эль, нашла его на втором этаже, валяющегося на сене. Она прилегла рядом так, слово лежала с ним с самого начала и тоже принялась рассматривать деревянный потолок, периодически косясь на парня.       Спустя некоторое время, Лиза позвала их ужинать, парень лениво поплёлся вниз, а Одет, мельтеша под ногами, пыталась жестами узнать, почему она не видела его сегодня во дворе.       Ужин был в молчании. За столом сидела Лиза, Одет, Эль, Лука, еще одна женщина и трое мужчин. Ели молча, многие переодически косились на Моро, за исключением Луки, который испытывал угрызения совести и уткнулся в свою тарелку и Одет, которая пока ещё ничего не знала.       Молчание прервалось спустя несколько минут, когда в помещение вошел Ральф. Лиза с надеждой посмотрела на него, но мужчина только опустил взгляд, сморщился и помотал головой, после этого жеста неловкое молчании стало гробовым. Доев, Эль поднялся и пошёл обратно на второй этаж. С кухни послышались перешёптывания, как только он ушёл. Он не мог разобрать о чем речь, даже со своими новыми знаниями старофранцузского. Спустя несколько минут на второй этаж бесшумно поднялась Одет, она почти залетела и рухнула на сено рядом с парнем, тонкие подростковые пальчики вцепились в его рабочую робу, она подняла на него черные, застланные пеленой большие глаза и активно зажестикулировала и замычала. В голосе и движениях ее было столько отчаяния и мольбы, что Эль интуитивно отодвинулся назад.       — Погоди, я тебя все равно не понимаю… Да хватит уже! — перехватил он её размахивающие руки. Девушка замерла и, не сдержавшись, разрыдалась, уткнувшись ему в колени, — да что с тобой такое сегодня, ты и раньше странная была, но сейчас…       — Эль, — послышался знакомый твердый голос. Ральф стоял на лестнице. Одет подняла голову и, едва увидев мужчину, повернулась к нему, заслоняя Моро, она рукой за спиной сжала его запястье, а сама упрямо замычала, — Одет, уйди, — так же твердо сказал он. Девочка сдвинула темные редкие брови замотала головой, — я сказал уйди, — повторил ещё раз, девочка не сдвинулась с места, Ральф схватил её за свободную руку и поднял, заставляя встать на ноги, подросток задёргалась в его руках и, в очередной попытке вырваться, она укусила мужчину выше запястья. Он рыкнул и вырвал руку, мельком глянул на яркий отпечаток зубов и заговорил, — думаешь, это шутки? Ты лучше меня должна понимать ситуацию, — он повторно взял её за руку, без прелюдий швырнул в сторону и посмотрел на Моро, — пошли, — кивнул он головой на выход. Парень встал, уходя, он глянул на лежавшую на сене Одет, по щекам её стекали слезы, она закусила губу и тихо поскуливала.       Парень спустился вслед за Ральфом на первый этаж, едва он появился, шёпот опять прекратился. Никто не поднял взгляда на Моро. Парень вышел на улицу и проследовал дальше. Его довели до дверей особняка. Там уже стоял мужчина, которого Эль ранее видел с Марией, Ральф и незнакомец кивнули друг другу, первый еще раз глянул на Элима, он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же закрыл его и молча ушёл.       — Пойдем, — сказал незнакомец и открыл дверь. Эль зашёл внутрь.       Одет, сидя на балконе, наблюдала, как исчезает в проклятом доме Эль. Девочка-подросток утёрла слёзы и замерла. Она не поняла сколько прошло времени, прежде чем она услышала звонкие крики Эль Моро.       ****       — Заходи, — указал рукой вперед неизвестный мужчина, лицо которого тем не менее шныряло периодически по территории и оттого было знакомо. Эль прошёл внутрь, он поставил ногу за порог и тут же услышал легкий скрип, опустив голову он увидел свой нелепый грязный ботинок на мраморном затёртом до блеска полу, в нем парень увидел и свое отражение впервые за долгое время, он стоял лохматый, черные кудри торчали во все стороны, кожа серая от бесконечной работы в пыли и песке, а глаза всё такие же стеклянные шарики наполненные прозрачной водой, ничего их вид не смогло изменить.       Изнутри поместье было роскошным, огромные люстры из миллиона хрустальных деталек и свечей, мраморные полы и широкие дугообразные лестницы. Мимо прошла горничная в униформе, она посмотрела на Эль с нескрываемым любопытством, однако быстро опустила голову и ушла. Раньше Моро видел её во дворе, но крайне редко, слуги из поместья вообще редко появлялись на улице просто так, это был совсем другой мир, по сравнению с тем, где провёл парень свои первые месяцы. Все слуги здесь были изящно одеты, на горничной был накрахмаленный выглаженный белый фартук, руки у неё тонкие изящные, без мозолей, а кожа совсем белая, ведь на улице они бывали редко. Все слуги, которых Эль встретил по пути были именно такими, все тонкие, будто вырезанные из бумаги, и все отводили взгляд. Мужчина, который вел парня, прошёл вместе с ним по лестнице на второй этаж и вперед по коридору. Они зашли в небольшую комнату, где сидел персонал,а также хранили инвентарь, там сейчас была одна женщина средних лет с широкими бедрами и очень узкими плечами. Она сидела за маленьким кофейным столиком с чашкой, заметив вошедших, она поставила ее и поднялась.       — К хозяину? — спросила она тихо. Мужчина кивнул, она как-то смиренно кивнула в ответ и полезла куда-то в шкафчики, — как тебя зовут? — обратилась она к парню с вымученной улыбкой.       — Эль, — ответит за парня мужчина.       — А почему он сам не представится?       — Он почти не говорит по-французски.       — Откуда же он взялся?       — Слышал, его нашли в озере.       Женщина достала несколько предметов. Среди них был небольшой бутылёк с густой коричневой жидкостью. Она взяла чистый стакан, накапала десять капель и разбавила водой. Мужчина тем временем разматывал скрученную тонкую верёвку. Горничная протянула Эль бокал.       — Выпей, — парень с подозрением посмотрел на на неё.       — Что это? — спросил, нахмурив брови.       Женщина на долю секунды удивилась, услышав его голос.       — Это поможет притупить чувства, — ответила она, но Эль не понял. Он взял бокал и некоторое время просто смотрел на жидкость. Затем поставил на стол, не отпив ни глотка.       — Ну и дурак, — фыркнула женщина. Сзади подошёл мужчина, он повернул парня лицом к себе, Моро попытался сделать шаг назад, но женщина со спины преградила ему путь. Рабочий схватил его за руки, обвязал в несколько раз его за запястье, пока женщина придерживала брыкающегося парня, сделал морской узел и затянул.       — Вы что творите? — вырывался Эль.       — Тихо-тихо, — придерживала его женщина, мужчина схватил его за плечи, развернул спиной к себе, горничная взяла отставленный бокал, запрокинула голову парня и насильно влила ему противную на вкус жидкость в горло, парень торопливо глотал, пока не поперхнулся и не начал кашлять.       — Пошли, — сказал мужчина, взял парня за верёвку между запястьями и вывел откашливающегося Эль в коридор. Они прошли ещё немного, остановились около другой двери. Моро уже прекратил кашлять, мужчина посмотрел на него непонятным взглядом, он словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал, отвёл взгляд, приоткрыл дверь и кивнул в её сторону, — заходи.       — Ага, щас прям, — раздражённо рыкнул парень, его уже изрядно бесило, что едва он переступил порог поместья, которое манило и притягивало, как к нему начали относится как к безропотному со всем согласному существу.       Мужчина в очередной раз отвел взгляд, схватил парня за шкирку и закинул в комнату, больше не встретившись с ним глазами. Эль с трудом сумел приземлиться на полусогнутые ноги и не упасть, едва он выпрямился, как в голове помутнело, он ощутил резкий приступ сухости во рту и покалывание в кончиках пальцев. Состояние изменилось так быстро, что Моро замер, не решаясь сделать хоть какое-то действие, в голове помутнело, спустя несколько длинных секунд парень, наконец , посмотрел вперед. Комната в которую его завели была вся в темно-коричневых тонах. Низкий длинный диван перед камином, на нём спиной к Эль сидел человек, закрытый стеллаж из красного дерева, окна, завешенные тяжёлыми тёмными шторами в пол, журнальный столик у стены, и крюк торчащий из потолка, связанный цепью механизмов и шестерёнок с рычагом у двери.       Д’Эсте повернул голову и встретился глазами с Моро. Хозяин поместья, впервые за всё время пребывания Эль в этом времени, выглядел заинтересованным, дымчатая матовая пелена, застилающая его взгляд спала, глаза стали глубокими, темно-серыми, они проследили пошатывающиеся движения парня в приступе слабости. Он отступил назад и опёрся на дверь, громко дыша, ноги стали ватными.       — Они что, тебя чем-то напоили? — пронзил комнату тягучий низкий голос, — их самих за это стоит высечь. Напомни мне об этом в конце, — вставая с дивана, говорил д’Эсте, и подходя к Моро, — как тебя зовут? — это была единственная фраза, которую парень сумел разобрать, он хотел ответить, нет не имя, что-то другое, но не сумел повернуть язык от этой чудовищной слабости и дрожи одновременно. Он из последних сил держался на ногах, а когда они все же подкосились, и он хотел скатится вниз по двери, д’Эсте подхватил его подмышки, придерживая так же на уровне своих глаз. Хозяин поместья был среднего роста и совершенно обычной для его возраста поджарой комплекции. С Эль они были одного роста и с разницей лет в десять, — и какой в тебе смысл, если ты в таком состоянии? — Д’Эсте медленно опустил парня по стене и присел рядом с ним на корточки, он легко ударил его по щеке два раза, приводя в чувства, — скажи что-нибудь, если понимаешь где ты.       — Я в доме, — сумел выдавить Эль.       — Неплохо. Значит все же в сознании, — кивнул д’Эсте и встал. Он подошёл к механизму на стене, опустил рычаг, крюк с потолка на цепи стал медленно опускаться, — как бы ты себя плохо не чувствовал, постарайся вести себя поактивнее. Я терпеть не могу таких пассивных, — говорил он, поднимая рычаг, когда крюк опустился до уровня его глаз. Он подошёл опять к Эль, взял его за петлю на веревке у рук, так же как брал незнакомый мужчина, пока тащил до комнаты, д’Эсте поднял парня на ноги, Моро даже сделал пару шагов, тело почти полностью онемело, но с сознанием было всё в порядке, он мог понять, что начинается что-то не самое лучше, но не был в силах даже вырвать руки у д’Эсте. Дворянин зацепил петлю на веревке за крюк и опять опустил рычаг, механизм поднял руки Эль над его головой, а затем и самого парня на пару сантиметров от пола так, что он мог стоять только на носочках. Д’Эсте по хозяйски подошёл к закрытому стеллажу, достал оттуда несколько вещей, Моро провел параллели с маленькой комнатой для слуг, где незнакомая женщина так же доставала вещи из ящиков, собственно после этого парень оказался связанным, в состоянии нестояния, подвешенный на крюку. Среди этих вещей был очередной бутылек с непонятной жидкость и кусочек ткани, который д’Эсте промочил в этой жидкости. Он подошёл к парню и поводил клочком материи под носом у Моро, едкий запах ударил в голову тупой болью так резко, что Эль сумел найти в себе силы резко одёрнуться назад, напоминало нашатырь, но все же это было что-то иное. Покалывание в шее и голове тут же прошло, владение над этой частью тела запах вернул. Моро еще раз посмотрел на д’Эсте своими широко распахнутыми стеклянными глазами-шариками. Что было за этой дымкой в голове у хозяина имения? Стоило только догадываться. Едва их глаза встретились, как дворянин, ударил кулаком Эль в живот с такой силой, которой, казалось, неоткуда было взяться в этом обычном теле. Парень поперхнулся воздухом, голова упала вперед, изо рта капнула капля слюны под ноги. Все внутри сжалось от этого удара, слово все органы вбились один в другой, — больно? — спросил д’Эсте, поднимая за волосы голову Эль и смотря ему в глаза, лицо парня с удивленно-перекошенного за доли секунды исказилось в озлобленное, боль всё еще пульсировала в нижней части живота, но оскал и налившееся кровью белки глаз говорили о том, что боль по сравнению с гневом сейчас уходит на второй план. Моро хотел что-то сказать, но сил на это все еще не было, свои последние возможности завладеть собственным телом парень потратил на то, чтобы состроить эту гримасу. д’Эсте ударил ещё раз кулаком в живот. В этот раз он бил не прямо, а снизу вверх, прицеливаясь скорее в желудок и стремясь вбиться костяшками под рёбра, ближе к легким. Удар пришелся ещё сильнее чем первый, изо рта Эль вырвалось что-то среднее между стоном боли и коротким воплем. Боль от первого удара ещё не сошла, но теперь про неё можно было забыть, так старательно ударил д’Эсте во второй раз. На лице дворянина проскользнула тень улыбки, он нанес еще несколько ударов. Каждый удар приводил парня в чувство, отгоняя эффект первого лекарства, которым его напоили, боль оно притупляло всё еще не плохо, но тело начинало приходить в себя от очередных ударов. Когда на ударах Эль прекратил издавать звуки и мог только вдыхать и выдыхать воздух, д’Эсте остановился, он подошёл к низкому столику, на который выложил предметы из стеллажа, взял оттуда нож, подошел к тяжело дышащему Эль со спины и срезал на плечах ткань рабочей робы. Одежда упала на пол без звука, дворянин не подходил к Моро спереди, поэтому не видел, но Элим с опущенной головой мог разглядеть и сам множество красных пятен и почти полное отсутствие кожи нормально цвета на животе, — думаю сейчас ты уже немного пришёл в чувство, — продолжал тягучий голос, он разливался по всей комнате, наполняя её и не оставляя ни одного свободного сантиметра, как поглощает обычно всю отведенную им территорию рой насекомых-вредителей. Эль не знал, что происходит за его спиной, и сколько времени прошло с последнего удара, мысли понемногу начинали собираться в кучку, начинались проводить параллели в голове с гостевым домиком, где всегда сидели забитые и истерзанные люди, которым запрещалось покидать поместье, вспоминалась Мария, смотрящая большими испуганными глазами и Юбер, который после очередного посещения этого чертового поместья не вышел, его вынесли. Всплывало лицо рыдающей от счастья Бель, которую выпустили за ворота. Всё вставало на свои места, испуганная Одет, отводящий взгляд Ральф.       Д’Эсте взял со столика свернутый в несколько раз кожанный хлыст, замахнулся и, рассекая воздух в комнате, ударил Эль по спине, парень громко вскрикнул, изогнулся, руки у него рефлекторно согнулись в локтях, так что он даже ненадолго оторвался от земли. Острая жгучая боль, как от калёного железа пронзила спину. Едва крик вылетающий из горла кончился, как дворянин ударил ещё раз, Эль прогнулся в спине, выкидывая голову назад, он увидел лоб мужчины и попытался повернуться, силы почти полностью вернулись после второго удара, д’Эсте не останавливался, он нанёс еще три удара без перерывов, крики Моро звонкие и пронзительные раздавались по всему поместью, — у тебя красивые волосы, — сказал хозяин поместья в перерыве между ударами, разминая выкрученное плечо, — отрезал бы и сделал из них куклу, — он ударил ещё раз, Эль вскрикнул, — хотя ты и сам как кукла, — парень не слышал ни слова, боль застилала сознание, по лицу ручьями текли слёзы, он опять услышал этот вводящий в страх свист в воздухе и почувствовал, как рассекают кожу, — и голос мне твой нравится. Даже после того как тебя напоили, всё равно красиво, — еще один удар по исхлёстанной до крови спине, — до тебя был парень. Он громко кричал, но по сравнению с тобой просто поросячий визг какой-то был. Но ты — другое дело, — ударил ещё раз, Эль уже не вздрагивал, лишь издавал короткий глухой стон. Вся спина болела одинаково, чтобы чувствовать хоть какой-то удар по ней более сильно. Д’Эсте заметил это и убрал плеть обратно на столик. Он удовлетворенно выдохнул, разминая плечо правой руки, затем взял что-то еще со стола, Эль не посмотрел что, д’Эсте подошёл к рычагу, опустил его. Элим растёкся по полу, медленно опускаясь, замер он в положении на согнутых коленях, руки высоко над головой, на уровне груди д’Эсте. Сил встать и ударить мужчину у парня не было, он сидел, опустив голову, в таком положении находиться намного удобнее, спина отдыхает, больше не натянута как тетива на луке, но от этого меньше не болит. Дворянин подошёл к парню спереди и взял белые худые кисти рук, обвязанные на запястьях веревкой в свои, он с пару минут рассматривал их, трогая каждый палец, легко нажимая на подушечки, не больно зажимая кусочек кожи натянутый между большим и указательным пальцем, — у тебя красивые пальцы. Ты француз? Похож на англичанина, — размышлял вслух мужчина. Эль поднял тяжёлую голову и увидел перед своим лицом набухший мужской член. Халат на д’Эсте был распахнут, пояс свисал по бокам.        — И ногти длинные, даже немного жаль, — Элим почувствовал холодную сталь на своей коже, затем легкое покалывание на среднем пальце, он поднял голову и увидел, как дворянин ухватился медицинскими кусачками за кончик ногтя.       — Стой! Нет! — успел выкрикнуть парень, прежде чем взвизгнуть от боли и дёрнуться в верёвках, когда ноготь с усилием был вырван из плоти. По задранным над головой рукам в несколько дорожек стала стекать кровь, она медленно текла по шее, а затем наполняла ключицы и накапливалась там, пока более широкая полоска не пробилась и не потекла по груди вниз. Эль извивался, кричал от боли, вопил и даже нашел в себе силы лягнуть д’Эсте, но мужчина умело отскочил. Пока парень бился в болевом шоке, он внимательно рассматривал длинный залитый кровью ноготь, зажатый кусачками.       — И все-таки красивые ногти, — сказал он, а второй рукой настойчивыми поступательными движениями водил по члену, периодически переводя взгляд с ногтя на бившегося в агонии и вопящего Эль. В очередной приступ крика Элиму под ноги выстрелила струя белой густой спермы, часть попала на ткань штанов, но в основном был испорчен ковер. В комнате раздался тяжелый мужской стон. Моро, стискивая челюсти, поднял голову и посмотрел на д’Эсте, он стоял в том же распахнутом халате, голова задрана наверх, рот приоткрыт, веки опущены. Он простоял так с минуту, прежде чем наконец опустил голову и встретился с глазами-стекляшками, — надо же, — улыбнулся он, — у тебя еще остались силы так на меня смотреть, — он подошёл сбоку к Эль и взялся снимать петлю с крюка, — хорошо развлеклись. Молодец. Можешь идти спать, — говорил он, снимая верёвку с рук парня, едва канаты упали рядом с коленями, как Моро в последний раз найдя в себе силы, вскочил на ноги, вцепившись в шею своему мучителю, он повалил его на спину, сжимая худыми, испачканными в крови руками длинную шею, он и сам не до конца понимал откуда взялись силы, если пару минут назад он от боли едва мог оставаться в сознании, но ненависть к человеку, лежащему на полу была сейчас сильнее любых размышлений. Вот что называют аффектом.       — Я никогда людей не убивал, но ты похоже будешь первооткрывателем, — выдавил он через оскал, сильнее сжимая шею д’Эсте, хозяин поместья, не в силах разобрать новый французский парня, едва ощутив первый приступ удушья, схватил Эль за плечи и опрокинул его через левый бок на спину, припечатав к полу. Моро в испуге замер, боль от рассеченной спины, шаркающей по ковру — было последним, что он сейчас чувствовал, первоочередным был страх и непонимание, откуда в этом теле, почти таком же по размерам, как и его, столько силы.       — Знаешь, — показалась на лице мужчины улыбка, — ты очень интересный парень. Думаю, ты сегодня здесь задержишься.