Вагнер: безмолвие

      Вечером Ральф сообщил Лизе, Одет и Эль, что ему нужно со всеми своими скромными пожитками перебираться в гостевой дом. Лиза отнеслась к этому спокойно, она понимала, что подобное может произойти и морально себя к этому готовила, в её глазах Эль быль вредным, заносчивым, упрямым, но не в чём еще не провинившимся ребёнком. Какой-бы тяжелый характер у него не был, никогда Лиза не пожелала бы того, что приготовил для него д’Эсте. Одет же билась в истерике, со слезами и протестующим мычанием не пускала идущих к двери, Эль не слишком понимал происходящее, но в отличии от эмоциональной девочки, он осознавал, что даже, если сейчас произойдёт что-то плохое, особых вариантов у него нет. Понял он впрочем это после того, как попытался вырваться, но Ральф схватил его выше локтя с такой силой, которая могла быть присуща только рабочему человеку.       Эль вместе с единственным сменным комплектом одежды перевели в гостевой дом, там, явно удивлённые новому гостю, сидели рыжая Мария, и полный паренёк, только вышедший из пубертата. Едва двери открылись и в комнату вошёл Эль под руку с Ральфом, несущем его вещи, обитатели гостевого дома оживились, нет, они ничего не говорили, но интерес их был виден.       — Выбирай себе свободную кровать, выходить тебе отсюда нельзя. Если что-нибудь понадобиться, за дверьми стоит Поль, можешь попросить его, — Эль не разобрал конца предложения, но мог догадаться.       Парень выбрал себе старую кровать Бель. Ему почему-то показалось, что он не имеет права занимать кровать, принадлежавшую Юберу, даже если она была его короткий срок. Сможет ли он выжить здесь или скоро ляжет где-нибудь по-соседству от погибшего паренька. Нужно было бежать отсюда, он это понимал, но пока не был уверен, как осуществить план, наверняка, все в плане побега «гостей» продумано до мелочей, никто не даст, после того как он зашёл в этот дом без окон и только с одной дверью, выйти. А даже если он выйдет, забор высотой в три метра не перепрыгнуть, на воротах стоят двое мужчин, его поймают, как только он сделает хотя бы шаг в их сторону.       Эль осмотрелся, сейчас он впервые сумел разглядеть комнату. Четыре кровати, все с балдахинами, высокий шкаф, забитый книгами, большой шкаф с одеждой, персидские ковры с вышивкой, на потолке изящная люстра с полусотней свечей. Их недостаточно, что бы в комнате было нормальное освещение, так как она огромная, а свечей не столько много, письменный стол, небольшой обеденный, на четырех человек. Так же Эль заметил дверь, которая вела к туалету в пристройке. По сути всё что нужно для жизни. Видимо о тех, кто жил в страхе из -за нездорового интереса хозяина поместья были некоторые привилегии в материальном плане, на мебель в гостевом доме не скупились. Помимо интерьера Моро заметил и две пары любопытных глаз, выглядывающих из-за полупрозрачных балдахинов.       — Привет, — подал Эль первым голос. Мария вздрогнула, а второй парень выпучил глаза, явно не ожидая, что он заговорит. Женщина кивнула.       Больше они ничего друг другу не сказали. Это было не то соседства при котором стоит общаться, Эль еще только предстояло это понять, они были не сокамерниками, боль одного из них, обеспечивала спокойную ночь двум другим, поэтому дружбы или хотя бы человеческих взаимоотношений между ними быть не могло.       Минут через двадцать вошли две молоденькие девушки, они молча подошли к столу, и сервировали его, после внесли запечённую утку, два салата, нарезку фруктов и овощей, а так же заваренный чайник чая. Питание здесь было куда более разнообразным чем в амбарах. Это было одной из привилегий гостевого дома. Впрочем, все привилегии здесь все равно не перекрывали того, что происходило с его обитателями, когда они переступали порог поместья.       Эль живо встал и приступил к ужину, Мария еще некоторое время полежала на кровати, смотря в сторону, затем взяла тарелку, наложила на нее всё что нужно было и ушла обратно, скрывшись за балдахином. Второй парень сел за стол после того, как Эль уже опустошил свою тарелку. Никто ничего не говорил друг другу, в глаза они тоже старались не смотреть.       Тишина, которая была в помещении откровенно удручала, Элим взял какую-то книгу из шкафа, но едва мог прочесть пару слов на старофранцузском, поэтому в основном он просто лежал на кровати и наблюдал за своими новыми соседями. Впрочем, наблюдения его были не слишком долгие, в скором времени дверь открылась, и д’Эсте собственной персоной вошел в комнату, молчание, и раньше нагнетающее, сейчас стало звенящим, звук его шагов эхом ударялся о высокие потолки комнаты. Он прошёл по комнате к самой дальней кровати, по дороге проверяя наличие всех присутствующих. Остановился он рядом с кроватью Эль, балдахин на ней был приподнят в отличие от остальных мест, поэтому парень сразу встретился с серыми глазами-щёлками. Д’Эсте с полминуты осматривал парня, он лежал на боку, чтобы не тревожить заживающую спину, его мраморно-белое лицо смотрело с ненавистью, и будь Эль сейчас здоров, он бы без сомнений кинулся на дворянина, но в данной ситуации это был неравный бой, поэтому парень лежал на своём месте, выжидая, что он сделает дальше. Д’Эсте что-то равнодушно спросил, но проговорил так быстро, что Моро не разобрал, после он добавил уже четче:       — Идем в поместье, — он ожидал, что Эль под страхом встанет сам, но парень не шелохнулся с места. Роберт д’Эсте наклонился, взял парня цепкой хваткой за левое запястье и рывком поднял, парень подскочил и оказался на коленях на кровати, раны на спине от резкого движения открылись и остро засаднили, Эль скорее на рефлексе чем из реального желания резко ударил правой рукой вперёд, не прицеливаясь, а стараясь отбиться, с минимумом движений, чтобы не провоцировать боль еще сильнее. Он попал по лицу д’Эсте и разбил ему нос, подняв стеклянные глаза он увидел как на выдохе, словно плевками, вытекает небольшое количество крови, которая тут же размазывается по губам. В лице дворянина отражалось искреннее непонимание происходящего, оно было не долгим, почти сразу, он взял себя в руки, отпустил запястье Эль и одним точным движением влепил Моро такую оплеуху, что парень завалился на бок. Он знал, что две пары любопытных глаза сейчас затаились и внимательно наблюдают. Щеку у Элима пронзило покалывание тысячей иголочек, тут же сменившихся на чувство онемения.       — Вставай, — повторил д’Эсте, теперь его голос звучал пронзительно громко и просто звенел в ушах, его властный тон вводил в животный страх, Мария и незнакомый парень сжались от этого тона в комочки, хотя он и не был обращён к ним. Эль поднял голову, и посмотрел широко распахнутыми стеклянными глазами на д’Эсте, щека его горела от боли, но вместе с ней горело и всё лицо, тело, сознание же пылало ненавистью к этому человеку, желанием уничтожить его за такое отношение. Кто он такой, чтобы избивать Эль, распоряжаться его здоровьем и временем, чтобы отдавать приказы и отвешивать пощёчины, когда он их не исполняет? Элим Моро не редко участвовал в конфликтах, пока жил при церкви, дрянной характер здесь сыграл свою роль, он дрался, иногда избивал, бывает просто ввязывался в конфликты, заканчивающиеся отборным матом, но не было еще такого, чтобы кто-то без причины избил его до бессознательного состояния и после смотрел на него этим равнодушным взглядом, даже без ненависти, как смотрят на животное, которое получило то что должно было. Это выбешивало, Эль много кто ненавидел, но у них у всех были на то свои причины, а в чем была причина д’Эсте? Он делал все это не из неприязни, а из-за своего собственного удовольствия. Развлечения ради.       Эль дернулся, выкинул ногу, пнув дворянина в живот, второй отскочил на пару шагов, назад, инстинктивно прикрывая его. Моро подскочил с кровати, встал на ноги, пресс, еще покрытый синяками весь свело, но он стиснул челюсти и не издал ни стона, поднял ногу и еще раз ударил д’Эсте в живот со всей силы, дворянин отскочил ещё на пару шагов и упал на кровать Марии по соседству, женщина хотела взвизгнуть, но наученная горьким опытом, зажала рот рукой и отползла на другой край кровати. Все тело Эль было натянуто как струна, каждый сантиметр болел от этой борьбы, он не знал точно, что ему делать, поэтому интуитивно хотел кинуться к выходу, но д’Эсте, оказавшийся куда более проворным по сравнению с избитым недавно парнем, вскочил с кровати Марии, в один шаг преодолел расстояние между ним и Моро и, заломив его руку за спину, повалил на пол.       — Да ты на удивление активный, — задумчиво заметил д’Эсте.       — Блять, мудак, чертов, — вырывался Эль.       — Что ты там бормочешь? — сильнее прижал руку Моро к его спине, придавливая открытые раны под робой. Парень взвыл от боли, дворянин судорожно втянул воздух, Элим почувствовал как в ягодицы ему начинает упираться твердый бугор, выпирающий из-под дворянских одежд, парень слышал тихий, глухой смех за своей спиной, — убирайтесь, — сказал он громко, а затем добавил, прикрикнув, — вон!       Эль слышал, как Мария и парень подскочили и выбежали из гостевого домика.       — Твои раны еще не зажили? — задрал он робу Моро на спине и впился взглядом в красную исполосованную спину парня. Он поставил ноготь параллельно на начало одной из ран и провел по ней полосу вниз, раскрывая только стянувшуюся кожу, вслед за его ногтем оставался открытый кровоточащий след. Эль зарычал и взвизгнул, извиваясь сильнее и пытаясь выползти куда-то вперед, когда дворянин буквально разрезал тонкую кожу и полосовал голую плоть под ней, — куда это ты собрался? — удивился д’Эсте, подтянул его обратно вниз и сильнее заломил руку.       — Стой! Больно! — кричал парень, чувствуя треск в локте, дворянин давил на руку до тех пор, пока она медленно поднималась вверх по спине, затем он чувствовал максимальное сопротивление, глухой щелчок и рука резко двинулась вверх по спине. Эль заорал от боли, из глаз брызнули слезы, он пытался перевернуться на бок, чтобы выбраться из-под д’Эсте, но от застилающей боли не мог полностью себя контролировать. Дворянин зажал сломанную руку кистью выше лопаток, Моро вопил от боли, то прогибая спину и откидывая голову назад, то выгибаясь как кот — аркой. Д’Эсте рычал, стараясь зафиксировать положения брыкающегося с агонии боли парня, сидя на нем верхом и копаясь в складках своей одежды, спустя несколько минут Эль ощутил как ему на спину вылилась теплая густая масса, только после этого дворянин ослабил хватку, он опустился, почти ложась на парня, уткнулся лбом в его затылок, тяжело дыша в черные кудрявые волосы. Затем спустя еще несколько минут д’Эсте, наконец, поднялся, встал на ноги, поправил сюрко, отряхнулся и глянул на лежащее на полу тело.       — Вставай и пойдем в дом, мы не закончили, — сказал он равнодушно, Эль не отозвался, — эй, хватит лежать, — окликнул он его еще раз, опять тишина. Парень лежал, не двигаясь. Д’Эсте аккуратно носком своей туфли толкнул парня в бок, а затем так же перевернул его на спину. На лице Эль застыло искаженное болью выражение, весь с слезах и соплях, в обмороке от болевого шока. Дворянин скривил лицо (так обычно выглядите вы, когда куда-то опаздываете, перед самым выходом в спешке выпиваете свой кофе и проливаете его на рубашку. Лицо недовольное не тем, что рубашка испорчена, а тем, что придется её застирывать).       Д’Эсте развернулся и вышел на улицу, там стояла целая толпа у входа, среди них притаилась и Мария с безымянным парнем, и Лиза с Ральфом. Все замерли, увидев дворянина с разбитым носом.       — Отнесите его в дом и сделайте так, чтобы проснулся, — бросил хозяин имения и вернулся внутрь поместья. Он сходил поужинал, поработал с картами Европы, а затем пошёл к Эль. Пока он пытался как-то скрасить свое время препровождение, Моро на руках донесли до поместья и положили в одной из гостевых комнат. Лиза заново обрабатывала его раны на спине, а затем накладывала шину на сломанную руку, пока она пыталась выпрямить вывернутую руку, парень кричал сквозь обморок, Лиза гладила его по голове и просила еще немного потерпеть — это единственное, что сумел запомнить парень, прежде чем опять лишиться чувств.       В следующий раз он пришел в себя из-за шума вокруг.       — …Пожалуйста, господин, дайте ему отдохнуть сегодня, — молила Лиза.       — Уйди с дороги.       — Только сегодня, дайте ему прийти в себя, вы открыли ему раны и сломали кость, он же через пару дней так умрет.       — Не помню, чтобы меня интересовало твое мнение. Сделала своё дело — а теперь иди работать, — холодно бросил дворянин, Лиза что-то возразила, но все же покорно вышла под холодным взглядом. Мужчина подошёл к кровати на которой лежал парень и без толики эмоции произнес, — я знаю что ты не спишь.       Эль открыл глаза и посмотрел на нависшего над ним д’Эсте.       — Вставай. Еще пара игр и пойдёшь спать. Я сказал вставай, — повторил он громче.       Элим вздрогнул от властного тона и начал медленно подниматься, дворянин развернулся и неторопливо направился к двери, едва он ослабил бдительность, и Эль тут же схватил подсвечник с тумбы и ударил его им ниже затылка на месте, где голова соединяется с шеей. Д’Эсте издал какой-то скрипучий звук, хватаясь за шею, ноги его подкосились, Моро кинулся вперед к двери, проскальзывая мимо мужчины, но едва он с ним поравнялся, как дворянин схватил его за руку выше локтя и опрокинул на пол, прижав своим телом. Эль сильно приложился затылком об пол, зажмурился от боли, а когда открыл глаза, д’Эсте уже смотрел на него своим вечно отсутствующим взглядом, — знаешь, а ты интересный, — кивнул мужчина, — я выпорол тебя, избил, сломал руку, а ты всё ещё вырываешься. Что мне нужно тебе еще сломать, чтобы ты стал послушней? — Эль взбрыкнулся, замахнулся здоровой рукой, которую тут же перехватил мужчина, — остановимся на второй руке? — спросил он, сжимая запястье с такой силой, что парень почти услышал, как хрустят его кости и жалобно заскулил, он давил все сильнее и сумел остановиться, только когда в дверь постучали. Д’Эсте резко ослабил хватку отвлекшись, для Эль это могло бы быть шансом, но парень не был в том состоянии, чтобы опять пытаться вырваться, одна его рука была сломана и держалась на шине, вторая сейчас невыносимо ныла от попытки дворянина сломать и её, но обошлось.       — Кого там принесло? — раздраженно фыркнул мужчина, дверь немного приоткрылась и показалась покрытая голова служанки.       — Я принесла юноше отвар из хрящей… — пугливо протараторила она.       — Черт, зачем ты это вслух произнесла, мерзость, — недовольно сморщился д’Эсте как пяти летняя девочка, которую мальчишки подначивают на слабо съесть жука, он в ту же секунду быстро встал, и, прикрывая рот рукой, вышел из комнаты, служанка вслед ему что-то кричала на старофранцузском, это были извинения. Едва он ушёл и исчез за поворотом в коридоре, как она тут же кинулась к лежащему на полу Эль.       — Ты в порядке? — затараторила она другим голосом, помогая ему подняться. Парень, дошёл с её помощью на подкашивающихся ногах до кровати и присел на край.       — Чего это он убежал? — старался говорить Моро твердо, хотя выходило с трудом.       — Он у нас чувствительный. А так мы двух зайцев убили, и его выгнали, и тебе бульон на хрящах для костей полезен будет, — улыбнулась она жёлтыми зубами и протянула ему пиалу. Говорила она очень бодро, не зажёвывая окончания слов, так что её французский был даже похож по произношению на французский Эль. Отчего-то к этой девушке парень мгновенно почувствовал какую-то неясную симпатию, ему показалось, что только она здесь была на его стороне. Возможно поэтому он начал есть, даже не задумавшись, а не подмешали ли ему опять что-то.       — Что он за чокнутый, он ко всем так?       — Нет, только ты ему та-ак симпатичен, — усмехнулась она, опираясь на руки назад и вытянула ноги так, словно у нее под платьем были не стоптанные башмачки, а шпильки, доставляющие ей дискомфорт и она хотела хоть немного от них отдохнуть, — ну и ещё пару ребят.       — Это те что из гостевого дома? — зыркнул он на нее из-под черных бровей, махая ложкой.       — Ты в курсе. Ты уже переехал туда?       — Да, к сожалению меня не спросили, когда мне удобно перебраться и нужны ли мне грузчики.       — Кто нужен? Ты странно говоришь.       — Не важно. Он вернется? — кивнул парень в сторону двери.       — Сегодня уже вряд ли. Он очень избалованный, еда, насекомые, грязь — все это ему не слишком нравится.       — Поэтому ты пришла так вовремя?       — На самом деле за это можешь сказать спасибо Лизе. Она попросила что-нибудь сделать.       — Лиза?       — Да. Уличным слугам нельзя в дом, за исключением вас — ребят из гостевого дома. Поэтому они могут только передавать информацию сюда.       — Ты давно здесь работаешь?       — Я переехала сюда когда мне было одиннадцать вместе с сестрой, все наши умерли от чумы, поэтому мы решили уехать жить в глубь, — Эль еще раз посмотрел на неё, это была некрасивая, но живая, крепкая девушка лет двадцати с жиденькими темно-каштановыми волосами.       — Расскажешь мне про этого садиста?       — Про хозяина-то? Пожалуй. Что тебя интересует?       — А что меня может интересовать в этой ситуации? Реально ли отсюда сбежать?       Девушка рассмеялась.       — А тебе не страшно вообще так громко смеяться?       — А смысл бояться, он уже где-нибудь на третьем этаже у себя в спальне. Сбежать — это ты погорячился. Многие до тебя пытались, но никто не сумел.       — И что же тогда? Терпеть? — хмыкнул недовольно Моро.       — Ну иногда он сам отпускает людей. Когда теряет интерес, — Эль моментально вспомнил Бель.       — И каковы шансы, что он потеряет ко мне интерес?       — К новой крови? — удивлённо вздёрнула она брови, — никаких. Он у нас довольно ветреный, быстро увлекается, быстро остывает, но пока ты только появился, и к тебе будет максимальный интерес. Поэтому отбрось все эти планы с побегом, сам ты не справишься, а рисковать жизнью и помогать тебе никто из наших не будет.       — Ну и оставаться здесь с ним я тоже не намерен.       — А ты упрямый, — усмехнулась она и откинулась на вытянутые руки ещё сильнее, рассматривая носки своих сандалий, — это круто, но упрямство не твой козырь в данной ситуации.       — И что ты предлагаешь?       — Терпеть. Как бы это грустно не звучало, но он ветреный, и если ты будешь постоянно под боком, то вскоре ему надоешь.       — Может тебе лучше самой это попробовать?       — Оу, я что, тебя обидела? — по доброму усмехнулась она, — прости, но я не знаю ни одного, кто сумел бы найти другой способ. В конце концов любой из гостевого дома либо уйдет, когда д’Эсте сам его отпустит, потеряв интерес, либо закончит в его комнате «игр».       — Значит вариантов нет?       — Твой единственный вариант это подчиниться ему сейчас, он привыкнет к тебе, ты надоешь ему и он отпустит. — Это у кого-то работало вообще?       Девушка пожала плечами, но подразумевала согласие.       — В любом случае, хорошо будет, если ты протянешь больше недели, ты вроде не плохой, — улыбнулась она одними губами и направилась к двери, — возвращайся к себе, сегодня он вряд ли о тебе вспомнит, — добавила она и ушла.       Эль проводил её взглядом, это была удивительная девушка, совершенно не похожая на других обитателей поместья. Пока все смотрели на него, как на смертника, опускали глаза и старались помогать ему в его мелких прихотях, понимая, что любая из них может оказаться для него последней, она смотрела с дружеской усмешкой, взглядом очень похожим на его собственный, он видел себя в её глазах. Она не возводила ситуацию в трагедию и относилась к ней с легкостью. Было это правильно или нет — для Эль осталось не ясным, ситуация действительно была трагедией, но насмотревшись на меняющихся людей, которые заходят каждый вечер в поместье и не всегда выходят, возможно, смотреть на это как на что-то бытовое — единственное, что возможно сделать, чтобы не сойти с ума, поэтому её легкомыслие по отношению к Эль и другим «гостям» можно было оправдать.       Парень покинул поместье, вышел на улицу и пошел к амбару, где жил, уже по пути он вспомнил, что сейчас возвращаться туда смысла не имеет, его тут же выгонят и отправят в гостевой дом, но идти туда было ещё меньше желания. Пока он оказался один за полночь на улице, он прошёлся по окраине территории, осмотрел высокий, выше двух метров каменный забор, проверил нет ли у него слабого места, ничего не нашёл, попытался пройти через главные ворота, но столкнулся сразу с двумя проблемами: на ночь их закрывали и охрана там была круглосуточная. В итоге парень сел на место около домика слуг, где он сидел последний раз, когда Юбера увели в дом. Как забавно всё-таки получилось, когда Юба увели, Эль сидел здесь и думал, что ничего страшного не произойдет, а если и произойдет то найдутся люди помимо него, которые сумеют помочь. А сейчас сидит здесь же, Юбера уже нет в живых, и он — Моро — занял его место. Если ли кто-то, кто сейчас так же смотрит на Элима и терзает сам себя от желания помочь ему, так же как было с ним самим? Такой человек был, с балкона, который выходил на конюшню за ним наблюдала пара черных глаза, видевших ещё совсем не много из-за юного возраста, но понимавших всю тяжесть ситуации.