Вагнер: безмолвие

      Прошло несколько невыносимо длинных месяцев. Эль отсчитывал каждый новый день зарубками на лакированной ножке дивана, как и положено заключенным, хотя условия его жизни были совсем иными, нежели в тюрьме. Парень каждый день, когда видел заход солнца, точнее отблески заката, так как не мог близко подходить к окну, опускался на пол, и выдавливал ногтем мелкие вмятины на ножке дивана.       Пока парень отсчитывал дни, д’Эсте был в восторге от нынешней ситуации. Он оживился, лицо его приняло приятный розовый оттенок, скулы прекратили так выступать, потому что он начал нормально есть. Теперь, выходя на улицу он светился, был бодр и любознателен, как ребенок, впервые отправившийся в зоопарк. Все бы и умилились этому ребенку, если бы не знали, какой ценой досталось его счастье.       Стоит сказать и то, что помимо жизни д’Эсте, спокойнее стала жизнь еще двух людей. Мария и пухлый паренек из гостевого дома почти месяц не оставались с дворянином один на один. Он полностью потерял к ним интерес с момента, как переселил своего любимца в господскую спальню. Теперь эти двое могли всерьез задумываться об освобождении, обычно гостей отпускали через пару месяцев после того как к ним пропал интерес, а это означало, что осталось только дождаться согласия самого д’Эсте и они смогут уйти.       Эль же на протяжении месяца не выходил на улицу, не мог нормально спать и не отходил от камина больше чем на три метра. Он заметно похудел и осунулся. Даже изысканная еда приносила ему радость только первые дни, после он бы с удовольствием променял её на свежий воздух и скрип снега под ногами. Сон Элима, ранее бывший крепким и глубоким теперь напрочь пропал, его сменила дремота, способная прерваться любым шорохом, в неё впадал он очень долго, а возвращался в сознание за секунды. Бывали редкие ситуации когда он проваливался в сон так глубоко, что даже снились сны, но это всегда без исключения были кошмары, после которых он открывал глаза будучи в холодном поту и с тяжёлой одышкой. Развлекался с ним д’Эсте около трех раз за неделю, он с каждым разом придумывал новые пытки, что бы выбить из Эль желанные вопли. Он пробовал еще раз вырывать ногти на руках парня, но после еще двух попыток потерял интерес, поняв, что от вырванного ногтя, Элим не кричит так громко, как может, да и не бесконечные его ногти, поэтому он начал вводить под них иглы, со временем он догадался сначала обжигать их в камине, ему крайне нравилась его догадка, так как Эль и кричал громче и не приходилось потом беспокоится, как бы он не умер от заражения. Помимо иголок д’Эсте нашёл способ обострения чувств у парня через завязывание ему глаз. Моро не знавший точно, что произойдет в следующий момент кричал громче и это не могло не радовать дворянина. Стоит отметить, что к телу парня он не испытывал никакого интереса, только крики Элима могли возбудить уроженца Италии, только они и нужны были ему, чтобы завестись. Д’Эсте придумал множество новых игр для парня и не мог не радоваться его реакции и быстрому восстановлению, пару раз врач, который присматривал за всеми обитателями поместья строго на строго запрещал д’Эсте подходить к Эль несколько дней, случалось это в состоянии, когда парень был крайне изнемождён и не мог прийти в сознание даже просто, чтобы порадоваться, что три-четыре дня его не будут трогать. Несмотря на ночные игры, днём д’Эсте оставался истинным аристократом и почти заботливым господином, он следил, чтобы Эль приносили хорошую еду, не хуже чем у него самого, контролировал, чтобы у парня было всё, что ему необходимо, по его запросу ему предоставили книги, пергамент и чернила, ничего кроме как писать, рисовать и читать здесь делать было нечего. Иногда дворянин даже разрешал навещать его слугам с улицы, Одет почти всегда была недалеко от главного входа, и едва услышав, что Моро можно навестить, как уже неслась на всех парах в его комнату. Попыток побега у парня больше не было, их просто не могло быть в сложившейся ситуации.       Словно проснувшийся после спячки д’Эсте стал на удивление активным, если раньше его поездки в город были не чаще одного раза в пару месяцев, то теперь он уезжал каждые выходные, в одну из таких вылазок он вернулся не один, а с двумя молодыми людьми: среднего роста мужчиной с детским лицом и лисьим прищуром и девушкой лет двадцати пяти, густо накрашенной и в огромном парике, которые ранее Эль видел только в исторических фильмах. Он мирно дремал на диване, когда ещё из коридора услышал пьяные разговоры и женский смех, в комнату ввалились все трое, первый парень с прищуром, в руках он держал поводок на котором сидел с навострёнными ушами темно-коричневый пес похожий на породу алано, следом вошел веселый д’Эсте придерживающий за талию накрашенную женщину в парике, которая обмахивалась веером и смеялась.       Первый парень внимательно посмотрел на проснувшегося Моро, лежавшего на диване, усмехнулся и сказал на английском       — So is this the servant you spoke of? He's adorable. (Так это тот слуга, о котором вы говорили? Он очарователен.)       — Would you know how adorable his screams are, (Знаешь, какие у него милые крики) — растянул по кошачьи д’Эсте.       Девушка что-то хихикнула, икнула и тут же добавила, прикрывая рот веером, не отводя взгляда от Эль.       — Shall we take him to play with us? (Возьмём его поиграть с нами?)       — How else, Eleanor? (Как же иначе, Элеонор)— улыбнулся ей англичанин и спустя паузу добавил, — but first let's check if he's as good as Robert told us.(Но сначала проверим, так ли он хорош, как сказал Роберт.)       — I wasn’t lying. I can bring needles and you will appreciate it yourself, (- Я не лгал. Я могу принести иглы, и ты оценишь это сам) — добавил пьяный д’Эсте.       — Why do we need needles? There is Archie,(Зачем нам нужны иглы? Есть Арчи), — удивился англичанин и одёрнул пса, тот поднял уши, мужчина натянул поводок, дёрнул его хорошенько и скомандовав «фас», указал на лежащего на диване Элима. Собака оскалилась, зарычала и кинулась на парня, натягивая поводок ещё сильнее. Моро подскочил с дивана, отпрыгивая назад за его спинку. Англичанин и его подруга засмеялись, собака сдерживаемая только своим подвыпившим хозяином рычала, гавкала и кидалась на спрятавшегося за диваном парня, которого буквально трясло от страха, он что-то говорил, но никто не слушал его слов.       — Hey take the dog away, I didn't allow (Убери собаку, я не разрешил), — недовольно сказал д’Эсте, одёргивая за плечо парня. -Come on, you're having fun with him, so share it with us, (Ну же, ты веселишься с ним, так что поделись с нами) — только улыбнулся англичанин.       — Take the dog away (убери собаку подальше), — повторил ещё раз Роберт.             Но реакции не последовало, гость только продолжал заливаться смехом, то ослабляя поводок, давая собаке запрыгнуть на диван ближе к Моро, который тоже был на вытянутой цепи, то оттягивая назад. Хозяин поместья подошёл к стойке в паре метров у камина, взял кочергу и с размаха приложил ей пса по голове, собака коротко поскулили и обмякла на диване, тут же свалившись с него на пол бездыханно. Вечно хихикающая дама примолкла, англичанин начал что-то говорить на повышенных тонах, но д’Эсте сжал кочергу и крикнул что-то, что Эль не смог разобрать на французском. Оба гостя замерли, пугливо сделали шаг назад и тут же выбежали из комнаты, кидая вслед ругательства на английском.       Дворянин кинул кочергу на пол рядом с телом собаки, повернулся к Моро, парень сидел на полу, на растянутой в полную длину цепи, на лице его был застывший ужас, по щекам стекали градом слёзы, а побелевшие губы замерли в крике о помощи. Он смотрел снизу вверх на д’Эсте своими стеклянными глазами, мужчина сделал шаг к нему, и парень тут же попятился назад, натягивая сильнее цепь. На лице мужчины появилось непонимание, а затем какое-то странное неясное выражение, которое ранее Эль у него не видел. Он присел на корточки к парню, протянул к нему руки и крепко сжал его, притягивая к себе. Моро вздрогнул, задержал дыхание на секунду и только когда широкая ладонь д’Эсте мягко упала ему на спину, разрыдался как ребенок, слёзы лились из его глаз ручьями, он трясся и ревел, пока дворянин гладил его по спине и что-то успокаивающее шептал, хотя Эль из-за собственных рыданий этого даже не слышал. Спустя пару минут на полу, дворянин сильнее обхватил худое тело парня, придерживая его, встал, донес его до дивана, присел и посадил верхом Моро, позволяя продолжать второму плакать в чуть более удобной позе для хозяина поместья. В таком положении, на груди у своего мучителя, Эль и уснул.       ****       Проснулся парень сидя на коленях у д’Эсте, ноги в полусогнутом состоянии вытянуты на диване, головой он лежал у него на плече. Эль открыл глаза и тут же затаил дыхание, воспоминание прошедшей ночи всплыли во всех красках в голове, он кинул взгляд в сторону, где должна была лежать собака, но там её уже не было, парень несколько секунд сидел без движений, боясь, что разбудит дворянина, когда он всё же попытался аккуратно убрать голову с его плеча и привстать, д’Эсте тут же открыл глаза и внимательно посмотрел на него.       — Хватит красться, — сказал он своим привычным голосом, будто и не спал только что, Элим подскочил и слез с него, присев на диван в самый дальний угол. Дворянин поповорачивал голову в разные стороны, растирая шею, после неудобной позы, затем встал, — какой неудобный диван, как ты на нём спишь? — продолжая разминать тело спросил мужчина, затем глянул на Моро, тут же примолк, как-будто осёкся и отвернулся, чтобы не смотреть парню в глаза, — я велю принести тебе завтрак, — добавил он и вышел, оставив парня одного.       Спустя время в комнату пришла Шарлотта с завтраком. Она в своей привычной немного грубоватой манере развалилась на кровати д’Эсте, как на своей, пока Эль ел.       — Что это было ночью? — поинтересовалась она и не дождавшись ответа продолжила, — меня отправили в три часа ночи убрать труп собаки из хозяйской спальни, а тут вы друг к другу прилипли. Может прояснишь ситуацию?       — Может ты будешь заниматься своими делами?       — Оу, я тебя обидела? Ну извините, — без намека на сочувствия усмехнулась она.       Парень доел и отставил тарелку на другой край дивана.       Дверь открылась. Шарлотта вздрогнула и тут же подскочила, но, увидев в дверях всего лишь домашнего врача д’Эсте, растянулась на кровати обратно.       — А, это всего лишь ты, Бернард.       — Да, это всего лишь я, — сухо бросил взрослый мужчина, поправляя очки, — а тебе бы стоило быть осторожнее, ведь мог и д’Эсте зайти, думаешь ему бы понравилось твоё поведение?       — Думаю, что такой трус как ты даже не представляет как мягка эта кровать. И никогда не представишь, — растянулась она, почти мурлыча.       — Мне всё равно чем ты занимаешься, хоть голой по поместью разгуливай…       — А ты только этого и ждешь? -усмехнулась она, — Берни, милый, неужели ты ещё можешь о подобном думать? У тебя до сих пор стоит?       — Шарлотта, ты вульгарна, — бросил он, направляясь к Моро, он присел рядом, взял кисть парня и научал осматривать ногти, — в твоем возрасте уважающие себя девушки уже замужем и имеют детей, ты бы тоже могла хоть ненадолго вспомнить, что ты не из борделя сюда пришла. Странно, — удивленно посмотрел он, наконец, на Моро, — руки целы, на лице тоже побоев не видно, повернись спиной.       — Он не бил меня ночью.       — Зачем же он меня к тебе отправил? — спросил Бернард как-будто Эль знал ответ, — ладно, бог с ним, все равно пропей эти травы, это просто витамины. Лишним не будет, — протянул он ему небольшой свёрток с сушёнными листьями.       День прошёл своим чередом. Д’Эсте не появлялся в комнате до самого вечера и только ближе к девяти часам, уже после ужина вернулся. Он зашёл в комнату, как будто был вором, а не хозяином, прошёл несколько неспешных шагов до кровати, прежде чем Эль услышал его и повернул голову в его сторону. Они пересеклись взглядами и повисла немая пауза, она была слишком долгая, дольше чем вообще может быть. Развеял тишину дворянин, он почти без интереса спросил:       — Доктор приходил с утра?       — Да.       — Хорошо, — кивнул он и отвернулся к книжному шкафу, мельком наблюдая за парнем, сидящем на диване с поджатыми к груди ногами, — может ещё раз его позвать? Ты выглядишь неважно, — послышались в его голосе новые нотки — переживания.       — Это не от болезни, просто солнца не хватает, — равнодушно сказал Эль.       Д’Эсте глянул в сторону окна, затем на парня и понимающе кивнул, больше ничего не сказав. Он взял книгу, лег с ней на кровать и попытался читать, параллельно делая заметки в записную книжку, но в реальности не прочитал и страницы, взгляд его был за книгой, он смотрел на замершего на диване Эль, который был поглощён языками пламени в камине.       — Ты хочешь прогуляться? — внезапно развеял тишину д’Эсте. Элим удивлённо посмотрел на него через плечо и не двигая сухими синими губами тихо спросил:       — Можно?       — Через пятнадцать минут пойдём, — почти приободрился дворянин, вставая с кровати. Он прошёл мимо дивана к двери и вышел из комнаты, оставив Моро одного.              Эль сидел на своем месте растерянный, чего ему сейчас ждать от этого человека? Он не знал ничего наперёд, возможно д’Эсте сейчас вернётся в совсем другом настроении, передумает, выпорет, вырвет ещё пару ногтей и ляжет спать как было раньше. Нет ничего, в чём парень мог быть уверен относительно этого мужчины, но на его удивление через несколько минут к нему пришла малознакомая горничная с вещами. Это была тёплая запахивающаяся кофта из шести, мягкие, явно не рабочие штаны из двойной ткани, пояс, короткий шарф, чисто чтобы прикрыть шею, низкие сапоги, отдалено напоминавшие угги из современности и шапку с белым мехом. Эль внимательно посмотрел на вещи перед ним и про себя подумал: «Точно, я ведь здесь уже так давно, наверное, уже январь.» Горничная достала ключ, расстегнула его, помогла одеться, парень напрягся, отчего это д’Эсте так спокойно дал ей одной его переодеть, не боится ли он, что Эль просто приложит её головой об стену и опять попытается сбежать?              Парень оделся и вместе с горничной пошёл вниз к выходу. Там уже стоял одетый дворянин.       — Пойдём? — спросил он так, словно звал друга на пикник.       Эль ничего не ответил и медленно направился к двери, хотя у себя в голове нёсся к ней, желая скорее вдохнуть уличный воздух, он беспокоился, что если пойдёт слишком быстро, то д’Эсте с его и так расшатанной психикой может принять это за попытку побега, как собака реагирует на пробегающего человека как на жертву.       Парень неспешно прошёл путь от своего места до двери, толкнул тяжёлые двери от себя и втянул ноздрями ледяной воздух. На улице смеркалось, огромные ворота, через которые он последний раз пытался сбежать были закрыты, так вот чем занимался сам д’Эсте это время. Он приказал закрыть ворота, чтобы Эль оказался на огороженной территории. Ворота были огромные, дубовые, их закрывали крайне редко, в основном в метели и непогоду. Поэтому закрытие ворот сейчас всех крайне удивило. На улице сновали рабочие, каждый был занят своим делом, но никто не поленился поглазеть на появившегося спустя столько времени Эль, из-за которого закрыли ворота. Парень прошёлся вперед, разминая затекшие конечности, он увидел Одет вдали, и девочка даже двинулась счастливая к нему навстречу, но, увидев неподалеку от него хозяина поместья, с опаской остановилась, Эль не осудил её, он бы и сам не рискнул подойти.       Парень прошёлся по территории перед главным ходом, затем повернулся к д’Эсте и спросил, можно ли ему пойти на задний двор в сад, а затем пройтись по поляне. Мужчина сказал, что не против сада, но поляна вся в снегу и они не смогут там пройти, поэтому парень согласился и на сад. Все деревья были усыпаны обволакивающим вечерним инеем, все это было уже знакомо Эль, но почему-то только сейчас всё казалось ему действительно красивым. Слой снега для тех мест был уже довольно большим, сантиметров пятнадцать — двадцать, и мороз стоял ощутимый. Скоро должен был быть новый год, 2022, интересно, а какой год будет в этом веке? А впрочем нет, не так уж это было в действительности интересно.       Эль гулял по саду, трогая каждую веточку и тростинку, стараясь запомнить все запахи и чувства. Ему казалось, что в той комнате он провёл не пару месяцев, а пару десятков лет — так хорошо ему сейчас было. Ненадолго он даже и забыл о следящих дымчатых глазах. Хотя они теперь всегда были рядом.