Вагнер: безмолвие

      Эль провёл весь день лежа на диване с книгами, досуг у него был крайне предсказуемым, ближе к семи вечера дверь открылась и в комнату вошёл один слуга и две горничных. Слуга внёс небольшой низкий обеденный стол, поставил его за диваном, затем обратился к Эль и попросил его встать и отойти на пару шагов, как только парень это сделал, малознакомый слуга повернул диван к журнальном столику, спинкой к камину, теперь если бы Моро сидел на диване, он бы смотрел в глаза лежащему на кровати д’Эсте. Горничные принесли в свёртках приборы и тарелки, они сервировали стол на две персоны. После они стали приносить еду на блюдах. Принесли два неизвестных салата, высокую маленькую кастрюлю с каким-то супом, запечённую рыбу с лимоном, ароматное мясо ягнёнка, какие-то изысканные десерты в маленьких формочках, две бутылки вина, заваренный чай в чайничке и нечто напоминающее хлебцы или снеки. Слуги вышли. Моро сидел на краю своего диванчика, все еще прикованный, перед ним стол уставленный вкусной едой, напротив кровать д’Эсте. Парень просидел пару минут в таком положении, понимая к чему идёт дело, он внимательно смотрел на второй комплект приборов и посуды.       Дверь открылась, знакомая фигура, в этот раз он не стал задерживаться в проходе, сразу подошёл к кровати, сел на край рядом со своими приборами.       — Почему ты ничего не ешь? — глянул дворянин на абсолютно пустую тарелку Эль.       «Да как я могу?» — подумал Элим, но вслух ничего не сказал, взял вилку и, опустив глаза, начал неспешно накладывать салат.       — Чем сегодня занимался? — спустя паузу, как можно более непринужденно спросил дворянин.       «Он сейчас издевается?» — раздраженно ударил Моро вилкой по тарелке и поднял взгляд на д’Эсте, его дымчатые глаза смотрели совершено естественно, по ним было ясно, что мужчина не считает этот вопрос не уместным. Эль спрятал свою злобу, вспомнив, что он не в том положении, чтобы высказывать своё мнение сейчас, и найдя в себе силы немного улыбнуться, ответил настолько простодушно, насколько мог:       — Ничем таким, читал, спал.       — Хочешь прогуляться после обеда?       — Да, — кивнул и опять уставился в тарелку. Эль не мог отделаться от чувства, что что-то не так, как-будто вся эта напускная вежливость — прелюдия к очередной ночи, наполненной болью.       — Ты всегда так мало ешь? — обратил внимание д’Эсте.       — Нет, просто не привык к такой еде.       — А что тебе обычно нравится есть? — Эль призадумался и вспомнил, что в церкви кормили приоритетно постной едой, а каждый третий день месяца было вегетарианское питание. Здесь же в роли слуги, несмотря на то что питание было более жирное и калорийное, ему никогда не доставалось тех изысков, которыми сейчас баловал его д’Эсте. Тем не менее он попытался вспомнить, что ему нравилось из еды и ему показалось, что он и не ел никогда ничего действительно вкусного, это всегда было что-то пресное, приготовленное на количество, а не на качество, — так что ты обычно ел? — повторил вопрос д’Эсте, Эль вынырнул из своих размышлений и на секунду испугался, не выбесило ли его долгое молчание дворянина, но мужчина продолжал выглядеть спокойный, он просто хотел получить ответ.       — Не знаю, не помню, чтобы ел что-то вкусное, — опустил голову парень в тарелку.       — Тогда попробуй рыбу. Повар её хорошо готовит, — сказал д’Эсте и вытянув руки через стол положил в тарелку Эль достаточно рыбы. Парень опять посмотрел на мужчину, его и без того светлая кожа стала почти прозрачной, а чёрные брови напряжённо съехались домиком от непонимания ситуации. Он опустил голову и нерешительно наколол на вилку небольшой кусок незнакомой ему рыбы, прежде чем он поднёс кусок ко рту, д’Эсте кинул свои приборы на тарелку, раздался характерный звук, мужчина немного отодвинулся назад. Шумно выдохнул, Эль замер, — да что такое опять? — спросил он в пустоту, — что тебе опять не нравится? — обратился он уже целенаправленно к Эль, — у тебя лицо как-будто тебя жабу заставили съесть. Чем ты вечно недоволен? Ходишь с таким лицом как-будто сутками на урановых рудниках вкалываешь за засохший хлеб. Разве я не даю тебе всё, что нужно для счастья? — раздражённо продолжал он, смотря своими пугающими серыми глазами, — ты ешь вкусную еду и живешь в теплом доме, ты каждый день гуляешь на улице, я не заставляю тебя работать, так почему у тебя такое лицо? — встал он и через стол протянул руку, взяв парня за подбородок, до боли прижимая щеки к челюсти, — любой другой был бы мне благодарен, но ты вечно смотришь так, будто я тебя чем-то обидел.       «Чем-то обидел? О боже, ты действительно такой идиот, что даже не понимаешь ситуации?»       — Вот опять, прекрати так смотреть, — прошипел он уже озлобленно, белки глаз дворянина налились кровью, он оскалился. Стеклянные глаза парня еще больше преисполнились страхом, это не скрылось от д’Эсте. Он издал какой-то короткий звук, что-то среднее между рыком и шипением агрессивной собаки, схватил левой рукой невысокий стол за правый край и откинул его в сторону, убрав преграду между ним и Моро. Послышался грохот и звон бьющейся посуды. Он в один широкий шаг преодолел расстояние, упёрся коленом о диван, между ног сидящего на нем парня, сильнее наваливаясь на него, диван упал на спинку, Эль не сильно ударился головой об пол, он на секунду зажмурился от боли, а когда открыл глаза, опять встретился с этим пугающим лицом, д’Эсте, нависший сверху, сидел на нем, руками вцепившись в худые белые плечи парня и продавливая отметины от ногтей на коже, — снова ты так смотришь. Боишься меня? Что я такого сделал, чтобы ты меня боялся? — с искренним непониманием и раздражением спрашивал он, — скажи что нужно сделать, чтобы ты больше так не смотрел?! — прокричал ему в лицо мужчина, уже захлёбываясь от собственной злобы, но, как ни странно, от этого крика Эль только сильнее вжал голову в плечи, продавливая затылком пол, — не смотри так, я не разрешаю, — прошипел дворянин и положил руки на лицо парня, он накрыл большими пальцами его глаза, вынуждая прикрыть веки, и надавил, — если собираешься продолжать, то лучше тебе вообще не смотреть, — начал он усиленно надавливать. Эль забрыкался, он вцепился ногтями в руки мужчины, расцарапывая их до крови, но д’Эсте не шелохнулся, парень как никогда ясно чувствовал эту боль, глазные яблоки, которые хозяин поместья так усиленно вдавливал в череп парня ужасно ныли, сердце Эль колотилось как сумасшедшее, головная боль пронзила оба полушария, неизвестно что было сильнее в этот момент — боль или страх. Парень извивался, кричал, звал на помощь, пока д’Эсте с усилием продолжал вдавливать глазные яблоки, не отрывая взгляда от искажённого болью и отчаянием рта Моро. Он открывался и закрывался, губы сухие, едва-едва розовые растягивались и от этого за мгновение на них появлялись кровоточащие красные вертикальные полосы, за рядом серых зубов поднимется и опускается язык, а ещё глубже в горле колышется от воплей маленькая «капля» язычка. Его крики разносятся по всей комнате, он зовёт на помощь, просит прекратить, и так восхитительно кричит своим заливистым высоким голосом, а д’Эсте растворяется в этом крике и в этом рте, открытом красивом рте с бледными губами и приятным красно-розовым цветом десен. Восхитительно. Какой красивый рот, видел ли мужчина раньше такие красивые рты? Обращал ли он вообще на них внимание до этого момента? Завораживающе.       Мужчина, не убирая рук с глаз парня, но ощутимо ослабив хватку, наклонился и накрыл кричащий рот своими губами. Он захватил верхнюю губу притихнувшего Моро, проводя языком по всей ее длинне и смачивая сухие полоски трещин, затем тоже самое повторил с нижней, он делал это до тех пор пока губы не стали совсем мягкими и податливыми. Это был не поцелуй, это было «снятие пробы», как если бы ребенок сумел зачерпнуть с огромного торта крем пальцем, пока взрослые отвернулись, и облизывал его, наслаждаясь мягкой текстурой.       Д’Эсте поднял голову и снова посмотрел на парня. Губы теперь были ярко розовыми, мягкими и влажными, рот немного приоткрыт, прерывисто дышит. Глаза всё ещё накрыты большими пальцами, но он уже давно не давит на них, от этого и крики прекратились. Интересно, какое выражение лица будет у Моро, если д’Эсте сейчас уберёт руки? Опять это испуганное выражение, осторожный, вечно напряжённый и боязливый взгляд стеклянных глаз. Только так и не как иначе. Этот бесячий д’Эсте взгляд.       Мужчина устало выдохнул, закинув голову назад. Приподнялся на коленях над телом парня, убрал руки с его лица, но прежде чем Моро успел одарить мужчину этим вечно напряженным взглядом, дворянин перевернул его на живот и, схватив за черные волосы, прижал голову к полу. Он немного сполз вместе с ним вверх, чтобы диван не мешал, глянул на худой, будто вытянутый торс и чёрные, просто угольно-чёрные кудри.       Д’Эсте опустился на коленях, присаживаясь ниже бедер Эль, парень отчетливо почувствовал упирающийся ему между ягодиц возбуждённый член. Не успел Моро и слово сказать, как дворянин ухватился за пояс его штанов и стянул их вниз, оголяя белые ягодицы. Он достал свой пенис и несколько раз провел рукой во всей длине, пока он не затвердел достаточно. Эль что-то кричал, пытался выползти и скинуть с себя мужчину, но д’Эсте в ответ на это лишь схватил парня сильнее за отросшие волосы и приложил головой об пол, что-то хрустнуло. Элим притих, но остался в сознании. Дворянин раздвинул ягодицы парня, Моро что-то тихо сказал, слишком тихо, чтобы разобрать его слова «в пол», да даже если бы он сказал чётко, ясно и по слогам, хозяин поместья бы не стал вникать. Он надавил членом на тугой сухой анус, Эль вздрогнул, мужчина недовольно приподнял бёдра лежащего парня повыше и сильнее поддался вперёд, Моро взвизгнул и сделал безуспешную попытку выползти вперёд, д’Эсте в ответ на это только положил одну руку на талию парню, второй обхватил свой пенис и с усилием надавил, пытаясь войти на полную длину. Член мужчины с большим трудом вошёл на половину, Эль кричал, проклинал и бился в истерике от боли, чувствуя, как его разрывает надвое. Мужчина, не без усилий, ударом вошёл до конца, затем прикрыл глаза и закинул голову назад. Прислушиваясь к крикам и жалобному плачу, он чувствовал, как сильно пульсировали стенки ануса Эль, сжимая его с каждым «ударом» все сильнее и сильнее. Мужчина убрал руку с головы парня и положил её рядом со второй на талию парня. Он шумно выдохнул, затем опустил голову на затылок Эль, парень повернул к нему голову, всё то же фарфоровое лицо в обрамлении черных кудрей, вся нижняя часть лица спрятана за красной «маской», кровь из разбитого носа оставила большое пятно на полу и почти на всем лице парня, за исключением глаз и лба. Глаза. Глаза, которых боялся д’Эсте больше не смотрели с той бесячей настороженностью и страхом, больше этого в них не было, теперь в двух стеклянных шариках было только поглощающее отчаяние зверя, который уже не сможет вырваться от хищника. Д’Эсте почувствовал укол от такого взгляда, но горячее тело Эль и еще стоявший в ушах звук его крика затмевали всё, в том числе и этот укол. Он старался насладиться этим чувством. Он им наслаждался.       ****       Эль пришел в себя, лежа на кровати д’Эсте, анус, таз, живот, лицо, голова — все изнывало от боли. Он чуть подвинул ногу и тут же ощутил, как его полоснули ножом по всему телу. Следующее что он обнаружил кроме того, что его тело уже непригодно для любой деятельности это то, что с него сняли цепи. По сути он был свободен, но встать и уйти сейчас не смог бы даже при всём желании, а оно, уж поверьте, у него было. Он хорошо помнил всё произошедшее ровно до того момента как отключился, помнил слетевшего с катушек дворянина, свои собственные крики. За окном уже высоко светило солнце, наверняка, он долго проспал. Но вставать он не хотел, он пролежал так ещё некоторое время, прежде чем дверь тихо скрипнула и кто-то вошёл в комнату. Эль лежал спиной к двери, поэтому не мог точно сказать, кто вошёл, но он догадывался. Негромкие, но отчётливые шаги раздались по комнате, человек обошёл кровать и встал со стороны Моро, парень поднял взгляд вверх и увидел уже хорошо знакомое непроницаемое лицо.       — Пойдем позавтракаем, — сказал д’Эсте в свойственной ему отчуждённой манере.       — Не буду, — едва слышно сказал парень и отвёл взгляд в сторону.       — Тогда пойдем прогуляемся. Я обещал сходить с тобой на улицу.       — Не хочу, — повторил так же Моро.       — Почему это? Ты же сам просил вчера, — искренне удивился д’Эсте. Элим ничего не ответил, мужчина вздохнул и отвернулся в сторону выхода, — позвать врача? — Эль угукнул, только после этого дворянин вышел.       Парень беззвучно выдохнул, поднёс руку к лицу и посмотрел на свои ещё не отросшие ногти, которые пару месяцев назад с восторгом вырвал д’Эсте, мягкая плоть покрылась защитной корочкой, а ногти на указательном и безымянном пальце отрасли меньше чем на треть. Парень отчего-то захотел вспомнить всё, что с ним сотворили, вспомнить в красках, отчётливо, как будто это было минуту назад, чтобы преисполниться к мужчине ещё большей ненавистью чем сейчас, если это вообще было возможно.       Эль поджал ноги, в этой позе боль было не такая сильная, пульсирующая, и обхватил колени руками и вновь провалился в сон.       ****       Эль казалось, что он проспал не меньше двенадцати часов, но судя по солнцу за окном, которое все еще было высоко, время было только около обеда. Он проснулся от вошедшего врача и Шарлотты с подносом еды.       — Утро доброе, пора вставать, — громко объявила девушка заходя в комнату и будя Эль, — я принесла тебе еды.       — Ты могла бы быть и потише, — проворчал Бернард — врач.       — «Могла бы быть и потише!» — передразнила его девушка, не поворачивая голову, она зашла в комнату, присела на край кровати с другой стороны от Эль, и поставила поднос с едой рядом с собой, — как дела, дружище? — спросила она совершенно непринуждённо, будто они встретились где-то на улице, а не в комнате д’Эсте. Эль пожал плечами и повернулся на спину, как же изнывало от боли тело. Подросток на пару секунд прикрыл глаза и закусил с внутренней стороны нижнюю губу. Он принял полу-сидящее положение на боку, это была наиболее безболезненная поза, и потянулся к еде. Аппетит проснулся, а это говорило о восстановлении организма, Эль это осознавал, но не мог понять, радуется ли он, что скоро все раны от вчерашнего затянутся или грустил, что чем быстрее они заживут, тем быстрее появятся новые. Иногда парень всерьёз удивлялся собственному телу, как оно со всеми своими ранами, вырванными ногтями, исполосованной спине и сломанными руками, всё ещё могло нормально жить. Всё-таки тело пятнадцати летнего парня — удивительная вещь, всё быстро заживало и срасталось, но шрамы оставались. Эль временами задумывался, как он будет жить с этими шрамами в двадцать первом веке, как будет объяснять их происхождение, но тут же, не без чёрного юмора, утешал себя, что пока ничего не предвещает его возвращение домой, и не факт, что он когда-нибудь сможет снова пройтись по улицам ночного мегаполиса.       Парень протянул руки к еде и принялся уплетать завтрак, что принесла ему Шарлотта. Параллельно девушка, устроившаяся на другой половине кровати, увлеченно рассказывала истории прошлого. Она с теплотой вспоминала беззаботные дни своего детства, когда она жила с родителями и сёстрами. Она рассказывала о доме д’Эсте, когда она только-только пришла сюда.       — Сколько тебе было лет, когда ты пришла? — поинтересовался Эль, погружённый в её рассказы. Бернард тем временем, что-то разбирал в своей медицинской сумке.       — Дай-ка подумать, — откинулась на подушку девушка, Эль впервые про себя подумал о том, насколько простая она была, если ложилась на одну кровать с парнем, ведь это всё-таки пятнадцатый век, вряд ли это было приемлемо, — это было двенадцать лет назад, а значит мне было одиннадцать. А д’Эсте тогда было четырнадцать.       — Он сильно изменился за эти годы?       — Да почти нет. Он что в детстве был сам себе на уме, что сейчас, — пожала она плечами, отстранённо смотря в потолок.       — А тогда в поместье было так же тихо?       — Да, — усмехнулась она, — но я слышала, что первый год, когда он только приехал, такого не было, он был безобидный, его никто не боялся, просто считали странноватым. А вот когда он в тринадцать лет убил Сильвию, вот только тогда все стали тихими.       — Кто такая Сильвия?       — Точно… ты же её не застал. Изначально как было, Лиза следит за улицей, Ральф за д’Эсте, а Сильвия смотрела за домом. Я её не застала, но знаю, что она милая была, добренькая. Я даже слышала, что у них с Ральфом что-то было, а может это и сплетни, но она д’Эсте знала одна из первых, и её первую нашли в его покоях загрызенную, хотя некоторые говорят, что он её душил, байки, — Эль стало не по себе, к горлу подступил тяжелый ком, а Шарлотта продолжала, — но знаешь, что самое странное, — задумалась она, — если бы нашли кого угодно кроме Сильвии там, я бы удивилась меньше. Она ведь его очень любила, судя по рассказам Лизы, и это все знали. И времени она с ним проводила даже больше чем Ральф, учила его всему, она вроде гувернанткой в прошлом была. И сам д’Эсте относился к ней хорошо, почему он её задушил — до сих пор загадка.       — Завязывай, Шарлотта, — подал голос врач, — только запугаешь его сильнее, — Эль резко вынырнул от его голоса из своих размышлений и в очередной раз поймал себя на мысли, что Шарлотта говорила гораздо более понятливо и приближённо к двадцать первому веку. Бернард отошёл от комода и подошёл к кровати, он положил на тумбу несколько пакетиков, которые фасовал и объяснил, — это укрепляющее и восстанавливающее, заваривай как чай и пей по два раза в день во время еды. Что в этот раз он тебе повредил? — спросил Бернард, поправляя манжеты рубашки.       — Выйди, — обратился Эль к Шарлотте. Девушка несколько опешила и попыталась пошутить, но парень повторил, и она всё же покинула комнату, попрощавшись — возвращаться она в комнату не планировала.       Пока доктор с присущим ему хладнокровием обрабатывал раны Эль на бедрах, пояснице и анусе, он продолжал разговор:       — Не обращай внимания на Шарлотту. Она иногда говорит, а только потом думает, — Эль стоял на четвереньках, спиной к доктору и не мог не нарадоваться, что в этой позе им не нужно смотреть друг другу в глаза.       — О чём вы? — с наигранным непониманием спросил парень.       — О Сильвии.       — Вы ее знали?       — Да, но не об этом речь. Шарлотта, как и все, кто живет здесь, понимает, что твоё местоположение в этом доме не самое завидное. Не сравнивать тебя с Сильвией — это не правильно.       — То есть, вы не считаете, что у нас с этой женщиной похожие случаи?       — Случаи может и похожие, отношение к ним разное. Сильвия в этом ребёнке души не чаяла, как своего любила. Ты же всё знаешь, следовательно у тебя есть преимущество.       — Говорите так, будто у меня есть фора на побег.       — На побег может и вряд ли, но шанс выжить с этой информацией у тебя явно выше чем был у нее. Я нанёс охлаждающую мазь, боль скоро стихнет, но вечером нанеси ещё, — он закрыл небольшую баночку и положил на тумбу к пакетикам с травами. Эль лег обратно на кровать, Бернард собрал свой чемоданчик, попрощался и ушел.