Вагнер: безмолвие

            День четвертый. Ральф.       Был поздний вечер. Все заканчивали свою работу и уходили в амбар, день выдался сложный. Я дождался, когда все окончательно разойдутся, а в особняке погаснет свет. Вышел на улицу, подошёл к колу на котором весь день была насажена голова Шарлотты Ришар, я вытащил кол, снял за волосы голову и спрятал в плотном мешке, завязав на верёвку. Я посмотрел на окно особняка, еще раз проверяя, не следит ли кто за мной, никого не было.       Вместе с мешком я направился к конюшне, постоянно осматриваясь, не идёт ли кто по пятам. Я прошёл мимо лошадей, приблизился к стогу сена и просунул туда руку, нащупывая ручку деревянного сундука, подтащил его ближе к себе, раскидал сено в стороны, чтобы можно было до него беспрепятственно добраться, я достал ключ из кармана и открыл его. Стопка бумаг, документы, несколько таких же плотных мешков, я достал из сундука приличный моток ткани, замотал мешок в него и положил внутрь сундука, понадобилось немного разгрести все это, чтобы она поместилась, но мне удалось. Похоже это всё. Прости меня, Луис, но я не смогу больше закрывать глаза на это, как сильно я не был верен тебе, у всего есть границы.       «— Молодой Господин, прекратите уже, отец зовёт вас! Он рассердится, если вы не придете сейчас же, — причитал парень лет пятнадцати в строгом костюме, худощавый и вытянутый, он запрокинул голову и в очередной раз недовольно-взволнованно посмотрел на молодого парня на дереве, он лазил по веткам в дворянской одежде, в одной руке у него был охотничий нож, он аккуратно шёл по толстой ветке, умело удерживая равновесие, перед ним на ветке повыше висело спелое красное, как солнце большое яблоко.       — Да сейчас мы уже пойдем, и прекрати меня звать «Молодой Господин», зови меня просто Луис, — не отвлекаясь от яблока и равновесия, сказал парень.       — Сколько вам лет, что вы до сих пор на деревья лазаете? — невольно буркнул подросток.       — Столько же, сколько и всегда, — усмехнулся парень уже подбираясь к яблоку, он протянул нож к основанию, удерживаясь теперь только на ногах, срезал корешок яблока, на автомате сунул нож в ножны на поясе и тут же победителем воскликнул, — вот оно! — дав волю своей радости он потерял равновесие и с грохотом упал с дерева. Юноша-слуга тут же кинулся к нему.       — Молодой господин! Вы в порядке? Луис! — опустился он над бессознательным телом в состоянии паники.       — Будешь яблоко, Ральфи? — тут же открыл глаза парень и протянул ему фрукт. Ральф посмотрел сначала на лицо Луиса д’Эсте затем на яблоко, отпустил грудки его рубашки, который схватил в испуге и подскочил.       — Сами ешьте! — злобно кинул он, разворачиваясь, — скорее идём в поместье, господин уже, наверняка, в бешенстве из-за того что вы заставили его ждать.       Луис подскочили вместе с яблоком в руках и поспешил за Ральфом.       — Ого, с каких это пор у нас слуги дворянам приказывают? — усмехнулся он, подкинул яблоко и откусил кусочек.       — Я… я не ваш слуга. Я слуга вашего отца, это он меня выкупил, — растерялся Ральф, он действительно забылся и посмел раздавать приказы.       — О, так если я тебя выкуплю у него, ты поедешь в качестве моего слуги со мной в северное поместье? — усмехнулся д’Эсте.       — Северное поместье? — удивился Ральф.       — Да, скоро я уеду туда. Я заберу тебя с собой.       — Вы вечно говорите всякие глупости, — отмахнулся юноша.       — А вот и нет, я поеду только с тобой. Ты мой друг, и я не оставлю тебя здесь ни при каких условиях, — опять откусил он яблоко, — ну а ты в замен оставайся мне верен как сейчас, хорошо? — посмотрел он серьёзно на юношу, Ральф завороженно кивнул, — ну вот и славно, — улыбнулся дворянин и кинул ему надкусанное яблоко, парень поймал его, а аристократ пошёл дальше, — ну идём быстрее, что там нужно старику?       — По-моему, он хотел что-то узнать у вас про южные земли, посоветоваться, — бормотал Ральф, отворачиваясь в сторону и пряча румянец волнения на щеках.       Через полтора месяца Луис д’Эсте переехал вместе с Ральфом в северное имение. Он выпросил у отца разрешение забрать слугу с собой в обмен на обещание жениться на Анне-Марии Стюарт, французской графини которая его откровенно раздражала своей навязчивостью, на тот момент ей было десять, а Луису двадцать лет. Через девять лет в северном имении впервые послышался детский плач. Ребёнка назвали Роберт-Альберт д’Эсте. И в поместье настала идиллия, но длилась она, увы, не долго.       — Вы выглядите озадаченным, мой Господин, — наливая в бокал крепкое вино, заметил Ральф. Луис сидел перед камином, смотря пустым взглядом в огонь, — что вас беспокоит, — подошёл Ральф к дворянину и подал бокал, мужчина не отреагировал. Слуга поставил его на столик и присел перед д’Эсте на корточки, заглядывая в карие глаза, — что с вами, мой господин? — Луис вынырнул из размышлений и посмотрел на двадцатичетырёхлетнего молодого мужчину, словно только что проснулся.       — Ральф… — выдохнул он и снова поник, — я могу… нет, ты любишь меня?       — Конечно, вы мой Господин, как я могу не любить вас? Я благодарен вам за всё, что вы делали для меня все эти годы.       — Тогда сможешь ли ты отплатить мне за это? — Ральф посмотрел с открытым вопросом, — Роберт… ты не мог не заметить, он пугает. Он ужасает свою мать и каждое живое существо к кому притронется.       — Он ещё ребёнок.       — Вот именно! — схватился за голову Луис, — он ещё ребёнок, но уже такое чудовище. Я не могу оставить его рядом. Нужно от него избавиться.       — Сэр…       — Нет, у меня не хватит духу убить собственное дитя, но я решил, я могу спрятать его, так далеко, что никто никогда не найдёт. Он останется лишь чёрной страницей в истории рода д’Эсте, вырванной страницей. Я прошу тебя, Ральф, не как слугу, а как друга, — поднял он карие глаза на мужчину, в их отражении плясали языки пламени, а на деле они несли только мольбу господина к своему слуге, — прошу, увези его. Во Франции есть заброшенное поместье Стюарт, увези и спрячь его там, пусть проживет вдали от аристократии свою жизнь, столько, сколько ему отведено, пусть забудет к чьим корням относится, позаботься о нем, каким бы монстром он ни был, он всё ещё мой сын. Я не могу доверить это никому кроме тебя, только ты мне верен, помнишь? — слабо улыбнулся он.       — Я помню, мой Господин, — слабо кивнул слуга, смотря на отчаяние любимого человека.»       — Прости меня, Луис, я не смогу сдержать слово, — Ральф закрыл сундук и спрятал его под сено.       День пятый. Роберт д’Эсте.       День начался необыкновенно замечательно. Я проснулся как всегда рано, Эль лежал под боком, посапывал, он в последнее время совсем не высыпается. Я думаю, вчера я смог наладить с ним контакт. Он вечно строил недовольное лицо, когда видел меня, а вчера всё недовольство исчезло, он стал таким покладистым, я рад. Думаю, мы сможем начать всё сначала, я не буду его бить, а он полюбит меня и всё станет хорошо. Больше я не допущу ошибок. Я дождался пока он проснётся, он открыл глаза так будто и не спал вовсе, а просто моргнул и отчетливо знал, что я рядом.       — Что ты хочешь на завтрак? — спросил я, лёжа рядом.       — То же, что и вы, — я улыбнулся. Приятно, когда вкусы совпадают.       — Тогда поедим стейки? Страсть как хочу мясо с кровью, — я увидел как по его худенькому белому плечу прошлись мурашки и натянул на него одеяло сильнее, до самого подбородка, — полежи ещё, а я пойду скажу слугам, что приготовить. Я поднялся и на носках пошёл к двери, в проеме я ещё раз обернулся в сторону кровати, какая красивая у него макушка.       Я нашёл первую попавшуюся служанку и дал указания, после направился обратно, проходя мимо окна в коридоре, я заметил, что кол повален, а голова этой стервы отсутствует. Впрочем, какая уже разница, правда? Главное, что Эль больше не будет из-за неё грустить. Я вернулся в комнату и не мог не обратить внимание на одну любопытную деталь: когда я вошел, Эль уже не спал, он стоял около кровати, внимательно смотря на меня, будто испугался от неожиданности.       — Все нормально? — спросил я. Он кивнул и улыбнулся, я улыбнулся в ответ и мы направились на обед, мы мило поели, он больше не молчал и отвечал каждый раз, когда я его спрашивал, он не летал в своих мыслях, было видно, как он сосредоточен на завтраке. Мы договорились после пойти в библиотеку, я хотел показать ему свои любимые карты. Он, похоже, был несказанно рад этому, даже слишком, или так только мне показалось. Мы сидели в соседних креслах, я переваливался через подлокотник и показывал ему карты, рассказывал о местах о которых читал, он удивлялся как ребёнок и спрашивал откуда я столько знаю, постоянно восклицал, а я пообещал ему, что мы обязательно отправимся в путешествие по этим странам.       — Ты видел когда-нибудь море? Хотя откуда, ты же, наверняка, всю жизнь провел во Франции. Я отвезу тебя туда. Море не сравнимо с нашими реками и озёрами. Я рос около него, помню я бегал к нему каждый день, а вода там соленая, представляешь?       — Неужели?       — Да, тебе не верится, но я свожу тебя туда. Можем отправиться хоть на следующей неделе. Только я не помню какое же это было море, хочется отвезти тебя именно туда, — где же я жил, когда был ребёнком, так много лет прошло, я совсем забыл на каком побережье было наше имение, — эй! — окликнул я служанку, что стояла за дверью комнаты, она тут же появилась, — позови Ральфа сейчас же, — он то должен помнить, где мы жили.       — Его… его сейчас нет, господин, он просил передать, что уехал в город и вернётся через несколько дней.       — Что значит «его нет»? Моя тень ходит без меня?! Вот же этот Ральф, как он посмел уехать, даже не предупредив меня… — я почесал голову, видимо что-то случилось, раньше он так не делал.       Мы провели так несколько часов, в мечтаниях о солнце и море, пускай сейчас только ранняя весна, но в Италии все равно должно быть гораздо теплее. Я помню, я купался и зимой, когда был ребенком, сколько же лет прошло…       После карт я позвал Эль поиграть в шахматы, пообещал, что научу и он опять обрадовался, как замечательно, когда мы так понимаем друг друга. Это прекрасно. Мы сели за шахматную доску, я начал рассказывать про фигуры, как ходят и где стоят, Эль попросил меня подождать, пока он сходит за своей записной книжкой в комнату, я сказал, что подожду, а сам принялся расставлять фигуры, люблю это делать, можно сказать, что это мой любимый момент в шахматах. Я расставил все фигуры для меня и для него строго по центру каждой клеточки, откинулся на спинку кресла, а его всё не было, может он заблудился? Кабинет и спальня находятся в разных частях поместья, а он же обычный простолюдин, наверняка, не привык к таким большим домам, пойду помогу ему.       Я встал и направился за Эль. Пройдя половину пути, я удивился, что так и не встретил его в коридоре, неужели он до сих пор не вышел из спальни, у самой спальни я обратил внимание на открытую дверь, он знает, что я не люблю такое, открытые двери и вещи не на своих местах раздражают меня, но ему можно и простить. Я открыл дверь и увидел пустую комнату, из-под кровати торчали тряпки, подойдя ближе я заметил, что это была одежда в которой я последний раз видел Эль, я проверил ванну, там его тоже не было. Куда же он делся? Нет. Он бы не сбежал.       Проверяю комод, его зимних вещей нет, только подумать, я сам ему их купил в последнюю поездку в город, а он оделся и ушел. Невероятно.       Я подбежал к окну и увидел знакомый плащ торопливо идущий к открытым воротам, где стояла телега с запряжённой лошадью, рядом с ним шёл кто-то ещё в рабочей одежде. Я пулей понесся на улицу, сбегая по лестницам и буквально выпрыгнул из дверей поместья, но его уже не было, я в своей легкой домашней одежде подбежал к конюшне, залез на первую попавшуюся лошадь, она была не запряжена, но это сейчас последнее что меня беспокоило. Я поскакал за ним и настиг буквально в паре сотен метров от дома, обогнав, я перегородил им дорогу. Рядом с ним в повозке сидела немая девчонка, он посмотрел на меня широко распахнутыми глазами.       — Решил сбежать? — усмехнулся я, — далеко уехал, — глянул я на близстоящий особняк. Я слез с лошади, придерживая за поводья лошадь запряженную в телегу на которой они ехали, подошёл ближе, схватил Эль за руку и стянул с повозки сжимая его в своих руках, подхватив его под колени, я посадил его на свою лошадь и сел сзади сам. К тому моменту уже подбежали слуги.       — Что с ней делать? — спросил кто-то нерешительно, указывая на девчонку.       — Потом, -отмахнулся я, — ты замерз? — посмотрел я на Эль, он весь трясся, — сейчас придём и примем ванну.       — Ты убьёшь меня? — тихо спросил он, я даже опешил от такого вопроса.       — За что? За то что ты попытался сбежать? Это, конечно, очень неприятно, но убивать тебя только за это, не слишком ли? Я подумаю какие меры принять, а сейчас давай отправимся поскорее домой, я замерз пока играл с тобой в догонялки.       Мы доехали до дома, только сейчас, избавившись от аффекта, я заметил, что проехали они больше ста метров, наверное около километра. М-да, то что я его нашел — это, конечно хорошо, но то что он опять попытался сбежать, надо с этим что-то сделать. Он любит меня, просто пока сам не понимает. Надо держать его при себе пока он не поймет это, и мы не сможем быть счастливы вместе. Я не хочу больше так рисковать. Надо что-то придумать, может цепи, нет, ему же не нравятся цепи, да и снова жить у камина — плохая идея. Может закрыть ворота и не открывать их вообще? Хотя это не удобно, ежедневное движение между ними слишком активное. Было бы так здорово, если бы он стал маленькой болонкой, как та мамина псина, я бы мог везде таскать его с собой. Он был бы слишком маленьким, чтобы сбежать из этого огромного поместья… как жаль.       Мы добрались до дома, я снял его с лошади и на руках донес до центральной ванны, помог переодеться и посадил его в уже наполненную воду, затем разделся и сел напротив него сам. Он обхватил колени руками и опустил взгляд.       — Почему ты опять на меня не смотришь? — откинулся я назад на бортик ванны, — ты всё ещё переживаешь из-за этого инцидента? Не нужно. Все же хорошо, мы вместе. Не о чем беспокоится.       — А Одет?       — Кто?       — Девочка, что была со мной.       — А… она помогала тебе, высеку её. Ты же не хочешь, чтобы её убивали?       Он помотал головой, какой же он милый в этой ванне, как щенок или котёнок. После мы вернулись в комнату, время было около четырёх вечера. Мы прогулялись вместе по заснеженному саду, после я отправил Эль в дом в сопровождении слуги, а сам направился к Бернарду на консультацию. Я придумал, как оставить его рядом со мной.