Любовь с никотином

У Дейдары в жизни было всего два рока: придирчивые клиенты и засранец-босс. Первые донимали его с тем, что скатерть на столе не того цвета — накройте заново; у нас отпечаток пальцев на бокале; поменяйте приборы, тут зубчик у вилки погнулся. Чего они вообще ждали от кафе, было не ясно. Тут не ресторан пять звезд, у них кафе, приличное, держащееся за счет строгости, порядка, цен — чуть больше, чем в кафешках похуже, порций — больше, чем в ресторанах, которые пытались с ними тягаться, расположенных на другом конце улицы. Второй должен был вот-вот лишиться своего места и пытался поднасрать в душу тем, кто не уволился в честь его ухода следом. Тех, кто не ушел сам, он силился выжить, пока есть силы. А Дейдаре очень была нужна эта работа. И он держался, как мог. Он терпел все — трепки, скандалы, угрозы лишить его части зарплаты за то, что клиент навернул чашку. При чем тут Тсукури — можно было только гадать. Но он терпел. Молчал. Стискивал зубы. И искренне надеялся, что новый директор будет адекватнее. День, когда старик ушел с вещами, остатки персонала восприняли, как праздник. А стоило выйти на работу в свою смену уже при новом начальстве — он понял, что трудности еще не закончились. Новому директору двадцать три. Он молодой и красивый мужчина в безукоризненно выглаженном костюме. На него пищат все девушки, его уважают коллеги Дейдары. То, что не понравилось Тсукури, можно назвать грязными придирками к его работе при его должности. Учихе не нравятся его напряженные плечи. Его натянутые интонации. Осанка. Лицо ему показалось грустным. Дейдара сдержанно порыкивает и просит не лезть. Мужчина в ответ загадочно улыбается и опускает глаза, поглядывая на свой стакан с фруктовым фрешем. Тсукури помогает на кухне. Ему дополнительно платят за то, что он умеет рисовать на пенке. Коллеги вечно просят научить, но в итоге все превращается в увлеченный просмотр его работы из первого ряда — с таким же успехом можно было вести трансляции из дома 24/7. Дейдара как раз заканчивает возиться с очередной рыбкой и ставит чашку на поднос, чтобы коллега отнесла ее в зал, когда на горизонте появляется босс. Но блондин не замечает, у него уже следующее творение — парные котики, которых надо было закончить еще минут пять назад, но его отвлекли. Учиха смотрит за тем, как парень работает. Форма безукоризненно чистая, волосы в низком хвосте — светлые кудряшки, пропахшие сигаретным дымом. В голубых глазах темно-синие искорки — Учиху в жар бросает всякий раз, когда они встречаются взглядами. То, что он пытается в ухаживания, уже догадались все. Все, кроме самого объекта его стараний. Менеджер смеется и говорит, что Дейдара-кун слишком хороший и ответственный работник, служебный роман ему не по нраву, да и занят он — Тсукури двадцать один и он студент, ему скоро диплом писать, а он бегает им помогает. Обито водит пальцем по кромке чашки и ломает голову, как открыть глаза строптивому и недогадливому парню. На ум приходит всего один способ вызвать его к себе и обсудить.

***

Два дня спустя блондин получает новый заказ. От босса. Тот хочет большой латте с надписью на выбор самого Тсукури. Коллега блондина икает и прижимается к стене, когда Дейдара, пялившийся на листок и хлопавший глазами, вдруг злобно улыбнулся и решительным шагом направился к кофемашине. Это будет венец всех его творений. Еще двадцать минут спустя блондин змеей скользит в кабинет босса, держа поднос с заказом на вытянутой руке. Солнечно улыбаясь, он составляет на стол большую чашку с латте, накрытую пряником, кладет салфетку и ложечку. Держа осанку, Тсукури с самым приятным видом соловьем заливается о необходимости подождать, пока кофе обретет надлежащий вкус и аромат, а потом почти сбегает обратно в зал. Любопытство сильнее всех рекомендаций. Обито моментально сдвигает пряник и каменеет. На пушистой пенке каллиграфически выведено: «Пожалуйста, пейте кофе и идите в задницу». Нервно облизнувшись, мужчина кусает пряник и решает принять это, как приглашение. В списке дел появляется пункт отшлепать одну голубоглазую фурию за проделки в процессе прелюдии. Однажды. Когда он добьется этой стервы.

***

Спустя еще две недели Дейдара бегает по залу один. У него три столика и нет никого на подхвате — по уважительным причинам персонал занят, в отпусках и отгулах, а Тсукури крайний и получает сегодня за всех. На него орут за спутанные заказы, на него грозят написать жалобу, на кафе угрожают натравить всем известные службы, а конкретно его увольнения готовы добиваться через суд. — Клиент всегда прав, клиент всегда прав, клиент всегда прав, — убеждает себя Дейдара, едва не рыдая. — Ты не можешь подойти и облить их кипятком за то, что они такое дерьмо. Он успокаивается, собирается с духом и, вытерев лицо, спешит отнести десерт за столик. Им всегда говорили — не спешите, ходите ровно, кафель не для того был сделан, чтобы вы носились по нему. Дейдара понимает, насколько это важный совет, только тогда, когда поскальзывается на разбросанных по полу виноградинах — маленькому ребенку забыли объяснить, что играть с едой нельзя. Пронзительный визг разрубает всю улицу, Тсукури жмурится — изысканный десерт красуется сливками вниз прямо на пышной прическе клиентки. На него надвигается тройная угроза в лице клиентов из-за всех трех столов, и Дейдара как-то отстраненно видит поднятую над ним руку, которая вот-вот должна пасть вниз ударом. Внезапно становится тихо. Дейдара осознает, что зажмурился, только тогда, когда приходится открыть глаза. Пахнет сигаретным дымом, душное облако вырывается у него из-за спины, ласкает щеки. Учиха пренебрегает правилами собственного заведения и тушит окурок в пепельнице на клиентском столике. — Если вы сейчас попробуете ударить моего сотрудника, мне придется вызвать полицию и выставить вас отсюда силой, — голос директора звучит отстраненно, но Тсукури слышит в нем задумчивые нотки. — Пожалуйста, сядьте на свои места и спокойно доедайте. Это за счет заведения. Прошу прощения за сегодняшнее обслуживание, всю вину беру целиком и полностью на себя. Обито отпускает руку мужчины и молча кланяется. Дейдара следует его примеру, кусая губы от страха. Это настоящее пятно на их репутации. Его теперь точно уволят без расчета. Клиенты фыркают и расходятся по своим местам. Самые оскорбленные предпочитают грохнуть блюдо с тортом на пол, дама, которой он испортил прическу, вздергивает нос и хватает непоседливое чадо за руку, оттаскивая от остатков штруделя. Они ждут, пока остальные закончат доедать, Дейдара убирает столики и ощущает себя жутко подавленным. Учиха не нарушает этого молчания резкими словами — только закрывает двери в кафе, когда все уходят и переворачивает табличку словом «закрыто» к улице. Тсукури заканчивает уборку свинарника, который произошел по его вине и неловко мнется, дергает себя за край фартука. — Обито-сан, я… — неловко начинает он, но мужчина прерывает его движением руки, заставляя умолкнуть. — Иди за мной. У Дейдары сердце проваливается куда-то в пятки, на негнущихся ногах он плетется в сторону директорского кабинета. Здесь все, как и прежде, при старом начальстве. Тсукури выдергивали сюда десятки раз. Но впервые он ощущает себя виноватым. Впервые испытывает такой леденящий душу страх и сковывающую неловкость. Обито садится в кресло, Дейдара замирает перед столом, переминается, кусает губы. Ждет выговора. Слов, что он уволен. Предложения писать по собственному. Чего-нибудь. Учиха вглядывается в его лицо и неожиданно спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? Не стой столбом, присаживайся. Тсукури оглядывается, словно впервые в жизни здесь, боком садится на кожаный диванчик. Сложив ладони, он сует их между бедер, пытаясь справиться с волнением. — Не очень хорошо, если честно, — начинает Дейдара. — Я правда виноват, Обито-сан. И если вы скажете мне уволиться — я правда пойму, — Тсукури онемевшими губами выдавливает из себя последние слова и становится совсем тихим. Не слышно и не видно, дышит ли он. — Я не думаю, что стоит, — Обито задумчиво перебирает бумаги и раскладывает их по ящикам. — Ты хороший сотрудник и раньше никаких жалоб на тебя не было. Ты умудрялся пресекать инциденты на корню, от твоих коллег тоже нет ни жалоб, ни плохого мнения. Но некую отработку придется провести, — Учиха поднимает взгляд. — Ты же понимаешь, мы лишились доброй трети выручки за вечер, поскольку ты не в состоянии работать, а в графики закралась ошибка. Закрыть кафе было лучшим выходом, но это не значит, что я рад этому. Дейдара совсем съежился и стал, кажется, еще меньше. Под кажущимся пристальным, даже когда на него не смотрят, взглядом хотелось совсем пропасть, но он знал, что это так не работает. — Дейдара, — мягко окликнули его. — Подойди. Блондин подошел, чувствуя, как каждый шаг буквально пьет из него саму жизнь. — Я мог бы начать вычитать эту сумму из твоей зарплаты, — Обито тарабанит пальцами по столу, потом хватает блондина за руку и тянет ближе к себе, вглядываясь в почти неживое лицо. — Но я в курсе, что деньги эти тебе нужны. И я предлагаю сделку. — Сделку? — неверяще шепчет Тсукури. — Сделку, — подтверждает мужчина. — Я вношу недостающую сумму, — я могу представить, во сколько нам это обойдется, и это не самая большая сумма, которую мне приходилось возмещать из своего кармана — а ты прекращаешь на меня шипеть и сейчас просто делаешь то, что я говорю. Тсукури кусает губы и нервно комкает край формы. Это кажется ему сделкой с совестью — но. Он все же кивает, и лицо Учихи становится светлее. — Вот и отлично. Скидывай свой фартук и иди сюда, — блеснув улыбкой, Обито хлопает по столешнице ладонью, а сам откидывается на спинку кресла. Дейдара ощущает себя идиотом, но проходит и садится на край стола перед Учихой. Мужчина не заставляет долго ждать своих действий — Тсукури вздрагивает, когда ему тыкаются в живот, обхватывают руками и горячо выдыхают. — Мягенький Дейдара-семпай — мычит Обито. Блондин неловко ерзает и робко одну ладонь кладет на спину, второй поглаживает темную копну волос. Он… Догадывался, что Учиха обернет это себе на пользу. Коллеги уже в лицо ему тыкали тем, что он нравится боссу, как парень. И что стоило бы действительно подумать об этом — не каждый день к нему, обычному официанту, начинает испытывать симпатию человек довольно состоятельный и при этом молодой. Но Тсукури не хотел усложнять им жизнь. Служебные романы, как правило, плохо заканчиваются. Учиха кладет ладонь ему на шею и рывком подтягивает к себе. Дрожавшая от напряжения струна где-то внутри него лопается с противным звуком и блондин ощущает облегчение. Поцелуй мягкий и очень приятный. Обито целуется хорошо — куда лучше десятка девушек, с которыми у Тсукури были отношения. Блондин разрывает поцелуй, хватает воздух ртом. А потом тянется обратно, зарываясь пальцами в темные волосы, ощущая, как сладкая истома разливается внизу живота. Можно ли не хотеть этого мужчину, когда он делает такое? Дейдара хрипло стонет и прикрывает глаза, ощущая, как быстро его избавляют от рубашки, припадают губами к груди. Учиха оказалось проще встать, заталкивая его дальше на стол, вынуждая его развести ноги. Дейдаре ласка нравится. Он хрипло вскрикивает, когда зубы сжимаются на соске, поджимает пальцы на ногах и тихонько скулит, когда Обито сжимает и оттягивает пальцами второй. Учиха улыбается, поглядывая в его лицо, на жилку на шее, которая бьется так мощно, что ее видно невооруженным взглядом. Дейдара отзывчивый и чувствительный. Видеть его возбужденным и раскованным, непривычно покладистым, а не ершистым… Обито даже не думал, что где-то внутри этой колючки будет такая нежная натура, закованная в ехидство, как в броню. Стол большой, Дейдара маленький. Выбор был очевиден с самого начала. Учиха стаскивает с блондина штаны и кое-как скидывает с себя пиджак, галстук, рубашку, ощущая, что его уже трясет. Блондин, согнув руки в локтях, прижимает их к груди и алеет, когда Учиха смотрит на него, абсолютно раскрытого и будоражаще беззащитного. Хочется его успокоить. Хочется сказать, что это не прихоть и не игра. Обито оглаживает бока и грудь, целует впалый живот, пересчитывает ребра пальцем. Парень явно недоедает. Лижет пупок и косточки таза, руками гладит и разводит бедра, помогая опереться пятками о край стола. Дейдара дрожит и жмурится, ощущая горячий выдох, скользнувший по паху. Тихонько ахает, выгибается, когда горячий рот оказывается прямо на закруглении головки, губы смыкаются, а язык скользит и оглаживает чувствительную плоть. Горячо. Все тело горит. Учиха сводит его с ума своими выходками, влажными, жутко смущающими чмоками и шумным дыханием. Блондин полыхает до кончиков ушей, краснеет от самой шеи и поджимает пальцы на ногах, ощущая, как мужчина насаживается на него ртом, берет глубже. Обито от этой работы получает удовольствие. У него стоит каменно и всякая реакция, всякий ответ на ласку делает ему так хорошо, что даже больно. Мужчина четко улавливает тот момент, когда Дейдара скребет пальцами столешницу, и урчит от удовольствия, ощущая, как Тсукури вскидывает бедра, забывшись, потеряв всякий контроль над собой, своим телом, своей сдержанностью. Без проклятой маски он сейчас просто раскинувшийся на столе парень, который мутным взглядом смотрит в никуда, голый и чертовски привлекательный, с какой стороны ни глянь. И ему отсосал его начальник. Обито усмехается и роется в верхнем ящике. Среди канцелярии валяется смазка, упаковка салфеток для особо нервничающих клиентов. Обито не стесняется привести себя в порядок, вытерев уголки рта, лениво улыбается, поймав пристальный взгляд и прямо на глазах у Дейдары выдавливает смазку на пальцы, присаживается — Учихе нравится смотреть — и не дает вновь вспыхнувшему парню свести ноги. Ему это напоминает подбор ключа. Сфинктер упруго сжимается, подрагивает в такт пульсу. Тсукури тихонько скребет стол, пока он размазывает смазку снаружи — безумно смущающий момент с этим осмотром, а блондин — приличный мальчик. Обито как-то радостно утверждается во мнении, что это первый раз, когда у блондина любовник-мужчина — ему это отчасти льстит, Тсукури и правда твердый орешек, добиться его было трудно, выматывало нервы и силы, утомлял утренний стояк и новые мокрые сны с участием парня. Еще противней, что мучился он один. Учиха не злопамятный, но теперь сделает все, чтобы Дейдара прикипел к нему душой и телом; чтобы не сбегал прочь, стоит только подойти и попытаться приобнять. С первым пальцем он заканчивает быстро, на двух блондин тихонько стонет, но это «тихонько» сродни сигнализации для мужчины — он вдвигает пальцы уверенней и разводит их внутри, добивается нового стона. На трех Дейдара тихонько всхлипывает и цепляется за край стола, силится не выгибаться и не скулить от тянущего ощущения внутри. Кажется, он теряет связь с реальностью, потому что когда открывает глаза в следующий раз — Обито вытирает пальцы и натягивает презерватив. — Можешь остаться так, а можешь перевернуться на живот, — теплый шепот опаляет губы, Учиха целует своего измученного подготовкой подчиненного, коротко прикусывает шею и сунув руку под поясницу гладит позвонки, от чего Дейдара выгибается. — Такой чувствительный. Даже не верится, что никто этого не замечал. Блондин вспыхивает и закрывает лицо руками под чужой смешок. Обито целует его влажно поблескивающее от смазки бедро, а потом нависает на руках, трется несколько раз, ощущая волнение, бурлящее в крови. Первый толчок аккуратный и до конца, без шлепка и грубости. Учиха закусывает губу — ему не пришлось пробиваться сквозь сомкнутые мышцы, их для него придержали… Но потом Тсукури сжался до глухого воя. Горячий, тесный — сколько сил ушло, чтобы не начать долбиться в него, потеряв голову. А сколько сил еще уйдет, чтобы не испортить первый секс проявлением животного желания... Дейдара цепляется за его плечи и Обито, не долго думая, ложится на него, в ягодицу блондину вжимается пряжка ремня — он не стал тратить время, чтобы раздеться полностью, просто приспустил. Учиха потом еще за льдом пойдет, чтобы добавить в вино, которое ему сегодня принесли. Не каждый день ему исполняется двадцать четыре и сотрудники дарят ему почти уникальный шанс добиться от Тсукури если не взаимности, то близости точно. Дейдаре лучше не знать, что весь сегодняшний день — одна большая постановка, и коллеги за него решили, чьи именно добрые руки ему идеально подойдут. Учиха ненавидел сводничество, но сейчас был искренне благодарен. Он сделал все, чтобы не потерять такую возможность, хотя озверевшие клиенты и почти плачущий блондин в его планы не входили. Но вышло даже естественно и не накладно. Когда Дейдара расслабляется и царапает ему плечо, Обито выныривает из омута мыслей, коротко целует нежную щечку и начинает двигаться, изводя их обоих медлительностью, а потом начиная набирать темп, любуясь прикушенной губой, наслаждаясь хаотичным и развязным поцелуем. Тсукури отзывчивый. Учиха не устает это вспоминать и ласкает его в процессе, терзает мочку уха и шею, зарывается пальцами в светлые волосы, стащив резинку с низкого хвоста. Кудряшки рассыпаются и Дейдара выглядит почти женственно красивым — весь эффект портят сугубо мужские особенности лица. Убери длинные пряди и в том, что это парень, сомнений не будет. Но как же шла ему эта мягкая красота! Обито снова сбивается, движется чуть медленнее, но толчки выходят ощутимее — ноготки впиваются ему в спину, Дейдара стонет и закидывает голову назад, нога соскальзывает и мужчина считает уместным завести ее себе за спину, а следом за ней и вторую. Дейдара обвивает его и выглядит расслабленным — очень порочное зрелище, учитывая тянущуюся из уголка губ ниточку слюны и почти безумные стоны. Снова ускорившись, Учиха под конец срывается на грубость, не выдерживая того напряжения, которым давило на него желание сдержаться. Тсукури кончает себе на живот, а его босс последним толчком врывается в податливое тело и прижимается так крепко, насколько сил хватает, пытаясь не поранить, не причинить лишней боли. В ушах шумит, темнеет в глазах. Обито чувствует, что выложился на максимум, и теперь он не более хочет двигаться вообще, чем прерывисто дышащий Дейдара — тому даже думать и анализировать свое состояние лень. Учиха находит силы чуть позже и всего на одну вещь: он пишет на безвольной руке блондина свой домашний адрес и телефон, и приписку, что будет ждать его после каждой смены — Обито далеко не каждый день протирает штаны в офисе. Учиха не злопамятный, нет; он просто так приподнимается с чужого тела и тем же черным маркером почти каллиграфическим почерком выводит на внутренней стороне бедра: «С моим великим удовольствием. ♡»