el viaje

      Ванитас зябнет, укрывается плотнее во всё еще тяжелое, влажное и потому холодное пальто и отчаянно желает однажды найти подходящей теплоты шарф или наконец-то решить этот несчастный случай, полный вереницы проклятых вампиров, которые словно взмахом волшебной палочки появились за пару часов в одном из районов города, прийти обратно в квартиру и выпить горячий чай. Лучше — вино, дешевое и слегка подогретое с помощью свечи, чтобы побыстрее опьянеть, почувствовать заветное внутреннее тепло и толику любви к окружающему миру, чтобы потом спокойно лечь спать и не подрываться с кровати по ночам. Лучше — снять комнату в постоялом дворе и сидеть перед камином вместо того, чтобы идти сквозь толпу людей к нужному округу, потому что денег на повозку не хватает из-за вчерашней импульсивной выходки. Импульсивная трата средств отдает фантомным вкусом торта на кончике языка и потому еще сильнее вызывает глухое чувство раздражения, заставляет скрипеть от расстройства зубами и хмуриться. Воспоминания об официанте не были достаточной наградой за то, что последовало потом: как, например, необходимость гулять по Парижу пешком. Парень хмурится, смотрит недовольно на проходящих людей и специально отбивает по брусчатке каблуками так, чтобы они дергались и обходили его стороной; чему жизнь научила, так это быть осознанно мелочным и упрямым. Солнце медленно вывалилось из-за линии горизонта, где было спрятано под кронами деревьев первую половину его пути, и теперь светило прямо на оживленную улицу. Темноволосый знает, что та прогулка под ливнем оставила свой злосчастный след: усталость и недовольство накатывают поочередно, яркий солнечный свет вызывал желание спрятаться в темный уголок и найти шляпу с длинными полями. Хотелось делать буквально одно большое целое ничего, но граф Орлок обещал помочь, оказать свою поддержку в плане пропитания и жилья, давать материальные вознаграждения. Верить было нельзя, но эта вера отделяла парня от того, чтобы опять опуститься до кражи кошельков у особо богато выглядящих людей на улицах Парижа. Совесть от такого не мучила, но с этим приходил определенный риск быть пойманным. Удача не благоволит заниматься таким на постоянной основе. Чем ближе доктор приближался к трущобам, тем сильнее изменялся интерьер: богато украшенные здания ресторанов и театров сменялись старо выглядящими обшарпанными домами, возле которых шумно торговали женщины и мужчины разной утварью. Медленно шагая, он смог полностью насладиться атмосферой за те десять-пятнадцать минут, что ему пришлось избегать толпы, старательно ругаясь с наглыми прохожими, что не хотели обходить голубоглазого стороной. Спустя час ходьбы по брусчатым дорожкам Ванитас приблизился наконец к заветной цели, но был готов зашипеть от боли и снять сапоги: влажная обувь за это время успела свернуться в гармошку и при ходьбе натирать пальцы и заднюю часть голени. Район радовал глаз темными от грязи и пыли стеклами, смольными каменными зданиями и голодными собаками, бессчётным количеством закоулков и редким стуком колес с главной улицы. Солнце здесь закрыто веревками с забытой одеждой, углами домов и синеватым дымом от труб, возвышающихся на некоторых крышах. Так можно было и забыть, что прошло не так много времени с полудня, если не выискивать на небе проблески туч и не замечать ошметки солнечных лучей на мокрых после дождя редких балконах. Проклятых должно быть трое, думает Ванитас, но сначала надо найти одного. Остальные потянутся вслед за первым, объединятся ради легкой добычи. Так было всегда, сколько бы он ни отправлялся на миссии по лечению нескольких проклятых, словно их тянул вместе друг к другу отголосок желания помочь. Парень чертыхается, громко ругается на шлак и грязь и медленно начинает подходить к самому дальнему от него переулку, нащупывая в кармане пальто кинжал. Мрачные места с минимальным количеством света почему-то всегда привлекали проклятых, будто бы подтверждая давние сказки людей о том, что они ночные монстры. В темноте было легче скрыться и, наверное, и спокойнее набирать сил между вспышками бешенства. Напрягая слух, он пытался услышать соответствующие признаки присутствия вампира: громкое, судорожное дыхание, шорохи, шелест одежды и скрип когтей о камень. Ванитас слышит рваный вдох-выдох за огромной кучей мусора и скалится, довольный и радостный от того, что всё так быстро разрешилось с поимкой первого. Книга прицеплена к ремню, заостренный кинжал приятно лежит в руке, пока он аккуратно крадётся к укрытию и думает, в каком состоянии жертва Шарлатана будет на этот раз. Ему всегда нравился этот момент напряжения, когда весь мир будто бы попадал в фокус линзы и становился ярче, словно кто-то повышал резкость на фотографии. Первый взмах попадает точно по цели, и парень слышит болезненный взвизг параллельно со звенящем скрипом, появившемся от когтей вампира. Тот похож на зверя: больше волк, чем человек, и Ванитас чувствует себя живым вот так — внимательно следя за проклятым, уклоняясь от мощных ударов, и просчитывая каждое свое движение. Ванитас отскакивает от разъярённого вампира, удачно пихнув его в коленную чашечку и заставив грузно повалиться на одну ногу, и спешит достать книгу. Стоит только припоздниться - жертва восстановится, абстрагируется от боли и снова начнёт нападать. Потом происходит нечто новое за всю карьеру Ванитаса в качестве доктора вампиров: стоит проклятому увидеть голубоватое свечение книги, как он кидается прочь из переулка, неловко прыгая на ближайшую крышу дома и убегая в сторону центра города. Темноволосый наблюдает за тем, как тот быстро ковыляет по черепицам, и ухмыляется, хитро прищуривая глаза. Играть в догонялки ему ещё не приходилось. Голубоглазый ловко забирается на крышу, чувствует знакомую боль в мышцах от перенапряжения и сдерживает клокочущий внутри грудной клетки смех. Ветер на такой высоте пробирает до костей, заставляет дрожать от комбинации промозглого холода и раскрытого пальто, но бурлящая внутри эйфория помогает машинально бежать следом за зверем, не обращая внимания на боль и озноб. Черепица противно скрежетала под сапогами, скользко слетала с изначального местоположения, одинаково сильно мешая что жертве, что охотнику. Ванитас был быстрым, ловким — поймать было не проблемой, а вопросом времени. Стоит отдать мужчине должное — он скользит между дымоходами и тем самым закрывает обзор на себя, перепрыгивает с высотки на крышу низких продуктовых магазинов, теряясь из виду на несколько секунд, пока доктор спрыгнет вниз. Сделать нечто банальное, как, например, достать книгу, было невозможным на такой террасе. Нужно было несколько моментов на раскрытие мемуара, на концентрацию и выполнение лечения. Они уже достаточно близки к центру Парижа: Ванитас видит знакомую верхушку церкви, посещенный вчерашним вечером ресторан чуть дальше на площади и театр с яркой вывеской нового выступления труппы. Наконец-то двигались по ровной поверхности, и много времени для принятия решения ему не нужно было. Леска точно оплетает щиколотку вампира, и голубоглазый тормозит, по инерции пробегая ещё несколько шагов по крыше, прежде чем полностью остановиться и почувствовать всю силу импульса в руках. Это больно — будь преследуемый не ранен в первой их стычке, парень бы пострадал больше, не смог бы продолжать погоню. Пару секунд хватает, чтоб проморгать ярко-белые круги из поля зрения и хмуро посмотреть на упавшего. Держа противоположный конец верёвки, он подошёл к проклятому. А затем леска дернулась, потянула темноволосого вниз, с крыши, и он начал падать вниз вместе со зверем. Отчаянные были всегда самыми опасными, и Ванитас успешно это забыл в пылу самоуверенности. Притянуть себя к проклятому было дело одной секунды, оставив шанс столкновения в воздухе во время падения на силу притяжения (высшие силы никогда не помогали в прошлом, физика казалась более надежной). Смягченный удар о тротуар заставил глухо застонать, выпустить весь воздух из легких, прочувствовать всю боль при падении на чьи-то кости самым ужасным местом во время драки — солнечным сплетением. Дыхание спирает, и голубоглазый испытывает отголосок паники на грани сознания из-за невозможности сделать вдох-выдох. Темнота накрывает, скрывает очертания окружающего мира, позволяет отключиться от реальности на мгновения. В голове шорох шума, словно хрустящие осенние листья кто-то взял в руки и начал остервенело ломать, словно все крики толпы внезапно усилили в стократ. Мир всполохом становится ярким, четким после секунды полнейшего мрака, и Ванитас смотрит расфокусированными глазами на безобразную вытянутую морду с красными от крови зубами, медленно пытаясь понять, что произошло. Толпа гудит, рой голосов разносится над площадью беспокойным хором, и скоро слышен противный свист пытающихся урегулировать народ жандармов, которые гулкими шагами прорезались сквозь кричащих людей к центру площади. Волнение разливается по улице быстрее, чем представители власти успевали бы хоть что-то предпринять. Солнечные лучи тускло освещают незнакомцев, делают их лица похожими на восковые, желтые и нездорово бледные. Солнце мерцает побитыми янтарями — так в калейдоскопе яркими лучами рассыпаются цветные стеклышки, неповторимым узором перемещаясь симметрично относительно оси вращения, и грозовые тучи тягуче расползаются по небу мутными пятнами, закрывая голубое полотно разводами. Тянущая боль отрезвляет, заставляет судорожно сделать вдох и осознать наконец нависшую над ним опасность. Вокруг слишком много свидетелей его оплошности, слишком много потенциальных жертв вампира, и это нужно скорее исправить. Темноволосый, удерживая одной рукой зверя, который пытался его укусить, другой пытался нащупать заветную книгу для того, чтобы парализовать несчастного и устроить для зрителей шоу, чтоб они чувствовали к нему определенную долю доверия, а значит — давали возможность лишнего заработка, повышали его репутацию. И напрягся, не найдя на обычном месте искомый предмет. Ванитас судорожно дернул головой, выискивая по площади мемуары в знакомой рифленой обложке. Мощеная дорога вокруг радовала только ошметками пыли и кусочками черепицы, и он понял, что книгу унесло при падении намного дальше, к краю площади, ближе к толпе зданий.       — Чёрт, — прошипел парень, пытаясь выбраться из хватки проклятого и выбить себе минуту для поисков. Раздражение волной ошпарило его, заставило с удвоенными усилиями сжимать шею зверя и царапать по нежной коже заостренными ногтями. Перчатки порвались, глухой хруст едва заметный по сравнению с шумом гудящей в ушах крови. Оставалось совсем немного: юноша уже чувствовал, как скулит проклятый от недостатка кислорода и медленно обмякает, несмотря на все старания подмять под себя доктора и поранить до первого запаха крови. Пальцы мелко содрогались от перенапряжения, и он удерживал хватку только на одном упрямстве. Затем он слышит вдалеке, в толпе:       — Я помогу, — такой знакомый голос, с нотками возмущения из-за того, что никто не бежит поддерживать незнакомца во время очевидно проигрышной и опасной для жизни битвы. А в следующий момент после этих слов волк отлетает от лежачего парня из-за сильного удара ногой. Ванитас с облегчением расслабляется, опускает уставшие руки на холодную брусчатку, шершавую от старости. Вампир, думает темноволосый, смотря на знакомые светлые волосы официанта, которого он только вчера видел в черно-белом костюме. Сейчас он одет в безобразно белые пальто и фрак, словно вышел из какой-то параллельной вселенной, где во Франции осенью не отвратительная погода и не постоянные дожди. Как будто он аристократ, который о таком не волновался ни разу в жизни. Этот кусочек информации гладко ложится в паззл с неизвестным рисунком под названием «Ной». Пока жертва Шарлатана слабовато отбивает элегантные атаки белобрысого, Ванитас шустро поднимается с надрывистым вздохом и сразу же натыкается взглядом на упавшую в край лужи книгу. Облегчение разрядом бьет парня, и он быстрым шагом подходит к мемуарам, перелистывает мокрые страницы и раздраженно цокает от разочарования. Состояние оставляло желать лучшего, но то не должно помешать лечению: они работали и в дождь, и в снег вполне спокойно. Справившись с мелкой дрожью в теле, он повернулся в сторону вампиров и на пару мгновений так и застыл. Ной уверенно надвигался, заставляя проклятого уходить все дальше от людей и ближе к темному переулку. Они слишком близки друг к другу, думает Ванитас, чтоб парализовать кого-то одного. Обычно это не помешало бы ни разу использовать способность, но официант действительно помог ему тем ударом.       — Эй, — крикнул темноволосый, — удержи его на одном месте ненадолго. Потом глаза наполнились голубоватым свечением, мемуары зашелестели страницами, в голове с лёгкостью пера появилось истинное имя проклятого, и где-то на грани сознания он почувствовал, как пульсирует ритмично метка вампира голубой луны, посылая волны тепла по всему туловищу. Закрывая книгу и цепляя её цепью к ремню, голубоглазый с тоской посмотрел на окружающие высотки. Денег на путь обратно до квартиры так и не появилось, и парень чувствовал, что спустя пару минут весь этот путь с израненными ступнями отдастся усталостью, голодом и болью. Думать об этом — уже одна большая мигрень. Он с безразличием наблюдал за тем, как жандармы подбегают к упавшему на землю и координируют транспорт, чтобы уволочить его в подземелья. Толпа, взбудораженная и довольная, начала постепенно расходиться, стоило всем понять, что представление закончилось. Пробежавшись взглядом по оставшимся людям, Ванитас не нашёл ни одной фигуры, стоящей внимания и приносящей пользу для его будущего. Слуги графа либо уже исчезли, либо их изначально не было на сцене. Хмыкнув, он повернулся к мужчинам и заметил Ноя, до сих пор говорящего с полицейскими и что-то объясняющего с хмурым лицом. Люди никогда особо не любили неизвестное, а вампиров уж тем более. Эти люди не являлись исключением из правил.       — Отправьте этого, — он вклинился в разговор, кивнув на излеченного и прервав тщетные попытки светловолосого достучаться до незнакомцев, — к графу Орлоку. Он знает, что с ним делать. И пошёл прочь. Другие проклятые не выбежали на помощь, и идти обратно в тот район так поздно — верх глупости. Темноволосый чувствовал сидящие под кожей шипы, ожидающие подходящего момента, чтоб выбраться на волю и сделать кому-нибудь наглому больно. Словно самый вредный кот, который на любое внимание шипел и лез царапаться, парень раздраженно вздохнул, когда услышал тихие шаги человека, следовавшего за ним по пятам на уважительном расстоянии. Хотелось только развернуться и накричать на такое поведение, но вместо этого он только прибавил шаг в наивной надежде, что тот поймёт несказанный намёк. Ноги подкашивались, отдавали ноющей болью при особо гулком ударе каблука о брусчатку, и тяжёлое пальто будто бы тянуло его вниз, к мостовой. Сил двигаться не было - даже злость, бурлящая фонтаном пару минут назад, закончила свое спасательные действие и оставила после себя усталость. Небо сгущали тучи. Солнечные лучи давно перестали радовать окружающих теплом, и все стремились быстрее свернуть во двор и зайти в дом. Парень знал: ещё пару минут и начнётся дождь. Пошатнувшись назад, он повернулся и спросил:       — Что тебе надо? Вампир покраснел, забегал глазами по мостовой, и ответил:       — Это же были «Мемуары Ванитаса», — Ной спросил, оглядывая сверху-вниз собеседника, — да?       — Нет, — фыркнул парень, передергивая плечами. Слишком уж восхищенно спрашивал этот официант, слишком уж внимательно вглядывался в голубые глаза Ванитаса. Такой может и преследовать, если дать повод думать, что может понаблюдать за известными мемуарами в действии. У него не было на этот разговор сил. Тоскливо посмотрев на небо, он подумал о Данте. Тот-то точно не был возможным фанатиком легенды среди вампиров.       — А теперь брысь, — он коснулся кинжала одной рукой, медленно поднимая его гибкими пальцами в рукав пальто, — мне еще надо добраться до квартиры. И не скажешь ведь, что вчера этот самый официант праведным гневом покраснел после небольшого флирта, заметил голубоглазый, хитро улыбнувшись и сверкнув глазами последний раз, прежде чем развернуться и пойти дальше в сторону темных переулков. Кинжал приятно нагрелся и не холодил больше кожу, и настроение от этой мысли немного улучшилось, отвлекло от неприятной усталости. Голова свинцом налилась, глаза покалывало от жжения — от этого хотелось скорее лечь спать и покушать хоть что-то горячее. Выпить чай. Приготовить пустой суп из овощей, оставшихся после последней покупки на рынке, заострить кинжал, а потом, прислушавшись к глухим голосам за стенкой, укрыться несколькими одеялами и уснуть. Не вылезать на крышу, охлажденную ночным воздухом и недавно прошедшимся дождем. Не выискивать взглядом брокера, не выпытывать пошлыми шутками взрыв эмоций у мужчины, не сбивать цену за информацию о новых больных через драматизированные перепалки. Обработать раны и мозоли, высушить наконец пальто и сапоги.       — Скоро пойдет дождь, — прервал его размеренный поток мечтаний белобрысый, — у меня снят номер в отеле рядом с рестораном.       — Ну? Как это со мной связано, милый Ной?       — Ты еще не выразил благодарность за мою помощь на площади, — добавил вампир после небольшой паузы. Ванитас замер, удивленно смотря в эти наглые фиолетовые глаза. Тот посматривал за реакцией парня, не имея совести даже покраснеть после таких слов. Пальцы, поглаживающие металл, ослабли, и оружие упало обратно в карман.       — Благодарю за помощь, — вопросительно протянул темноволосый, по-новому смотря на официанта.       — Этого недостаточно, — отрицательно покачав головой, сказал Ной, — я хочу, чтобы ты переночевал у меня в номере. Ванитас почувствовал, как глаза на лоб полезли после этой фразы. Он уже знал как минимум несколько колких ответов насчет формулировки последнего предложения и не мог поверить такому шансу, что правильный вампир сам поставил такую ловушку. Осознанно.       — Кто же знал, что тот, кто вчера покраснел от одного намека на, — он подбирал слова, не сдерживая смешок, — нечто большее, сегодня сам предложит разделить одну кровать? Хорошо, веди меня. Темноволосый выжидающе поглядывал на вампира из-за плеча, медленно шагая в сторону площади, к ресторану. Тот хмуро смотрел на него, но мигом догнал хромающего парня, вставая с ним рядом и замедляясь, чтобы идти с одинаковой скоростью. Дождь только начинался — они вполне могли бы успеть добежать до отеля и не намокнуть, но Ванитас был уставшим и больным и не мог двигаться быстрее. Зонтик возник внезапно, спасал от моросящего дождя, который скорее всего в течение получаса усилится до непроглядного ливня, и лишь левое плечо Ванитаса промокало из-за того, что вдвоем они не умещались под таким узким пространством. Ной решил промолчать и не отвечать на провокационный вопрос, лишь пыхтел подзабыто от недовольства. Но, возможно, этот раздосадованный звук был следствием того, как сильно ему приходилось нагибаться, чтоб дождь не затрагивал их обоих. Ванитас подавил смешок на такую старательность угодить и только улыбнулся на вопросительный взгляд вампира.