el viaje

      Дни пролетают незаметно: слабость в теле закрывает глаза пеленой усталости, однообразная дождливая погода осени помогает думать, что сутки растянулись на бесконечность, а каждая секунда покрыта сотней золотых песчинок из тех самых часов у него в квартире. Песочные часы делают разворот и всё начинается снова, циклично и неизменно. Ной не ушел. Официант, словно надоедливая собака с глупыми-умными-наивными глазами, следует за ним в тот день до того глухого района, где живет Ванитас, и не спрашивает ничего о мемуарах. Это напрягало. Недовольный и уставший, он почти потерял контроль над собой и своими эмоциями, перечеркивая бы тем самым любые возможности на дальнейшее общение с парнем. Та сцена у ресторана хорошо показала, что партнер, который сможет прикрывать его тыл и будет защищать от внезапных напастей, – то самое, что может пригодиться в дальнейшем. Проклятые почувствовали, если не узнали, как работают или выглядят мемуары. Было ли это инстинктом? Шарлатан готовил их к опасности? Потому темноволосый делает то, что всегда замечательно работало раньше, и начинает флиртовать, дразнить, касаться тогда, когда это выдавало бы тройной эффект неожиданности, лишь бы выявить истинное лицо вампира. Это забавляло.       – Ной, – он буквально мурлыкает, коснувшись мягкой ткани пальто знакомого и потянув за рукав, – у меня есть кое-что для тебя. Это – венок из засушенных полевых трав, который ему продала женщина на бульваре, пока он шел сюда и пытался вспомнить, в каком месте Данте обещал появиться с информацией в этот раз. Бледно-фиолетовые лепестки лаванды были оттенены потемневшими от недостатка солнца бутонами темно-красных гвоздик, и парень начал рассеянно поглаживать замерзшими пальцами хрупкие листья и колючие стебли цветов, стоило ему опомниться от импульсивного желания. Тогда он спрятал его за спиной, скрывая от любопытного взгляда официанта. Нелепое, конечно, занятие, когда тот мог заглянуть через плечо и увидеть подарок благодаря той небольшой разнице в росте, что существует между ними.       – Что это? – светловолосый спрашивает, встречаясь с ним взглядом и останавливаясь у витрины какого-то магазина. Ванитас хитро улыбается, специально оттягивая момент сюрприза, и начинает свое выступление для одного зрителя:       – А где же волшебное слово?       – Волшебное слово? – скептически повторяет Ной, хмурясь в недоумении. – Тебе что, пять лет? Смех так и хотел вырваться при виде нетерпеливого лица юноши, который так забавно реагирует на все, что голубоглазый говорит. Осуждающие глаза смотрят на него неотрывно, отслеживая каждое изменение, провожая цепким взглядом его действия.       – Мне его напомнить, Ной? – он тянет насмешливо, вертясь вокруг светловолосого и пряча руки за спиной. Небольшой сквер приятно закрывает их как от непрошенных зрителей, так и от пронизывающего ветра. Архивист совсем замыкается, прячет все свои яркие проявления эмоций, когда возникают незнакомые люди. Это нехорошо.       – Не надо, – Ной вздыхает раздраженно, убирая с головы шляпу и встряхивая волосы. – Пожалуйста, Ванитас. Ванитас засмеялся и довольно улыбнулся, притягивая к себе Ноя, чтобы тот наклонился ниже и можно было положить аккуратно венок на его взъерошенные волосы. Вампир неловко уткнулся ему практически в ключицы.       (– Что ты тво–       – Ш-ш-ш, Ной, не волнуйся, я не кусаюсь.) Разница в росте позволяла такое провернуть и при этом не видеть выражение лица другого, потому темноволосый легонько провел пальцами по светлым волосам, поправляя положение засушенных цветов. Пряди и правда были почти что пепельными, выглядя буквально припорошенными снежными хлопьями на черной ткани перчаток. Хотелось тронуть их голыми руками, стянуть с себя перчатки и почувствовать текстуру волос без этого барьера. Желания были такими глупыми, неловкими – Ванитас ловко убрал прядь волос обратно за ухо, на секунду задерживая там ладонь и нежно поглаживая место между шарфом и линией челюсти. А затем отпрыгнул неловко, отталкивая случайно от себя вампира. Фиолетовые глаза как-то странно застыли в переменчивом оттенке, меняясь от малинового оттенка к их обычному состоянию. Пару секунд, но этого было достаточно, чтобы голубоглазый решил перестать дразнить так сильно парня и потянул их к бару, к Данте, не давая возможности прийти в себя. Злить вампира не стоит. И рутина изменилась. Они встречались изо дня в день, искали информацию, когда брокер был занят другими своими проблемами, и общались, когда заканчивали охоту на проклятых. Такое партнерство не было плохим, но вызывало сомнения. Сомнения становились осязаемыми, когда Ванитас не искал специально встречи, но она все равно происходила: Ной появлялся внезапно, выглядывая из двери ресторана или постоялого двора, и взывал к себе настойчивой улыбкой или же упрямым – очаровательным – взглядом, наивным и таким серьезным. Словно его за ночь вскормили верой, что голубоглазый не откажется побыть рядом. Он не отказывался. Словно ведомый светлячок, летящий на яркий огонь свечи, Ванитас оставался. Ной был странным. Ной был привлекательным. Ной, что было самым главным, был безопасным выбором влюбленности – ответного чувства он не получит от вампира никогда. Тот искал в нем совершенно другое, то, что темноволосый не может ему дать даже при желании. Но хватало и того, чтобы видеть то, как вампир реагирует на его флирт и на дружеские издевательства, чтобы день окрашивался в чуть более яркие краски. Достаточно, чтобы двигаться дальше и излечивать проклятых. Ной был определенно чем-то. Эта мысль билась в голове упрямо и постоянно, даже сейчас, когда официант доставал свой кошелек, чтобы оплатить покупку дорогого вина какого-то давнего года, о которой Ванитас драматично и театрально жаловался. Все должно было быть по-другому: парень тяжко вздохнет, прикроет глаза и попросит у человека на пробу стакан, возможно, захочет провести в этом месте ужин. Точно не такое. Он ошарашенно смотрел за происходящим и не верил своим глазам. Ной, упрямый и правильный Ной, покупает ему то, что должно помочь Ванитасу стать еще более развязным и раздражительным для окружающих.       – Ты идешь? – светловолосый спокойно спрашивает, с любопытством смотря на темноволосого, пока тот приходил в себя.       – Конечно, мой дорогой, – тянет парень ломанным голосом, делая небольшую паузу, – Ной, как же я могу отказаться от твоего гостеприимства? Ной фыркает, смешно приподнимая брови, и вопросительно смотрит в голубые глаза, словно бы спрашивая, забыл ли он тот день, когда доктор поспешно сбежал от официанта, лишь бы не быть в его присутствии больше нужного, несмотря на свою болезнь. То было всего три с чем-то недели назад, подумать только. Было достаточно светло – голубоглазый мог остаться в компании партнера на несколько часов без проблем. Теплое пальто будет согревать и защищать от ледяного ветра, выпитое вино заставит смотреть на этот долгий путь до квартиры как на минутную прогулку. Общение с Ноем, на удивление, дается легко – без неловких пауз и тишины, от которой хочется сменить тему на что-то очевидно пошлое и безобразное. Ужин проходит без заминки, и вино – теплое, подогретое и чуть горьковатое – приятно согревает изнутри. Алкоголь позволяет забыть про время и вспомнить про все те импульсивные желания, которые не исчезли с той самой первой встречи в ресторане, когда Ной показался ему невыносимо красивым и элегантным. Привлекательным. Ванитас смотрит на вампира из-под полуопущенных ресниц, одной рукой держа фужер с выпитым вином и другой поддерживая свою голову. Ресторанное освещение заставляет Архивиста выглядеть как неземное существо, прекрасное и отдаленное, и он, полностью расслабленный и сонливый, очень сильно хочет сказать что-то такое, что сможет выразить этот комок нежности и благодарности в одном порыве ветра. Алкоголь делает его слишком сентиментальным. Ной всего лишь симпатичный. Интерес пройдет, как это происходило раньше. Не стоит терять голову, думает темноволосый. Потому не показалось таким уж странным решением подразнить такого правильного официанта и мазнуть свободной от ботинка ступней по чужой коленке, невозмутимо рассказывая какой-то третьесортный анекдот, за который уже раньше получал нагоняй от Данте. И смотреть внимательно за реакцией светловолосого.       – Ванитас, – шипит парень, отдергивая ноги в сторону и забавно хмурясь. Светлые блики от ламп почти позволяют подумать, что его партнер покраснел от смущения. Эта мысль приятно грела сердце.       – Да, Ной? – он довольно улыбается, давя смех и наблюдая за вереницей эмоций на лице вампира. – Что-то не так?       – Ты, – он ругнулся под нос, отодвигая от себя тарелку с едой с громким скрипом сервиза о стол, – тебе пора освежиться, ты выпил слишком много вина. Это совсем не правда, думает Ванитас. Бутылка была всего лишь одна - та самая, которую официант купил еще в том закоулке рядом с рестораном. Красное, полусладкое. Горечь все еще осталась как послевкусие на кончике языка, и хотелось судорожно выпить несколько стаканов воды. Десерт – Тарт Татен – лежал перед ним невинно и вызывал только желание отвернуться.       – Хорошо, – голубоглазый пробубнил, вставая аккуратно со своего места и бросая последний взгляд на компаньона, – но не засиживайся тут долго. На улице холодно. Холодно – это преуменьшение, узнает юноша, стоит ему только выйти за двери ресторана. Приближающаяся зима дает о себе знать ранними вечерами и странной погодой. Снег, мелкими хлопьями падающий на мокрый тротуар, закрывал обзор на окружающую обстановку не хуже утренних туманов у моря. Ветер налетал украдкой и внезапно, закидывая снежинки за ворот пальто и прямиком на тонкую рубашку, заставляя ее липнуть к позвоночнику. Можно было бы распустить волосы для того, чтобы закрыть шею, но тогда нужно было бы зайти обратно в здание, а это– Этого не стоит делать. Алкоголь еще не перестал окрашивать мир в теплые тона, и потому хотелось выбежать из-под карниза и простоять несколько минут под снегопадом. Первый снег в году, который пришелся на конец октября. Аномалия.       – Снег, – слышит он радостный голос Архивиста, – Ванитас! Господи, да ты замерзнешь без шарфа. Шарф он так и не купил. Обогреватель в квартиру тоже не был куплен. Эта мысль отрезвила похлеще холода, который уже заставил его щеки покраснеть. Промерзлая квартира – самое отвратительное, что можно пережить за зиму. Перспективы выживания в том районе стали резко низкими.       – Да все будет хоро– Ной стянул свой шарф – белый, как его пальто, и пушистый – и ловко начал завязывать его на шее Ванитаса, резко забираясь в его личное пространство и принося этим движением волну тепла. Пахло свежестью и каким-то странным запахом духов.       – Все, – вампир довольно кивнул, оглядывая то безобразие, что он совершил, – теперь можешь спокойно идти домой. Хотелось спросить тонну вопросов. Хотелось взбесить. Вывести на эмоции.       – Что, вот так холодно попрощаешься со мной? – доктор промурлыкал, нагло касаясь чужого запястья и забираясь холодными пальцами под кромку рукава. – Будь со мной нежнее, Ной. Светловолосого дернуло всем телом и он зашипел недовольно, делая несколько шагов назад от темноволосого. Он улыбнулся, заливаясь смехом от того, какое забавное лицо его знакомый сделал, и сказал:       – До завтра, – Ванитас подмигнул и побежал прочь под недовольный крик Архивиста. Шарф, конечно же, стал собственностью голубоглазого.