el viaje

      Данте неловко отвел взгляд в сторону, когда Ной знакомо встал за спиной Ванитаса и положил руку на его плечо, обозначая свое присутствие. Жест за эти недели стал частью их рутины, чем-то ожидаемым. Слова не нужны были, когда они смогли достичь такого понимания, что действия трактовались однозначно.       – Уверен, что справитесь? И проблема была в том, что сомнений никаких не было. То, что раньше доставляло массу неудобств, внезапно стало таким легким и выполнимым в разы быстрее, чем он мог себе раньше представить. С каждой новой вылазкой поймать проклятых их командная работа улучшалась, становилась отшлифованной до блеска. Даже те первые разы, когда они вдвоем отслеживали больных вампиров из той группы, что Ванитас не смог вылечить из-за собственной слабости, все прошло так быстро. Ной всегда был там, готовый защитить от внезапной атаки или же закрыть его тыл, чтобы он смог провернуть что-то совершенно безобразно дурное. Привязывать проклятого к себе, слетать с крыш и обрывов, подбираться слишком близко к лицу опасности. Хотелось совершить что-то, что до конца разрушит это доверие и заставит светловолосого отказаться от исследования мемуаров.       – Конечно, – темноволосый рассмеялся на такой вопрос, взмахивая руками, чтобы хлопнуть брокера по плечу. – Волнуешься, Лысик? Рыжеволосый мужчина нахмурился в смущении, вздыхая от недовольства и усталости:       – О тебе? Боже милостивый, шуруй уже на все стороны. Это не было подтверждением, но не было и отказом. Смех разлетелся в груди на сотню разбитых цветных осколков, тщетно подавляемый и охотно выражающийся в ухмылке. Мужчина был таким забавным, всегда так остро реагируя на все его подколы. Ной молчал.       – Жеводан, моя любовь? – Ванитас промурлыкал, нагло влетая в объятия вампира, застывшего как статуя во время их разговора. Данте, шумно ругаясь на это проявление внимания, начал уходить без прощаний, прекрасно зная, что вскоре они снова встретятся для обмена информации в той злосчастной деревне, куда они собираются приехать этим же вечером. Мир вампиров был тесен и полон слухов. Церковь будет там, он уверен. Белое пальто прекрасно согревало замерзшие пальцы, если бы не сквозняк, гуляющий по темному переулку, где состоялась их встреча. Хотелось сделать пакость и зарыться своими холодными руками под верхнюю одежду, коснуться голой кожи официанта, чтоб тот дернулся и начал ругаться, срывая наконец маску этой вежливости и заботы. Проявил искренние эмоции.       – Ванитас? – Ной спросил, неловко переступая с ноги на ногу и оттаскивая их поближе к зданию, полностью скрывая их из поля зрения случайных прохожих. Несмотря на то, как сильно обнимал бы голубоглазый, для официанта это не перешло бы в степень болезненного. Обратное, скорее всего, не является верным для человека. Ной сильнее, и этот факт он принимал с такой же легкостью и пониманием, как осознание, что ничего не длится вечно. Светловолосый знает о своей силе, пользуется ей для защиты темноволосого от различного рода напастей. Регулирует ее в ежедневной жизни, не задумываясь об этом. В схватке один на один его было бы сложно победить без грязных трюков. Но сейчас длинноволосому хотелось нечто другого. Официант все еще ждал ответа.       – Что? – недовольно спросил Ванитас, крепче цепляясь за ткань пальто. Спина была неприятно открыта.       – Может, – Ной начал, подбирая слова, – нам стоит пойти собирать сумки? Ванитас вздохнул, отходя от вампира в сторону. Желание комфорта не было чем-то плохим, но поднимало из памяти то чувство слабости и беспомощности, укрывающее воспоминания из давнего прошлого. Нужно было заняться чем-то другим. Забыть о всех возможностях, которые предлагал одним своим существованием Архивист. Отвлечься.       – Конечно, – парень рассмеялся заливисто, – как же долго ты пытался сказать такое, Ной. Я все ждал и ждал этого момента. Расслабленное, спокойное и отчасти довольное лицо вампира скривилось в раздражении, заставляя появиться складку между бровями и уголкам губ опуститься вниз.       – Ты, – он вздохнул недовольно, – чего я от тебя ожидаю? Увидимся через два часа, хорошо? И смотрел ожидающе, не сводя с него глаз. Такое внимание будоражило, волновало до глубины души и одновременно заставляло чувствовать себя некомфортно.       – Конечно, – темноволосый наклонился к руке партнера и поцеловал невесомо костяшки пальцев, – до скорой встречи, милый Ной. Снег падал уже давно, закрывая протоптанные тропинки и заставляя тяжело подниматься вверх, в обратную сторону от поселения и ближе в лес, где в последний раз видели проклятого. Близился вечер и необходимо было быть осторожнее. Теплый шарф прикрывал не только шею, но и нижнюю часть лица, эффективно приглушая до громкого шепота любые фразы, проговоренные Ванитасом во время их прогулки. Ветра не было, и от этого можно было расслышать любой звук. Птицы перестали щебетать еще к середине их пути в глубь соснового бора, акцентируя внимание на посторонние шумы.       – Я видел людей из Церкви, – вампир пробормотал, поправляя перчатки и элегантным движением убирая их в карманы пальто.       – Не удивительно, – дело стало громким в тот же самый момент, когда слухи про страшного зверя просочились из границ близлежащих деревень и появились в Париже. Паладины выслеживают проклятых, пожалуй, иногда даже быстрее, чем с этим справляется брокер, но они работают слишком медленно. Скованно. Не эффективно. Командная работа делает их по отдельности слишком слабыми, уязвимыми.       – Не волнуйся, – он ответил на невысказанный вопрос, – с ними можно справиться, если знать их трюки. Исследование лесов в закатных лучах солнца никогда не было его любимым занятием. Комья снега падали на белый шарф, делали его влажным и холодным. Ходить было сложно — легче всего было провалиться в сугроб из-за того, что зима пришла совсем недавно. Они прошли совсем немного за те полчаса, что они находились здесь.       – Они помешают нам? Ванитас фыркнул. Вопрос был таким наивным, что хотелось посмотреть светловолосому в глаза и осуждающе глядеть на него несколько секунд.       – Мы определенно являемся теми, за кем они следят на постоянной основе. Прозвучал треск. Они остановились, прижавшись спина к спине и осматривая каждый уголок сосен в поисках того, кто вызвал этот шум. Было слышно тихое дыхание вампира и шелест одежды в тех местах, где они держались за оружие. Кинжал в руке быстро нагревался, позволяя расслабить мышцы в ладони и удобнее схватить рукоятку. Прислушиваясь, темноволосый заметил тихий скрип шагов сбоку от их пары. Снегопад закрывал обзор, мешал увидеть очертания фигуры за густыми кронами деревьев. Это мог быть как церковник, так и проклятый, желающий напасть на них внезапно, скрываясь в темноте леса. Ванитас перекинул кинжал в другую руку и схватил ладонь Ноя в крепкой хватке, показывая, откуда стоит ждать опасности. Нужно было перестать держаться друг за друга, позволить большей свободы движений, не быть причиной раны или перелома, но парень всего лишь удобнее переплел их пальцы, не говоря ничего в ответ на вопросительный стук по кисти. Выбраться из хватки можно за секунду. Ничего не случится. Ной вздохнул ошарашенно и напрягся всем телом, словно кот перед прыжком. Вампирское зрение пригождалось чаще всего, позволяя увидеть проклятого быстрее, чем он проявит себя с помощью небрежных шагов и шумного дыхания. Осталось только понять, кого все же официант увидел сквозь густые ветви.       – Проклятый? Они смотрели в одну сторону, касаясь плечами, и потому Ванитас смог увидеть слабый кивок головой и напряженную линию челюсти. Что-то было не так. Куда их отправил Данте, раз светловолосый так резко реагирует на больного? За этот месяц они увидели вампиров разной степени тяжести заболевания, таких, которые были крупнее них в разы. Но избежали увидеть те случаи, когда лечение было бесполезным. А затем стало не до размышлений. Ветер, внезапно поднявшийся, направил снежные хлопья прямо на них, заставляя закрыть глаза и отпустить Ноя для того, чтобы защитить лицо от острых ударов льда. Затишье сменилось вьюгой так быстро, что ничего нельзя было успеть сделать.       – Ванитас! Кинжал, в конце концов, ничего не смог бы сделать против той огромной твари, что решила напасть на него, выпрыгивая из-за верхушек темных сосен. Вихрь снега заставил закрыть глаза, отвести взгляд от противника, а этого было достаточно для того, чтобы потерять равновесие от толчка и упасть на что-то твердое. Темнота была холодной.