el viaje

Это определенно изменило что-то между ними. Ной чувствовал это подсознательно, принимал этот факт с неловкостью новорожденного ребенка, плохо реагируя на напряжение, возникшее между ними после того, как он выпил крови, не увидев и капли воспоминаний. Прошлое Ванитаса оставалось таким же туманным, как и раньше: вампир не мог опираться на случайные знания, оброненные во время разговоров, не мог строить догадки. Человек был осторожен, скрытен; давал в раз десять меньше информации, чем с ним делились другие, знали они того или нет. Светловолосый мог только молча следовать за парнем, гулким стуком шагов оповещая его о своем присутствии. Жар, приливший некогда от страсти, сейчас больше был результатом стыда и смущения. Ной перешел через рамки дозволенного, и никак нельзя было понять, как это отразится на их будущем. Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил, как напрягся темноволосый. - Стой, - Ванитас прошелестел, цепляясь пальцами за край рукоятки кинжала, готовясь к появлению чего-то опасного. И Архивист прошел вперед, бросая взгляд на лестницу посреди холла. Сверху-вниз на них вежливо смотрела светловолосая девушка с льдисто-голубыми глазами и равнодушной улыбкой, и ему пришлось вставать полу-боком, оборачиваясь на источник голоса, который постепенно становился все ближе и ближе: - Приветствую вас, - девушка произнесла, останавливаясь за несколько ступенек до конца лестницы. - Вы, должно быть, потерялись во время метели? И лгать даже не пришлось - за них будто бы уже придумали историю, предложили готовые карты с известными результатами. Все это казалось таким странным, и вампира не покидало ощущение, что хозяйка поместья знает, зачем они здесь, знает, кто они такие. Им оставалось только играть свою роль в постановке и не более того. А затем их повели в свободные комнаты - пыльные и давно заброшенные, сырые и оттого мрачные - и оставили одних. Всматриваясь в сереющее небо, медленно окрашивающееся в цвет вороного крыла, Ной не мог не подумать, что предпочел бы этому помещению ледяной лес или же маленькую избушку, в которой они ночевали до этого. Ванитас наблюдал за игрой теней в коридоре, все еще нерешительно держась за кинжал. Нахмуренный и встревоженный, он словно уловил нечто большее из небольшого взаимодействия с жителями. Слуга был задумчив и подозрительно молчалив, девушка - безукоризненно вежлива и тем страннее, что приняла их без вопросов. Слова наполняли рот, отягощали язык до онемения, но Ной одергивал себя и молчал, чувствуя болезненный стыд из-за своей природы. Никогда ранее он не принижал себя из-за этого, но сейчас желание стать с парнем единым целым, испить его крови и понять первопричину поведения, вполне возможно, стало тем самым источником горя. Было бы все по-другому, если бы вампир был человеком или человек - вампиром? Юноша скользнул взглядом по светловолосому и тихо прошел внутрь, закрывая дверь наглухо. Пальто, от влаги растаявшего снега и пыли мерзлых закоулков, бесформенной массой висело на узком стане и некогда аккуратно собранные волосы выбились из-под шарфа, смягчая черты лица. Полумрак комнаты оттенял голубые глаза и их острота, кажущаяся выдумкой при свете лучины, стала как никогда ясна. Ванитас был насторожен. Доверие, так тяжко выстроенное на протяжении многих месяцев, было хрупким. - Что теперь? - вампир проглотил комок требований и вопросов, наблюдая за раздевающимся партнером. Тонкие пальцы расстегивали пуговицы пальто, развязывали бант у горловины, и даже не дрогнули в своих действиях, когда темноволосый услышал вопрос. Отворачиваясь от Ноя, он снял тяжелое пальто и повел плечами. - Ложись спать, - голос его был ровным, но сравнивая то, как буквально несколько дней назад парень всячески дразнил и подначивал Архивиста, флиртовал и лез в личное пространство, хотелось задушить тревожность от таких мыслей. Что-то изменилось, и вампир не знал, сможет ли это исправить. Кровать была холодной и отдавала запахом сырости, въевшейся в постель от годов неиспользования. Возможно, раньше тут кто-то спал, будь это родственники дворянина или его гости. Устраиваясь удобнее под одеялом и взбивая в последней раз подушку, Ной последний раз взглянул на партнера, который устроился у подножия кровати, усевшись на пол и наблюдая за дверью. Задние пряди волос растрепались и обнажили тонкую линию шеи, едва заметную и оттого привлекательную; даже сейчас человек держал осанку и напряженно всматривался в сторону двери. Закрыв глаза, Ной долго вспоминал в деталях сцену, которая стала камнем преткновения между ними: расширенные зрачки Ванитаса, трепыхания под крепкой хваткой вампира, неровный, нечеткий пульс. Что он видел, смотря на него сверху-вниз? Зверя, которым часто люди видят вампиров, вглядываясь в их красные, как раскаленная лава, глаза? Или что-то другое? Была ли причиной такого поведения Жанна? Глубоко вздыхая, Архивист не сразу же заметил, что матрас под ним прогнулся еще сильнее и мягкие искры света под веками практически исчезли, пока не почувствовал поднятие одеяла. Прохладный, остывший воздух комнаты коснулся его кожи, заставил напрячься и покрыться мурашками. Холодные пальцы дотронулись его руки совершенно случайно, и он не мог не догадаться, что его партнер, сидя на каменном полу, просто замерз с угасанием камина. Но он не открыл глаза, не подал голоса, притворяясь спящим. Медленно и неловко, совсем не так, как голубоглазый делал при свете дня, человек придвинулся к нему, подставляя голову под небольшое углубление между чужой подушкой и грудью. Между ними оставалось достаточное расстояние, и светловолосый несколько импульсивно решил сократить дистанцию, словно во сне размашисто подгребая под свое тело другого и сплетая их ноги вместе. - Ной, - приглушенно сказал темноволосый, и звук его имени содержал в себе очень сложные эмоции. Даже месяцы совместной жизни не особенно подготовили его к расшифровке таких намеков, потому Ной только глухо выдохнул и покрепче обнял парня. Утро вечера мудренее.