Желание прикоснуться

— Извини? — на фарфоровом лице мага воды проскальзывает единственная эмоция недоумения, выражающаяся приподнятой бровью. — Извинения приняты, — нахально пожимает плечами Чонгук, складывает руки за спиной и начинает медленно, маленькими шагами подходить ближе. — Я сам не в восторге от всего, но не хочется, чтобы этот мир канул во тьму. Орден просит помощи в борьбе с тёмными волшебниками, и ты им нужен больше, чем я, что весьма обидно, на самом деле — я припомню. И прежде, чем он делает было ещё шаг, перед ним в одно мгновение возникает рассекающая полоса воды, преграждая ему путь. — Не смей больше приближаться, — с угрозой в мелодичном голосе предупреждает Чимин, проведя эту черту двумя пальцами. — Я знаю. Я, как и ты, маг элемента, чувствую возросшую силу тёмной энергии, — он прикрывает глаза, спокойно продолжая: — Вот только я дал нерушимую клятву оберегать Долину водопадов, как и весь мой род из поколения в поколение, из-за чего я не могу покинуть это место, — поднимает веки, обращая изменившийся взгляд до строгого и обдающего холодом. — Потому не нарушай его покой и безмятежность своим пылким нахальством. — Хах, да мне плевать вообще, — усмехается тот, конечно, остановившись перед водяной линией, — но одному старику ты необходим в нашем отряде, а я ему очень обязан. Так что… Чонгук без труда избавляется от преграды, рассекая её своим пламенем, возникшим в его руках, точно цепи, которые он возвращает к себе, концентрируя их сгустки в ладонях. — … мне необходимо притащить тебя хоть силой. Сразись со мной, а когда я одолею тебя, то ты пойдёшь без препираний! У Пак Чимина ни один мускул на лице не дрогнул, на нем сохраняется отчего-то раздражающие покой и строгость. — Кто сказал, что я вообще собираюсь сражаться с тобой? Иди своей дорогой, ты разрушаешь энергетику этого места одним своим присутствием. Однако в следующее же мгновение он ловко отскакивает из стороны в сторону от языков пламени, следующих за ним. Но ему удаётся без труда увернуться от них, со всей грациозностью перепрыгивая с ноги на ногу по пруду, в последний раз кувырком переворачиваясь, задерживаясь рукой о белый камень, ногой отбивая удар огненного шара. И, оттолкнувшись от земли, приземляется на носочки на поверхность воды, кидая на противника взгляд, наполняющийся недовольством. — Как самоуверенно с твоей стороны, огненный маг, нападать на водного, — Чимин разводит руки в стороны, после ведя одну вверх, другую вниз одновременно, собирая сгущающиеся мощные потоки воды.  — Не знаешь, что вода тушит пламя? И хлещет ими в даже не шелохнувшегося мужчину, успевая заметить ухмылку на его губах перед тем, как возникает магический взрыв от столкновения двух стихий. А из образовавшегося густого пара вылетает Чонгук в огненной оболочке прямо по направлению к округлившему глаза волшебнику. Тот даже не успевает отбиться, получая сильный удар по всему телу, откидывающий его в сторону. — Моё пламя сжигает всё на своём пути, — самоуверенно проговаривает Чон, глядя на то, как проезжается по земле другой, но ловко перекручивается, удержав равновесие. — Думаешь, какая-то жалкая жижа способна потушить его? Мой огонь сжигает даже воду! Он вновь срывается с места, нападая на противника, который на этот раз отбивается, стиснув зубы и расправив одеяние. И между ними начинается настоящий, столь невероятный с виду бой. Искры огня и брызги воды, агрессивные удары со стороны Чонгука и отточенные изящным боевым искусством атаки Чимина. Второй похож на струящуюся воду, по которой, казалось, невозможно было попасть, а у первого за плечами годы опыта в многочисленных боях. А этот пока идёт ни в чью пользу. Они сражаются наравне, не уступая другому превосходство, скрещивая их несовместимую магию. Но сейчас их бой больше похож на боевой танец. Они так близко друг к другу, что каждый своей кожей ощущает на себе противоположность другой. Жар огня опаляет бледную кожу, а холод воды болезненно тушит участки горячей Чонгука. Казалось, если они ещё хоть на сантиметр приблизятся один к одному, то их пронзит боль лишь от одного касания. Глаза в глаза, все движения просчитываются, не пропуская атак противника. Одной магией им друг друга не одолеть, и Чимин, пользуясь своей грациозной гибкостью, изворачивается под атакующей рукой мужчины, мощно ударяя ногой прямо по его челюсти. Однако тот, пошатнувшись назад, умудряется сохранить равновесие и, образовав две катаны из огня, одну заносит за шеей мага воды, другую перед, таким образом обездвиживая его в ловушке. — Хах? — на выдохе с безмолвным вопросом усмехается Чонгук, оказавшись в нескольких сантиметрах от вытянувшегося лица юноши, помимо его источника магии почувствовав и кое-что ещё. — Оу, синевласка, так ты омега? Эта заигравшая ухмылка выводит Чимина из себя ещё больше. Он рывком высвобождается из захвата, разрубив его огненные лезвия водой, и отскакивает от него. — Давно я не сражался с кем-то из чистых элементов — весьма бодрит, — огненный маг хрустит шеей, наслаждаясь поединком, но внезапно весь вспыхивая алым пламенем. — Но пора заканчивать. — Согласен, — спокойно выдыхает другой, но с ощутимой неприязнью в голосе и взгляде. Он выпрямляется, ведёт носком ноги полукруг по земле, повторяя руками противоположное движение, но по воздуху. В нём скапливается невероятная мощь, а движения столь изящны и плавны, что Чон даже невольно засматривается, пока тот вырисовывает своим телом нечто, собирающее вместе потоки сияющей кристальной воды, от которых даже начинает дрожать земля под ногами. — Какого…? — в недоумении сводит брови к переносице напрягшийся Чонгук. А в следующий момент его окатывает мощной волной, которую огню не удаётся сжечь или отбить. Вода ударяет по нему невероятной силой, перекручивая и поднимая над землёй в этой плотной сфере, почти затушив всё его пламя, и откидывает в сторону пещеры, из которой он и вышел, как будто выплюнув. Мужчина сидит на влажной земле и откашливается от воды, чувствуя, как болезненное испарение происходит на всей поверхности кожи. Его большие тёмные глаза округлены и ошарашенно смотрят на вернувшегося на пруд водного мага, восстанавливающего дыхание. Чонгук не может в это поверить. Просто в голове не укладывается, чтобы его огонь смогли потушить, да и окатить его всего таким потоком. Его гордость не просто задета: её раскромсал этот сияющий раздражающим его благородием волшебник. Он сжимает кулаки и рычит от злости, будучи мокрый с головы до ног, представляя, как сотрёт в порошок эту смазливую мордашку. И тут, совершенно неожиданно, мимо него проносится нечто тёмное, зловещее, молниеносная тень, из которой возникает мужская рука, что обхватывает горло растерявшегося Чимина. И уже вместе с ним, не сбавляя скорости, скрывается за водопадом, где раздаётся грохот из-за тела застонавшего от боли юноши, которого вбивают в землю и, не отпуская, с силой тащат по ней. — Ну нет, это мой реванш, скотина! — громко рычит Чонгук, срываясь с подожжённого ногами места, мчась через ниспадающую воду и сразу же ударяя по лицу образовавшегося из тени тёмного волшебника, сковавшего было Чимина своими мрачными магическими путами. Тот отлетает в сторону, превращаясь в тень и атакуя своими щупальцами. Огненные шары поджигают их, в то время как маг оббегает сзади, нанося сильный удар по противнику, вновь отлетевшему в сторону. — Твой дружок? — вопросительно изгибает бровь, кидая взгляд на Чимина, и вздрагивает. Былого фарфорового личика как и не было, от спокойствия и безмятежности ничего не осталось. Пак перепуган, растерян и сбит с толку, метая глаза по не менее напуганным жителям деревушки, в которой они оказались, перейдя те водопады. Было видно, что он напуган именно за всех тех людей, бросившихся бежать в укрытия. — Ничего себе, — раздаётся ещё и удивлённый голос внезапно появившейся высокой женщины, — нас не предупреждали об огненном маге. — Что вам нужно? — всё же берёт себя в руки Чимин, не позволяя неожиданности и страху одолеть его, становясь в оборонительную стойку и готовый защищаться или нападать. — Я полагаю, это ты хранитель Долины водопадов, — кивает своему же предположению та и, щёлкнув пальцами, бьёт по нему молниями. Но юноша ловко отпрыгивает от них, подбираясь ближе к не перестающей атаковать противнице. В это же время тень хватает отвлёкшегося Чонгука за ногу, повалив на землю и напав заклинаниями, которые тот раз за разом сжигает, получая незначительные увечья. — Зачем вы здесь? Кто вы!? — голос Чимина повышается на тональность, пока он сражается с волшебницей, явно сдающей обороты перед сильным магом чистого элемента, нанося по ней сильные удары, к которым она не была готова. В честном бою ей не победить — она понимает это, когда её с силой отшвыривают от себя. И, без малейшего зазрения совести, протягивает вперёд руку. Но её яркая молния сама огибает Чимина, мчась куда-то за его спину. И юноша в ужасе расширяет глаза, мгновенно разворачиваясь и видя, что сверкающая искра окружила плачущего ребёнка. — Только двинься и его крохотное тельце прошибёт моя молния — интересно, выдержит ли оно? — злобно усмехается та, наслаждаясь беспомощным выражением лица противника. — Отвечай, хранитель: где капля жизни? Отдай её мне, и я, так и быть, оставлю его в живых. — Отпусти его сейчас же! Он просто ребёнок, — сипит Чимин, вздрогнувший от упоминания величайшего секрета их деревни. Секрета, который его предки охраняли веками, а сейчас эта обязанность легла на его плечи. — Не испытывай моё терпение, — цокает женщина, приблизив своё заклинание к ещё громче заплакавшему мальчику, отчего сердце мага пропускает удар. — Стой! — бледнеет тот, беспомощно дёргаясь и закусывая язык. — Я… я отдам то, что ты просишь, но, прошу, отпусти дитя. — Ха, сразу бы так… — глумится было она, но вдруг прямо в неё швыряют её же соратника, сбивая с ног и обжигая остатками огня с его плаща. От этого её заклинание молнии прерывается, и Чимин сразу же кидается к ребёнку, падая на колени и прижимая его к себе, утешающе обнимая и шепча, что он в безопасности. — Вы меня взбесили, уроды, — угрожающе хрипит мужской низкий голос появившегося из дыма Чонгука. Даже отсюда чувствуется жар распоясавшегося огненного мага, поочерёдно наносящего удары двоим тёмным волшебникам, потерявшим дар речи из-за его неожиданного присутствия и этой магической мощи. Они должны были разделаться с одним магом элемента воды, забрать веленую им живую каплю и уничтожить деревню — никто не говорил, что им придётся драться с таким ухмыляющимся чудовищем. Чон уже готов был довести дело до конца, но женщина, обхватив потерявшего сознание теневого мага, обращается молнией и вместе с ним попросту сбегает. На что тот лишь фырчит, поправляя испачканное и мокрое (спасибо Чимину) кимоно, а так же выжимает гадкую воду из своих длинных волос. Даже его огонь не смог высушить эту жидкость в столь влажном месте. Конечно, ландшафт деревни порушен после битвы, хотя бы все её жители целы и невредимы и сейчас настороженно выходят из безопасных мест, услышав, что бой окончен. Они с опаской смотрят на незнакомца, выглядевшего весьма недружелюбно, пугающе и внушительно. — Жалкое зрелище, — кривится тот, складывая руки на груди, обращая взгляд на сидящего на земле Чимина, обнимающего и успокаивающегося ребёнка. — И как только я мог оплошать в сражении с тобой…? — П-папы, папочки, ааа! — внезапно выкрикивает мальчик, выбираясь из рук мага к своим плачущим родителям, бегущим к нему навстречу. — Ох, сколько шума от этих личинок, — потирает виски Чонгук, чувствуя себя очень вяло из-за такого количества воды вокруг. — Спасибо, — очень тихо, совсем не слышно проговаривает Чимин, медленно вставая на ноги, прочищая горло, чтобы сказать отчётливей: — Спасибо тебе, огненный маг. — Эм, пожалуйста? — тот не уверен, за что именно его благодарят, но да ладно. — Что они хотели от тебя? Что за жижа жизни? — Капля жизни, — внезапно подаёт старческий голос выходящий вперёд пожилой старейшина, опечаленным взглядом осматривая юношу, полностью потерянного. Он не был готов к такому. Никому никогда не удавалось обнаружить Долину водопадов за последние сотни лет. Чимин надеялся, нет, даже был уверен, что такого не случится и во время его жизни, его поста, его обязанности хранителя. Однако появление этого своенравного и нахального огненного мужчины, а после тех двоих, тёмных противников, разрушило всю его уверенность. Старейшина просит Пак Чимина пройти вместе с ним для очень важного разговора, не требующего посторонних ушей. Тот понимающе кивает и уже собирается было пойти с ним, как его окликают: — Эй, синевласка! Я жду тебя, ты меня понял? — Чонгук складывает руки на груди, говоря весьма убедительно. — Эти уроды сами не остановятся, если им не помочь это сделать — а мы как раз собираемся этим заняться. Водный маг только лишь замедляет шаг, но не останавливается и не оборачивается, даже ничего не говорит ему, просто уходя следом за старейшиной с опущенной вниз головой. Чонгук теряет счёт времени. Мысленно прокручивает весь бой с этим высокомерным хранителем. Все его действия, такие изящные и грациозные, но в то же время опасные, просто неумелые. Кажется, этот юноша не был в настоящем бою, лишь тренировки сделали его таким. Он продолжает анализировать его водную магию, сидя в позе лотоса на той первой поляне перед водопадами и прудом, прикрыв глаза. Эти нетронутые тьмой земли чисты и невинны, после внезапных вторжений они вновь вернули прежний покой и безмятежность. Воздух свеж, вокруг ни души, кристальный звук падающей воды. Что-то такое есть в этом месте… раздражающее. Мужчина фырчит и отмахивается от пролетевшей мимо стрекозы, не понимая, как вообще держится, чтобы не убраться отсюда. Просто нечто само удерживает его: ни то чувство, что он обязан своему учителю Намджуну, потому должен помочь привести в отряд этого мага, ни то его собственные слова, сказанные ему о том, что он это сделает. Дело принципа. Или же это что-то совсем другое? Неизвестное чувство, которое, возможно, называется преддверием судьбы. И снова этот необычайно кристальный звук падающей капли воды в застывшем мире, заставляющий Чонгука раскрыть глаза. К нему напряжённой спиной стоит водный маг, повесив на плечо дорожную сумку. — Идём, — в его голосе совсем нет жизни, он холоден и тих. — Ну наконец-то, — встаёт на затёкшие ноги альфа, поднимая вверх руки, потянувшись. — Я уж думал придётся снова туда тащиться за тобой. Только он догоняет его, сравнивая с ним шаг, как получает струёй воды в лицо, вынуждая схватиться за него двумя руками и подпрыгнуть от неожиданности. — Какого чёрта?! — Не приближайся ко мне. Чонгук же гортанный рык издаёт, глядя позади на его растрёпанные синие волосы, перебарывая сильное желание подпалить их. Не делает это лишь потому, что перед тем, как получить в лицо, увидел, с какими разрывающими бедное сердце чувствами смотрел Чимин на какой-то удивительно красивый кулон в виде капли, висящий на его шее. В его глазах слишком очевидная была тоска по дому, который он ещё не успел, но должен был покинуть, чтобы защитить.