Желание прикоснуться

— У него явно какие-то проблемы с головой, — выразительно изгибает бровь огненный маг, скептически смотря на очень уж странного нового члена их отряда, который слишком пристально наблюдает за поведением людей вокруг. Отряд волшебников остановился в небольшой таверне при дороге, где они решили остаться на ужин и переночевать, а Тэхён с особым пристрастием и подозрением выглядывает из-за колонны, рассматривая пьяных мужчин за дальним столом, распевающих песни. Он пытается понять: почему же им так весело, они не знакомы, но обнимаются и поют вместе?.. — Да брось, он всегда был отшельником и сторонился людей, а теперь впервые в таком месте — конечно, ему всё интересно, — пожимает плечами Намджун. — Он похож на маленькую любопытную змейку, выползшую из своей ямки, — хихикает Вивьена, болтая ножками, сидя на высокой для неё скамье. — Что здесь вообще забыла малявка? — ставя на стол пустую большую деревянную кружку с ручкой, допив алкоголь из неё, спрашивает Чонгук. — Я пью фруктовый отвар, — обиженно проговаривает она. — А взрослые пьют захмеляющие отвары, так что… — но его прерывает Ши, будучи уже навеселе, ставя на стол целых пять больших кружек отборного крепкого эля с задорным звуком. — Так и скажи, что волнуешься за неё, а не строй из себя невесть что, — вздыхает воздерживающийся от алкоголя водный маг, не с таким энтузиазмом, как у волшебника земли, скучающе глядя на пьянеющих весьма колоритных посетителей этого заведения. — Я? — фыркает Чонгук, потянувшись ещё за кружкой. — Плевать совершенно, меня бесят глупые дети, за которыми только и нужен глаз да глаз. — Вы можете говорить что угодно, господин Чон, но я знаю, что вы очень добрый, — усмехается Виви, невольно подсев ближе к нему. Мужчина снова что-то недовольно бурчит, пытаясь отодвинуться от неё, а Чимин ловит себя на мысли, что слабо улыбается от этого. Малышка смотрит на него будто на отца, с таким уважением в глазах и особым тёплым чувством. Это довольно мило. Уже примерно через час застолье принимает оборот всеобщий: столики соединились, а все пьяницы округа сроднились. Даже Тэхёна, держащегося в стороне, Ши умудрилась взять за шкирку и споить, а после пуститься с ним в неловкий, но весёлый пляс. Чимин видит, как выходит на улицу юная волшебница элемента воздуха, и ступает следом за ней. По сравнению с затхлым воздухом внутри таверны с витающими нотками алкоголя и запахом прожаренной баранины, здесь благодать и свежесть. Лёгкие прочищаются, обдувает слабый ветерок, а сияние звёзд точно освещает темноту подступившей ночи. — Вот это веселье они там устроили, да? — хихикает Виви, почувствовав присутствие взрослого, оперевшегося рядом с ней об изгородь. — Людям нужно отдыхать и веселиться, а как иначе? — пожимает плечами, обращая взгляд на улыбающуюся малышку. — Тебе не страшно быть частью такого опасного похода? — А? — сначала хлопает ресницами, а после задумчиво отвечает: — Честно, не особо, да и никогда не было. В здание Ордена сразу прибыла Ши, там со мной был и магистр Ким — уже тогда я знала, насколько же они сильны. В первый раз увидев господина Чона, я поняла, что он из тех, кто всегда закроет собой, встав сам под удар… — Он-то? — неверяще переспрашивает Чимин. — Этот грубый, нахальный, эгоистичный альфа? Да он скорее глупо бросится в неравный бой и будет сам за себя. — Зря вы относитесь так к нему, господин Пак, — немного выпячивает губу та. — Я вижу его душу через глаза — она закрыта, но огромна, тепла и добра. Знаете, есть пламя, которое сжигает и уничтожает всё на своём пути, а есть огонёк, что спасает, согревает от холода и даже не обожжёт. Так вот господин Чон именно этот огонёк. Он… — на секунду мешкает, на лице образуется тень печали, но улыбка всё та же тёплая, пускай и тоскливая. — … напоминает мне отца. — Что произошло? — аккуратно любопытствует маг, ощутив смену её настроения. — Его убили тёмные волшебники много лет назад, — с тяжёлой грустью вздыхает Виви. — Я его почти не помню, но в воспоминаниях остался его образ и некоторые моменты, которые я храню в сердце… Господин Чон правда похож на него! — с энтузиазмом громче проговаривает, стерев печаль с лица, уже давно решив отпустить прошлое. — Мой папа тоже часто ворчал и грубил всем, но очень сильно меня любил, заботился обо мне и о других, а ещё глаза у них схожие! Чимин с некой грустью приподнимает уголки губ, ласково погладив волшебницу по необычайно красивым волосам цвета сакуры, осмысливая её слова. Конечно, огненный волшебник та ещё зазнавшаяся особа со скверным характером, но ведь некоторые его поступки соответствуют словам Вивьены о нём. Возможно, он не такой уж и несносный хам, и действительно не стоит так предвзято относиться к этому альфе. Омега ещё некоторое время рядом с девчушкой стоит на улице, пока та не начинает замерзать и сладко зевать. Проводя её мимо пьяных мужланов до второго этажа в её комнату, он заодно подхватывает и полуспящую Ши с ними. Кто-то из людей в таверне уже разлегся на полу или лавках, остальные же расходятся и прощаются друг с другом с медвежьими объятиями — веселье перешло в ту часть застолья, когда начались задушевные разговоры и прощания. — … я не хочу, чтобы меня боялись люди, но я сам их боюсь, — хнычет распластавшийся на столе лицом вниз Тэхён, на которого, подперев голову рукой, внимательно смотрит захмелевший Намджун. — А ещё они такие сложные и непонятные… Что с ними не так?! Я был уверен, что между магами воды и огня что-то есть! — бурно восклицает он, а после, задумываясь, выпрямляется и элегантно закидывает ногу на ногу, почёсывая подбородок своими длинными ногтями. — Хм, может, чтобы выразить любовь к одному, нужно целовать другого? Чимин тяжело вздыхает, понимая: у того что-то своё нелепое на уме, что несовместимо с алкоголем. Следит за его хмурым взглядом и тут же вскидывает брови от представшей картины, от которой, если честно, непроизвольно воротит. Столь опошленный поцелуй пьяного альфы с каким-то незнакомцем. Алкоголь ударяет по голове, а после выматывающей дороги ещё сильнее хочется расслабиться. Когда за их столом остался только читающий при слабом свечении язычка пламени Намджун, к которому вскоре присоединился о чём-то ноющий Тэхён, а все остальные куда-то разбрелись, Чонгук пошёл к стойке ещё за выпивкой. Ожидая, пока бегающая туда-сюда полусонная хозяюшка обслужит его, рядом внезапно возник водный волшебник. Он сперва скучающие глаза на него переводит, уже думая, как бы подшутить над ним, но давится воздухом. Чимин выглядел не как обычно: его волосы растрепанны, кимоно небрежно развязано, оно раскрывает шею, ключицы, чуть ли не спадает с одного острого плеча. На его фарфоровом лице завораживающий румянец и несвойственная ему ухмылка. Лисьи глаза слегка прищурены, в них искра, заманивающая к себе. Чон теряется, лишается дара речи и активно пытается вспомнить, когда же этот холодный и вечно серьёзный принц успел так наклюкаться. Нет сомнений, что тот пьян, особенно это становится очевидным, когда тот приближается к нему. — Ты… что делаешь, синевласка? — мешкает Чонгук, глупо моргая от этого, даже отходя назад. — Нет, подожди… Пытается он было предотвратить его прикосновение к своей руке, что чревато ощутимой болью их противоположных магий, но ожидаемых жгучих ощущений не было. Аккуратные маленькие пальцы просто скользят выше по предплечью, переходя к его груди, а сам он льнёт к нему вплотную. — Ты ведь хочешь меня, — как же заманчиво шевелятся эти пухлые губы, которые смачивают юркий язычок. — Не отрицай этого, ты хочешь получить меня, — так сексуально и соблазнительно шепчет Чимин, что внутри Чона что-то преломляется. Чёрт возьми, да ни один альфа не может отрицать красоту этого омеги, его сексуальность и, конечно, устоять перед таким невозможно. Особенно в такой нетрезвой кондиции. Чонгук даже не понимает, что уже целует его столь несдержанно, горячо и чувственно, с всё увеличивающейся страстью зажимает его в углу, блуждая руками по изгибам его тела. И кто знает, что произошло бы дальше, если бы Чон, переместив ладони с талии на его ягодицы и сжав их, не приоткрыл глаза с неясной густой дымкой, которые пересекаются с двумя удивлёнными, глубокими, точно океан, глазами Чимина. Привычно холодного, держащего прямо спину, не теряя своего благородия, и лишь его такое красивое фарфоровое лицо слегка перекошено. Внутренности стягиваются в узлы, как будто какое-то затуманенное сознание проясняется. Что-то не так. Чонгук ведь целует сейчас его… нет, кого же он целует? Что с ним? Это магия — стоило пересечься взглядом с настоящим Чимином, чтобы это осознать. Огненный волшебник не может ничего с собой поделать сперва, но издаёт гортанное рычание, вдруг делает усилие и отпихивает от себя человека с образом Пака. Образом, который начинает развеиваться. И тот, половина лица которого омеги, а другая незнакомая, злорадно посмеивается. Чон не успевает что-либо сказать, как магия полностью рассеивается и волшебник ударяет по нему своим потоком магии, перекидывая его через стойку таверны прямо в разбившиеся бутылки и горшки на полках. — Все альфы такие жалкие идиоты! — со злобным смехом проговаривает юноша, взмахнув густым хвостом блондинистых волос, ещё несколько раз подряд атакуя хрипящего мужчину, который из-за алкоголя в крови, какого-то ещё дурного состояния из-за наваждения этого противника и его атак слаб и не может собраться с мыслями и силами. — Вами так легко управлять, просто прекрасная забава! Вот только внезапно возникший водный поток отбивает чужую магию при очередной атаке, а между ними внезапно возникает Чимин, становясь в атакующей позе, выставив одну руку вперед, другую немного заведя назад. — У тебя просто отвратительный вкус, Чон Чонгук, — произносит он, не сводя напряжённого взгляда с ухмыляющегося противника. — А-а-а, — протягивает тот, уперев одну руку в бок, а другой прокручивая кончики волос на пальце, загадочно хмыкая: — Теперь всё понятно. Значит, вот этого омегу ты видел во мне, хах. У Чимина лицо вытягивается, брови вверх взмывают в определённой догадке, но даже думать об этом не хочется. Он без лишних слов сам собирается атаковать его, но перед ним теперь не тот незнакомый волшебник, а малышка Виви. Мощная водная струя меняет направление, не доставая цели и исчезая, заставляя его растеряться, а уже некто ещё, кого Пак не заметил ранее, ударяет его сбоку, и он отлетает чуть ли не через всю таверну. Он ловко перекручивается, вставая на ноги и замечая, что все посетители, а так же Тэхён с Намджуном окутаны неестественным зелёным туманом, который, видимо, вовлекает их в глубокий сон. И туман этот идёт со второго этажа. Ещё один противник там, наверху, где так же беспомощно спят члены их отряда. Чимин сжимает челюсти, понимая, что при любом раскладе ему не выстоять перед тремя тёмными волшебниками. Эти два перед ним уж точно сильны, он чувствует их магическую мощь. И если магия одного ещё не так ясна, то у другого, что ударил его, сила владения железом, укреплением им частей своего тела — водный маг по себе это понял. Но сдаться он не может, у него попросту нет выбора, ведь он должен всем помочь, потому и бросается в бой. Уворачивается, будто в лёгком танце, паря над землёй, не позволяет железным кулакам ударить себя, но и его водные атаки не наносят его телу каких-либо видимых повреждений. Потому он, пользуясь своей ловкостью и преимущественной скоростью, в прыжке бьёт ногой по лицу мужчины, приземляется на его плечи и образует водную сферу на его голове, после ударяя в спину. Чимин оставляет его задыхаться, справляясь с водой вокруг головы, а сам же нападает на первого. Но вот только вторая его атака проваливается с треском, потому что перед ним падает раненная Виви со слезящимися глазами. Противник вновь пользуется тем, что водный маг мешкает, и наносит мощный удар, так же швыряя его в сторону стойки раздачи алкоголя. Там летящего Пака уже подхватывают горячие ладони, оставив неприятную боль на талии, но зато не такую, какая была бы от падения о пол или если бы он разбил собой эту деревянную стойку или пару сосудов. — Каждый имеет свои слабости и людей, которым не может навредить, — с явным насаждением усмехается противник, при взгляде на которого Чимин уже не видит Вивьену, как до этого, тем самым понимая свойства его магии. — Или же тайные желания, перед которыми невозможно устоять. Он подмигивает и отправляет воздушный поцелуй явно разгневанному Чонгуку, у которого злобный оскал на лице и на ладонях образуются языки пламени. Как вдруг, неожиданно для всех, раздаётся звук звонкой пощёчины. Ладошка жжётся от удара и прикосновения, а щека шокированного мужчины болезненно горит. — У-у тебя действительно сгоревшие угли вместо мозгов! — Чимин впервые выглядит таким возмущённым, растерянным и… смущённым. Его украшает мягкий румянец, стыдно от одной только мысли, что этот нахал так развратно целовал тёмного мага, в котором видел его самого. — Не мог сообразить, почему тебе не больно было касаться меня, то есть, его?! Да даже подумать о том, что я ни за что бы не стал целовать такого невежественного мужлана?!... И в этот момент их атакует освободившийся от заточения воды свирепый молчаливый мужчина, пуская в них мощный поток вихревого железа, который им двоим с трудом удаётся отбить в последний критический момент. — Нашёл время возмущаться, — хрипит огненный маг, всё внимание уделяя оценке силы врагов. — Какой же ты гадкий, мерзкий, просто беспринципный и развратный… — воротит от него нос всё ещё возмущённый омега, брезгливо отходя от него в сторону. — Хватит строить из себя принцессу-недотрогу, синевласка, — закатывает глаза Чонгук, но сам постыдно понимает, что он действительно поступил опрометчиво и очень глупо. — Эти ублюдки сильные тёмные маги. — Верно, — хмурится другой, пока они вчетвером смотрят друг на друга, ожидая момента, чтобы атаковать, — но наверху ещё один. Из-за него все впали в сон… Первым бросается вперед один железный маг, чей яростный удар железного кулака, предназначавшийся Чимину, задерживает одной своей огненной ладонью Чонгук. Он даже не смотрит на него, бесцеремонно откидывает оробевшего врага в противоположную стену, увеличив жар и мощь пламени, не сводя глаз с ухмыляющегося притворщика позади. — Убедись, что с пираткой и личинкой всё в порядке, — через плечо несвойственно ему серьёзно проговаривает огненный маг водному, медленно направляясь вперёд, хрустя шеей и уверенно, хладнокровно добавляя: — Я сам с ними разберусь. Чимин опасливо окидывает взглядом его и двух врагов, но чувствует исходящую злость и силу от этого мужчины. Потому не сомневается в нём и бежит к лестнице. На него собирался было налететь маг сотворения образов, находясь ближе к нему, но в одно мгновение огненной стрелой Чон оказывается рядом, хватая его за длинный хвост, с силой вбивает его в пол так, что деревяшки трескаются. — Куда намылился? — рычит он, краем глаза заметив, что омега уже скрылся на втором этаже. — Ты мой противник. И наносит ему череду ударов, пока не отскакивает из-за вновь напавшего железного мага. — Вы меня вывели из себя, — пугающе низким голосом произносит Чонгук, самоуверенно и расслабленно надвигаясь на них, напряжённых, обращая пламенный уничтожающий взгляд на блондина с хвостом: — Особенно ты, тварь. Сейчас вы поймёте, почему меня прозвали «огненное чудовище». Тёмные коридоры и зловещая тишина. По полу скатываются клубы дыма, и омега аккуратно, чтобы не скрипели половицы и не выдали его, но быстро спешит к комнате девушек. Приоткрывает дверь, прислушиваясь к каждому шороху, видит на кровати спящих неспокойным сном Ши и Вивьену, а после, не обнаружив там врага, заходит к ним. — Просыпайтесь, эй, вы меня слышите? — он трясёт каждую, сводя брови и своей магией пытаясь развеять этот туман, но всё тщетно. Мгновение — он улавливает скрежет со стены сзади и успевает хлестнуть водой по существу, напавшему на него. Тело человека, но из спины торчат будто бы паучьи четыре ноги, а резервуар его сил говорит о том, что он волшебник. — Ах, ты не спи-и-ишь, — досадно тянет тот. — Какая жалость: ты не увидишь прекрасный, долгий сон… но ничего, я самолично помогу тебе уснуть навечно. Он обращает на него полностью чёрные глазницы, вынуждая непроизвольно вздрогнуть, и нападает. Противные паучьи конечности всё норовят пронзить изворотливое тело юноши, что вёртко обходит его атаки. Но они настолько быстрые и точные, что требуется вся концентрация и даже нет возможности атаковать в ответ. Чимин специально выводит врага на коридор, чтобы не задеть девушек, и, подпрыгивая вверх, отскакивает от стены к противоположной, повторяя так несколько раз, путая раскоординированного мага. А после режущими водными ножами ломает одну паучью лапу, а сам прыгает на другую, слыша хруст под ступнями. Зелёный туман, что исходил от него непрерывным потоком, прекращается, и он медленно начинает рассеиваться. А тот же, так громко взревев, что по ушам больно бьёт, свирепеет на глазах. Оставшиеся две конечности ещё быстрее и сильнее бьют, неразборчиво нанося удары, разламывая стены и двери таверны второго этажа, загоняя водного волшебника в угол. Пак делает рывок и сноровисто проскальзывает прямо под противником, растопырившим паучьи лапы по сторонам и собираясь было пустить в него смертоносный сгусток тумана. Но он оказывается уже за спиной растерявшегося врага, сперва соединив ладони вместе, а после разведя в стороны по диагонали, рассекая водяными лезвиями его оставшиеся лапы. Всё тело мага прошибает страшная дрожь, он кричит в агонии, пока его тело точно иссыхает на глазах, противно скручиваясь, и он замертво не падает. Пробив стену таверны сразу двумя своими противниками, Чонгук заканчивал свой бой уже на улице. Его пламя столь горячее, что сжигает траву под ногами, освещая территорию в тёмной ночи. При сражении одновременно с двумя сильными магами, он как никогда сосредоточен, концентрируя внимание на их действиях, движениях тел, оценивая атаки и очередность. И собственную мощь рассчитывает, чтобы в последнем ударе извернуться, ногой с огненным шаром вдарить по челюсти железного мага, разбивая его защиту и лишая сознания, а другому нанести режущими огненными ножами многочисленные удары. — М? — от поднявшего шума на улице из-за этой одновременной мощной атаки, подскакивает освободившийся от оков сна Тэхён, ещё со слипшимися глазами мотая головой, не соображая, что происходит. — Доброе утро? А мимо него тут же проносится водный волшебник, аж заставляя голову закружиться. Чимин спешит к Чонгуку, но видит, что тот уже расправился с врагами, а сейчас ставит ботинок на грудь одному, нажимая и вдавливая его в почву. Оттуда вдруг прорастают тугие магические лианы спохватившегося мага элемента земли, понявшего примерно, что к чему, и сковав двух тёмных волшебников. А один из них, будучи поверженным и обездвиженным, неожиданно смеяться начинает. — Вы правда надеетесь остановить нас? — он смотрит с насмешкой на двух магов чистых элементов, стоящих над ним. — Да вы просто смешны! Вам не сравниться силами с нашими сильнейшими последователями владыки тьмы! — и вдруг его этот взгляд цепляется за кулон на шее омеги, показавшийся из-за одеяния после битвы, рот его округляется, брови взмывают вверх. — Оу-у, так это находится у нашего маленького симпотяжки. Вот миссия и выполнена. На его губах застывает хитрая и коварная ухмылка. Его слова понимают оба волшебника без лишних объяснений: эти трое искали носителя капли жизни. И в следующую же секунду Чимин даже не успевает сообразить, что произошло, как его толкают на землю. Молниеносно летящий в него кинжал оказывается в плече Чонгука, вдруг возникшего перед ним и заслонив собой. Омега вздох пропускает, по телу сыплется мелкая дрожь от краткого испуга, он судорожно тянет носом, глядя на рукоять, торчащую из окровавленного ранения напряжённого альфы, что порывисто водит взглядом из стороны в сторону, пытаясь понять, кто и откуда запустил этот кинжал. Чон замечает движение среди деревьев, и кидает туда огненную сферу, а уже через мгновение подобные кинжалы, только маленькие, похожие на иглы, вонзаются в шеи именно тёмных волшебников, убивая их на месте. — Что это бы… ? — хрипит Чимин, собираясь было встать. — Лежи, — чуть не рявкает хмуро другой, ругаясь себе под нос и на ходу вытаскивая трясущейся рукой лезвие из своего плеча, бросая замершему у таверны Тэхёну: — Змеистый, за мной, проверим периметр! Тот растерянно кивает, срываясь следом за ним, но с другой стороны территории, а вместе с ним уже и очнувшийся Намджун, с ещё немного опьяневшим сознанием, подбегает к водному магу. — Чимин, что случилось? Ты ранен? — встревоженно осматривает его он, помогая встать. — Не я — Чонгук, — сипло отвечает тот, чувствуя, как от пережитого каких-то несколько мгновений назад страха сердце из груди выпрыгивает. — Он разве не пьян? — совсем ничего не понимает уснувший из-за тумана магистр, всё пропустив. — Уже протрезвел, — гулко сглатывает омега, нервно оглядываясь. Оставляя таверну наполовину разрушенной и в полном бардаке, Намджун постыдно решает оставить у ещё не проснувшейся хозяюшки мешок золотых и письмо с извинениями от лица Магического Ордена. В это время, пока магистр занят, а Тэхён будит девушек, Чонгук оголяет торс и бесцеремонно льёт на рану спирт, найдя его в уцелевшем сосуде, а после берёт кусок особой ткани с травами из дорожной сумки, разложив их на стойке и делая себе компресс, чтобы перевязать плечо. — Помочь? — тихий шёпот, и пара тёмных вороньих глаз исподлобья смотрит на немного неловко мнущегося омегу, который старается держать расправленные плечи и голову высоко. — Я сам. Чонгук действительно ловко складывает лечебные растения, прикладывая к ранению, так же спокойно фиксируя их, будто делал это сотни раз. И, судя по его торсу, так оно и есть. Чимин как-то осторожно, даже с какой-то стороны забавно рассматривает его мускулистое смуглое тело, на котором множество шрамов, и каждый ведь наверняка со своей историей. — Интересно? — хмыкает альфа, ловя на себе его этот взгляд, а после наслаждаясь чужой смущённой и неловкой реакцией юноши, не знающего, куда деть свои отдающие синевой глаза. — Я бывал во многих сражениях, это пустяки. — Спасибо тебе, — всё-таки опускает вниз голову и искренне благодарит его Чимин. — Не думал, что ты когда-нибудь прикроешь меня собой. — Послушай сюда, синевласка, — вдруг хмурится тот, вытерев руки от крови, бросив на стойку лишнюю ткань и надвигаясь на точно вкопанного в землю юношу, — не думай, что я встал под удар просто ради тебя: это потому, что из-за этой чёртовой хреновины у тебя на шее твоя голова первая в очереди, чтобы её снести. Будь то ты или кто-либо другой, я бы всё равно сделал это, потому что защита этих артефактов, компонентов ритуала, часть нашей миссии. Если уж ты не можешь себя защитить, то это сделаю я. Они чуть ли не вплотную стоят друг к другу, между их лицами расстояние в какие-то жалкие сантиметры, а ощущаемое напряжение столь огромно. Чонгук смотрит на него сверху вниз в силу своего роста, с каждой секундой будто бы больше утопая в этих глазах-океанах напротив. Он чувствует исходящую холодную влагу от омеги, а тот — опаляющий жар. Ничего не говоря, они просто одновременно отступают друг от друга на целый большой шаг. — Ты прав, — натянуто проговаривает Чимин, чувствуя странную подавленность после его столь резких слов и неприятное ощущение в груди. — Однако я сам справлюсь, это было стечением обстоятельств — а ты не смей приближаться ко мне. Особенно в пьяном виде. Последнее он уже добавляет стоя спиной к нему на выходе, скривившись от воспоминания прошедших событий, от которых просто передёргивает. Мужчина так же вздрагивает, устало проводя ладонью по лицу. — Проклятье, я больше не пью, — низким баритоном мямлит он. — Никто из нас больше не пьёт, — хмуро соглашается проходящий мимо мрачный Намджун. — Никакой выпивки, никаких таверн и никаких, Чонгук, развратных деяний, — аж грозит ему пальцем. Это ещё хорошо, что он не знает, кого именно альфа видел в тот момент под воздействием магии. Взгляд Чонгука приковывает благородный профиль фыркнувшего мага чистого водного элемента, проехавшего мимо него на лошади, вздёрнув нос.

***

Несколько часов пути, солнце только-только собирается вставать из-за горизонта, а за это время головы всех проветрились после ночного застолья, а у кого-то после боя. Чимин сразу, как они отъезжали, кратко рассказал о случившемся, и они скакали в тишине галопом по равнинам, пока не пришёл черёд лесополосы, где приходится ехать медленно. — Куда теперь? — вальяжно усевшись в седле, подогнув к себе оголившуюся ножку, отчего бедный Тэхён, не привыкший к такому, густо краснеет, жуя яблоко, спрашивает Ши. — О ритуале и его составляющих должна знать одна из древнейших ныне живущих колдуний-отшельниц, но живёт она в Шепчущем лесу, — задумчиво проговаривает магистр Ким, но это название никому ни о чём не говорит, только лишь по слухам знают об этом месте. — Чонгук, ты вроде бывал там несколько раз, верно? Но ответа не последовало. И Чимин первым оборачивается назад, где в конце отряда, немного отстав, ехал альфа. Он глаза округляет, приостанавливая лошадь, глядя на сгорбившегося наездника, чья голова по инерции болтается с шагами животного, и, казалось, тот совсем не держится за поводья. — Чонгук, как ты…? — аккуратно спрашивает было он. И в этот момент мужчина тяжёлым камнем сваливается с седла, с характерным грохотом упав на землю, не шевелясь. Водный маг пришпоривает лошадь и соскакивает с неё, даже до конца не остановив, присаживаясь рядом с тяжело дышащим мужчиной, чьё лицо скорчено от боли, веки опущены, а от него ощущается жар пуще прежнего. По шее и дальше вниз за одеяние виднеются страшные чёрные пятна, кожа будто трескается и вены выступают так сильно сеточкой того же цвета. Чимину больно даже руку к нему приблизить, но он терпит, отодвигая красное кимоно с его раненного плеча, так и застывая. — Что такое?! — поспевает и встревоженный Намджун, переворачивая его, на спину. — Это яд, — расширяет дрожащие глаза Вивьена, увидев знакомый с её обучения отличительный признак именно этой природы яда: скопление жидкости чёрного цвета у раны, венозное заражение и распространение по телу. — Неужели, лезвие кинжала было отравлено…? — Ты можешь его вылечить своей целительной магией? — хмурится встревоженный магистр, отодвигая в сторону побледневшего Пака, чтобы приподнять мужчину. — Н-нет… — испуганно шепчет она, прислоняя руки ко рту, а в уголках её глаз скапливаются слёзы. — Я… я и не знаю как, этот яд запрещён даже среди тёмных волшебников… — Нам нужно скорее отвести его к этой древней колдунье: она ведь должна помочь, да? — почему-то голос Чимина, его всегда ровный, сдержанный голос так заметно дрожит, как и он сам, крепко вцепившись в чужое окровавленное кимоно, даже не обращая внимания на полученные ожоги на пальцах. — Именно так мы и поступим, пусти его, — кивает Намджун, накрывая его ладонь, заставляя омегу отпустить ткань и не ранить себя, стойко сохраняя спокойствие, хотя внутри всё заходится от волнения за этого несносного альфу, который вечно, даже с самого маленького возраста, попадал в передряги. — Надеюсь, мы успеем. Шепчущий лес ещё далеко... — Можно попробовать выиграть для него время, — вдруг появляется идея у Тэхёна, который впервые чувствует за кого-то такое сильное переживание. — Чимин, если у тебя получится просочиться маленькими струйками воды под его кожу, то можешь попробовать задержать в крови этот яд, тем самым замедлив его действие. Они все переглядываются, Виви хлопает мокрыми глазами, выдавливая, что это действительно может помочь, такое практиковалось некогда в старые времена, а Чимин готов на всё, пока он беспомощно смотрит на то, как лихорадит мужчину, корчащегося от боли из-за яда, который предназначался ему. Он должен сделать всё, что от него требуется, лишь бы только спасти этого пустоголового грубияна, который, что бы не говорил и не ворчал, заботится о членах своего отряда.