Желание прикоснуться

— Чонгук? — с нарастающей тревожностью тихий хрип, отдающий эхом в пугающей пустоте. — Чонгук! Водный маг успел только моргнуть, как все, кто стоял рядом, вмиг исчезли. Ни души на целый периметр, который после растерянный и, признаться, напуганный Чимин оббежал, даже не найдя ни следа кого-либо ещё. Он не прекращает звать всех по именам, каждого из отряда по несколько раз, не понимая, что происходит. Конечно, старый мудрец предупреждал о том, в лесу у Храма Семи Святых особая магия, вот только суть её не ясна. Какое-то забвение? Иллюзии? Происходит ли это на самом деле? Он останавливается, стараясь утихомирить сердцебиение, накатившую панику и выровнять дыхание. Спокойствие — его разум должен оставаться безмятежным, словно штиль. В панике не получается ни собраться с мыслями, ни здраво оценить ситуацию. Глаза закрывает, делая глубокий вздох. Полная концентрация на все органы чувств, на внешний мир, его структуру, природную силу, протекающую во всём живом. Она есть и в корнях деревьев, и в земле, и в воздухе. И в пролетающей где-то далеко за лесом птицей, ведущей за собой всю стаю. А так же в дыхании, сердцебиении посторонних, не его товарищей по отряду, находящихся рядом. Чимин чувствует волокна всего окружающего мира, и его настоящее физическое тело сейчас не здесь: его волокут на себе. И резко глаза распахивает, водяными лезвиями рассекает материю собственного подсознания, в котором был заперт. В этот же момент он приходит в себя, чувствуя лёгкое головокружение, но делает усилие и в разные стороны отшвыривает людей, похожих на монахов в белых одеяниях, с масками божеств на лицах и с выбритыми головами, которые так же несли бессознательных магов, его союзников. Омега одновременно образует защитные водные коконы вокруг каждого и выставляет кружащиеся вокруг лезвия, не позволяя никому приблизиться. Однако никто не нападает, все замирают, глядя на него, как будто чего-то ожидая. Этим чем-то оказывается нападение одного из них, подпрыгнувшего высоко вверх, стремительно наносящего мощные удары ногами. Чимин же ловко уворачивается, отбивает некоторые и уклоняется, выхватывая веер из-за пояса и взмахивая им, стрясая в противника острые стрелы. Но монах также спокойно блокирует их, щёлкая пальцами, и ещё двое его людей кидаются на юношу. Чимин чувствует в них очень слабый источник магии, но их боевой стиль, их дыхание спокойное и уверенное, стоя даже против мага чистого элемента. Он грациозно кружится между ними и, пригнувшись, проводит веером по земле: оттуда выплёскиваются мощные волны, буквально смывая монахов от себя и от своих друзей. Понимая, что всё равно запросто расправится с ними. — Кто вы такие и что вам от нас нужно? — голос полон холодного льда, взгляд точно острая сталь, сосредоточен и серьёзен. — Как вам удалось высвободиться из подсознания? — вопросом на вопрос отвечает тот самый монах, первый на него напавший. — Для этого необходимо войти в состояние полной концентрации, на его освоения уходят долгие годы… — Мой закалённый разум вас не касается: отвечайте на вопрос. — Вы ведь маг чистого элемента из Долины водопадов? — Да, но какое…? — хмурится тот. — Мы вам не враги, — в одно мгновение меняется в ауре мужчина, снимая маску и поднимая руки вверх в примирительном жесте. — Просим прощения, мы не желаем вам зла, напротив, хотим помочь. Мы не знали, что вы светлые маги, необходимо было проверить. Моё имя Хэнуа, я и мои собратья — мы монахи Храма Семи Святых. Чимин не спешит ослаблять бдительность. Всё ещё стоя в атакующей позе, не убирая веера, с которым его магическая сила вырастает, быстрым взглядом окидывает вставших ровно монахов, опустивших головы. И возвращает на Хэнуа. Доверять сразу ему не собирается, но другого выбора нет. — Тогда верните моих товарищей, — твёрдо произносит он, медленно выпрямляясь и убирая с них свою защиту. И пристально следит за тем, как к ним подходят монахи, касаясь их лбов тремя пальцами и нечто шепча. Поочерёдно маги приходят в чувство: их словно из бескислородного вакуума достают, так резко они вздрагивают и хватают ртами воздух, встревоженно крутя головами, потерянно взгляды метая по сторонам. Ши даже катану выхватывает, но монах вовремя реагирует, отскочив назад. А там поспевает и Чимин, говоря им, что всё в порядке и он всё объяснит позже. Последним на очереди оказывается Чонгук, и омега быстро подбегает к нему, предвидя, что может случиться, какой погром сразу же может устроить этот вспыльчивый мужчина. И правильно беспокоился: земля под альфой загорается, все его вены точно наполняются лавой, выделяясь из-под кожи, и Чимину приходится покрыть ладони оболочкой воды, чтобы вновь не поранить их, когда касается его щёк. — Тш-ш-ш, тише, Чонгук~а. Мгновенная вспышка ярости исчезает, стоит тёмным глазам пересечься с двумя лазурными напротив и ощутив отрезвляющую прохладу, что, признаться, болезненно отдаёт импульсами по всему телу. — Всё хорошо, спокойно, Чонгук, спокойно, — одними губами проговаривает омега, тут же отстраняясь от него, видя, как он собирался было заключить его в объятия. Сейчас не время и не место, а от тела Чона исходит болезненный жар, постепенно исчезающий. Много лишних глаз и ушей, много вопросов, на которые нужны ответы. Однако альфа всё равно заводит юношу за свою спину, с угрожающей энергией окидывая пугающим взглядом монахов. Хэнуа же подходит ближе и здоровается со всеми, представляясь и обращаясь именно к мужчине, говоря то же самое, что сказал и Чимину. Он приглашает всех пройти в Храм, где те могут отдохнуть и быть столько, сколько потребует. — А еда у вас есть? — бесцеремонно спрашивает Тэхён, на что получает положительный ответ. — Мы долго не задержимся, — вставляет своё и лидер отряда, Чон, сложив руки на груди. — Нам необходимо узнать информацию о месторождении Этериаса, владыки тьмы, чтобы предотвратить его воскрешение — вам ведь известно об этом. Монах как-то странно стопорится, несколько раз хлопает глазами, не зная, как подобрать слова. — Уважаемые волшебники, как долго вы странствуете? Вы не связывались со столицей и Магическим Орденом? С вами в путь не должен был отправляться магистр? — Достаточно, и у нас нет контакта ни с кем из перечисленных. Что касается магистра… — Чонгук на секунду мнётся, делая тон ниже. — Его больше нет. — Мне жаль, — искренне склоняет голову Хэнуа, проводя путников к виднеющемуся сооружению. — Значит, вы не знаете, что тёмные маги уже начали действовать: от Магического Ордена почти ничего не осталось — началась холодная война между светлыми и тёмными магами. Каждый из отряда замирает, точно в землю вкопанный, глаза расширяя. Эта весть пронзает их и ошеломляет, вынуждает переглянуться и сглотнуть противный ком в горле, а Вивьена и вовсе закрывает рот ладошками от немого крика, в глазах наливаются слёзы — она выросла в Магическом Ордене. Красивая, древняя постройка из белого камня, длинные окна с тёмными витражами, с которых сползает лоза таких же чёрных растений, создавая невероятный контраст. Плитка под ногами чистая, местами потрескавшаяся от старины, а запах благовоний и свечей вбивается в ноздри, стоит всем зайти внутрь. Около десяти монахов лежат ниц перед величественным золотым алтарём в одинаковых белых одеяниях, даже не шелохнувшись при появлении путников. Хэнуа проводит их вдоль стен через коридоры, приглашая пройти в просторный зал, где для них уже приносят готовую еду. Чимин же всё это время приобнимает совсем помрачневшую малышку волшебницу за плечи, держащуюся изо всех сил. — Располагайтесь, ешьте и вас проведут в покои, здесь вам ничто не угрожает, — вежливо кланяется он. — Архив нашего Храма находится внизу, он в вашем распоряжении, как и мы все, не стесняйтесь и спрашивайте. — Благодарим вас, — в такой же уважительной форме отвечает Чимин, слегка склоняясь. — Ах, водный маг из Долины водопадов, как насытитесь и отдохнёте, приходите ко мне, нам есть о чём поговорить с глазу на глаз. И он отдаляется под жгучим взглядом напрягшегося Чонгука, аж кулаки сжавшего. — Не нравится мне этот подозрительный тип, — выпаливает он, когда тот скрывается из виду. — То, что ты ревнуешь, не делает его подозрительным типом, — с набитым ртом деловито проговаривает Тэхён, наслаждаясь столь вкусной свежей едой. — Что за бред?! — Чонгук давится возмущением, в раздражении растягивая языком щёку изнутри, недоверчиво оглядываясь по сторонам, пока проходит вдоль этого помещения. — Сперва нас схватили, а после вдруг боготворят? Мы здесь не задержимся, найдём нужную информацию и сразу же уходим. — Но как же отдых? — жалобно ломает брови маг земли, вдоволь пользуясь гостеприимством того, кто готовил всё это. — Тэ, — наконец подаёт голос Ши, что также сидела рядом с ним и молча ела, — если монах говорит правду, и там действительно война, то нам лучше поспешить, Чонгук прав… — Вот именно, — кивает тот. — … пускай он и ревнивец, — добавляет она с ухмылкой. — Ешьте и помалкивайте, — пыхтит альфа, всё ещё выглядывая из окна с недоверием, как вдруг замечает, что двоих из них здесь нет. С внутренним волнением он быстрым шагом преодолевает зал по диагонали, выходя в коридор, нахмурившись. Но стоит ему ещё немного пройтись, как слышит тихий всхлип волшебницы. — Мы не можем ни в чём быть уверены, но все магистры сильны, очень сильны, — и утешающий шёпот Чимина. — М-магистр Ким тоже был силён… — еле сдерживает себя она, чтобы не разрыдаться, в кулачках сжимая ткань кимоно, как её заключают в крепкие объятия. — Есть вещи, которые никому не подвластны: у каждого человека своя судьба, своё предназначение в этой жизни, — присев на корточки и гладя её по волосам, проговаривает юноша. — Он знал, на что идёт: каждый великий маг в Ордене знает это. Виви, малышка, нужно хранить в сердце веру, воспоминания, преданность — что бы ни произошло, твоё сердце будет биться за них. — Вы правы, господин Пак, спасибо, — жмурится она, сильнее обнимая его за шею, пока живот её не начинает предательски урчать. Водный маг мягко улыбается, отпуская её и говоря поспешить поесть, пока их обжоры в отряде ничего не оставили. В это время стоящий за стеной Чонгук делает видимость того, что, якобы, только-только подходит, аккуратно перехватывая врезавшуюся в него волшебницу. — Чуть не пришибла меня, личинка, — по-доброму ворчит альфа, трепля её по непослушным тёмно-розовым волосам. — Беги скорее, а то там всё слопают. И это вызывает у неё искреннюю усмешку, растягивая губы в улыбке перед тем, как побежать обратно, присоединяясь к трапезе, смахнув остатки слёз с ресниц. В то время как маги воды и огня, наконец, остаются наедине. Они одновременно тянутся друг к другу, заключая в столь нужные объятия. Даже дышать становится легче, с сердец груз волнения спадает, когда они чувствуют друг друга. Чимин глаза закрывает, утыкаясь лицом в его грудь, а тот прислоняется губами к макушке переливающихся благородных голубых волос, крепче в себя вжимая, скользя ладонью со спины на талию. — Я так сильно испугался, — тихо признаётся альфа. — Проклятье, да я чуть с ума не сошёл в этом подсознании… С его языка чуть не срывается одно простое «без тебя», но он сдерживает это за зубами. Вот только Чимин прекрасно всё понимает, ведь сам чувствовал то же самое. И от этого всё нутро грызёт, на душе нечто с острыми когтями скребётся до крови. — Что же мы с тобой наделали, Чонгук? — внезапно голос юноши дрогнет, ещё отчаянней вжимаясь вплотную к источнику своего тепла. — Мы ведь теперь так уязвимы из-за наших чувств, так сильно зависим друг от друга — боюсь, чтобы это не помешало нашей миссии… — Не говори так, не надо, — сводит брови к переносице, с болью осознавая, что он прав. — Мы со всем справимся, я не допущу больше, чтобы кто-либо пострадал. Тем более ты. Чимин ничего не отвечает на это, просто наслаждается спокойствием и его надёжными объятиями, пускающими приятные импульсы по всему телу. Всё же со временем, с каждым разом боль от прикосновения сходит, их магии привыкают друг к другу. — Давай останемся здесь хотя бы на ночь, — предлагает он, отстраняясь, чтобы заглянуть в его глаза. — Остальные вымотаны, Виви нужно время прийти в себя. — Хорошо, как скажешь, — тяжело вздыхает Чонгук, здраво понимая, что в спешке нет ничего хорошего. — Только не оставайся наедине с тем монахом — я всё равно буду настороже, что-то здесь не чисто. — Ах, так ты всё-таки ревнуешь, — усмехается Чимин, аж засияв изнутри от этого странного осознания. — Пф, ещё чего! — возмущается тот, выпячивая свою могучую грудь вперёд. — У меня, по крайней мере, роскошные волосы есть. — Как очаровательно, ты совсем как ребёнок, — продолжает хихикать омега, взяв его за кимоно, чтобы притянуть к себе и увести в тягучем поцелуе. Как ответственный лидер, Чонгук отправляет Ши и Тэхёна восстанавливать силы и залечивать раны, полученные за время их отдельных «приключений». То же он велел и юной волшебнице, но та оказалась куда упрямее, настояв на том, что она хочет помочь в поисках информации. К тому же у неё есть опыт изучений в архиве. — Я с четырёх лет рылась в книгах, отец частенько оставлял меня в библиотеке Магического Ордена, когда отправлялся на задания, — вспоминает она из-за запаха старинных рукописей, специальных свеч, поддерживающих нужную температуру для хранения чернил. — А после всегда помогала уважаемым магистрам: в основном меня и отправляли всегда в архивы. — Кошмар какой, я предпочитал тренироваться на книгах, поджигая их, — широко зевает Чон, делая видимость того, что он что-то делает, без понятия вообще, что нужно искать. — Оно и видно, — на автомате вздыхает Чимин, пролистывая очередную книгу. — Ну я по крайней мере не зануда, как некоторые синевласки, — игриво кривит губы тот. — Лучше быть занудой, чем невежественным мужланом. Чонгук не успевает ничего ответить, как раздаётся завораживающий смех волшебницы. — Простите, — икнув от смешка, широко улыбается она, прикрывая рот ладонью, — это напомнило мне начало нашей миссии, когда мы втроём были в библиотеке, и магистр Ким отправил меня с вами, чтобы вы не поубивали друг друга. А теперь вы заметно стали так близки — меня это правда радует. Те двое лишь переглядываются, скрывая блеск чувств в глазах, но не скрывая улыбок. Поиски оказываются тщетными, к глубокой ночи Виви так и засыпает на столе среди гор книг, а после её аккуратно берёт на руки мужчина, облокотив её голову о плечо, чтобы отнести в покои. Он собирается было уложить её на кровать, но она крепче обнимает, вцепившись в его предплечье на какое-то мгновение, но всё равно позволяет уложить себя, безмятежно посапывая. И уже возвращается к ожидающему в дверях омеге, вскоре вместе с ним засыпая в одной тёплой постели. Вновь поиски в архиве следующим утром, перетекающим в обеденное время, и, наконец, их ожидает успех. Вивьена подскакивает с места, отыскав древнюю, явно переписанную в последствии рукопись, принадлежащую монахам Храма Семи Святых. — Нашла, я нашла! — радостно восклицает она. Как вдруг мимо неё пролетает огненный шар, врезаясь в кого-то подкравшегося сзади, откидывая его в сторону. Чонгук подлетает следом, ударяя ещё одного служителя в маске кулаком, закрывая собой волшебницу. В это же мгновение Ши и Тэхён так же отбиваются от нападения монахов, успевая среагировать вслед за огненным магом. — Вы никуда отсюда не уйдёте, — внезапно гремит голос одного из мужчин. — Отдайте нам рукопись и оставайтесь здесь, иначе мы удержим вас силой. — Вы же еду нам давали! — в недоумении с возмущением охает Ким, шипя на прибавившихся противников. — А я говорил, что с ними… — рычит было Чонгук, как замирает, по спине контрастная капля холодного пота стекает, голос сухой и хриплый: — Где Чимин? Он был с ними всеми здесь, в архиве, отошёл за стеллаж, и вскоре Виви отыскала рукопись. И альфа сразу понимает, где он может быть. С самой первой секунды не доверял тому скользкому, подозрительному типу. И, видимо, не зря. — Вивьена, образуй для вас щиты, не хочу случайно ранить, — сдерживая ещё ровный тон, но пропитанный звериным тембром рыка. И только она это делает, как всё тело альфы вспыхивает, языки пламени сносят на своём пути пытающихся сопротивляться с помощью своих особых техник монахов, но Чонгук никогда не жаловал ни религию, ни древние письмена. Он двигается быстро и верно, что те даже сообразить не успевают, в какой момент ещё появится огненное чудовище. Чон одним ударом проламывает стену, веля своему отряду покинуть это место, а сам же ломает пол под ступнями от резкого рывка, с которым он кидается, наоборот, вглубь Храма. Ничего не подозревающий Чимин видит махающего ему Хэнуа за дверью одной из комнат в архивном зале, и просто из вежливости решает поздороваться, а так же поблагодарить за радушный приём. Вот только дверь за ним тут же закрывается на замки, его вбивают в стену и за горло хватают невидимой сильной хваткой, перекрывая дыхание. — Я делаю это, потому что у меня нет другого выбора: твои товарищи останутся здесь, а ты пойдёшь со мной, — словно бы раскаивается монах, разводя руками. — Ты, водный маг чистого элемента, являешься сильным обладателем своей магии, да к тому же и омегой, знаешь, что это особая редкость для вас? Думаешь, почему тебя сразу отправили в Долину водопадов, хотя родился ты в маленькой рыбацкой деревушке? Нечем дышать, горло жёстко сжимают, и Чимин отчаянно дёргается, пытаясь сделать необходимый глоточек воздуха, который ему всё же позволяют сделать, но не более. Вот только в следующее же мгновение буквально все стены помещения разрушаются, ошарашенного монаха подкидывают в огненном вихре и сильно бьют кулаком в живот, а после и ногой по спине, вбивая в землю. Омега судорожно глотает драгоценный воздух, держась за шею, полной грудью дыша и закашливаясь. — Не может быть, как ты нас нашёл?! — сипит Хэнуа, даже не в силах встать от этих ударов, поражаясь этому, ведь он использовал пространственное заклинание, и омега зашёл не в комнатку в архиве, а в закрытое сооружение заднего двора. — Чутьё, — пугающе низким голосом проговаривает Чонгук, красными глазами, точно из преисподней, впиваясь в отползающего назад монаха. — Вы не понимаете! Если мы сами отдадим тёмным магам то, что они требуют, то владыка тьмы сжалится над нами и над обычными людьми! — Ты сам себя слышишь вообще?! Это уже звучит как дерьмовая сделка в один конец! — рычит альфа, хватая его за челюсть, вовсе чуть ли выламывая её, как одно слово юноши заставляет его остановиться. — Постой, — Чимин быстро приближается к ним, обращаясь к монаху: — Что нужно тёмным магам? Чего они хотят? — Тебя, — жалостливо сипит Хэнуа, гулко сглатывая. — Они требуют тебя. Они знают, что ты здесь. Омега шелохнуться не может в охватившем его ужасе осознания, что это может значит. Но Чонгук бесцеремонно отшвыривает монаха, да посильнее, хватая возлюбленного за руку, крепко переплетаясь с ним пальцами, за собой скорее уводя его оттуда, срываясь на бег. Он ведь тоже всё понимает, хотя и не может этого принять. Они уже видят нервно ожидавших их магов впереди, вот только прямо между ними с воздуха спрыгивает некто, землю проламывая под собой, излучая могущественную тёмную магию. Чон сжимает зубы и, не дожидаясь, пока тот атакует, первым ударяет его мощным ударом ноги с огненной глыбой, снося его в сторону. — Кристалл, живо! — выкрикивает он, подбегая к остальным и буквально вкидывая в них Чимина, а сам же руки расставляет в стороны, выпуская огненные хлысты для того, чтобы нанести удары по ещё двум противникам, выбежавшим из-за деревьев. Ши, ругаясь себе под нос, судорожно рыщет в сумке кристалл телепортации, с досадой осознавая, что их осталось всего на два раза. Тэхён удерживает ослабленного омегу, еле стоящего на ногах, в то время как альфа даже ни на метр не подпускает ближе изрядно потрёпанных противников, сам срываясь с места, чтобы покончить с ними. — Чон, сюда! — восклицает женщина, держа в руках камень, и тот было бежит обратно, как его со стороны окатывают волной тёмной и мутной воды, но он вовремя отпрыгивает, часть магии отбивая своей. — Снова ты, да когда ты уже сдохнешь? — хрипит оскалившийся Чонгук, видя знакомого противника, ещё одного мага чистого элемента воды, перешедшего на сторону тьмы. — Огненный маг, я кожу с тебя сдеру! У того явно личный счёт со своим врагом, вот только усилившийся поток режущего ветра хлещет ему в лицо, вынуждая к земле взреветь и пытаться рассечь воздух, но Вивьена направляет часть магии на Чона, ускоряя его, успевшего вскочить во вспышку кристалла телепортации. И уже через мгновение отряд оказывается где-то в горах, на скалистой местности, отдалённо слыша шум морского прибоя и крики чаек. Ши начинает вовсю ругаться на «чёртовых монахов», пока Виви помогает магу земли усадить дрожащего омегу на камень. Чимин бледнее обычного, в голове складывается общая картинка того, какую именно роль он играет в ритуале. Уж навряд ли он нужен только из-за кулона капли жизни. Остаётся ещё тот самый живой сосуд, коим именно он и являлся в своём сновидении. И, вероятно, не только в нём. Его одолевает ужасная слабость и неприятно мутит. Даже не сразу понимает, что перед ним на корточках уже сидит взволнованный альфа, наплевав на всех остальных, делающих вид, что ничего не видят, и положив руки на его бёдра, легко сжимая. — Чимин, этот ублюдок ранил тебя? Тебе плохо? — встревоженно спрашивает, видя болезненный оттенок кожи, а после юноша хватается за живот и рот. — Тошнит? — Я помогу, — тут же отзывается Виви, в неловкости подходя и выставляя ладошки, испуская целебную магию. — Всё в порядке, мне уже лучше, спасибо, — кивает Чимин, наконец подавая голос, действительно чувствуя себя физически лучше, поднимая глаза на альфу, ведя безмолвный диалог, понятный лишь им двоим. Мужчина тяжело вздыхает, кидает всем через плечо, что им следует остаться здесь на какое-то время и решить, что делать дальше, незаметно для них нежно поглаживая ладонь омеги, что пальчиками цепляется за рукав его кимоно.