Желание прикоснуться

Чимин сидит один дальше ото всех, отрешённо смотря в точку перед собой. Тревожность не отпускает, сдавливает грудную клетку, поднимаясь выше в глотке, перекрывая дыхание. Кончики пальцев леденеют, дыхание становится тяжёлым. Голова раскалывается — он склоняется к коленям, обхватывая её руками, желая избавиться от этих беспорядочных мыслей. Они хаотично сменяются, одна ещё хуже другой. Проскальзывает кажущаяся такой далёкой и несбыточной мечтой идея о семье. Там он такой счастливый, смеющийся, чувствующий себя свободно от всех невзгод и страхов. Там он подхватывает на руки девочку с прелестными чёрными волосами и голубыми глазами, кружа с ней у маленького дома на краю деревушки. Там и Чонгук. Конечно, там будет Чонгук. Без него будущее просто невозможно представить. Но после эта чудесная картина пронзается жестоким настоящим, неизвестным, пугающим, заставляющим сжаться в ужасе. Ведь оно твердит о том, что воображаемому будущему не суждено стать явью. — Господин Пак… — аккуратно зовёт его волшебница воздуха, предлагая ему тёплый отвар из целебных трав, на что он отвечает с благодарностью, принимая его. — У вас немного причёска испортилась — можно поправить? Тот лишь кивает, прикрывая глаза, когда ароматное снадобье обволакивает стенки горла, внутри становится теплее. А маленькие ладошки девочки так приятно перебирают его пряди, не отводя глаз от украшения двух шпилей, которые с осторожностью достаёт из пучка. — Какие красивые, — завороженно проговаривает она. — Да, очень, — в согласии тихо выдыхает юноша, взяв заколки, чтобы после ей подать. Столь хрупкая с виду работа, но прочная — чувствуется душа мастера и любовь, вложенная в выбор и покупку подарка для него. Сердце сжимается от этого, и он приближает украшение к груди. Чонгук с трудом отводит задумчивые глаза от печального, такого потерянного облика водного мага, которого хочется укрыть собой от всего на свете, скрыть его, чтобы никто не тревожил их. Но сейчас стоит вопрос о том, как поступить дальше, висящий грузом в размере с жизнями всего человечества. Место проведения ритуала — довольно большой остров как раз посреди океана недалеко от материка со стороны, где они сейчас находятся. Они не знают, сколько там последователей Этериаса, сколько тёмных магов может быть там: но и не могут быть уверены в том, что они там все собрались, учитывая услышанную весть о том, что те нападают на гильдии и сообщества светлых магов. — А если просто уничтожить какой-то компонент? — в безысходности от раздумий спрашивает Тэхён, у которого же и находится один из них — кинжал, добытый в подземном мире демонов. — Не получится, — вздыхает женщина, затачивая свою катану. — Я помню, когда Намджун переводил те письмена, описывающие ритуал, он сказал, что все артефакты прокляты самим владыкой тьмы — их не уничтожить, на них заклинания проклятий, или что-то вроде того. Кроме «живого сосуда». — Ты что-то знаешь про это? — напрягается Чонгук, скосив глаза на разговаривающих Виви и Чимина, надеясь, что они не слышат их разговора. — Агх, не могу никак вспомнить, — досадно кривит лицо она, — магистр лишь вскользь упомянул, что этот сосуд буквально живой, что это человек. У альфы брови сводятся к переносице, на лбу складочка задумчивости. Он больше от нервов касается кулона на шее, начиная его перекручивать меж пальцев. Могла ли сила этого кулона предостеречь Чимина, когда ему приснился тот кошмар? Мог ли этот монах иметь в виду, что тёмные волшебники хотели получить омегу не просто так? «И я прошу вас: этот волшебник любой ценой должен присоединиться к нам… Пак Чимин — наш приоритет» — сказанные в начале пути слова Намджуна сейчас выбивают землю из-под ног. Они приобретают совсем иной смысл. Чонгук глаза округляет, прекращая теребить кулон: неужели, старик знал? Неужели он знал… Как бы страшно и больно не было это признавать, но всё указывает на то, что «особый живой сосуд» — это на самом деле Чимин. — Значит, единственный шанс остановить ритуал — сразиться с зачинщиками, — понимая это в полной мере, сглатывает маг элемента земли, вжимая голову в плечи. — И-и-и попытаться уничтожить место рождения его, да? — Верно. Дождёмся вестей со столицы с докладом об обстановке, и отправимся на остров, — ставит точку на этом мужчина, надеясь, что отправленное письмо вернётся с хорошими вестями. Он медленно поднимается, приближаясь к омегам, как раз закончившим причёску старшему. Девочка мнётся в неловкости, говоря, что пойдёт к остальным, оставляя их вдвоём. — Как ты себя чувствуешь? — Всё в порядке, не волн… — Не ври мне, — строго проговаривает Чон, присаживаясь рядом с ним, чувствуя холод, окутывающий юношу. Тянет к нему руку и пальцы точно режутся болезненно об этот холод на тыльной стороне ладони. Чимин вздрагивает, виновато отсаживаясь чуть дальше от него, издавая невнятное «прости меня». — Ты ведь тоже понимаешь, что это я, — выдавливает из себя он, взгляд потупив перед собой и голос сделав тише. — Видимо, это и есть моё предназначение. — В пекло такое предназначение — тогда я сам перезапишу его, понятно? — Чонгук, сдерживая злость на судьбу, всё равно приближает к нему ладонь. — Доверься мне, вместе мы со всем справимся, ты моя луна, помнишь? А солнцу необходима его луна. В этом обращении, прозвучавшем чуть тише, но намного громче отозвавшемся в сердце, казалось, все его чувства и нежность. И Чимину так сильно хочется разреветься на его груди, слиться с ним губами, которые после сцеловывали бы его сдерживаемые слёзы со щёк. Но вместо этого зубы сжимает и руку поднимает, соприкасаясь уже без боли ладонью с его большой и тёплой, тут же сжавшей его пальцы. — Я верю своему солнцу, — так же чувственно шепчет омега, изо всех сил сдерживая предательскую влагу в глазах. А Чонгук, быстро метнув взгляд за него на что-то бурно обсуждающих магов, опускает другую руку на заднюю часть шеи юноши, к себе приближая. И с мягкостью целует, срывая этот краткий, но наполненный чувствами поцелуй, мазанув языком по его пухлым губам. С рассветом прилетает магическое извещение на листке бумаги, говоря отряду о том, что тёмные маги бесчинствуют в некоторых городах и сообщества светлых объединяются для борьбы с ними. А ещё и то, что враги повсюду рыщут в поисках этих пятерых, что не может не давать надежду на небольшое количество их на острове. Чонгук задумчиво смотрит вдаль на очертания суши вдалеке, скрытой лёгкой туманной дымкой, стоя на краю обрыва скалы. Руки сложены на груди, всё тело напряжено, челюсти плотно сжаты. Остался один кристалл, одна телепортация для них всех: либо туда, либо обратно. Маги предлагали свои различные и общие варианты, как им поступить. Однако альфа понимает, что последнее слово будет именно за ним. Он должен решить, какой план предпринять. Рискнуть всем, проявив хитрость? Или застать врасплох телепортацией без шанса на отступление? Разделиться и добраться до острова с разных сторон? Или же… Чон, ещё больше нахмурившись, сжимает в пальцах своё же кимоно — в голову залезла мысль о том, чтобы просто забрать с собой Чимина и скрыть его ото всех, спрятать далеко, где бы они были только вдвоём. Но так нельзя, им некуда бежать — от тьмы не скрыться, если с ней не столкнуться лицом. «Какое бы решение ты не принял, оно будет верным, Чонгук, ты ведь не из тех, кто мешкает и долго думает» — столь отчётливо звучит голос наставника из далёкого прошлого. Он уже и не вспомнит, когда и почему Намджун сказал такое, но понимает, что иного выбора нет. — Хотел бы я стать океаном, — и вдруг раздаётся размеренный бархатный голос сбоку, вынуждая повернуть голову на подошедшего омегу, так же глядящего вдаль с тусклой оболочкой глаз. — Просто раствориться в нём, омывать берега и корабли, видеть подводную жизнь и дальние края. — Тогда до тебя всего было бы невозможно прикоснуться, — вздыхает тот, после почти полностью разворачиваясь к нему, обеспокоенно оглядев: — Как ты? Ночью он спал тревожно, слыша каждый шорох, и тут же подскочил, когда омега вдруг встал и начал идти за скалистый выступ от лагеря, где его мутило и всё же стошнило. Чонгук тогда придерживал его, а после крепко-крепко к себе прижимал, покрывая легкими поцелуями макушку и лицо. — Благодаря Виви намного лучше, — и не лжёт Чимин, вновь отводя взгляд вдаль океана. — Чонгук… если что-то случится — это будет не твоя вина. Не вини себя за то, что никто не может предотвратить, за свою судьбу у каждого человека — обещай. — Ничего не слу… — Обещай, — наотрез требует водный маг, ловя на себе его мрачные глаза. Тихое «обещаю» срывается с губ мага чистого элемента огня, и после отряд отправляется в путь. Лодка из прочных ветвей и древесины, созданная магией Тэхёна, быстро движется через поднявшиеся волны в преддверии шторма благодаря омеге. Волшебница воздуха же создаёт для них защитное поле, скрывающее их магические источники от распознавания, что позволит им приблизиться и остаться незаметными. Наибольшее скоплении тёмной энергии ощущается на Севере. И по заранее оговорённому плану все расходятся по разным сторонам, чтобы окружить необходимый участок и напасть. Чимин и Чонгук задерживают взгляды друг на друге, с тяжестью и обливавшимися кровью сердцами отворачиваясь каждый в свою намеченную сторону. Омега убедил его, что в состоянии сражаться и справиться со всем сам. Тэхён сливается с деревьями, точно ловкая змея, скользит через самую буреломную часть этой лесистой местности, стреляя остротой жёлтых глаз в одного тёмного мага, охранявшего периметр. Лозы по земле подбираются ближе, за противником вырастают и, закрыв ему рот одним концом, другим пронзают грудную клетку, тихо опуская вниз, и Ким пробирается дальше. Со стороны, куда отправилась Ши, двое противников скучающе зевают на патруле. Она подкрадывается сзади, одному выкручивает шею, другому перерезает горло маленьким кинжалом. И тихо движется вперёд. У Чимина неприятное чувство в груди сдавливает рёбра, но он как никогда сосредоточен и готов ко всему. Даже тканями не шуршит, так тихо он проскальзывает к камню, за которым прячется, украдкой выглядывая. К горлу комок подступает, по спине стекает холодная капля пота. Местность вся у этой небольшой горы будто бы выжжена, оставив отпечаток вечности чёрного пепла на земле. Заметны лишь остатки фундамента от домов некогда древней деревушки, посередине разрушенные, покрытые чёрной смолой колоны древнейшего, позабытого всеми святилища без крыши и стен: только эти четыре колоны, в центре которых круг забытых письмен, руны мёртвого языка. В поле зрения шесть ощутимо сильных противников, кто-то из них уже смутно знаком, вероятно, встречался им раньше в пути. Если это всё, то у них есть все шансы на успех. Чимин уже по ауре вокруг двоих из них понимает, что те являются уж точно одними из сильнейших в их сообществе. Разобраться с ними, уничтожить это место и покончить с этим всем раз и навсегда. Мысленный подсчёт отведённого времени подходит к концу, водный маг чувствует, что все на своих позициях. Нужно начинать. Секунда. Другая. Третья. Пятеро магов из отряда одновременно нападают со всех сторон, производя ожидаемый эффект: враги теряются, глупо глаза расширяют и не успевают понять, что происходит, когда по ним уже атакуют. Острие катаны Ши сразу же проходится вдоль торса закричавшей тёмной волшебницы, мощный поток воздуха подкидывает противника и хлещет, земля под ногами расходится, буквально погребая барахтающегося мужчину под собой. Водные лезвия беспорядочно режут одного из тех, кого омега посчитал сильнейшими, а рядом огненные кулаки сразу оставшихся двоих отшвыривают, обжигая их. Враги опомнились уже в ожесточённой схватке. Вивьена одновременно сражается с магом, использующим магию сковывающих пут, и поддерживает остальных, успевая следить за ними, поставив им щиты или же ускоряя, усиливая удары. В момент, когда она помогает Ши лечением и отбивает хитрый удар её противницы позади неё, она не замечает своего оппонента, раскрывшись ему. — Вот ты и попалась! — хмыкает тот, мощно ударяя по ней путами, точно плетью. — Виви! — вскрикивает тяжело дышащий Чимин, с трудом выдерживая атаки столь сильного молчаливого противника с платком, прикрывающим рот, и сам же из-за этого чуть не подставляется под удар. Малышку снова бьют, не позволяя встать, и откидывают далеко назад. Её ловко подхватывает мгновенно подлетевший Тэхён, аккуратно опуская её на землю и выстраивая стену земли перед ними. — Я займусь им, просто поддерживай нас, — проговаривает он, как их защиту разламывают уже два тёмных мага, с которыми и вступает в битву. Виви дрожит, откашливается от удара и, держась за раненный бок, встаёт и всю свою магию концентрирует на поддержание энергии всех союзников. А в следующий момент Ши рывком пронзает грудную клетку своей противницы и Чимин, наконец, чувствует силы не только отбиться от мощных атак, но и нанести свою. Чонгук уже давно разобрался с одним хиляком, но вот ему «посчастливилось» выбрать столь могущественного тёмного мага с пугающей изуродованной маской на лице и хриплым, таким мерзким загробным голосом, бой с которым переходит на самый край местности, чтобы никого не задеть. От потока чёрной магии отскакивает в сторону, с грохотом приземляясь, аж задержавшись рукой о землю. И, рыча, голову поднимает с горящими алыми глазами, кидаясь на посмеивающегося противника. Кулак окутан уничтожающим пламенем, тело ощущается легче и двигается быстрее благодаря поддерживающей магии Вивьены. Он ногой отбивает атаку оробевшего врага, и наносит свой удар, ошеломив того и обездвижив, швырнув далеко от себя. Огненный маг вытирает кровь с разбитой губы, быстро метая взгляд на поле боя, видя, что Тэхён с Ши одерживают победу над оставшимися, уже не способными стоять на ногах, а Чимин справляется с кем-то в удлинённом пурпурном одеянии с ощутимо могущественной силой. Только он собирается было помочь ему, как чувствует движение позади себя. И в ту же секунду перекидывает через себя Увона, уже ранее дважды встречавшегося им на пути маг водного элемента, вбив его в землю и подошвой ботинка надавливая. — Как же меня уже задрала твоя рожа, — злостно рычит Чонгук, ударяя его в лицо. Однако вынужден отскочить, чтобы избежать прямого столкновения с потоком почерневшей воды, пропитанной заклинаниями проклятий тёмной магии. Потоки эти не перестают атаковать отбивающего их альфу, что с огненными кулаками отбивает их все сразу, надвигая своё пламя на Увона. И вновь, как в тот первый раз, они сходятся в ещё более яростной схватке, за которой никто не поспевает следить. Вот только тот самый мужчина в маске, которого до этого Чонгук отшвырнул в сторону, внезапно атакует того сбоку, заставляя врезаться в скалу, но умело среагировать и приземлиться на ноги. — Не вмешивайся, — строго наказывает Увон своему соратнику, — я сам с ним разберусь. Схвати сосуд. Маг огня моментально подлетает к нему, однако его противник водный маг не позволяет остановить другого, отвлекая его своими мощными атаками. Магия чистого элемента сильна, а при использовании её вместе с проклятиями, с тёмной магией, она становится в разы сильнее. Чонгук сыплет проклятиями на Увона, громко бросая через плечо: — Чимин, берегись! Тот настораживается и замечает боковым зрением надвигающегося к нему нового врага, в следующую же секунду выхватывает веер. Он высоко вверх подпрыгивает, взмахивая им и выпуская смывающие струи воды, грациозно уворачиваясь от стремительно летящих в него ядовитых шипов, некоторые из которых растворяются в его магии, которой он ударяет по земле. Те не понимают смысл этой атаки, вот только земля заходится в тряске и раскалывается: снизу их обстреливает потоками воды и земли. Подоспевший на подмогу Тэхён оказывается рядом. Вместе маги чистых элементов начинают совместные атаки, обескураживая растерявшихся тёмных магов, которые ощутимо проигрывают им. Один уже валится с ног под ударом нахлынувшей магии Чимина и его взмаха веера, второй теряет сознание. И казавшаяся близкой победа в один миг отдаляется, когда вдруг всё меняется. Слишком резко темнеет вокруг, небо покрывает куполом чёрных туч, береговой бриз сменяется на могильный ветер, пробирающий до дрожи. Невероятно сильный источник магии ощущает каждый из отряда. Он огромен, устрашающ и зловещ. Невидимый пресс давит сверху, сама гравитация точно поддаётся власти появившегося среди деревьев мага, медленно идущего к центру. Всех светлых магов против воли придавливает к земле. Они двинутся не могут, лишь хрипеть и ошарашенные глаза поднять на мужчину с длинными зелёными волосами, что своим безжалостным пустым взглядом проходится по местности, где его лично подобранные элитные воины были перебиты. — Жалкие ничтожества, — презренно бросает он. — И вы зовёте себя приспешниками нашего владыки? Избавься от них, — небрежно кидает показавшейся из-за его спины молодой высокой девушке с копьём, чьё бледное лицо строго и сдержанно. По приказу она в два счёта добивает двух сильных тёмных магов, но Увона не трогает, который тут же приближается к мужчине и кланяется ему. И, неожиданно для всех, даже для этого самого появившегося волшебника, которого прозвали господином Арой, все светлые маги выпрямляются, сумев каким-то образом побороть его гравитационную магию, и кидаются на него с атакой. Казалось, само время замедляется, мир вокруг  — игрушка для этого мужчины, что в следующее же мгновение оказывается рядом с единственной, кто могла отменить его магию, перерубив заклинание. Ши, в отличии от остальных, не замедлилась, отменив чужую магию своей, и продолжила атаковать. Она должна была уклониться от удара мужчины, уже занося было катану, вот только её рука вместе с клинком падает на землю под её болезненный громкий крик. Время возвращает свой ход — от тёмного волшебника исходит взрыв удивительно мощного тёмного заклинания, поражающего каждого из своих противников. Их откидывает в разные стороны, вбивая глубоко в землю, нещадно изранив их тела ядовитыми частицами и взрывной волной. В воздух поднимается клуб густой грязи и пыли, и Чонгук, сжимая зубы, голову поднимает, болезненно щурясь, пытаясь разглядеть хоть кого-то. — Л-личинка, — хрипит он, видя бессознательную волшебницу на другом конце, которую прикрывает собой сильно раненная Ши, еле-еле дыша, лишённая руки в бою. После затуманенный, покрытый мутной пеленой пыли и стекающей с виска кровью взгляд переводит дальше на не двигающегося Тэхёна, лежащего на боку с раскрытыми глазами от болевого шока, глядя перед собой в ужасе. И в конце огненный маг находит переворачивающегося набок мучительно скривившегося в лице Чимина, к которому и медленно приближается Ара. Чон находит в себе силы, покрывает тело пламенем и рывком бросается на него с атакой, но тот лишь руку выставляет, сменой гравитационного поля буквально вновь вбивая его в землю. — Я впечатлён, — нехотя признается тот. — Вы все должны быть мертвы после этого смертельного запрещённого заклятия, но, видимо, поддерживающая защитная магия спасла вам жизни — в любом случае, сражаться вы больше не в состоянии. — Это мы ещё посмотрим! — злостно рявкает Чон, впиваясь пальцами в почву, рыча и, действительно, начиная вставать даже под гнётом магии тёмного мага, на мгновение впавшего в ступор. — С тобой я позже разберусь, — внезапно раздаётся голос Увона, пронзив его тело сотворённым из почерневшей воды мечом, вынуждая обратно упасть с болезненным кряхтением. То же самое делает и девушка-копейщица, другая сильная приспешница тьмы, но с попытавшимся встать магом земли чуть дальше от всех, ударом ботинка пригвождая к почве, не позволяя ему даже пытаться. Чимин не может пошевелиться, тело своё не чувствует совсем, разум кричит о том, что это конец, пока физически хочется кричать от боли. Ничего не видит перед собой в этом ужасном мраке, удушающей тьме, кроме одного лишь мужчины, предпринявшего ещё одну жалкую попытку подняться. От этого ещё больше сердце юноши разрывается, на глазах наворачиваются жгучие слёзы. — Ч-Чонгук, — жалобно сипит он, протягивая к нему свою дрожащую руку. — Чимин, прошу… Тот болезненно брови изламывает, голову поднимая на него, и в безумном отчаянии тянет к нему свою. Вот только омегу тут же за шкирку подхватывает Ара, презренно окинув их двоих взглядом, полной жгучей ненависти. — Наконец-то, особый живой сосуд в наших руках, — зато воодушевлённо проговаривает, потянув его за собой. — Ублюдок, не тронь его! — громко кричит огненный маг. Он буквально сжигает магическое оружие, пронзавшее его тело, и швыряет огненный шар в сумевшего запросто отбиться врага. В то время как его снова пинает в живот рассерженный Увон, перекручивая по земле так, что тот оказывается лежать ровно напротив тех самых четырёх колонн, куда ведут омегу. И Увон же срывает с него кулон капли жизни, девушка находит у Тэхёна древний кинжал — все недостающие компоненты оказываются в кругу посреди навевающей тоску и страх местности, вокруг которой загораются факелы тёмным пламенем. Чимин тяжело дышит, понимая, что и двинуться не может — его словно распяли на невидимой стене, поставив в самом центре зловещего места, чувствуя, как от каждой из колонн исходит невероятно сильная энергия, сковывающая всё его тело. — Н-нет, нет, Чимин! — альфа не оставляет попыток встать, но ног совершенно не ощущает, никак не может этого сделать, лишь ошарашенно, с необъятным страхом смотря на то, как Ара подготавливает всё для ритуала. — Тело крепкого мужчины-омеги, мага чистого элемента воды, послужит сосудом зарождения нашего владыки… — размеренно проговаривает он, как вдруг застывает. Он откладывает свиток с древним заклинанием, написанным самим Этериасом, рядом с каплей жизни и так называемым бокалом священной крови на небольшом каменном алтаре. Он в изумлении брови вскидывает, ошеломлённо разворачиваясь к ползущему на одних локтях альфе, застывшему от этого поведения Ары, чувствуя возрастающую внутри тревогу. — Неужели…? — раскрывает рот тот, вновь возвращаясь к дрожащему от безумного, впервые столь неконтролируемого страха Чимину, а последовавший зловещий смех и вовсе леденит всё нутро, сжавшееся в комок: — Так в тебе уже зарождается новая жизнь — я чувствую это! Вот почему этот альфа даже если помрёт, всё равно ходячим мертвецом будет пытаться спасти тебя — ты носишь его ребёнка. Чимину кажется, что он сейчас потеряет сознание или попросту оставит этот мир. Если бы не удерживающие его невидимые путы, он бы упал от слабости и помутнения. Чужие слова больнее любой магии ранят, проходя уничтожающей силой по будто разбивающемуся на осколки сердцу. Из глаз сами собой хлещут предательские дорожки слёз, когда он встречается с такими же влажными, столь несправедливо полюбившимися глазами, полными смятения, боли и страха. Чонгук чувствует своё застучавшее в опасном для жизни темпе сердце, обливающееся горячей кровью, пока рёбра словно ломаются под давлением, разрывая лёгкие и не позволяя дышать. А после сердце огненного мага в один миг останавливается... когда тёмный волшебник, выхватив кинжал, пронзает им самый низ живота беспомощно дёрнувшегося Чимина. И разум Чонгука отключается. Всё его тело и нутро вспыхивают ярким уничтожающим пламенем, глаза, залитые кровью и слезами, полностью алые вместе с глазницами, красные пряди расползаются вдоль почти всех волос, кожа трескается от жара изнутри. Его прозвали Цербером, не зная даже, на что способен разгневанный монстр, оберегавший самое ценное, что у него есть.