Желание прикоснуться

Жалкие попытки Увона выстроить препятствия проваливаются одна за другой, его водные стены моментально сжигаются адским пламенем, а через секунду он и моргнуть не успевает: последнее, что видит, это оскал на лице чудовища и пылающий огонь. Чонгук убивает противника за раз, нанеся сокрушительный удар, концентрируясь на одном лишь тёмном маге. Хочется от боли кричать, от безысходности и страха за того, кого готов защищать любой ценой. И Ара убеждается в этом, когда тот даже через его могущественную гравитационную магию наносит ему удар. Столь сильный, что его откидывает назад, в глазах темнеет на момент, и злость смешивается с самым настоящим шоком: никто никогда прежде не мог и пальцем его тронуть. А Чонгук сейчас вновь и вновь наносит по нему новые удары. Но в следующее же мгновение тёмный маг складывает вместе руки, делая выплеск мощной энергии, отбивая очередной удар, прибивая его в землю своей магией. — Похвально, но тебе всё равно не удастся… Огненный маг рычит, почву под собой прожигает и воздух вокруг себя раскаляет — ему плевать на боль физическую, на чужую магию. Он попросту преодолевает это, вступая с шокированным и разгневанным противником в битву на совершенно ином уровне. — Думаешь, ты сможешь остановить меня!? — шипит враг, черпая силы и энергию из нависшего облака мрака над островом. — В этот день возродится владыка! — его атаки становятся сильнее и агрессивнее, но ему не уступают, отбивая каждую, некоторые пропуская, получая ранения. — Зародыш двух сильнейших магов чистых элементов — нет лучшего варианта жертвы для возрождения великого Эте… — Пасть закрой! — устрашающе рычит Чонгук, одним своим видом заставляя язык проглотить. И он буквально выламывает ему челюсть, по-зверски рыча, отшвыривая оторванный кусок, пуще прежнего раскаляясь, пока мужчина скручивается от боли, а вместо части лица вырастает изуродованная чёрная плоть. Вивьена с ужасом переводит глаза с них на истекающего кровью Чимина, подвешенного на невидимых нитях в центре алтаря. Она смогла облегчить боль хрипящей Ши, сидя подле, в то время как Тэхён борется с той самой копейщицей, последовательницей тьмы, которая собиралась было напасть на Чонгука со спины. — Господин Чон… ведь справится, да? — жалобно спрашивает волшебница воздуха, с замиранием сердца глядя на безумный бой сильнейших магов света и тьмы, от которых становится не по себе и нутро леденит. И Чонгук бьёт закряхтевшего врага ногой, отшвыривая его прямо в одну из колонн, что от такого столкновения должна была вдребезги расколоться, но на ней лишь трещина появляется, а ещё более разгневанный Ара бросается на него с новой агрессией. Вот только из-за этой погрешности в одной из четырёх колонн тело Чимина просто обессиленно падает на землю, высвобождаясь из невидимых оков. Именно тогда Ши осознаёт помутневшим от боли сознанием. — Колонны, — сипит она, после проговаривает громче: — Колонны — это от них исходит эта ужасающая энергия тьмы, уничтожьте их… Виви судорожно кивает и кричит то же самое Тэхёну, расправившемуся с противницей, немного пошатнувшись от полученных ран, которые старательно старается залатать юная целительница. Он становится в стойку, складывает руки вместе и пальцами разнообразные движения делая, направляя мощь в землю, ударяя по одной из колонн. Повторяет так несколько раз, пока не выдыхается, потратив силы на предыдущие бои, но безрезультатно: лишь чёрные трещины на архитектурном строении. Страшно дрожащие руки Чимина зажимают рану на животе в тот же момент, когда он внезапно освобождается от тягучей силы, удерживающей его навесу. Он весь трясётся, ошарашенно смотрит перед собой, чувствуя сочащуюся меж пальцев кровь и безумную, такую раздирающую боль, которой не должно быть при обычном ранении. Дело ли в этом особом проклятом кинжале или… его беременности? — Т-только держись, малыш… — беспомощно хрипит он в пустоту, ладонью накрывая живот, пытаясь подняться, скривившись в лице от боли. Его бросает в пот, он содрогается всем телом, сгибаясь к земле чуть ли не в калачик, громко хватая ртом воздух, неясным слезящимся взглядом пытаясь осмотреться, находя себя в пучине творящегося хаоса. Всё вокруг совершенно счернело, лишь ярким пятном мелькает бушующее пламя, нещадно бьющее сопротивляющегося тёмного мага, что свирепеет на глазах, атакуя ожесточённо в ответ. Окровавленный облик Ши и бледная волшебница рядом, пытающийся разрушить колонну Тэхён, у которого колени подкашиваются от бессилия. Почему маг земли не помогает Чонгуку? Зачем бьёт по колонне? Должна ведь быть причина. Чимин тяжело дышит, жалостливо ломает брови, продолжая пытаться трясущимися руками безрезультатно остановить кровь, понимая, что это значит: по щекам текут слёзы от горечи потери, как неожиданно он кое-что осознаёт. Баланс. Сила баланса этого мира и его содержимого. Ранее эти четыре колоны, внутри которых ощущается настоящая тьма через трещины, держали крышу целого святилища, сохраняя равновесие. Четыре колонны, четыре стихии — то, что не получается разрушить одному, получится у всех вместе. — Нужно одновременно сокрушить их… — еле выдавливает из себя Чимин, зная, что ветер подхватит его слова, донеся их до вздрогнувшей Вивьены, тут же бросившейся в сторону к ним, громко выкрикивая его слова для всех остальных. — Нет! Вы не посмеете! — злобно рявкает Ара, меняя гравитационное поле всего участка, на какое-то мгновение задерживая магов чистых элементов, но Чонгук всё равно вбивает его в землю чередой ударов пылающими кулаками и ногами. Его же перекидывает через себя, атакуя мощным магическим потоком, всё его тело изранив, живого места на нём не оставив, но пламя точно расползается вдоль каждой раны, оно не гаснет, а становится только смертоносней. Особенно в тот момент, когда тёмный маг срывается с места в сторону алтаря. В сторону, где, собрав остатки сил, на ватных ногах встаёт Чимин, подходя к одной из колонн. Огненный маг в мгновение ока оказывается рядом и хватает Ару за волосы, оттягивая на себя и выламывая ему ноги, вдарив по коленям. Он с устрашающим рыком вбивает противника в одну из колонн вместе с сокрушающим огнём. Одновременно с этим Виви подлетает вверх, взмахами рук выпуская столь сильные потоки воздуха, сосредоточив в этом ударе всю свою магию. Земля стремительно сталкивается с целью с другой стороны, и закричавший от боли, собрав в себе остатки магической силы, Чимин наносит удар водой в последнюю колонну. Четыре элемента стихий сталкиваются с задрожавшими колоннами, от одновременных ударов начинающих точно по огромным швам трещать, на глазах разваливаясь, высвобождая удивительно мощный всплеск тёмной энергии, что если бы не образованные Тэхёном вместе с волшебницей щиты, их бы попросту снесло, нанеся очередные увечья. В это же время весь израненный Чонгук, выхаркивая кровь, вдруг насквозь пронзает грудную клетку тёмного мага, выкручивая в нём руку и вырывая, небрежно отпихивая от себя тут же скукожившееся тело. Наступает тишина. Леденящая душу, такая неестественная тишина после битвы, заставляющая невольно ещё по сторонам вертеть головой в ожидании чего-то. Выдохнуть в облегчении, почему-то, не получается ни у кого. — Чимин! Чонгук в одно мгновение срывается с места, а пламя сходит с него, сменяясь ледяным потом. Он подхватывает обессиленное тело омеги, вместе с ним падая на землю, так крепко, но в то же время бережно прижимая его к себе. — Чи…мин, Чимин, Чимин, — судорожно повторяет его имя, трясущимися руками касаясь его, гладит по голове, лицу, рукам. И чувствует, как в глазах так остро режутся слёзы, когда ладонь накрывает его маленькую ледяную на вновь кровоточащей ране внизу живота. Лучше бы его самого, лучше бы всё тело альфы истерзали, кожу сорвали и каждую кость перемололи — та боль всё равно меркла бы по сравнению с этой, что сейчас поперёк горла встаёт, нещадно разрывая сердце. — П-прошу тебя, держись, — заикается от чувств альфа, беспомощно прижимая его к себе, с такими широко раскрытыми, пустыми глазами глядя словно на затухающую хрупкую бабочку в своих руках. — Молю, си…синевласка, держись, не оставляй меня, не смей… — он переходит на шёпот, склоняясь и посыпая бледное лицо поцелуями. — Тебе помогут, слышишь? Обязательно вылечат, это ведь просто рана… И понимает ведь отголоском кричащего в агонии сознания, что это не так. Это не обычная рана, которую можно излечить целительной магией. — Мне… жаль… — сипит юноша, немного приоткрыв пугающе тусклые глаза, в которых пропадает сияние. — Нет, нет, нет, нет, — в бреду беспорядочно хрипит Чонгук, гулко сглатывая слёзы, вжимая его в себя, желая растворить в своём сердце. — Всё будет хорошо, с-солнце не может без своей луны, да? — Твоя луна и… наша маленькая звёздочка будут светить для тебя, — у Чимина влажные дорожки из глаз, он выдавливает из себя слабую улыбку, поднимая ладонь к его щеке, вытирая большим пальцем его крупные слёзы. И ещё что-то сказать хочет, но делает последний вздох — на большее не хватает сил. Хрупкая рука, падает на землю, чудом не разбиваясь, точно хрусталь, и где-то вдалеке отдалённо слышится резкий плач Вивьены. Чонгук не верит. Его трясёт так сильно, что вместе с ним и дрожит тело в руках, что отчаянно прижимают к себе. Даже не больно — просто огненный маг ничего не чувствует, не понимает, не желает принимать. Весь его приобретённый смысл жизни сейчас тает на его глазах, то, ради чего он готов был дальше жить, ради чего себя переступил и смог полюбить — он не примет такую судьбу. Ни за что. Взгляд его с пеленой отчаяния и слёз, мечется по плачевной местности, натыкаясь на лежащий на земле священный бокал. И он быстро, но аккуратно укладывает Чимина, несясь за этим древним артефактом, судорожно рыща в поисках кулона. Рычит от злости и смахивает мешающие слёзы, наконец подхватив подвеску, падая на подкосившиеся колени у бездыханного тела. Пальцы не слушают, трясутся, но мужчина гортанно рычит и ёмкость с каплей жизни поддаётся ему, магическим образом заполняя весь бокал до краёв. Он приподнимает омегу в сидячее положение, о себя облокачивая, бережно держа его голову и поднося к губам. — Ну же, ну же, — шепчет он, вливая в его рот жидкость, после закрывая его рот, немного наклоняя назад, надеясь, что эликсир стечёт по его горлу. — Не покидай меня, Чимин, не покидай! Чонгук повторяет те же самые действия, а то, что на дне осталось, в свой рот берёт, чтобы впиться губами в приоткрытые ледяные и влить жидкость через поцелуй, пропитанный прискорбным горем и болью. — Молю, верните его, верните его ко мне, не забирайте его у меня… — он не знает, кого просит, кому молится, но вновь целует с тоскливой надеждой под звук разрывающегося сердца. — Я так сильно люблю тебя, моя синевласка, мы ведь столько преодолели вместе, я… я же обещал выполнить не только твоё желание прикоснуться без боли, но и все другие. Он не может остановить немые слёзы с пробирающимся наружу рёвом, прислоняясь своим горячим лбом к его холодному. Как вдруг сверху на них летит раскат тёмной энергии, и Чон, подхватив водного мага, успевает отскочить в сторону, поднимая голову вверх. Это же делают и все остальные, рты раскрыв, застывают в шоке. Из-за павшей на них горечи они и не заметили, как сгусток тёмной энергии всплеском высвободился из заточения четырёх колон, собравшись там за тысячелетия. Поистине устрашающая и необъятная мощь исходит от этого пятна над выжженной местностью — вероятно, это то, что осталось от тёмного владыки, его бесформенное, неконтролируемое наследие. И это «нечто» вновь принимается атаковать по светлым магам сгустками зловещей, чёрной магии, но Тэхён выстраивает защитную земляную оболочку, выдерживая этот натиск, подбегая вместе с малышкой к остальным. Вивьена успевает сосредоточить часть магии поддержки на нём, остальную направляя на закашлявшуюся от поднятой пыли Ши, что села на землю у дерева, не в силах даже стоять. А после подбегает к альфе и омеге, всё ещё плача, пытаясь поднять мужчину. — Н-нам нужно уходить отсюда, господин Чон, — со слезами в голосе и на лице проговаривает она, не в состоянии смотреть на, казалось, безжизненное тело, которое тот ещё сильнее к себе прижимает. Он и не здесь вовсе: в лесу на той самой поляне под звёздами у костра, на смятых пледах нежась в обволакивающей нутро любви, когда они и сердцами, и телами предавались этому сильному чувству. Когда во всём мире были лишь они одни. — Господин Чон, пожалуйста! — в голос плачет Вивьена, толкая альфу, стараясь двинуть его с опасного места. — Я больше не могу сдерживать это, — шипит маг земли с одышкой, его руки страшно трясутся и, словно сухая земля, кожа трескается, сыпется песок. — Чонгук, проклятье, возьми себя в руки! — рядом внезапно рявкает Ши, доковылявшая до них, опираясь о свою катану. — Намджун бы этого не хотел, Чи… Чимин этого не хочет, — у неё самой ком в горле и по щекам текут предательские слёзы. — Не только мы, но и всё человечество может вскоре погибнуть, если ничего не предпринять… И в этот самый момент защита Тэхёна падает, и теперь волшебница воздуха пытается сдержать натиск, укрывая их всех прочным куполом. Альфа же делает судорожный глоток воздуха, ему в лицо как будто водой хлещут, отрезвляя, возвращая в настоящее, выдернув его из теплоты воспоминаний в ледяную реальность с горечью. Он бережно, так нехотя и с безумной болью укладывает Чимина на землю, вставая и опуская ладонь на плечо дрожащей девочки, заводя её назад и выпуская столпы свирепого пламени вверх. Они соединяются с магией воздуха Виви и вверху бушуют, сжигая тёмную материю этого существа. — Вместе вы сможете уничтожить это, — сипит Ши, зная, на что они способны. — Намджун всегда говорил, что искоренить зло удастся лишь объединившись. — Ты права, — совершенно опустошённо проговаривает Чон, опустив вниз голову, скрывая слезящиеся глаза растрёпанными волосами и сжимая покрывающиеся огнём кулаки. — Вместе мы справимся и загоним эту тварь туда, где ей и место. Соберите всю волю и все силы, мои друзья — надерём зад этой чертовщине. В конце он просто переходит на свирепый рык, первым кидаясь в бой со скатывающейся крупной слезой — сейчас его обязанность лидера, старшего товарища. Остальным дважды повторять не нужно — они следуют за ним. И с боевым рёвом атакуют по взвывшему созданию, похожему на бесформенного громадного демона, отбивающегося лапами с потоками тёмной энергии. Огонь, земля и воздух в сочетании друг с другом наносят ещё более мощные удары, создавая различные комбинации. Эта субстанция тьмы будто и не слабеет, в отличии от тяжело дышащих светлых магов. — Проклятье, его не берут наши атаки, — рычит Чон, хватаясь за некогда раненное плечо, которое вновь было повреждено. — Кажется, я нашёл его слабое место! — выкрикивает Тэхён, быстро оббежав создание со стороны, заметив маленькое ядро внутри новой угрозы. — Только туда не подобраться — оно в глубине… И так глупо поскальзывается, в собственных ногах путаясь, падая пластом на землю прямо под удар противника. Он уже было жмурится раньше времени, но обжигающее пламя спасает его, отшвыривая чёрную магию назад. Чонгук выставляет руки вперёд, контролируя столпы огня, обволакивающие часть бесформенной чёрной субстанции. А в следующий же момент прямо с его языками пламени в сокрушительном танце заходятся и мощные потоки воды. Вместе скрещённая магия огня и воды наносят столь мощную атаку, что существо, взревев, становится меньше, сползаясь в кучу нависшего мрака. Чонгук брови изламывает, глаза дрожащие округляя и корпус поворачивая, видя вдалеке… Чимина. Медленно идущего прямо к центру, в одной руке сжимая потрёпанный веер, другой держась за больше не кровоточащий живот с затянувшейся раной. У огненного мага воздух из лёгких выбивается, сердце вновь забивается при его виде, внутренности все стягиваются к позвоночнику. Он жив — это самое главное. Чимин, пришедший в себя после действия особого древнего артефакта, капли жизни, острый взгляд обращает на противника и взмахивает веером: огромные волны омывают со всех сторон под радостный возглас Вивьены и Тэхёна. Он так неимоверно красив, что альфа шелохнуться не может и глаз оторвать. Юноша со всей своей грацией двигается, выплёскивая магию из-под ткани порванного веера. — Мы должны все вместе, все вчетвером атаковать — тогда мы непременно победим, — достаточно громко произносит он, всё равно пошатываясь, но более твёрдо стоя на ногах, сразу находя свои самые любимые глаза в этом мраке. И за это краткое мгновение, за эти несчастные секунды они смогли всё сказать друг другу, передать ту боль и любовь, ту радость и надежду, моментально возвращаясь к бою. Они непременно одолеют зло и заключат друг друга в самые необходимые объятия. Ши точно никогда прежде не видела подобного, не ощущала такого притока магической силы. Она дыхание задерживает, когда ощущает совершенно новую, иную мощь, исходящую от магов чистого элемента — они открыли свой второй источник. Вивьена парит в воздухе, её розовые волосы развеваются, как лепестки сакур, у Тэхёна глаза его жёлтые горят, на коже появляются местами чешуйки, раздвоенный язык проходится по пересохшим губам. Чонгук весь пылает, в его венах лава раскалённая, большая часть волос становится красной, яркое кимоно под цвет крови развевается на ветру. От Чимина исходит яркое сияние цвета самой лазурной воды, он плавно, словно сама волна, подбирается ближе к центру сгустка чёрного магического существа. Четыре стихии дополняют друг друга, они соединяются воедино, концентрируясь именно на вышедшем вперёд омеге, что по искрящимся водным ступеням среди сгущающегося мрака поднимается выше к сгустку зловещей тьмы. Лишь один шанс. Один только удар. Чимин прекрасно это понимает. И, перекручиваясь вокруг себя, достаёт сверкнувшую заколку из своих волос, наполняя её впечатляющей мощью своей и своих друзей, магией четырёх чистых элементов. С сильным замахом он мечет её острым концом скрытого в ней лезвия прямо в пучину тёмной энергии. Секунда — кончик заколки пронзает маленькое центральное ядро, расколов его и наполнив необъятным потоком светлой магии, разрывая его на куски. Взрывная волна от этого столкновения, разрушающая тёмную материю, скопившуюся магию тёмного владыки Этериаса, проходится по всему острову. Вся магия и все силы отданы на эту атаку — Чимин камнем летит вниз с исчезнувших водных ступеней. Но не боится разбиться, ведь знает, что его подхватят крепкие, горячие руки, не позволив этому случиться. И сразу же обхватывает шею мужчины, утыкаясь в неё лицом, когда они приземляются, а Чонгук так отчаянно вжимает его в себя, так сильно обнимает и жмурится, боясь даже на долю секунды оторваться. Их разрывает от переполняющих чувств, наружу вырывающихся слезами безумного счастья и облегчения. Альфа берет его лицо в свои ладони, оглаживая с нежностью, глазами горящими выражая то, что чувствует: что напротив него весь его мир. И целует чувственно, скользя руками вниз на талию, пока омега цепляется за его плечи и шею, на носочки становясь. Поцелуй с привкусом слёз и радости, уходящей тоски и боли, заменяющимися такими, пускай и наивными мечтами о будущем. Всё позади, они живы, они вместе. — Ну вы и прохвосты, за нашими спинами сошлись-то как, тьфу на вас! — по-доброму шипит на них женщина, не в силах сдержать улыбки. — Г-господин П-а-а-ак! — Вивьена заходится слезами, кидаясь в раскрывшиеся объятия юноши, с трудом отлепившегося от мужчины, обнявшего и её тоже. — Идите все сюда, — широко и так искренне улыбаясь, Чимин протягивает руки шмыгающему носом Тэхёну, помогавшему подняться и женщине. — Чего? Мы ещё и обниматься все вместе будем? — бурчит альфа, собственнически ещё больше притягивая к себе омегу, но всё равно глаза в блаженном спокойствии прикрывает, чувствуя тепло от дружеских слёз счастья и слов о том, что они справились. Но всё равно во взгляде что у одного, что у другого мелькает заметная лишь только им двоим боль. Они смотрят друг на друга, улыбки плавно сходят с лиц, но в глазах всё то же сияние и любовь. Чонгук подбадривающе приподнимает уголки губ, нежно касаясь руки Чимина, что непроизвольно к животу потянулась. «Это не твоя вина» — одними губами беззвучно проговаривает водный маг, зная, о чём тот думает. «Ещё как моя» — эти мысли остаются при себе, потому что мужчина понимает, что никогда себе этого не простит. Он не смог уберечь ни его, ни даже их будущего ребёнка. Но этот разговор лучше оставить на потом, сейчас они все вымотаны донельзя. И стоит Чонгуку лишь присесть, как тут же сознание теряет на плече юноши. Самое главное, что тот жив. Любые раны затянутся в шрамы, источник магии вновь восполнится. Последний магический кристалл телепортации даже не был использован: весь израненный отряд, половина которого была даже не в состоянии стоять, был найден королевскими рыцарями и боевыми магами, тут же оказавшими им помощь целителей и переведены в лазарет нового здания Ордена. — … все пятеро сильно ранены, — докладывает в кратком отчёте полевой лекарь главному, доставив героев, спасших мир от тьмы. — Одна волшебница лишилась руки, альфа в очень тяжёлом состоянии, а так же омега в положении на раннем сроке…