Желание прикоснуться

Чонгук не понимает, сколько же прошло времени, когда он медленно поднимает слепившиеся веки. Собственное тело кажется безумно тяжёлым, оно всё перебинтовано свежими повязками, каждая его часть затекла от долгого пребывания в одном положении. Пока глаза привыкают к свету, сознание проясняется, вспоминая финальный бой. Он болезненно шипит, принимая сидячее положение на койке в покоях незнакомого ему лазарета. Нет времени ни разглядывать, ни думать о том, каково его состояние — все мысли занимает один лишь Чимин. — Вам нельзя вставать! — изумленно вскидывает брови юная девица, помощница лекаря, столкнувшись с ним в дверях. — Вернитесь в постель, вам луч… — Ага, плевать, — мужчина бесцеремонно отодвигает её со своего пути. — Постойте! Вам стоит сейчас лежать! — возмущается она, беспокоясь о раненом. — Где Пак Чимин?! — чуть ли не рычит Чон, немного повысив грубый голос. — Что за шум, а драки нет? — как вдруг задорно хмыкает женщина сбоку, махая альфе своей новой стальной рукой. — Только очнулся, а уже буянишь: выглядишь не очень, кстати. — А вот тебе идёт, может, вторую руку тоже поменять, пиратка? — с усмешкой отвечает тот, а Ши голову же назад запрокидывает в громком смехе. — Засранец, иди ты! Помощница этого лазарета решает быстро уйти под шумок встретившихся товарищей и предупредить лекарей об очнувшемся мужчине. А Чонгук не знает, что на него находит, вернее, знает, но не признается в этом: просто подходит и обнимает замершую волшебницу, свою давнюю знакомую. — Ши, ты отлично справлялась, — проговаривает он и хлопает её по спине, тут же отстраняясь. — А ты хороший лидер, Чонгук, — добро и искренне улыбается она, в поддержке сжав его плечо. — Мы все гордимся тобой, я готова ещё не одну битву пройти с тобой. — Остановимся на этом, — вздыхает тот, а беспокойный взгляд его выдает. — Ты три дня находился без сознания, он не отходил от тебя ни днями, ни ночами, — приподнимает уголки губ Ши, всё понимая по его глазам. — Сейчас же Тэхён вытащил его развеяться, они были в восточном крыле, где готовят еду. — Спасибо, пиратка, — Чонгук с доброй усмешкой бросает ей через плечо, быстро ковыляя в восточном направлении. — Тебе спасибо, — себе под нос тихо отвечает женщина, склонив голову на бок, улыбаясь. — Как же чудесно любовь изменила тебя. Запах свежей выпечки вбивается в ноздри, скручивая в жалобном писке пустой желудок, но альфа не за едой сюда пришёл. Глаза вовсю ищут светло-голубую макушку, пока грудную клетку сдавливает от волнения предстоящей встречи. Но единственного, кого он видит на лавочке, поедающего булочку — это полудемона-получеловека, облизывающегося своим раздвоенным языком. Тэхён сидит в компании незнакомого мужчины в доспехах боевого мага Магического Ордена. — …разве это не любовь — я отдал тебе булку с самой вкусной начинкой?! — искренне недоумевает он, а вот его собеседник изо всех сил сдерживается, чтобы не сорваться. — Господин Мин Юнги, поверьте, я наблюдательный эксперт в человеческих взаимоотношениях! — Змеистый, ты чего людей достаёшь, м? — изгибает бровь подошедший к ним маг огня. Тот же вздрагивает, впихивает булку бедному мужчине рядом с собой, а сам кидается обнимать Чона, вернее, виснуть на его руке и говорить, как сильно он рад, что тот очнулся. — Да-да, я тоже этому рад, — бурчит он, немного расстроившись, что не обнаружил здесь Чимина. — Ну и тому, что ты цел — ты молодец. — Правда? Я молодец? — с горящими жёлтыми глазами переспрашивает Тэхён, получая кивок в ответ. И от радости подхватывает своего собеседника под локоть, отрывая его от трапезы, нагло прижимая к себе. — А ещё я нашёл свою любовь!.. — В-вовсе нет! — не выдерживает покрасневший в смущении мужчина, пытаясь вырваться из цепкого захвата. — Вовсе да — Чонгук, знакомься, это капитан Мин Юнги, мой будущий супруг…. — Да отстань от меня, чудак! — тому всё же удаётся высвободиться и быстро, со всех ног кинуться в другую сторону, прикрывая красное лицо ладонью. — Ах, он такой стеснительный, — охает Тэхён, на что огненный маг глаза закатывает, не желая даже знать, что между этими двумя. — Кстати, если ты ищешь Чимина, то он ушёл с Виви на лечение... И очередной лабиринт коридоров, в которых Чонгук успевает заблудиться и, уже скрипя зубами, наконец натыкается на юную волшебницу совершенно случайно. Та глаза расширяет, бросает из рук все свитки и просто врезается в пошатнувшегося мужчину с крепкими объятиями. Он и представить себе не мог, что почувствует такое облегчение от этого. Сам чуть присаживается, чтобы обнять её в ответ, даже глаза прикрыв и глубоко вздохнув. — Ты самая храбрая личинка из всех, кого я знаю, — тихо проговаривает Чонгук, слыша её звонкий смех. — Господин Чон, вы нас всех спасли, — шмыгает носом она, растирая слёзы, наворачивающиеся на глазах. — Не я — мы все вместе это сделали, — он опускает ладонь на её голову, смешно потрепав по волосам насыщенного цвета сакуры, вызывая вновь её смех. — Хорошо, что ты в порядке… — Не волнуйтесь, господин Пак так же цел и невредим, — улыбается она с лёгким румянцем на щеках, не скрывая восторг в глазах, с которым она всегда смотрела на него. — Он очень ждал вашего пробуждения и будет вне себя от радости! — А где он? — голос хрипит от нетерпения, сердце сжимается в груди так сильно, что готово стать размером с маленький уголёк. Вивьена решает проводить мужчину, догадываясь, что вряд ли он ориентируется в этом месте, а напоследок ещё раз быстренько, так мило обнимает его, после с улыбкой убегая вприпрыжку. Умиротворённую тишину разбавляет лишь журчание фонтана и пение птиц. Маленький сад посреди лазарета, куда пробивается солнце, где распускаются цветы и поверхности лазурной воды касаются фарфоровые пальцы. У Чонгука дыхание спирает и сердечная мышца предательский удар пропускает. Чимин невероятно прекрасен: его утончённые черты безмятежного лица, его плавные взмахи маленьких ресниц, обрамляющие столь опьяняющие голубые глаза. Стройный стан облачён в кремовое свободное одеяние, лишь передняя часть волос заплетена назад в пучок, держащийся одной заколкой-шпилькой, подаренной альфой. Казалось, что совсем неслышно, на одних носочках мужчина подходит ближе, но юноша же вздрагивает, ощутив нечто исходящее от воды фонтана, у которого сидит, и резко поворачивает голову. Глаза округляются, в них тут же скапливаются несдержанные слёзы счастья и обрушившегося облегчения — Чимин с места срывается, попадая в самые любимые горячие и крепкие руки. Они больше никогда не обожгут. Чего не сказать о жгучей слезинке, обжигающей залившуюся румянцем щеку. — Чонгук, мой Чонгук… — сладостным шёпотом слух ласкает бархатный голос юноши. А мужчина прижимает к себе своё драгоценное сокровище, жмурясь и утыкаясь лицом в его шею, и гладит по спине, плечам, волосам, судорожно вдыхая его запах морского бриза. Эти дни казались омеге невыносимо долгими, и сейчас он просто позволяет себе раствориться в объятиях мужчины, что держит его крепко-крепко, дыша им так, словно он его необходимый кислород. Чимин чуть отстраняется, чтобы безмолвно огладить его щёки ладонями, а после, притянув к себе, со всей нежностью поцеловать. Так сильно полюбил его, так сильно утонул в огне, что нет сил оторваться. Сплетения губ и языков, а так же бьющихся в унисон сердец. Огонь и вода сливаются воедино, разрушая все немыслимые законы природы, их несовместимую магию соединяя в единое целое. — Я уже не мог дождаться, когда ты придёшь в себя, — тихо проговаривает Чимин, прикрыв глаза, когда альфа прислоняется лбом к его, а их носы мягко соприкасаются. — Возможно, тебе следовало бы активнее будить меня поцелуями, — вздыхает тот, продолжая водить ладонью по его рукам, плечам и шее, скользя выше к щеке, обводя большим пальцем его губы. — Дурак, — приподнимает уголки губ юноша, вставая на носочки, чтобы вновь поцеловать его, сцепив руки в замок за его шеей. А Чонгук же вдруг подхватывает его на руки, не разлепляя поцелуя даже через самую прекрасную улыбку, ещё сильнее прижимая его к себе. — Что ты делаешь? — выразительно изгибает бровь омега, держась за него. — Похищаю свою синевласку отсюда, мне здесь не нравится, — самоуверенно фыркает мужчина. — И куда же ты меня хочешь похитить? — В своё страшное логово в кратере вулкана, где я буду до конца жизни обнимать тебя и никуда не выпускать, — со злобными смешками проговаривает Чонгук, опуская губы на тонкую кожу шеи засмеявшегося юноши. — Не могу поверить, что такой злодей и неотёсанный мужлан отец моего ребёнка, — вздыхает Чимина с лёгким румянцем и безумной волнительной трелью в грудной клетке. Он ждёт его реакцию под часто сокращающееся сердце, с особым блеском во взгляде глядя на альфу, глаза закатившего, даже не понявшего ничего. — Пф, вообще-то я великий герой и… У Чонгука так забавно лицо вытягивается, брови медленно вверх взмывают, а рот так и остаётся раскрыт с недосказанными, уже и не важными словами. Ничего уже не важно, кроме как своего возлюбленного, его робкой улыбки и сказанного им ранее. — Что? — выдавливает из себя мужчина, даже опуская омегу на землю, лишь оставив вдруг ослабшие руки на его талии. — Что… ты сказал? Твоего что? Кого? — Позволишь крохе расти в твоём страшном логове в кратере вулкана, горе-похититель? — так нежно улыбаясь, спрашивает Чимин, вдоволь наслаждаясь сменой выражения эмоций на лице альфы, который раскрывает и закрывает рот, не зная, что и как правильно сказать. Потому омега просто берёт его ладонь и опускает на собственный живот. — Капля жизни, что ты мне дал тогда, обладает удивительными свойствами — лекари говорят, что она не только излечила меня от яда проклятого кинжала, но и дала жизненные силы… нашему ребёнку. Кислород точно выбивают из лёгких Чонгука, его сердце удар пропускает, а после забивается с новой силой. В голове беспорядочно крутится картина истекающего кровью водного мага на его руках и слова «наш ребёнок», пока до него доходит смысл его слов. Ладонь чувствует приятное тепло, исходящее от живота омеги, и пальцы непроизвольно сжимают кремовое одеяние там, а на глазах, его некогда столь чёрствых и холодных глазах, похожих было на чёрные угли, наворачивается предающая его облик сильного альфы горячая влага. — У нас правда будет личинка? — только и получается прошептать, на что Чимин широко улыбается. — Правда, — и утвердительно кивает, зная, что мужчину не переубедить так называть даже их ребёнка. — Наша собственная маленькая личинка? — Да, Чонгук, да, — с чудесным смехом Чимин снова оказывается поднят на руки, но уже для того, чтобы прокружить его вокруг, прижимая к себе, а после они уводят губы друг друга в чувственном поцелуе. Альфа никогда не задумывался о семье, никогда не хотел её, но теперь чувствует себя самым счастливым, зная, что в его руках сейчас вся его любовь, нежность и тепло, его семья и весь его смысл жизни. В уголке сознания зарождается лишь маленький страх того, что он может быть плохим отцом, но он сразу меркнет от яркой улыбки Чимина, его звонкого голоса, что усладой для ушей проговаривает нечто о наставлениях лекаря, нежась о его бок, пока они оба усаживаются у фонтана с умиротворённым журчанием воды.

***

***

***

Маленький, но уютный домик на тихой опушке леса. Обширные поля со злаками и собственный огород со всем необходимым, а позади маленькая тропинка, ведущая к большому озеру. Омега собирает свежие овощи и зелень для ужина, аккуратно придерживая тканый свёрточек на своей груди, крепко перевязанный за спиной. И тихо поёт колыбельную нежным шёпотом, аккуратно, без резких движений, выпрямляясь, в одной руке поднимая корзинку. Он ступает в сторону дома, замечая и приближающегося по дорожке из леса мужчину, сразу останавливаясь. На плече Чонгука огромный убитый дикий кабан, под мышкой наколотая древесина, в другой руке же широкое бревно. — Ты собрался строить ещё один дом? — шёпотом спрашивает Чимин, скептически разглядывая количество уж явно не нужного им дерева, когда тот целует его щёку, откладывая всё на землю. — Сделаю инвентарь для будущего обучения боевой личинки, — гордо выпячивает грудь тот. — Ты снова за своё? — сводит брови омега, осторожно снимая с себя свёрточек из ткани, опуская спящего ребёнка в кроватку. — Чонгук, наш сын может даже не быть магом, а ты уже хочешь из него вырастить воина. — Его родители — самые сильные маги чистых элементов, конечно, он будет ещё более сильным магом, — тихо бубнит альфа, точно обиженно, усаживаясь рядом и глядя на малыша, после опуская к нему руку, чтобы мягко погладить его пузико. Прошло уже четыре месяца с появления Ханбёля, сына, рождённого от великой любви, предначертанной самой судьбой. Это было значимое событие не только для молодых родителей, но и, как оказалось, всего магического общества. Союз мага огня и воды уже навёл шума и любопытства, кто-то предвещает этому ребёнку грандиозную судьбу, кто-то боится, говоря, что нельзя было столь могущественным и противоположным магиям сливаться воедино. Но Чимин с Чонгуком никого не слушают — они в своём тёплом мире уединяются, наслаждаясь душещипательными моментами со своим чадом. И имя они ему дали под стать, означающее «единственная звезда»: их маленькая, сияющая, путеводная звезда. — Мне кажется, или у меня будет ещё одна синевласка? — шёпотом спрашивает альфа со смешком, проводя по отдающему синевой пушку на голове спящего в кроватке малыша. — Да, — улыбается Чимин, оставляя суп вариться над огнём, а сам усаживается на колени мужчины. — Но он полностью твоя копия… надеюсь, что только во внешности, а не по характеру, — добавляет он тише, как-то тяжело вздыхая. — Не понял? — вскидывает брови Чонгук, внезапно разворачивая его к себе и подхватывая под бёдрами, вставая с табурета. — Чем тебя не устраивает мой характер?! Он возмущённо шепчет, опуская ойкнувшего омегу на кровать, нависая сверху. Губы касаются чувствительной шеи, ладони сжимают ягодицы, скользя ниже по внутренним сторонам бёдер. Чимин же судорожно выдыхает, держась за его плечи, непроизвольно сводя колени. — Не переживай, на тебя у меня хватает терпения даже с твоим характером: Бёль явно получит всё лучшее от меня, — хрипит он, просто тая от горячих прикосновений, этого страстного напора альфы. — Хах, оскорбляй меня сколько хочешь, синевласка, — вдруг останавливается Чонгук, выпрямляясь над ним, гордо вздёрнув подбородок, на что другой демонстративно глаза закатывает, — но наш сын будет огненным магом. А в следующее мгновение Чимин обхватывает ногами его пояс, руками вцепившись в тёмное кимоно, и моментально меняет положения их тел, опрокинув мужчину на кровать. Сам же усаживается сверху на нём, упираясь пальцами в грудную клетку, прижимая альфу к постели. — А вот и нет, любимый: синие волосы уже говорят о его принадлежности к клану воды, — с явным наслаждением хмыкает омега, глядя на него сверху вниз с прищуренным лисьим взглядом. Чонгук ухмыляется и с учётом своей силы вновь меняется с ним местами, берёт прядку его голубых волос и прислоняется к ним губами, галантно целуя. — А вот и да, луна моя: я чувствую в нём сильное пламя, поэтому ваши прекрасные локоны здесь не играют роли. Омега пытается было вновь сделать усилие с рывком, чтобы перевернуться, но Чон впивается с чувственным, глубоким поцелуем, жадно всасывая пухлые губы поочерёдно и мажа языком по чужим дёснам. Чимин сдаётся, полностью расслабляясь и позволяя подмять под себя, начиная несдержанно срывать с возлюбленного одеяние и постанывать. И только Чонгук залезает руками под подолы светлого кимоно, раздвигая мягкие ягодицы и углубляя палец, как из соседней комнаты раздаётся громкий детский плач. — Видишь, даже Бёль не согласен с твоими словами, — хихикает омега с румянцем на щеках, буквально спихивая с себя расстроенного альфу, недовольно надувшегося. Он приводит себя в порядок, возвращая на острые зацелованные плечи ткань, собираясь было взять проснувшегося и тут же разревевшегося малыша, но Чонгук сам это делает, кивая тому и на позабытый готовящийся ужин. — Ты маленький предатель, слышишь? — шепчет он ребёнку, умилённо качая его на руках, успокаивая. — Мог бы подождать часик-другой, взял и обломал отца… — но на лице его улыбка. Наполненная искренностью и теплотой, эта его ни с чем не сравнимая нежность во взгляде — у Чимина сердце щемит, когда он смотрит на них. Потому что любит так сильно, что всё происходящее кажется ему сладостным сном. — Поверить не могу, что эта личинка так на меня похожа и делает меня таким счастливым, — внезапно проговаривает Чонгук, дав малышу свой палец, который тут же обхватывают и начинают успокаиваться, смешно причмокивая крошечными губками. — Да, потому что «эта личинка» — твой ребёнок, — приподнимает уголки губ маг воды, окрылённый чувствами атмосферы дома. — Так в это и не могу поверить, — продолжает мужчина, прижимая больше к груди своё чадо, прикрыв глаза. — Если бы не ты, Чимин, я бы никогда не узнал, что такое любовь. И я так рад, что судьба свела нас. Чимин разделяет его счастье мягким поцелуем, шепча слова любви, чмокнув и лоб теперь уже засмеявшегося ребёнка, которому уже предначертано великое будущее.