Квартира 183

Общежитие встречало радушной серостью и недовольными претензиями комендантши, от которых Наруто сразу же постарался тактично отмахнуться, выслушав в свой адрес пару ласковых слов. В общежитии его не любили. И дело было не только в управляющих общежитием, с которыми Наруто, признаться честно, с трудом находил контакт, но и с контингентом студентов, которые, так же как и управляющие, не шибко желали обмениваться с Наруто любезностями. В стенах университета все было просто. Там Наруто был обаятельным романтиком, неразгаданной загадкой. Он то таинственно пропадал на пару дней, то являлся на пары в совершенно новых, с иголочки, джинсах с заправленной в них рубашкой, чтобы обязательно был виден ярлычок зарубежного производителя на поясе. Часто Наруто можно было заметить в компании таинственной светловолосой девушки модельной внешности, что иногда поджидала его под окнами университета. В такие дни Узумаки непременно сидел на парах вместе с красивым букетом цветов, который после окончания пар элегантно вручал незнакомке, перед этим учтиво поклонившись и поцеловав ей руку. К Узумаки удачно прицепился ярлык хулигана-мечтателя, с которым хоть на крышах лежать под звездным небом, хоть в театры ходить. Студентки их университета хихикали и шептались, строя теории о том, кем же Наруто приходится эта загадочная девушка, и тайно грезили о таких же пафосных и расточительных знаках внимания в свой адрес. В общежитии же Наруто был самим собой, а его романтично-мутный образ оставался где-то за ржавеющей и хлипкой входной дверью. Узумаки понял, что действительно выглядит паршиво, когда поймал на себе несколько красноречиво-неприязненных взглядов от проживающих здесь студентов, которым посчастливилось лицезреть Наруто не в самом лучшем виде. Поэтому он и не любил ходить через главный вход. Всегда был велик риск нарваться на дотошных управляющих и любопытных соседей, что своими колкими взглядами беспощадно старались проткнуть еле живую мышцу, скрывающуюся за решеткой ребер. Наруто жил в комнате на четвертом этаже. Поднявшись по главной лестнице до второго, Узумаки понял, что вся эта навязчивая людность ему осточертела, так что решение прогуляться по второму этажу, чтобы свернуть на «черновую» лестницу показалось очень даже неплохим. Черновой вторую лестницу обитатели общежития звали не столько по тому, что вела она к черному ходу, сколько по тому, что света там никогда не было (лампочки оттуда выкручивались студентами со скоростью гомогенной реакции), а к стенам прилип едкий запах курева. Комендантшам не было никакого дела до черновой лестницы, так что студенты часто бегали курить именно туда. Иногда там и выпивали, и дрались. Бывало, что и любовью занимались там же. В общем, жила эта лестница своей заурядно-маргинальной жизнью. Тоскливая прокуренная лестница встретила вялым эхом чьих-то криков, доносящихся с девятого, последнего, этажа. Наруто остановился чтобы закурить и стать случайным слушателем чужих разборок. Темы ссор, зачастую, были не слишком разнообразны. Чаще всего приходилось сталкиваться со скандалами влюбленных пар. Эта ссора не была исключением. Сначала Наруто прослушал дребезжащий девичий голос, сетовавший на скудные проявления чувств со стороны партнера, потом послышался звонкий, с хрипотцой, голос парня, в котором четко прослеживались немного истерические нотки. Папироса была зажата меж зубов, а правая рука потянулась в карман, желая нащупать там мелочь. «Орел — расстанутся, решка — помирятся» — про себя заключил Наруто, подбрасывая монетку в воздух. Выпала решка. Всегда выпадала. Потому что всегда мирились. И делали они это, как считал Наруто, от недостатка ума. Чужой спор вылился в заключение акта о перемирии, когда Наруто докурил, бесцеремонно затушив бычок о стену. Хотя здесь и без Наруто пепельных кругляшков на стенах было больше, чем мака в булочке. Окурок был выброшен в консервную банку-пепельницу у стены. Пришло время подниматься до своего этажа. Нельзя было сказать, что Наруто не любил общежитие. Это место было его домом, но липкое чувство дискомфорта все равно не отпускало. Общежитие кишило чужим присутствием, голосами и судьбами, в которые, как бы сильно Наруто этого не хотелось, приходилось вникать. Это и тяготило, и помогало остаться на плаву. Стены четвертого этажа были заштукатурены мутно-зеленым цветом, как и все остальные этажи их общежития. Наруто даже помогал с покрасом во время добровольно-принудительных субботников. Из общей кухни пахло чем-то съедобным. Временами, Наруто забывал о еде, но после двух суток в КПЗ и лекций есть хотелось неимоверно. Продавленный линолеум жалостливо и тихо скрипел под ногами, когда Наруто привычно шел вдоль этажа. Бывало, Узумаки подолгу засиживался у окна в конце коридора, всматриваясь в незатейливый и витиеватый линолеумный узор. И чудилось в этих завитках всегда что-то разное, в зависимости от настроения. В темный коридор желтоватым сияющим пластом падал свет из кухонного проема. Солнце медленно готовилось к тому, чтобы скрыться за горизонтом. Наруто на мгновение ослеп, оказавшись под его беспощадно-нежными лучами. — Знаешь, я сегодня рядом с общежитием котенка увидела. Маленького такого… Послышался знакомый тихий голос. Наруто прищурился, различая на кухне два женских силуэта и улыбнулся, осознав, что сегодня его точно чем-нибудь накормят. — Он на меня так жалостливо смотрел, ты бы видела. У меня аж сердце дрогнуло, — тихо-тихо проговорила Хината, перебирая пальцами густые темные пряди своих волос. — На всех жалости не напасешься! — сурово ответила Сакура, стоя у плиты и ловко перемешивая поджарку в сковородке. — Котенок этот, если жить захочет — найдет способ не подохнуть и без твоего участия. — Сакура, ну зачем же ты так? — протянула Хината, своим грустным взглядом провожая плывущие за окном облака. — Должно же в жизни быть место состраданию? — Если посострадать хочешь, иди вон Узумаки пожалей. А то он бедный стоит в проходе, как не родной, — не глядя в сторону Наруто, бросила Сакура. Хината суетливо повернулась в сторону дверного проема. Ее пушистые волосы были подсвечены солнцем и казалось, словно вокруг ее головы сияет нимб. Девушка аккуратно прижала руки к груди, а взгляд ее выражал робкую тревогу. — Ой, Наруто, где же ты был так долго? Мы за тебя так переживали, — немного взволнованно спросила Хината. Наруто не любил чужие переживания — не привык, от того и стыдился ужасно каждый раз, когда смотрели на него жалостливо и тоскливо, желая помочь, но не зная чем. Небрежно отмахнувшись от ответа на вопрос, Наруто прошел вглубь кухни, запрыгивая на подоконник и устраиваясь рядом с Хинатой. Девушка легким движением руки смахнула густые черные пряди с плеча, следом укладывая на него потяжелевшую голову Наруто. В кругу друзей Хината всегда была по-матерински нежной. И именно эти жесты заботы с головой выдавали ее взрослость, которая обычно скрывалась за вынужденным инфантилизмом и робостью. Солнце сквозь окно припекало спину. Хината невесомо гладила Наруто по голове и спине, изредка перебирая светлые, слегка вьющиеся пряди волос. В воздухе летала пыль, медленно оседая на пол, словно табачный пепел. — Не хочу вас огорчать, — звонко и даже слегка едко начала Сакура, — но до стипендии всей нашей дружной компании будет нечего есть. — Неужели все настолько плохо? — подал голос Наруто. — Плохо, Наруто. Очень плохо! Настолько, что сегодня у нас в меню снова суп из «ничего»! — осведомила девушка, недовольно глядя на Узумаки. Суп из «ничего» они готовили в самых крайних случаях. По сути, как таковым супом это было трудно назвать. Вода кипятилась, солилась и перчилась по вкусу. Туда кидался обжаренный в сливочном масле лук. Причем, обязательно нужно было обжарить лук именно в сливочном масле. Каким-то немыслимым способом лук в сливочном масле отдавал вкусом грибов. Потом в кастрюлю шли гренки, обжаренные на том, что осталось после обжарки лука, и украденная с чужой полки общего холодильника пара яиц. В принципе, получалось вполне питательно и обходилось малыми жертвами для общего бюджета. Тем более, никто из их компании не был привередлив к еде. К плохому, как и к хорошему, привыкаешь быстро. — А на меня-то ты чего так смотришь? Словно я вас всех нещадно объедаю, — Наруто нахмурился и прикрикнул, сразу переходя в нападение. — А нехуй было реактивы на всю стипендию покупать! Ты в этом месяце единственный в общий бюджет ни копейки не внес! Вот поэтому-то мы сегодня и едим суп из «ничего»! А завтра, и того хуже, уже вообще есть не будем! — Сакура, как всегда, не отказывала себе в выражениях и чеканила слова четко и сурово, словно оглашая приговор. — Сакура, милая, ну ты чего это так сразу? — пропищала Хината, удивившаяся переменчивостью подруги. — Изверга из меня делать не надо! Я вам в конец прошлого месяца сказал, что мне реактивы нужны! Очень нужны! Вы все на это дали добро, сказали, что выкрутимся! Так что наезжать на меня не нужно! — вспылил Наруто, нервно выпрямляя спину и раздраженно вскидывая брови. Сакура посмотрела на него зло, широко распахивая зеленые глаза, цвет которых на солнце становился почти изумрудным. В зрачках плескалась обида и разочарование. Она глубоко вздохнула, желая что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Потому что знала, что неправа. Сакура отвернулась обратно к плите, уже не так уверено орудуя сковородкой. Повисло молчание. Хината нервно сложила руки в замок, отчего-то пристыженно отводя взгляд от Сакуры. Наруто наблюдал за тем, как нервно Сакура сжимала кухонную лопатку, стараясь держать себя в руках, наблюдал, как по ее бледной щеке отчужденно скатилась одна единственная слезинка, заблестев на подбородке и упав куда-то на пол. Жить в общежитии было тяжело всем. И учеба в их университете была тяжелой. У каждого из них иногда сдавали нервы. Сакура никогда не давала эмоциям выйти наружу. Она совсем не была похожа на сентиментальную Хинату. Наруто никогда не видел, чтобы Сакура по-настоящему плакала. Наруто слез с подоконника, подходя ближе к Сакуре и резким движением развернул девушку к себе, утягивая в крепкие объятия. Сакура терпеть не могла нежности и уж тем более не позволяла себе проявления слабости. Но в действительности Наруто знал: ей не было все это чуждо. — Прости. Мне стоило подумать о вас прежде, чем спускать всю стипендию на реактивы. — прошептал Наруто, успокаивающе прижав голову девушки к своей груди. — Скоро моя тетка из столицы приедет. С передачками, как всегда. Так что не бойся, с голода не помрем. — Отпусти меня, идиот. — Тяжело вздохнув, Сакура нехотя попыталась оттолкнуть Наруто от себя. — Все точно в порядке? — решил уточнить Наруто. — Да, в порядке. — кивнула Сакура. — Суп без меня доварите. Мне отойти нужно. Сакура удалилась из помещения. Наруто с Хинатой безмолвно переглянулись. Узумаки нехотя подошел к плите, неумело помешивая поджарку. — Наруто, давай я сама с супом разберусь. — предложила Хината, слезая с подоконника, и забирая из рук Наруто кухонную утварь. Наруто не стал возражать. Готовить он умел очень и очень плохо. — Не знаешь, что с Сакурой? — облокотившись поясницей все о тот же подоконник, поинтересовался Наруто. — Все как всегда, мой хороший, — тихо начала Хината. — Учеба да безденежье. Здесь кто угодно самообладание растеряет. Она сегодня еще и с пар вернулась какая-то… Взвинченная что-ли? А вообще, ты же знаешь: Сакура никогда ничего не рассказывает. Так что не знаю я, что с ней… И, наверное, не узнаю. Наруто задумался, пустым взглядом наблюдая за тем, как Хината закидывает лук в кастрюлю, а в сковородку — черный хлеб, порезанный крупными кубиками. Общежитие связывало людей друг с другом очень тесно. Наруто искренне считал, что связь между ним, Кибой с Гаарой и девчонками — нерушима. Что они все понимают друг друга с полуслова и верят наверняка, без сомнений. На деле же все оказывалось совсем иначе. Они все были готовы принимать доверие, но так и не научились доверять. Сакура предпочитала решать проблемы в одиночку, Хината делала вид, что проблем у нее не существует, Наруто свои проблемы отрицал, Киба каждый раз давил в себе злобу, когда проблему не получалось решить в одиночку, но помощи все равно никогда не просил, Гаара холодно отбрасывал проблемы на задний план. И все обо всем знали, но не решались что-либо предпринять. Наруто не понимал, почему все происходит именно так, забывая о том, что чтобы найти ответы на такие вопросы, ему стоило начать с себя. Но Наруто чувствовал себя особенным, словно он был просроченным реагентом в лаборантской, но почему-то стоял на полке рядом с веществами без дефектов. — Сейчас поем, заберу реактивы и поеду к Саске, — поделился планами Наруто, фокусируя взгляд на девушке. — А Кибу с Гаарой ждать не будешь? Я думала, мы все вместе отобедаем… — вздохнула Хината, сбрасывая гренки в кастрюлю и помешивая содержимое, — Наруто, дорогой, достань из холодильника пару яиц. — У нас яйца уже неделю как закончились, — вспомнил Наруто, безрезультатно рассматривая содержимое их полки. — Наруто, ну с чужой полки возьми, чего как в первый раз? — девушка тихо и загадочно посмеялась, наблюдая за тем, как Наруто виртуозно и аккуратно крадет чужое продовольствие. Яйца скоропостижно разбились о край кастрюли, а факт преступления был спрятан на дне ведра под ворохом прочего мусора вместе со скорлупой.

***

Поезд метро шумно скользил по рельсам, скрежетал механизмами, привычно донося до слуха быстрые и ритмичные постукивания металла о металл. В поезде было людно, но не так, как это обычно бывало в час-пик, когда скопления людей были больше похожи на химическую реакцию с выделением газа, проходящую в закупоренной колбе-вагоне (люди внутри хаотично бурлили и сопротивлялись, рождая невнятное месиво). Наруто лениво поерзал на кожаной обивке сидения, удобнее укладывая на колени потрепанный рюкзак, за время использования выцветший в цвет сепии. Обычно такие рюкзаки носили в походы, но Наруто приспособил его для повседневной жизни, потому что не любил лакированные портфели или кожаные сумки, да и денег на них не было. Звучный женский голос объявил нужную станцию, и Наруто поспешил выйти из вагона, с досадой отмечая усталость в теле. Голова тоже была непривычно тяжелой от явного недостатка сна. Когда спать хотелось ужасно, Наруто всегда думал, что выспаться он успеет и в гробу, усердно продолжая сопротивляться физиологическим процессам. Станции метро в их городе не были такими же разнообразными, как в столице, однако Наруто все равно любил их намного больше. Здешний конструктивизм как-то по-особенному грел душу. На станции, которую Саске указал как ближайшую к его месту жительства, Наруто точно был впервые. Однако идя вдоль платформы и разглядывая подпирающие округлый потолок колонны, Наруто показалось, что он видит это не в первый раз. Человеческий мозг и правда был вещью странной и до конца неизученной. Хотя, неожиданное чувство дежавю Наруто даже забавляло. Оно как будто бы привносило в жизнь загадочное разнообразие. С выходами из метро у Наруто не возникло проблем. Выбрал нужный выход на улицу «на угад» и не ошибся. Уже сквозь стеклянные двери метрополитена Наруто открывался вид на дом с башней и закатное солнце, из-за которого здание казалось слегка розоватым. Саске говорил, что его дом Наруто увидит сразу. Не соврал. Наруто невольно засмотрелся на стройные квадратные колонны и на возвышающийся над улицей острый шпиль на вершине башни. Строение впечатляло своей строгой красотой и, кажется, выбивалось из общей массы витиеватых зданий их города. Во дворе необычного дома было прилично и тихо. Саске сказал, что живет в шестой парадной на одиннадцатом этаже в квартире номер 183. Как оказалось, Саске жил прямо в этой самой башне. Наруто было даже немного завидно. Квартиры в таких хороших домах удавалось получить немногим. Обычным рабочим такие квартиры и не снились. Парадная оказалось чистой и просторной. Лестницы здесь были массивными и широкими, с резными скруглениями пирил. Рядом с лестницей располагалась кабина лифта, которой Наруто решил воспользоваться. Места в кабине было мало, и ехал лифт довольно медленно, но это все равно было лучше, чем полное отсутствие лифта, как у них в общежитии. Выйдя на одиннадцатом этаже, Наруто быстро отыскал квартиру 183. Входная дверь у Саске была обита изумрудным материалом, похожим на искусственную кожу или что-то около того. Весьма и весьма солидно. Наруто дважды позвонил в звонок у двери, ожидая, когда ему откроют. Дверной замок щелкнул пару раз, и дверь отворилась, давая Наруто взглянуть на владельца квартиры, задумчиво вчитывающегося в учебник и поправляющего съезжающие на нос очки. — Проходи, — бесцветно бросил Саске, отходя от входа и удаляясь в гостиную. — И дверь за собой прикрой. Наруто послушно вошел, оглушающе хлопая тяжелой дверью. Взгляд первым делом зацепился за высокие потолки. В их общежитии Наруто при желании мог дотянуться до потолка кончиками пальцев, если оторвать пятки от пола и встать на носки. У Саске в квартире потолок казался недосягаемым, однако Наруто все равно глупо попытался дотянуться до него рукой, перемещая вес на носы кроссовок. Узумаки разулся и снял олимпийку, вешая ее на крючок, мимолетно посмотрелся в висящее рядом со входом зеркало, взъерошивая непослушные светлые волосы. У Саске в квартире был широкий коридор, а двери в комнаты имели две створки, заставляя и без того приличную квартиру выглядеть еще более помпезно. Наруто аккуратно заглянул в первую попавшуюся комнату, сразу же находя в ней Саске. Учиха сидел с краю длинного прямоугольного стола, расположившегося в центре комнаты, и что-то увлеченно читал. Рядом с ним стопками высились книги. Саске не расставался с образом прилежного студента даже дома. Поправив рюкзак на плече, Наруто прошел в глубь комнаты, скрипя досточками паркета, что на полу были выложены клином. Невесомо проведя рукой по гладкой, почти блестящей, поверхности стола, Наруто сел напротив Саске, задумчиво вглядываясь в его черты лица. Учиха безэмоционально и быстро записывал реакции в тетради, совершая с ними все необходимые вычислительные махинации, периодически смахивал с лица мешающуюся отросшую челку и поправлял очки, приподнимая их за душку. Закончив с записями, Саске поднял на Наруто мимолетный взгляд и задержался, встречаясь с глазами Наруто. Глаза Саске были черными, угольными, в них не всегда можно было различить зрачок и то ли поэтому, то ли по другим причинам, взгляд Саске казался завораживающим. Наруто успел забыть о том, что от вида проницательных черных глаз он замер, перестав дышать. На дальней стене комнаты висели массивные часы с маятником, мерно и громко отсчитывающие минуты. Услышав их очередной треск, Саске отвел взгляд, опуская его в книгу, а Наруто как-то нелепо и шумно вздохнул, пытаясь вновь насытиться кислородом, тем самым вызывая у Саске легкую усмешку. — Подожди пару минут. Я закончу со своими делами, а потом приступлю к твоим, — сказал Саске, бросая на Наруто быстрый взгляд из-под ресниц. Наруто кивнул, складывая руки на край стола, чтобы после уложить на них голову. Его невероятно сильно клонило в сон. Наруто чувствовал себя так, словно его голова — телевизор, проигрывающий шумы из-за невозможности поймать сигнал. Чтобы не уснуть, Наруто принялся бессовестно рассматривать Саске, увлеченного своим занятием. У Учихи были очень правильные черты лица, угловатые, но приятные глазу. Он действительно был похож на своего покойного брата. Саске, разве что, выглядел немного моложе. Учиха машинально потянулся левой рукой к лицу, аккуратным жестом заводя челку за ухо. И от этого действия Наруто тряхнуло и пробрало до мурашек. Узумаки готов был поклясться, что когда Итачи вел у них лекции, то поправлял свои волосы тем же самым жестом. Поход в гости к Саске оказался похож на спиритический сеанс. Наруто увлекся этими мыслями и не заметил, как уснул. Обычно Наруто чувствовал себя некомфортно в новых местах, но квартира Саске почему-то не вызывала недоверия. Здесь было тихо и спокойно, так что Наруто, не выдержав, случайно уснул. Саске заметил это почти сразу. Саске вообще моногое замечал, но, в большинстве случаев, предпочитал не обращать внимание. Сначала Наруто пристально его рассматривал, а потом решил уснуть, умиротворенно засопев на краю стола. Саске тихо откинулся на спинку стула, складывая руки крест-накрест и обводя взглядом спящего одногруппника. В детстве Саске засыпал точно так же, пока ждал занимающегося учебой Итачи. В такие моменты брат никогда его не будил. Лишь заботливо укрывал плечи одеялом. Саске взял первую попавшуюся книгу, беззвучно ее раскрыл, а потом звонко захлопнул, заставляя Наруто подскочить на месте и резко вернуться из мира снов. — Пойдем, я дам тебе оборудование, — поднимаясь из-за стола, тихо произнес Саске. Наруто устало протер глаза, нехотя поднялся с нагретого температурой собственного тела стула и пошел вслед за Саске. Они снова оказались в завораживающе-темном коридоре, свет в котором Саске не включал. Потом Учиха распахнул двери в одну из комнат, что находились друг напротив друга в конце коридора, разрешая еле живым лучикам света пробиться в обволакивающую темноту. Из комнаты Саске вышел уже с картонной коробкой, в которой аккуратно стояли лабораторные штативы с прикрепленными к ним колбами и пробирками. Саске отдал коробку Наруто, плотно закрывая дверь в комнату. — Можешь расставить оборудование на столе в гостиной. Там достаточно места. Думаю, тебе хватит, — прикинул Саске. — Оборудованием давно никто не пользовался, так что советую для начала помыть его. Проводить тебя в ванную? — Да, было бы не плохо, — ответил Наруто слегка заспанным голосом. Саске дернул Наруто за рукав свитера, направляя в ванну комнату, попутно включая там свет. — Умойся заодно, — посоветовал Саске, облокачиваясь о дверной косяк и наблюдая за тем, как Наруто аккуратно вытаскивает из коробки оборудование, готовясь его промывать. — Ты засыпаешь на ходу. Стоило ли настаивать на том, чтобы провести опыт именно сегодня? — Я не засыпаю, — упрямо заверил Наруто. Узумаки включил кран, готовясь снимать навешанное на штативы оборудование и удивленно обнаружил, что оборудование уже было прикреплено так, как это нужно было Наруто. Светлые брови задумчиво нахмурились. — Ври больше, — цыкнул Саске, закатив глаза. — Два дня пропадал где-то, а потом явился в университет невыспавшийся, с маниакальным желанием провести химический опыт именно сегодня… Интересный ты человек, Узумаки. — Ну, какой есть, — пожал плечами Наруто, промывая под холодной водой очередную колбу. — Расскажешь о своих приключениях? — притворно-лениво спросил Саске. — Да нечего рассказывать. В КПЗ двое суток сидел, — коротко бросил Наруто, глянув на Саске через плечо. — За что сидел? — Ай, да как обычно по глупости угораздил,. — отмахнулся Узумаки, все еще раздумывая об оборудовании и его закономерном расположении на штативах. — Третьи сутки не спишь? — Ну, можно и так сказать, — не стал врать Наруто. — Кстати, а что ты последний раз делал с оборудованием? — Ничего… — задумался Саске. — Им Итачи последний раз пользовался. У меня нет нужды дома опыты ставить. Мне их и в институте хватает. Наруто понятливо кивнул. Значит, просто совпадение. Когда Наруто натер лабораторную посуду чуть ли не до блеска, Саске помог ему отнести оборудование в гостиную, после чего вернулся к учебникам, стараясь больше не обращать на Наруто никакого внимания. Наруто пыхтел над штативами. Было видно, что Узумаки подходит к предстоящему опыту со знанием дела, что, признаться честно, не могло не впечатлять. Об Узумаки в университете ходили разные слухи, но Саске доверял только тому, что видел сам. У Наруто был тяжелый переменчивый характер, образцовым студентом он не был, но при этом, Саске знал наверняка: Наруто очень умен. У Наруто была непреодолимая тяга к химии. Он ее обожал. Оказаться в паре с Узумаки на лабораторной работе было великой радостью, потому что человека, который мог бы так же увлеченно записывать наблюдения, смешивать растворы и возиться с терморегуляцией, Саске не видел. Даже Итачи, который, казалось, жил наукой, любил все это не так сильно, как Наруто. Саске не знал, как относится к Наруто, но наблюдал за ним с интересом. Хотелось узнать, какой Узумаки на самом деле человек, но Наруто, сам того не замечая, был изворотливым, как лабораторная крыса, пойманная в ладошки, и не давал окружающим знать о нем больше, чем он хотел, чтобы о нем знали. Наруто закрепил на штативе колбу для дистилляции, под которую поставил газовую горелку. Далее к колбе был присоединен прямой холодильник. На другом конце холодильника располагался аллонж, с помощью которого вещество должно было попасть в другую колбу. Следом Наруто подготовил штатив для пробирок, для того, чтобы совершить более простые химические реакции, а уже после смешать все продукты реакций в одной колбе, чтобы позже перелить ее содержимое в кристаллизатор, смешав с растворителем, и в ходе термической реакции получить вещество, похожее на порошок. Подумав на досуге над схемой триметилфентанила, Наруто понял, что для успешного синтеза этого вещества ему нужно не так уж и много. Одним из прекурсоров являлся амфетамин, который легко можно было получить из аптечных препаратов, содержащих эфедрин. Вторым прекурсором являлся продукт реакции акриловой кислоты с метиловым спиртом под воздействием нагревания. Акриловая кислота и метиловый спирт были с легкостью куплены в специализированном магазине. Так что как таковой проблемы с реактивами не возникло. Но была одна проблема, заставляющая Наруто чувствовать себя немного неловко. По подсчетам Узумаки на синтез триметилфентанила должно было уйти не меньше шести часов. И будет очень нехорошо, если Саске решит спровадить Наруто раньше времени. Закончив с приготовлениями, Наруто достал из рюкзака реактивы и справочник, желая еще раз ознакомиться со схемой. Присев на стул и начиная перелистывать страницы книги в поисках нужной, Наруто отвлекся, рассматривая гостиную. Рядом с одной из стен стоял пугающе большой книжный шкаф, выкрашенный в темно-коричневый цвет. Почему-то, смотря на него Наруто становилось не по себе. Подсознание отзывалось невнятными и тревожными воспоминаниями из детства, из которых Наруто, как ни старался, не мог вычленить что-то внятное. Или, может быть, это отсутствие сна так пагубно сказывалось на его организме? Когда Наруто опустил взгляд на текст книги, буквы поплыли вместе со столешницей, никак не давая сосредоточиться на тексте. Упорно пытаясь сфокусировать зрение, Наруто наклонялся к справочнику все ближе и ближе, пока устало не свалился в него лицом. Саске обернулся на грохот, наблюдая за тем, как устало Наруто в очередной раз уснул. Самоистязать себя было глупо. И ради чего? Неужели так сильно не терпелось провести какой-то там опыт? За окном начинало темнеть. Саске нехотя поднялся, включая торшер, стоящий недалеко от стола. Теплый желтый свет огладил блестящую столешницу, и дотянулся до колб, пробирок и склянок, заставляя их отбрасывать интересные полупрозрачные тени. Теперь нужно было придумать, что делать с Наруто. Точнее, как уговорить Наруто остаться на ночь. В квадратных метрах Саске стеснен не был, так что Наруто в любом случае никак не смог бы ему помешать. Но, зная Наруто, он мог создать им двоим лишние проблемы, начиная перепираться, спорить и порываться уехать в общагу. Поэтому Саске решил не будить Наруто, пока в общежитии не начнется комендантский час. Не спеша разобравшись с домашними заданиями, Саске глянул на настенные часы, что пробили полночь. Наруто все так же дремал, во сне додумавшись для удобства подложить под голову руки. Саске тихо подошел к Наруто, присаживаясь на корточки рядом с его стулом. Рука легла на чужое плечо, аккуратно встряхивая. — Наруто, — спокойно позвал Саске. — Пойдем спать? Наруто что-то невнятно промычал, хмуря брови и пытаясь открыть глаза. — Блин… — протяжно вздохнул Узумаки, потерев ладонью затекшую шею. — Я что опять уснул, да? Саске, извини, я… Я сейчас поеду в общагу и вернусь к тебе завтра, если можно? — Уже поздно. Оставайся с ночевкой. — Ну нет, Саске, мне неудобно, — начал противиться Наруто. — В общагу ты все равно не сможешь вернуться, время двенадцать ночи. — Блять, — вымученно вздохнул Наруто, стукаясь лбом о столешницу. — Твою мать, Учиха, ты не мог разбудить меня раньше? — Прекрати капризничать и иди спать, — строго произнес Саске, поднимаясь с корточек и глядя на Наруто сверху вниз. — Саске, я не хочу доставлять тебе лишние проблемы своим присутствием. — О да, если ты останешься, мне будет так тесно в этой квартире. В моем распоряжении будет три комнаты вместо четырех, какой ужас. — Саске драматично вскинул брови, снимая очки и аккуратно кладя их на стол. — Я постелю тебе в комнате моего брата. Возражения не принимаются. Наруто пытался выразить свое недовольство, но Саске его проигнорировал, отправляя в ванную комнату умываться перед сном. После, провожая Наруто до спального места, Саске с удивлением отметил, что чужое присутствие в этом доме идет ему только на пользу. Когда Саске был не один, мрачность квартиры словно отступала, забирая вместе с собой все гнетущие мысли.