Квартира 183

Треск будильника прервал безмятежно-сонное утро. Просыпаться не хотелось, одеяло приятно грело, заставляя тело тонуть в обманчивой неге. Во сне не было проблем и ничего, кроме фантазийных миражей и навязчивых образов не могло потревожить Наруто. Вместе с утром, возвращались и насущные проблемы, ласково обвивающие шею и плечи, стараясь своей тяжестью прижать Узумаки к полу и не дать возможность подняться, справиться с ними. Наруто каждый раз с трудом сдерживал агрессию, чтобы не швырнуть увесистый и противно-звонкий будильник в стену. Но будильник и без того периодически страдал от нападок Кибы, так что Наруто глубоко вздохнул, успокаиваясь и кладя подушку поверх головы, спасаясь от навязчивой трели. С соседней кровати медленно поднялся Гаара и выключил шумную железяку, избавляя всех троих жителей комнаты от головной боли. — Всем химикам подъем! — крикнул Гаара, глядя на угрюмых и сонных соседей. — Отъебись, — буркнул Киба, посильнее кутаясь в одеяло. Гаара, как на зло, распахнул шторы сразу двух окон в комнате, заставляя Кибу выплюнуть пару предложений, состоящих исключительно из отборной ругани, и закрыть глаза рукой. — Киба, хорош орать, достал, — устало промямлил Наруто, нехотя поднимаясь с кровати. — Шум будильника терпел и ругань мою тоже стерпишь! — недовольно бросил Киба, укрываясь одеялом с головой. Закатив глаза и пожелав не комментировать ответ Кибы, Наруто наклонился к прикроватной тумбочке, доставая зубную щетку с пастой и душевые принадлежности, лениво натянул полосатые и застиранные пижамные штаны, что до этого висели на изголовье кровати, и вышел в коридор. Ранним утром общага была живой, как никогда. Шумно и противно. Наруто нехотя занял очередь в душевую, останавливаясь в коридоре и в ожидании пересчитывая линолеумные квадратики под ногами. С противоположного конца коридора доносились девичьи голоса и заливистый смех, чем-то напоминающий звук весенней капели. Наруто даже невольно улыбнулся. Утро, не начатое с коридорных перебранок, было редкостью. Очередь в мужскую душевую была угрюмой и немногословной. Один из парней окатил Наруто слегка неприязненным взглядом. Наруто точно не помнил, но, похоже, он вступал с этим парнем в словесную перепалку. Или, может быть, когда-то давно Наруто даже успел съездить ему по лицу пару раз. К слову, в общежитии почти никто не питал к Узумаки нежности. Его не очень любили за слишком упорное отстаивание своих, даже самых минимальных, прав. Но больше всего на свете Наруто не любил идти на уступки. Поэтому, иногда, приходилось даже драться. Если бы Наруто попросили быть откровенным до конца, то он бы сказал, что без скандалов в коридорах общежития он не мог прожить и недели. Сейчас, стоя в общажном коридоре, особенно ярко вспомнилось ленивое и тихое пробуждение в квартире Саске и поход в его ванную без очереди. Воспоминание показалось приятным и соблазнительным, Наруто готов был вымученно застонать от тоски о том мимолетно-сладком мгновении. Вот она — высшая степень блаженства. Наруто, если честно, не знал, чего он может желать сильнее, чем отдельную комнату с отдельным санузлом и тишину. Спустя время очередь дошла до Наруто. Душевая не отличалась особым уютом, была холодной и неприятно скользкой, даже слегка противной. Но выбора у Наруто не было. На самом деле, Узумаки не привык жаловаться на не самые лучшие условия жизни, но пребывание в квартире Саске его совсем чуть-чуть расслабило. Можно сказать, даже изнежило. Капли воды звонко отбивались от кафеля. Наруто невольно подставил под них лицо, ощущая, как те затекают под ресницы, неприятно пощипывая слизистую глаз, попадали в нос, мешая дыханию, и закладывали уши. И, тем не менее, дискомфорт предотвращать не хотелось. Казалось, что он не заслужил комфорта, а малоприятное ощущение попадающей куда не нужно воды — лишь незначительное наказание за собственную никчемность. В действительности же хотелось содрать с себя кожу живьем или кольнуть побольнее чем-нибудь острым. Когда Наруто, даже ненадолго, оставался наедине с собой, мысли о содеянных им неправильных поступках настигали его неожиданно, как снежная лавина настигает ничего не подозревающего скалолаза. И, ведь, никак от этого не спрячешься. Перед Саске все еще было стыдно. Чувство вины скреблось о ребра и завывало, в попытках разодрать легкие, а вместе с ними и сердце, если повезет. Но сердце с прошлого вечера было отдано на растерзание злости и досаде, что тонкими ногтями-иголочками кололи аорту и артерии, насквозь протыкали сердечные клапаны. Наруто чувствовал, что никогда не сможет простить себя за то, что случилось с Сакурой. Узумаки мог бы и предугадать, забрать с вечерних пар, проводить до общежития по темноте. Но он этого не сделал. А Сакура, разве, заслуживала таких невзгод? И если бы Наруто мог забрать всю ее боль себе, он бы забрал. Но, к сожалению, люди еще не научились обменивать душевные и телесные раны так же, как обменивали продукты на деньги в магазинах, иначе, Наруто был бы готов отдать Сакуре все самое светлое, что в нем есть, взамен ее неприятностей. Наруто не любил долго тянуть с проблемами, предпочитая решать все в кротчайшие сроки. На данный момент, совесть подсказывала, что стоило найти Саске и извиниться. Да и прекращать общение на такой тяжелой ноте Наруто совершенно не хотелось. Когда Наруто вернулся в комнату, Киба уже встал и лениво жевал хлеб, с намазанным поверх него вишневым вареньем. Под конец месяца в ход всегда начинали идти передачки от родственников, представляющие собой соленья, варенья и самогон с различными настойками если очень повезет. В голодные времена забота родителей спасала как никогда. Обычно Сакура и Хината приходили завтракать к ним в комнату. Потому что квадратных метров у них было больше, а еще в начале комнаты находился стол, за которым спокойно могло поместится человек шесть. Его, вместе с узким книжным шкафом, что служил у них для разделения комнаты на спально-учебную и обеденную зону, Наруто правдами и неправдами отвоевал еще в середине первого курса. Ради этого, конечно, пришлось разругаться с завхозом и комендантшей, попутно посылая на все четыре стороны других жителей общежития, претендовавших на мебель, однако, оно того стоило. Но сегодня Хината и Сакура не пришли. Наруто, от части, был этому даже рад. Все равно, пока не найдет деньги — не сможет смотреть Сакуре в глаза. Наруто не стал завтракать. Не хотелось. Вместо этого, Узумаки раскрыл дверцы шкафа, грузно стоящего рядом с кроватью Кибы, снимая с вешалки аккуратно повешенные и горячо любимые им джинсы. На одной из полок отыскалась вызывающе-красная кофта с высоким горлом и замком от воротника до середины груди. — Куда в такую рань собрался? — поинтересовался Гаара, сидя за столом и усердно записывая что-то в тетрадь. — Так не терпится огрести от преподавательского состава за внешний вид? Наруто всегда любил выделяться, ловко напяливая на себя все самое необычное и режущее глаз. И эта красная кофта была не исключением. Слишком яркая для института, да еще и смотрелась она на Наруто немного неопрятно от того, что была большой в плечах. Общество, в большинстве своем, порицало такого рода фарс. — У меня дела. — закатив глаза, коротко бросил Наруто. О своих планах он в любом случае распространятся не хотел. Отчасти потому, что в последние несколько дней все дела, так или иначе, уходили своими корнями в одно и тоже. Не расскажешь же друзьям о наркотике? Значит, смысла говорить что-либо и вовсе нет. — Занятой какой… — задумчиво протянул Киба, рассматривая надкусанный бутерброд. — Вчера вечером убежал куда-то, ничего не сказав, сегодня тоже. Мы же с тобой друзья, Узумаки? А у друзей друг от друга тайн нет. Инузука скосил на Наруто слегка недоверчивый взгляд. Киба привык полагаться на чутье и сейчас оно било тревогу. — Меньше знаешь — крепче спишь, — отмахнулся Наруто. — Хочется надеяться на твою сознательность, Наруто, — вздохнул Киба, наконец избавляя Наруто от своего пристального и тяжелого взгляда.

***

Улицы обнимало утреннее солнце. Ноги в старых кроссовках быстро шагали по тротуарам, провожаемые треском опавшей с деревьев листвы. Все улицы были теплыми, охристо-оранжевыми, навевающими какой-то особый уют. Но погода все еще продолжала баловать теплотой. Октябрь всегда был для Наруто особенно тоскливым месяцем. Узумаки знал, что его мама обожала октябрьскую осень. Она любила сравнивать ее с Наруто, говоря, что его волосы цвета только-только пожелтевших листьев. К сожалению, Наруто знал это лишь из рассказов Цунаде, но это было лучше, чем ничего. Он и так знал о своем детстве и родителях лишь небольшие обрывки информации. Цунаде не очень любила об этом говорить, а Наруто не горел желанием слушать, чтобы не тосковать о том, чего не помнил. Осенью, идя по привычному маршруту от общежития до университета, Наруто часто пытался ковыряться в памяти, стараясь вспомнить хоть что-то из раннего детства, но ничего не шло в голову. Только несвязные обрывки, что были ни то сном, ни то явью. Наруто не разбирал. Шагая вдоль недавно разбуженных дворов, Наруто бестолково перебирал содержимое карманов. Среди мелочи и трамвайных билетов отыскался вазелин. Наруто почти на автомате достал жестяную круглую коробочку, откручивая крышку и смазывая едва пересохшие губы. Небольшой контейнер в руках напомнил своим строением уменьшенную копию коробочки для монпансье. Узумаки даже ненадолго улыбнулся, думая об ассорти разноцветных леденцов, которыми иногда любил себя баловать. На самом деле, Наруто обожал разного рода сладости, но предпочитал отказывать себе в этом удовольствии, тратя деньги на еду, имеющую большую пищевую ценность. Но, в связи с приближающимся днем рождения, Наруто мысленно решил наскрести мелочи на коробочку леденцов. Университет показал свой сероватый бок, украшенный рядом ровных квадратных колонн. Созерцая здание, в котором ему посчастливилось учиться, Наруто всегда чувствовал себя частью чего-то возвышенного и необъяснимо важного. Культ науки и стремления к новым знаниям Наруто по-своему привлекал. Но преподаватели считали, что талант к наукам идет рука об руку с прилежностью, а последним Наруто не отличался. К главному входу медленно стекались студенты. До начала первой пары оставалось чуть меньше часа, поэтому даже парадные коридоры университета таким ранним утром глухо пустовали. Обычно, работа в лаборантской начиналась на час раньше. Так что Саске уже должен был находиться в стенах университета. Сдав олимпийку в гардероб, предварительно вынув все из карманов, стоя под недовольным взглядом дотошной гардеробщицы, Наруто поднялся на второй этаж. Там находилась аудитория, в которой обычно проходили лабораторные у первых и вторых курсов. Их университет был большим и лаборантов у них было много, но Саске упоминал, что работает с младшими курсами, так что Наруто сделал вполне логичный вывод о том, что лаборантская Саске находится именно в аудитории на втором этаже. Помещение пустовало. Парты стояли как никогда ровно, словно замерев в нетерпеливом ожидании. Единственное, что находилось здесь в движении — изломы теней от подсвеченных солнцем деревьев за окном, что кривенько раскачивались под легким ветерком. Дверь в лаборантскую была слегка приоткрыта. Наруто, недолго думая, направился к ней, на секунду замерев, прежде чем открыть ее полностью. Щеки слегка покраснели от стыда, голова, стараясь отогнать нахлынувшую неловкость, протестно дернулась в сторону, словно отворачиваясь от двери, а брови свелись к переносице. Коротко выдохнув, Наруто все же раскрыл дверь, входя внутрь и закрывая ее за собой со звонким хлопком. Саске стоял напротив окна, подсвеченный утренним солнцем. Свет бликовал на белом халате янтарными пятнами, отражался от очков и подсвечивал колбу в руках Саске. Наруто затаил дыхание, прислоняясь спиной к двери, опуская взгляд вниз и чувствуя себя перед Саске нашкодившим школьником, которого ждет выговор. Оторвавшись от дел, Учиха перевел слегка удивленный взгляд на Наруто. Но позже, лицо его стало серьезнее, а взгляд охладел. Саске понимал, что случившееся вчера, для Наруто не более, чем шалость. Узумаки был похож на кого угодно, но никак не на наркоторговца. По Наруто и невооруженным глазом было видно, что он любит всячески протестовать и нарочно делает то, что делать не стоило. Его внешний вид уже говорил о многом. Кричащие кофты и рубашки в сочетании с частыми отсидками в КПЗ придавали Наруто неповторимый, но едва ли положительный, шарм. К тому же, из умной головы Наруто, видимо, так и не выветрился глупый детский интерес к запретам. Что-то похожее на попытку засунуть пальцы в розетку, когда взрослые раз за разом твердят о том, что делать это категорически нельзя. Было бы разумнее проявить снисхождение, потому что Наруто, ведь, все равно не переделаешь, а ругань и поучительные тирады успеха не возымеют. Наруто послушает, кивнет и сделает все по-своему. Об этой особенности одногруппника Саске узнал от Итачи. Старшего брата часто раздражало то, как у Узумаки получалось вывернуть любую лабораторную наизнанку, из принципа пытаясь воспроизвести из имеющихся реактивов соединение, которое цель лабораторной не предполагала. Но снисходительно относится к Наруто не хотелось. Саске злился потому, что Наруто решил провернуть все это, совершенно не поинтересовавшись мнением Учихи на этот счет. Со стороны Наруто это было как-то неоправданно подло. — Зачем пришел? — холодно поинтересовался Саске, продолжая заниматься приготовлениями реактивов для утренней лабораторной у первокурсников. — Саске, извини, — хрипло, и неожиданно тихо, даже для самого себя, произнес Наруто, так и не подняв взгляд. Наруто не любил извиняться и признавать свою вину в чем-либо, но совесть никогда не позволяла отмалчиваться. Голубые глаза скрылись за кудрявой светлой челкой, упавшей на чужой лоб и загородившей взор. Наруто действительно раскаивался. Видить Наруто таким притихшим было чем-то совершенно необычным. Особенно, учитывая факт того, что среди преподавательского состава Наруто был известен как скандалист. Даже Итачи за два года работы в университете так ни разу и не дождался от Узумаки внятных извинений за его выходки. Обычно, «извините» из уст Наруто звучало гордо, непоколебимо и с долей издевки, словно произнося это слово он делал одолжение. — Ты идиот. Знаешь об этом? — нравоучительным тоном спросил Саске. — Знаю, — вздохнул Наруто. — Прости. Учиха поджал губы, в который раз бросая взгляд на Наруто. Не хотелось так просто прощать его за содеянное, но в груди незаметно дрогнуло от вида настолько поникшего Наруто и Саске решил сдаться. — Не делай так больше, пожалуйста. Впервые за весь диалог, Наруто поднял на Саске взгляд, заставляя того встретиться с яркой голубизной чужих глаз. Раньше Саске казалось, что глаза у Наруто имеют цвет медного купороса, а сейчас ассоциацией к цвету его глаз стало озеро, что располагалось недалеко от их семейного дачного домика. Саске любил сидеть на веранде и подолгу наблюдать за водной гладью, в которой отражалась небесная голубизна. Цвет глаз Наруто навевал приятные воспоминания о былом спокойствии. — И все? А поучительную лекцию не прочтешь? — Наруто даже слегка воодушевился. — А есть ли в этом смысл? Ты человек взрослый. У тебя своя голова на плечах есть. — отрешенно произнес Саске, готовя подносы для лабораторных работ. — Я думал, ты будешь злиться… — Если ты об этом, то я, конечно, мог бы рассказать тебе, как сильно меня огорчило твое поведение, но я счел нужным промолчать. — Саске поправил съехавшие очки указательным пальцем, бросая на Наруто мимолетно-холодный взгляд. — Почему? — наивно поинтересовался Наруто. — Не испытываю наслаждения от бурного проявления своих никому не сдавшихся эмоций. Саске всегда предпочитал тактично отмалчиваться. Пусть Наруто и знал его не лишком хорошо, но излишняя, по меркам Узумаки, дипломатичность Учихи очень явно бросалась в глаза еще с первого курса. Хотя, чему удивляться? Итачи был таким же. А Наруто любил жить без формальных недосказанностей и знать правду, любую, какой бы она не была. Саске же, словно считал себя выше того, чтобы говорить все, как есть. Как будто окружающие слишком глупы, чтобы его понять. И эта черта характера одногруппника Наруто неимоверно выводила из себя. — Сноб, — фыркнул Наруто, напоказ дернув головой. — Ты вроде бы мириться пришел, — подметил Саске, хмуря темные брови. — Меня раздражает то, что ты такой правильный! — выкрикнул Наруто, неосознанно сжав ладони в кулаки. — И вообще, почему ты так легко меня простил?! — Прекрати кричать, — раздраженно, чуть повысив голос, скомандовал Саске. Слегка нервно поставив лабораторную посуду на стол, Саске подошел к Наруто ближе, заглядывая прямо в глаза. — Меня в жизни упрекали за многое, но, своим упреком за мое прощение ты переплюнул всех! Поздравляю! — процедил Саске, все еще стараясь держать себя в руках. — Мучительно и долго будешь искуплять свои грехи перед кем-нибудь другим, а мне было достаточно и того, что ты искренне раскаиваешься! — Блять. — шикнул Наруто, едва пристыженно отводя взгляд. Весь запал мигом улетучился, оставляя после себя лишь горькое послевкусие. Саске снова был прав. — Прости, вспылил. С утра не покурил, вот и хожу нервный, — сунув руки в задние карманы джинс, тихо проговорил Наруто. — Я всегда знал, что характер у тебя на любителя… Так что, если бы я не был готов с этим мирится, я бы уже давно тебя послал. — вздохнул Учиха, снова возвращаясь к делам. — Иди кури, пока первая пара не началась. — Да, пойду, пожалуй… — Наруто помялся в дверях, словно не решаясь уйти. — А вообще, Саске, знаешь, приходи как-нибудь к нам в общагу на чай. Если, конечно, время будет. — Вы и так там еле живете, мне совесть не позволит прийти вас объедать, — тихо посмеялся Саске. — Лучше ты ко мне приходи. Если, конечно, захочешь. Наруто улыбнулся легко, а глаза, кажется, засияли, не то от облегчения, ни то от попавшего на радужку солнечного света, кивнул, встряхивая пшеничные кудри, и скрылся за дверью, оставляя Саске в безмолвии и спокойствие.

***

Пары пролетели как обычно, если не считать непонятно откуда взявшейся привычки задумчиво пялится Саске в затылок с задних парт и непременно себя одергивать. Мысли то и дело отвлекали от голоса преподавателя, направляя внимание Наруто в совершенно другое русло. Чем лучше знакомишься с человеком, тем крепче становится желания узнать его досконально, видеть логику и закономерности в его действиях и поступках. Наруто знал, почему Хината подкармливает бездомных животных, мог понять, от чего Сакура держит все в себе, но Саске… Саске не был так же понятен, как близкие общажные друзья и подруги. И не был в достаточной степени похож на самого Наруто, чтобы Узумаки имел возможность угадывать мотивы чужого поведения. По себе судить всегда легче. Саске был совсем уж непонятным, и этим он отталкивал и притягивал одновременно. Если рассуждать логически, Саске был прилежным ребенком из хорошей интеллигентной семьи. Это Наруто знал наверняка. Такие обычно не шибко жалуют беспризорников вроде Узумаки, хоть с возрастом статусы слегка стираются, воспитание остаётся прежним. И если Саске с детства воспитывался в кругу семьи, то Наруто хватал всего понемногу на улицах. Как ни посмотри, они с Саске были слишком разными. Как объяснить снисходительность Саске по отношению к себе, Наруто не совсем понимал. Тем более, если учитывать присущую Учихе отстраненность. Казалось, что Саске вряд ли был из числа тех людей, для которых общественные связи играют хоть какую-то роль. Наруто не знал, хорошо ли разбирается в людях. Он привык делить всех на «своих», похожих на него самого по духу и простоте в общении и «чужих», с виду опасных и непонятных. Однако, Саске не подходил не под один из двух пунктов, застряв где-то посередине. Учиха не был плохим, Наруто это знал, но и своим не был. И, может быть, если бы не глупый интерес и непреодолимая необходимость в оборудовании, Наруто бы не стал общаться с Саске больше, чем нужно. Но теперь, Узумаки чувствовал себя обязанным. Когда звонок с последней, для Наруто, пары протрещал в коридоре, он выбежал из аудитории почти сразу, не желая лишний раз пересекаться с Саске взглядом. В коридоре Наруто скрылся в потоке студентов, желая дойти до стены с расписанием. Там, под стеклом висел длинный перечень всех обучающихся в университете групп, среди которых Наруто отыскал расписание Сакуры и Хинаты. Теперь было боязно оставлять девчонок одних. У Сакуры была еще одна пара, у Хинаты — две. Так что Наруто принял решение отрешенно просидеть в холле на первом этаже, в тишине ожидая, когда Сакура спустится вниз. Встретить Хинату, если что, можно будет направить Кибу или Гаару. Если те, конечно, отыщутся в общежитии. При ином раскладе, Наруто будет и сам не против прогуляться до университета еще раз. Сакура показалась на ступенях главной лестницы, спускаясь вниз с уверенно ровной осанкой и привычно стуча небольшими каблуками черных лодочек. Девушка выглядела абсолютно нормально. Как и всегда. Словно жизнь ее было безмятежной и легкой. Ночью, перед тем как уснуть, Наруто задавался вопросом, почему не распознал в Сакуре ни намека на произошедший с ней ужас, а сейчас, словно по щелчку пальцев, все понял. Не расскажи Сакура о случившимся — он бы так и не узнал. Ее выдержек и стойкости характера можно было лишь молча восхищаться. Но вряд ли Сакура выросла такой от простой жизни. Хотелось обнять ее и пожалеть, но едва ли Харуно стала бы терпеть к себе жалость. Улыбнувшись, девушка распрощалась с одногруппницами, краем глаза увидев Наруто, и решила, все же, последовать в его сторону. Наруто поднялся, сразу же распрямившись в плечах и вынув руки из карманов, посмотрел Сакуре в глаза, не находя в них ни горечи, ни печали, что еще вчера вечером трепыхались на дне зрачков. — У тебя времени вагон, раз ты здесь штаны просиживать решил? У тебя пары сегодня кончаются раньше моих, — не здороваясь, спросила девушка своим излюбленным поучительным тоном. — Я тебя ждал. — спокойно ответил Наруто, не обращая внимание на строгость в интонациях Сакуры. — А я тебя, если что, в охранники не нанимала. Или что, думаешь, я теперь совсем беспомощная и постоять за себя не могу? Переживать за меня, я тебя не просила. — Ну, чего ты так сразу. Я же тебе добра желаю. — Знаю, что желаешь. Вот только возиться со мной, как с дитем малым, не нужно. Я дважды на одни и те же грабли не наступаю. — отчеканила Харуно, направляясь к выходу. — Противная, ты, Сакура, — Наруто тяжело вздохнул, направляясь вслед за девушкой. — И переубедить тебя, у меня не выйдет? — Нет, не выйдет. — отрезала Сакура, потянув на себя громоздкую входную дверь. — Я тебя о такой помощи не просила, так что, будь добр, не суй нос туда, куда не звали. Я только с деньгами просила помочь, а с остальным… Прошу ко мне не лезть. Наруто лишь угукнул на слова девушки, предпочитая, хоть и скрепя сердцем, но уважать ее выбор. Если Сакура считает, что так для нее лучше, Наруто не смел спорить. Двери университета привычно вывели на одну из центральных улиц, где красивые фасады домов выстроились в аккуратные ряды, словно музейные экспонаты, не хватало разве что ограждающих бархатно-бардовых жгутов. Лицевые части города, безусловно, были красивыми, но от чего-то Наруто они не казались родными. Здесь всегда было спокойно и тихо, но как-то немного чуждо. Наруто чувствовал себя тут обыденно чужим. Зато в городской изнанке, во дворах и переулках, Узумаки чувствовал себя как никогда на своем месте. Свернув от главного входа вбок, Наруто, вслед за глухим цоканьем туфель Сакуры, зашагал вдоль серого здания их университета, обрамленного неизменно-серыми квадратными колоннами. Когда они зашли вглубь, во дворы, Наруто вынул из кармана помятую пачку папирос и металлическую зажигалку. Прикурил. А после долго, задумчиво, вертел отполированный метал в руках, проходясь большими пальцами по зазубринам на гладких боках и цеплял ногтем едва ржавеющее колесико. — Опять дымишь? — прервала молчание Сакура, бросая укоризненный взгляд через плечо. — Тоже хочешь? — Наруто театрально протянул ей пачку с двумя сиротливыми папиросами, неприкаянно болтающимися в просторах оскудевшей картонки, зная, что Сакура откажется. — Фу, нет. Трави себя сам, — Сакура показательно состроила гримасу отвращения, вызвав у Наруто смешок. — Как скажешь, дорогая, — Наруто посмеялся и показательно затянулся, набирая полные легкие дыма. — А вообще, завязывал бы ты… Куришь много, так и молодым умереть можно, — почти заботливо добавила Сакура. — Не то чтобы я рассчитывал долго жить… — задумчиво заключил Наруто. — Ну что ты такое говоришь? Дурак! — Сакура нахмурилась, пихнув его в плечо. Наруто в который раз усмехнулся, не придавая большого значения словам Сакуры. Жить, в первую очередь, хотелось весело, а долго или коротко, было не так важно. Правда, особого веселья Наруто в своей жизни пока что не наблюдал, да и целей конкретных не имел. Помимо, конечно же, общепринятых. Но общепринятые идеалы душу не грели. К тому же, будучи отвергнут обществом, Наруто не горел желанием стопроцентно в него интегрироваться. Но быть хоть немного полезным, все же, хотелось. До общежития дошли быстро. Сакура, на удивление, умела очень быстро ходить. И даже ее быстрый шаг отдавал каким-то сдержанным изяществом. На Сакуру, и правда, было тяжело смотреть без восхищения. Войдя в здание, Сакура приветливо поздоровалась с комендантшей, сидящей за зарешеченной стойкой. Наруто прошел следом, кивая женщине, поглядывающей на проходящих жителей общежития через маленькое окошко. — Узумаки, стой! — прикрикнула женщина, когда Наруто почти что скрылся из поля зрения. — Чего вам? — немного устало отозвался Наруто. — Чего, чего! Звонили тебе, вот что, — нахмурилась женщина, с хлопок ставя перед Наруто городской телефон. — Кто звонил, не знаете? — поинтересовался Наруто. Не то чтобы Наруто много кто мог звонить. На примете было всего лишь два человека. Но Узумаки, все же, решил уточнить. — Тетушка твоя звонила. Между прочим, интеллигентная женщина! Непонятно, в кого ты такой уродился. Перезвони, — настоятельно порекомендовала женщина, возвращаясь к своему неизменному журнальчику с кроссвордом. Наруто неторопливо прокручивал пластмассовый барабан, в круги которого за время пользования забилась грязь. Номер тетки был выучен наизусть и Наруто набирал его почти автоматически. — Алло, — тихо отозвался Наруто, не имея желания повышать голос, пока вокруг прохлаждается куча лишних ушей в лице уходящих-приходящих студентов и комендантши. — Наруто, здравствуй, как ты там, дорогой? — несмотря на содержание фразы, Цунаде, как всегда, звучала очень по-деловому. — Да, живу не жалуюсь, в порядке все. — скомкано выдал Наруто, накручивая прорезиненный провод от телефона на палец. — Я к вам из столицы приеду через два дня. Скажи, вам там что-нибудь нужно? — Да, нет… Ну, так… Если передачки привезешь, мы, конечно, против не будем. — Понятно, ты опять за свое, — Цунаде цыкнула по ту сторону трубки. — Привезу вам, как обычно, консервов всяких, фруктов, консервированных, тоже! А то вы, студенты, где их возьмете? У девочек спроси, может им нужно что-то? — Хорошо, спрошу. — Спроси, потом перезвони! — Хорошо, хорошо, перезвоню. А потом Цунаде, вполне привычно, начала расспрашивать про дела, учебу и прочие, скучные и обыденные вещи. Наруто нехотя отвечал, делился тем, чем делиться не зазорно. Следом, Цунаде стала рассказывать о своих делах в столице и делилась поучениями, которые Наруто уже приноровился игнорировать. Цунаде могла разговаривать долго. Комендантша, на удивление, никогда не прерывала Наруто, когда он разговаривал, с тетей, как, бывало, перебивала Узумаки, выдергивая телефон, когда тот дольше десяти минут общался с Ино. Непонятно как, но Цунаде успела уж очень полюбится каждой из комендантш в их общежитии. Может быть, дело было в том, что и им она привозила чисто символические гостинцы из столицы, таким образом стараясь обеспечить Наруто комфортную жизнь в общежитии. Но, увы, Наруто они от этого любить не начинали, давно поставив крест на нем, как на личности. Узумаки старался внимательно слушать лепет тетушки, попутно оглядывая всех вокруг скучающим взглядом. Цунаде и правда обожала рассказывать о своих важных и общественно полезных делах. А потом Наруто приметил в дверях общежития светловолосую голову Суйгецу и замер, сразу же перестав вникать в слова, что произносил голос по ту сторону трубки. Они с Суйгецу встретились взглядами. Комендантша кинула что-то осуждающее ему в след, но Наруто не слышал. Суйгецу, как и всегда, выглядел бледным и странным. Зрачки его были широки, но это явление устоялось, как обыкновение. Наруто, проводил парня, глядя ему в глаза до тех пор, пока тот не скрылся из виду. От чего-то, вместе с Суйгецу пришло и неописуемое чувство странной, иррациональной тревоги. Наруто оставалось лишь гадать, успел ти тот попробовать триметилфентанил или нет, но разговор с ним был еще впереди. — Наруто, ты слушаешь? — строго спросила Цунаде, фыркнув в трубку. — Да, да, слушаю… — отстраненно промямлил Узумаки. — Ладно, ты там занят, наверное. Давай, иди по делам. Только перезвони мне потом! — Хорошо, хорошо, перезвоню. До свидания. Наруто, как в трансе, положил трубку, задумчиво оглядываясь на поднимающегося по лестнице парня.