Квартира 183

Свет от кухонной лампочки лениво гладил стены. Сегодня вокруг источника освещения не порхали незваные гости, мотыльки, и не залетали неприветливые мелкие мошки. Ночь была слишком холодна, чтобы открывать ставни и разрешать им залететь погреться на огонек. Но Саске не сказал бы, что в его квартире можно было согреться. Отопление должны были дать со дня на день, а до тех пор стены, оклеенные зеленоватыми обоями, были как никогда мерзлыми, а по полу гулял неприятный сквозняк. Чайник противно засвистел, вернув Учиху в реальность. Саске оторвался от подоконника, подходя к плите и выключая газ. Секундами позже в комнате заскрежетали полки гарнитура, и зазвенели чашки. Саске старался быть расторопнее. Сон как рукой сняло, усталость сменилась тревогой, затаившейся у солнечного сплетения. Она комом застряла в груди, не давая вздохнуть. Бросив мимолётный взгляд на сидевшего за столом Наруто, Саске разлил заварку по чашкам, разбавляя кипятком. Наруто казался Саске каким-то потускневшим, бледным. Словно по пути к Саске с ним приключилось что-то малоприятное. Но Наруто открещивался тихим «все в порядке». Врал. Порывшись в подвесных шкафчиках, Саске достал банку с медом, зачерпнул из нее чайную ложку с горкой и растворил в одной из чашек. В кухне осел сладковатый запах меда, акомпонимируя с несвойственной помещению свежестью. Наруто клевал носом, уперевшись локтями в столешницу. Учиха не мог смотреть на него, не ощущая тяжести на душе. Саске не нравилась эта тяжесть, потому что она выдавала его небезразличие. Осознание того, что Наруто вполне мог заметить эту особенность в его поведении, Саске совсем не пугало. Наруто был простым и отвечал добром на добро. И это Саске в нем тоже нравилось. Но Учиха слишком сильно привык быть один, а Наруто заставлял переучиваться. Чашка с облаком медового аромата над поверхностью горячего чая опустилась на стол перед Наруто. От этого Узумаки даже вздрогнул, поднимая на Саске нерешительный взгляд. — Я боюсь, что ты заболеешь. Поэтому чай с медом. Пей, — строго сказал Саске, стоя напротив Наруто. — Тебе не стоило так заморачиваться… — вздохнул Наруто, обнимая чашку ладонями, словно пытаясь согреться. Саске провел ладонью по плечу и спине Наруто, понимая, что они ужасно холодны. Нужно было отыскать узорчатый махровый халат. Если честно, Саске и сам озяб, разгуливая по дому в одной майке, но это было не столь важно. Половицы скрипели, и звук этот отдалялся от Наруто все дальше и дальше, вслед за Саске. Не хотелось оставаться наедине с чайной чашкой и тишиной, но Наруто промолчал, не выдвигая возражений. В квартире Саске и без того было спокойно. Наруто до сих пор казалось это удивительным. Иногда даже его настигало чувство, словно он был у Саске в гостях не раз, еще задолго до их знакомства. Наруто заглянул в чашку, упираясь взглядом в чай цвета жженого сахара, и сделал глоток. Неожиданно во рту оказалось нестерпимо сладко, Наруто улыбнулся щедрости, с которой Саске клал мед в его чай. Из недр квартиры снова послышались расторопные шаги, а на плечи спустя мгновение опустилось что-то тяжёлое и, наверное, теплое. Наруто понял, что Саске укрыл его халатом, только когда Учиха начал придирчиво расправлять махровую ткань по плечам. Халат пах так же, как и Саске. Легкие словно закупорились, не давая свободно вздохнуть, когда Саске снова вернулся к Наруто, стараясь его согреть. Пальцы неоправданно долго водили по чужим плечам и спине, стараясь разгладить каждую лишнюю складку на ткани. Со стороны можно было подумать, что Саске уж слишком сильно любит порядок во всем, но на самом деле Учиха всего лишь искал повод не прекращать прикасаться к Наруто. Тех объятий в коридоре ему было мало. Саске помнил мягкость чужих кудрей, и ему хотелось потрогать их еще раз, погладить и даже прислониться к ним щекой, как сегодня в коридоре… Саске пришлось себя одернуть, присаживаясь за стол и пододвигая к себе вторую чашку. Усталость снова вернулась к Саске, постепенно заставляя веки тяжелеть. Подперев подбородок рукой, Учиха наблюдал за тем, как Наруто, морщась от сладости осевшей на дне чашки, допивал ее содержимое. Сейчас Наруто был похож на самого Саске как никогда сильно. Казалось, словно он, как и Саске, был таким же одиноким. Саске задумался на мгновение: почему Наруто решил приехать именно к нему? Ведь у Узумаки были друзья куда ближе, чем он. Удовлетворяющий Учиху ответ нашелся быстро. Саске хотелось верить в то, что Наруто тоже замечает их схожесть. От того и тянется к Саске сильнее, чем следовало. Было приятно думать, что суждения могут быть верными. Однако Саске не любил тешить себя надеждами. И тем не менее, Саске радовался появлениям Наруто. Когда он возникал на пороге, тишина квартиры начинала звучать иначе. Саске давили стены и высокие потолки. Квартира, временами, начинала казаться темницей. Саске даже иногда приходилось слышать от старушек у парадной сплетни, которые соседи рассказывали о его квартире. Люди говорили, словно с каждым, кто селился здесь, приключилась какая-нибудь беда. Саске солгал бы, если бы сказал, что россказни эти его ничуть не пугали. Саске было около шестнадцати лет, когда его семье дали квартиру в этом доме. День переезда запомнился Саске как один из самых счастливых. Они с семьей редко проводили время все вместе, но в тот день… Саске не помнил, когда им в последний раз было так хорошо, как тогда. Его матушка тогда решила познакомиться с пожилыми женщинами, сидящими на лавочке около их парадной. Саске помнил свою маму как удивительно очаровательную, с ласковой и приветливой улыбкой, поэтому и тогда, во время переезда, совершенно не удивился тому, как быстро его матушка нашла общий язык с соседями. А позже, вечером, мама в шутку поведала Саске о том, какой бред про их квартиру рассказывают местные старушки. Саске тогда здорово посмеялся. Не поверил ни единому слову. Но после смерти отца и матери, Саске насторожился. Это было полнейшей глупостью, но после того, как тела его родителей закопали в землю, Саске долго обдумывал все сплетни о сто восемьдесят третьей квартире, которые мог украдкой выцепить из соседских разговоров. Саске слышал, что все несчастья начались с первой владелицы, которая жила в квартире с самой постройки дома. И любила она свою квартиру настолько сильно, что не хотела отдавать ее ни одной живой душе, даже после смерти. Она умерла от старости, но перед этим, якобы, обрекла всех будущих жителей квартиры на вечные несчастья. Саске казалось это чушью. Всё, что не было обоснованно наукой, Учиху нисколько не интересовало. Смерть родителей Саске считал банальным совпадением с глупыми и злыми подъездными сказками. Когда умер и Итачи, Саске уже не был так уверен. После этого Саске даже иногда разговаривал со старушками на лавочке у парадной. Те советовали ему уезжать из квартиры от греха подальше, но Саске не считал это хорошей идеей. Тем более: ехать ему было некуда. Разговорчивые пожилые женщины рассказали Саске о всех жильцах его квартиры, отзываясь особенно положительно о молодой семье, заселившейся сразу после смерти первой владелицы жилплощади. Рассказывали, что семья у них была примерная, хорошая, и прожили они в этой квартире несколько лет тихо и мирно, а потом, среди ночи, за ними приехали. С тех пор никто из соседей ни о них, ни о их ребенке ничего не слышал. Репрессировали. После них в квартире жил, как помнилось Саске, какой-то ученый, который быстро спился, не получив отклика на свои открытия. И уже после него в сто восемьдесят третью квартиру заселилась семья Учих. После смерти Итачи Саске жил спокойно, но тем не менее, волей-неволей задумывался о том, какую судьбу для него уготовила квартира. Но квартира предательски молчала, не раскрывая своих секретов. Квартира существовала сама по себе, словно живой организм, зачем-то позволяющий паразиту вроде Саске поселиться внутри себя. Квартира тикала большими настенными часами с маятником, отсчитывая время, отведенное Учихе. И Саске не было позволено знать, когда оно истечет. Однако квартира любила Наруто. Саске не знал, как это объяснить. Он даже сомневался в собственной адекватности, когда подмечал такие мелочи. Когда Наруто появлялся в доме, тишина переставала быть пугающей и начинала успокаивать, лаская слух редкими шорохами старого радио и шумом воды, что текла по трубам. Лампы как будто начинали светить чуть ярче, стены больше не хотели раздавить Саске, а потолок не намеревался рухнуть со своей высоты, придавливая Учиху к полу. Квартира словно встречала старого гостя в лице Наруто, стараясь показать себя с лучшей стороны. — Саске, знаешь, мне у тебя почему-то так спокойно, — вдруг выдал Наруто, словно в подтверждение мыслей Саске. Узумаки улёгся на край стола, сложив руки под голову. Щеки его приятно порозовели, согревшись благодаря выпитой чашке чая и теплого, самого теплого из всех, что были у Саске дома, халата. Наруто все еще выглядел уставшим и измотанным, но зато теперь его лицо не казалось бледным. — Извини еще раз за то, что я тебя разбудил. Со стороны я, наверное, выгляжу ужасно бестактным, — вздохнул Наруто, пряча лицо в сгибе локтя и смущенно взъерошивая волосы на затылке свободной рукой. — Это не страшно. Я рад тебе в любое время суток, — улыбнулся Саске, и, не сдержавшись, небольно щелкнул Наруто по лбу указательным пальцем. Наруто едва удивлённо потер лоб, хлопая несколько раз своими глазами цвета медного купороса, не сводя взгляда с Саске. — Ты устал наверное? Может спать? — задал вопрос Саске, допивая чай. — Да, я не против уснуть. — Наруто согласно кивнул, кутаясь в махровую ткань халата. — Я последнее время сплю в родительской комнате. Там двуспальная кровать. Если ты не против, можешь переночевать там, — замявшись, предложил Саске. — Извини за наглость, но мне самую малость лень тратить время на то, чтобы стелить тебе в отдельной комнате. — Нет, нет, не извиняйся! — Наруто резко выпрямился, отрицательно замахав руками. — Спасибо, что впустил в такое позднее время, а остальное не важно. Спустя несколько минут Наруто ушел в ванную комнату, а Саске, дожидаясь его, неторопливо помыл чайные чашки, зачем-то, на три раза и дважды протер кухонный стол. Учиха вдруг с удивлением понял, что нервничает. Присев на стул, Саске выпустил парочку коротких смешков. Этот вечер был действительно странным и вгонял Саске то в ступор, то в переживания. Учиха казался сам себе круглым идиотом. Может стоило все же потратить силы и уложить Наруто в другую комнату? Но Саске этого не хотел. Не хотел, чтобы Наруто бесследно исчез с утра, как он делал это обычно. Подсознание твердило о том, что в темноте комнаты не затаится тревога и глупые страхи, если Наруто будет рядом. Но в то же время, Саске думал, что это ужасно неправильно. Саске прошел в спальню вдоль по притихшему коридору, когда Наруто уже расположился в кровати. Учиха застал его с включенной лампой у прикроватной тумбочки и двумя своими книжками в руках. Любовь к чтению перед сном была у Саске с детства, так что рядом с кроватью всегда лежали книжки. Наруто хмурил брови, безуспешно пытаясь вчитаться в незнакомые ему буквы. — Я не удивился, когда увидел у твоей кровати теорию молекулярной физики, — Наруто поднял одну из книжек вверх, покрутив ее пару раз в руке, — но под ней лежала книга на немецком. Изучаешь его вместе с английским? Похвально. — Я не изучаю его, — подойдя ближе, и отбирая у Наруто книги из рук, вздохнул Саске. — Скорее, стараюсь не забыть. В детстве я знал его немного лучше, чем сейчас. Было где практиковаться. Саске закрыл книги, аккуратно складывая их на прикроватной тумбочке, а затем придирчиво подровнял их параллельно краю. — Двигайся в сторону, это мое место, — нахмурился Саске, присаживаясь на край кровати и легонько толкая Наруто в плечо. Кровать скрипнула пружинами, проминаясь под весом Наруто, когда он перелез на другой ее край. Железная спинка кровати стукнулась о стену, когда Наруто потянулся, устраиваясь удобнее на спальном месте. Лицо его в этот момент было удивительно радостным и расслабленным, так что Саске невольно засмотрелся на то, как весело выступают ямочки на чужих щеках. А потом взгляд зацепился за полоски белесых шрамов. Было не очень вежливо пялиться, но Саске не мог побороть интерес и перевести внимание на что-то другое. Эти полоски Саске замечал и раньше, но так близко видел их впервые. — Что, интересно откуда они? — посмеялся Наруто, расслабленно складывая руки поверх живота и поворачиваясь лицом к Саске. Светлые кудри Наруто утопали в мягкой подушке, а сверху его укрывало теплое пуховое одеяло, приятно придавливающее Наруто к матрасу своей тяжестью. Одеяло у Саске было намного толще того, под которым Наруто спал в общежитии. В общежитии, если сравнивать, было в разы хуже. Кровать у Саске была мягкая, словно облачко. Наруто даже мысленно посмеялся своему сравнению, потому что прекрасно знал, что с точки зрения физики облака ничуть не мягкие. Наруто чувствовал себя расслабленным как никогда. От переизбытка положительных эмоций захотелось даже пооткровенничать. Щеки Саске вспыхнули после заданного Наруто вопроса. Он отвернулся в противоположную сторону резко, словно взгляд Наруто ужалил, как жалят беспорядочные языки костра, раздуваемого ветром. Наруто тихо рассмеялся, наблюдая за реакцией Саске. — Можешь расслабиться, я не считаю твое любопытство оскорбительным, — тихо хихикнул Наруто. Вновь повернувшись в сторону Наруто, Саске огладил внимательным взглядом его едва заметные шрамы, гадая о том, как те будут ощущаться под подушечками пальцев. — Значит расскажешь? — переспросил Саске, поворачиваясь на бок и заглядывая Наруто в глаза. — Обычно, когда меня спрашивают об их происхождении, я отвечаю, что лазал по деревьям и расцарапал щеки о ветки, — Наруто весело улыбнулся, проводя пальцами по одной из щек, но взгляд у него, от чего-то, отдавал грустью. — Врешь? — Саске чувствовал, что ответ на его вопрос будет утвердительным. — Вру, — честно признался Наруто. — Мне их в детском доме вырезали ребята постарше, чтобы я слишком не зазнавался. Тетка моя, помню, в бешенстве была, когда увидела. Я был таким ужасным ребенком, ты бы знал, поэтому я мысленно тогда даже обрадовался тому, как моя тетя за меня переживала… — За что тебя так? — Саске старался не выглядеть слишком взволнованным, но сердце предательски защемило. Трудно было описать, что чувствовал Саске в этот момент. Если бы Наруто рассказывал обо всем хотя бы с намеком на сожаление, все было бы проще. На деле же, Наруто говорил так, словно эта ситуация не была чем-то примечательным. И, что еще хуже, Саске на мгновенье показалось, что Наруто звучит так, словно он это заслужил. — Меня не очень любили в детском доме. Но я сам виноват в случившемся. Нечего было закатывать истерики и мотать нервы всем, кто меня окружает, — пожал плечами Наруто. — Сколько тебе было лет? — хрипло спросил Саске. Все внутри Саске закипало какой-то странной, необъяснимой злобой. Он злился на тех, кто поступил так с Наруто, злился на сотрудников детского дома, допустивших такое, и даже злился на самого Наруто за то, что тот воспринимает случившееся как должное. Несправедливо. Это было ужасно несправедливо. Саске казалось, что услышь он от Наруто еще слово, то не сдержится и прикрикнет, выпуская эмоции наружу. — Думаю, около одиннадцати или двенадцати лет, — подумав с минуту, ответил Наруто. — Ты был ребенком! — взъелся Саске, приподнимаясь на локте. — Детям свойственно не справляться со своими эмоциями, но это не повод поступать так… — Саске, ты переживаешь сильнее, чем я. Это был жизненный урок. И я благодарен ему, как и всем остальным, — спокойно ответил Наруто, принимая вертикальное положение. — Как можно быть благодарным за такое? — не унимался Учиха. — Жизнь не дает испытаний, которые ты не сможешь вынести. Иногда полезно чувствовать себя отвратительно, чтобы радоваться каждому дню. Мне иногда кажется, что я самый счастливый человек на планете. Сегодня, например, я ужасно рад тому, что у тебя мягкая кровать, потому что моя в общаге просто ужасна. Мне кажется, на моей спине скоро продавится рельеф пружин от той кровати, — Наруто глухо посмеялся, зачесывая кудри пятерней. — Или, например, я радуюсь каждый раз, когда Сакура готовит вкусную еду, вкладывая туда частичку своей заботы, потому что в детском доме меня таким не баловали. Знал бы ты, как я рад, когда Ино достает мне какую-нибудь интересную вещь, а я спускаю на нее неоправданно много денег. Это, конечно, очень глупо, но если меня это радует, почему бы и нет? Когда Наруто говорил, у него блестели глаза. Наруто и правда казался ужасно счастливым, когда рассказывал о таких мелочах. Но проблема была в том, что мелочам не радуются от хорошей жизни. Мелочами стараются заменить недостающие эмоции. — Наруто, извини за вопрос, но… — Саске на секунду замялся, стараясь как можно аккуратнее подобрать слова, — ты когда-нибудь чувствовал, что тебе не хватает заботы и внимания? — Конечно, чувствовал! Но, знаешь, я уже давно взрослый, так что нет даже и шанса, что кто-то заберет меня в свою семью и даст все то, в чем я нуждаюсь. — Наруто неловко обнял собственные колени, опуская на них голову. — Но заполучить внимание другого характера мне всегда удавалось довольно легко. Многим девушкам нравятся беззаботные и обаятельные парни с красивой улыбкой. — Ты далеко не беззаботный, — возразил Саске, дослушав до конца. — Да, но всем вокруг не обязательно об этом знать. — Итак, ты не обделен вниманием девушек. Почему бы не завести семью и не восполнить все недостающее? — Саске, казалось, уже даже не смущался, задавая слишком личные вопросы. — Мне кажется, я буду плохим отцом и отвратительным мужем, — Наруто увидел, как Саске открывает рот, чтобы возразить, но сразу же его перебил, — даже не спорь, это чистая правда. Если ты не заметил, то неуверенностью в себе я не отличаюсь, и напрасно клеветать на себя я бы не стал. К тому же… Мне не нравилась еще ни одна девушка. Саске удивленно распахнул глаза, уставившись на Наруто, как на полного идиота. Вокруг Узумаки было столько девушек, которые были к нему более чем дружелюбны, и ни одна из них ему не нравилась. Саске не мог понять почему. — А как же Сакура? Или Хината? Ино в конце концов? Перебирая все известные Саске варианты, он выглядел ужасно смешным и озадаченным. Наруто расплылся в искренней улыбке, глядя на выражение лица Учихи. Раньше Наруто казалась, что Саске был точной копией Итачи. Однако смотря на то, каким неповторимым было удивление Саске, Наруто подумал, что Итачи никогда бы не смог так же удивиться таким простым вещам. — Я люблю их как подруг, но не более. Они все чудесные и замечательные, но… — Наруто замялся, кажется, тщательно обдумывая свои следующие слова, — они, как бы сказать… Не совсем в моем вкусе. — Тогда кто в твоем вкусе? — Саске, кажется, распирало от интереса. — Ты не поверишь! Очень люблю брюнетов в идеально отглаженных рубашках, которые читают теорию молекулярной физики перед сном! — съязвил Наруто, наклоняясь ближе к Саске и корча на лице вредную гримасу. — Все тебе расскажи да покажи. Не слишком-ли много вопросов на сегодня? — Так бы и сказал, что отвечать не хочешь, — закатил глаза Саске, снова стараясь удобнее улечься в кровати. — И вообще, нам завтра вставать к первой паре, а ты тут поболтать решил. Не дожидаясь от Наруто какого-нибудь ответа, Саске щелкнул выключатель прикроватного светильника, погружая комнату в отдающую синевой темноту. Наруто последовал примеру Саске, укладываясь удобнее и обнимая двумя руками край мягкого одеяла. С гостиной доносилось тихое тиканье часов, но даже оно не настораживало, как бывало делало это в особенно беспокойные ночи. Матрас проминался под телом по соседству, и Саске это чувствовал, думая о том, что так в разы спокойнее. Лицо Наруто, которое едва можно было рассмотреть в темноте, выражало умиротворение. Когда Наруто показался на его пороге, то выглядел в несколько раз хуже. Саске прикрыл глаза и облегченно вздохнул. Назойливая, как летняя муха, мысль заставила Саске мягко улыбнуться уголками губ. Наруто стало лучше рядом с ним. Перед тем, как уснуть, Учиха еще раз прокрутил произошедший у них с Наруто диалог, подолгу задумываясь над отдельными фразами.

***

Перед тем как уснуть, Наруто решил не изменять своей излюбленной стратегии и уйти из квартиры Саске как можно раньше, чтобы не доставлять ему лишних неудобств. Когда Наруто открыл глаза, его все еще тянуло в сон. Тем более, что сон на мягкой кровати Саске выдался просто чудесным. Наруто совершенно не хотелось вставать и покидать теплые объятия пухового одеяла. Слегка потянувшись, Наруто понял, что не может свободно пошевелить левой рукой. Откинув одеяло чуть в сторону, стало понятно, почему. Саске держал Наруто за запястье сквозь сон, не желая отпускать. И пусть хватка Саске была не настолько крепкой, Наруто побоялся нарушить его покой своими попытками освободиться. Поэтому решил подождать, пока Саске сам не отпустит его руку. Но план заведомо был провальным. Пахнущие свежестью простыни и мягкость матраса коварно вынудили Наруто прикрыть глаза. Проснувшись вновь, Наруто не заметил рядом с собой Саске. Зато увидел сквозь щель в плотных шторах, что на улице уже было светло. Узумаки лениво потянулся и зевнул, потирая глаза руками после сна. Вставать не хотелось. Уйти пораньше не получилось, а значит и торопиться больше было некуда. Ночью опять снились хорошие сны, в которых Наруто снова был маленьким. Когда он ночевал у Саске, всегда запоминал сны. Узумаки все время гадал, с чем это могло быть связанно, но каждый раз не мог найти в этом всем хоть какую-то логику, а сны списывались на случайность. Укутавшись в одеяло посильнее, Наруто перевернулся на другой бок, рассматривая дверной проем и большой шкаф цвета темного дерева. Весь его вес держался на четырех небольших ножках, и Наруто задумался о том, что шкаф вполне мог обойтись и без них. Но, наверное, благодаря таким ножкам было удобно вытирать под шкафом пыль. Шкаф даже не пытался дотянуться до потолков — настолько они были высокими. Высокие потолки завораживали Наруто особенно сильно. В таких квартирах всегда, как будто было легче дышать. Но Наруто никогда не приходилось жить в таких чудесных квартирах. Он, сколько себя помнил, ютился под низкими потолками в небольших комнатушках. Половицы подали голос, отзываясь привычным легким скрежетом. Наруто здесь нравилось даже то, как мягко скрипит пол, когда по нему идешь. Захотелось прямо сейчас подняться с кровати, чтобы пройтись по нему босыми ногами, стопами ощущая каждую тонкую деревяшку. Саске показался в дверном проеме, одетый в только что отглаженные серые брюки и морозно-белую рубашку. Глаза Наруто карикатурно закатились. Его собственные вещи висели на стуле возле шкафа, и Наруто не был уверен, что висят они ровно. Хотя, в любом случае, Узумаки не стал бы тратить время на то, чтобы их погладить. — Пойдем завтракать? — позвал Саске, опираясь о дверной косяк. Наруто неопределенно посмотрел на Саске, а после натянул одеяло на голову, прячась от учиховского мягкого взгляда. Он слышал, как скрипнул косяк, когда Саске от него оторвался, слышал его приближающуюся тихую походку и ждал, когда Учиха резким движением стянет с него одеяло. Сердце забилось чуточку чаще от волнения, и Наруто снова почувствовал себя так, словно ему еще не исполнилось пять лет, и он беззаботно играет с мамой в прятки, закутавшись в ее длинные платья в шкафу, дожидаясь, когда мама его отыщет. — Ну, чего ты как маленький? — нахмурился Саске, стягивая с головы и плеч Наруто одеяло. Из-под одеяла показалась широкая веселая улыбка и плечи с едва заметной россыпью веснушек. Осенью они быстро исчезали, но Саске помнил Наруто в летние месяцы, когда его щеки были усеяны множеством коричневых пятнышек, словно кто-то неаккуратно забрызгал его краской. Наруто резко потянул Саске за руку на себя, вынуждая Учиху потерять равновесие. Когда Саске неловко упал на Наруто, сразу же перекатываясь на другую сторону кровати, в комнате раздался заливистый смех. Во время смеха Наруто щурил глаза и украдкой поглядывал на хмурого, совершенно не оценившего пакость Саске. — Я только что погладил одежду, — вымученно вздохнул Саске, проводя ладонями по лицу. — Легкая неряшливость тебе не повредит, — заверил Наруто, смахивая собственную челку с лица. — Ну, так чего разлегся? Мне кажется, или ты хотел накормить меня завтраком? Перевернувшись на живот и уперевшись локтями в матрас, Наруто навис над лицом Саске. Если бы Узумаки опустил голову чуть ниже, то его кудри коснулись бы бледных щек Учихи. Чужие волосы маячили перед глазами и Саске не удержался, заводя их Наруто за уши. А потом он коснулся щеки, удовлетворяя свой интерес и проводя пальцами по шрамам. Они почти не отличались от здоровой кожи на ощупь. Разве что, были еле заметно гладкими. Наруто смотрел на него внимательным, серьезным взглядом. Словно пытался заново его узнать. Они были друг к другу слишком близко. Саске ощущал каждый выдох Наруто кожей своих щек и знал, что Наруто чувствует то же самое. Саске был красивым. Недосягаемо красивым, как казалось Наруто раньше. Саске всегда был каким-то далеким, но чем больше Узумаки его узнавал, тем больше Саске походил на человека. Саске хмурил брови, когда строжился, Саске выполнял одно и то же действие раз за разом, когда переживал, Саске умел быть заботливым. Саске лежал перед ним и мягко касался его щеки. Наруто был готов поклясться партийным билетом, что хочет прижаться щекой к руке Саске, как прирученный домашний кот. Ему как будто снова было семнадцать. Узумаки словно током ударило, когда они с Саске пересеклись взглядами. Наруто испугался, понимая, как сильно были похожи друг на друга эмоции, испытываемые им в прошлом и те, что он испытал только что, глядя на Саске. У Учихи на дне зрачка таилось что-то странное. Наруто даже показалось, что он все давным-давно понял за них двоих. Но когда Саске неловко отвернулся в сторону, убирая руку от лица, Наруто понял, что ошибся. У него как будто камень с души упал, а на лице отразилась глупая улыбка. Все, что сейчас произошло, было случайностью, а значит Наруто мог не волноваться. — Пошли завтракать, кофе остывает. — Саске поднялся, как ни в чем ни бывало поправляя рубашку, и скрылся в дверном проеме. Наруто подумал, что спокойствие закончится, как только он покинет квартиру Саске. За ее дверями Узумаки ждал неблагосклонный к нему мир и одна нерешенная проблема. Наруто боялся, что не сможет ее решить.

***

Это состояние можно было назвать апатией, если выражаться очень мягко. Даже на важные для жизнедеятельности действия не хватало сил. Весь мир выглядел так, словно он смотрел на него через дверной глазок. Хотя, а он ли смотрел? Тело было словно само не свое. Оно было способно разве что на беспомощную тянущую боль даже в состоянии полного покоя. Духота в комнате становилась нестерпимой. Тело, приняв вертикальное положение, отозвалось болью. Лишь одна вещь в их общежитии могла порадовать исправной работой — чугунные батареи с самого начала отопительного сезона были в несколько раз горячее тыльной стороны ложки, подогретой зажигалкой. И обжечь батареи могли куда сильнее. Дыхание уже несколько часов было загнанным, словно он пробежал марафон. Стоило, наверное, обеспокоится тем, что дыхалка слабеет и без бега. С большим трудом отворив окно, Суйгецу высунулся из него, рассматривая двор общежития с высоты восьмого этажа. Он даже чуть не опрокинулся вниз, когда пошатнулся. Но руки удержали. Суйгецу подумал, что не был бы слишком опечален своим падением. На улице уже стемнело. Уже второй вечер Суйгецу ждал, когда Наруто решит к нему зайти. Он знал, что Наруто рано или поздно к нему зайдет, потому что Узумаки не был одним из людей, предпочитающих игнорировать и тянуть с решением проблем. А еще Наруто был упрямым и, как минимум, собственная гордость заставила бы его прийти, и покончить со всем раз и навсегда. Вот только… Суйгецу знал, что раз и навсегда не получится. И если Наруто погубит не Суйгецу, то это обязательно сделает кто-нибудь другой. Не был бы Наруто таким смышленым парнем, глядишь, и пронесло бы. Но он решил связаться с наркотиками, даруя этой нише слишком незабываемый продукт. Наруто напоминал Суйгецу его в недалеком прошлом. И, если честно, Суйгецу не хотел Наруто зла, но уберегать людей от последствий их собственных выборов было не в его правилах. И если Наруто будет умнее Суйгецу, то хотя бы не станет употреблять ту дрянь, которую производит. Присев на подоконник, Суйгецу подтянул к себе лежащую рядом пачку сигарет. Парень подобрал ее на черновой лестнице и совершенно не знал, кто мог быть ее владельцем. Пачка была почти пуста, а сигареты уже давным-давно не становились отдушиной. Но это было лучше, чем ничего. Суйгецу понимал, что жить ему здесь осталось недолго. Он даже не был уверен в том, что доживет до отчисления. Но то, что зимнюю сессию он не сдаст было неоспоримо. Он чудом не вылетел еще в прошлом году, утянув в будущий учебный год несколько хвостов, которые, к слову, так и не закрыл. Все время было как-то некогда. Да и единственная химия, с которой он контактировал в последнее время, ядовито растекалась по его венам и снюхивалась с поверхности стола. Свои былые научные амбиции Суйгецу уже и не вспомнит. Он вырос в маленьком поселке на юге страны. Он плохо помнил свое прошлое и даже путал настоящее — последствие частого употребления — но образы из детства так или иначе мелькали в памяти яркими картинками. У них росло много маков. Ужасные, гадкие цветы, как считал Суйгецу. С них и начались все его проблемы. Суйгецу терпеть не мог красный цвет. Даже проходящий мимо отряд пионеров в красных галстуках провоцировал недры сознания вспомнить об ужасно-красных маках и кровь, остающуюся на ладони во время кашля. Детство его было мрачным и неприглядным. Об этом обычно не рассказывают знакомым и не делятся с друзьями. Суйгецу не знал своего отца, а мама рано умерла. Не смогла восстановиться после инсульта, до которого ее довел старший брат Суйгецу. Он всегда был непутевым и ввязывался в дурные компании, сколько Суйгецу себя помнил. Он и подсадил Суйгецу на мак. После смерти матери, опекуном Суйгецу стал старший брат. Он, наверное, правдами и неправдами уверял опеку в том, что сможет позаботится о младшем. И, конечно же, врал. Но, так или иначе, под надзором старшего брата жизнь Суйгецу превратилась в нескончаемый круговорот, состоящий из повторяющихся действий. Все лето он занимался маковыми заготовками, а зимами варил первитин. Или «винт», как называл это его брат. Суйгецу тоже подсел на маковое варево, употребляя его на протяжении года. Но перед выпускным классом одумался, решая, что такая жизнь не для него. Он чудом поступил в университет, иронично решив связать свою жизнь с химией. Думал, что будущие великие открытия перебьют опыт домашнего изготовления наркотиков, которые, как говорил Суйгецу его брат, у него получались прекрасно. Первый курс казался сказкой. Новый большой город, новые знакомства и жизнь, как будто с чистого листа. На втором курсе стало тяжелее. Программа совершенно не щадила Суйгецу. Оказалось, что ум его не был достаточно остр для того, чтобы понимать все с ходу. Летнюю сессию после второго курса Суйгецу сдал отвратительно. О каких великих открытиях могла идти речь, если в зачетке красовались одни тройки? Он был разочарован в себе как никогда. Новым друзьям не было никакого дела до его проблем, и Суйгецу понял, что все это время был совершенно одинок. И если бы тогда Суйгецу не опустил руки, может быть сейчас все сложилось бы иначе… После второго курса с горем успешно помог справиться бывший сосед по комнате, предлагая Суйгецу попробовать «марки». С тех пор Суйгецу не останавливался, лишь перескакивал на наркотики потяжелее. В последнее время даже героин перестал приносить удовольствие. Суйгецу употреблял его потому что боялся ломок. А потом появился Наруто с его волшебным порошком, который вернул Суйгецу давно забытое чувство эйфории. Вот только Наруто не сказал, что за столь прекрасные минуты придется расплачиваться болью во всем теле, придавливающей к полу, и апатией, настолько жестокой, что отходняки после героина и близко не стояли. Суйгецу даже хотел убиться, покончив с отягощающими его жизнь чувствами раз и навсегда. Но самоубийство показалось его воспаленному рассудку чем-то низким, и он решил, что куда лучше было бы умереть от передоза. В дверь постучали полтора раза. Суйгецу резко спрыгнул с подоконника, сильно об этом пожалев. Кости ломило так, словно его безостановочно избивали на протяжении нескольких часов. Дыхание все никак не могло прийти в норму, а окружающая действительность оставалась все такой же серой. Суйгецу даже казалось, что когда он смотрит на предметы в упор, они как будто сами по себе начинают тускнеть. Он открыл дверь, сталкиваясь взглядом с хмурым Наруто, пришедшим к нему в пижамных штанах и домашней белой футболке с символикой недавней олимпиады. Выглядел он так, словно в тихую выполз из комнаты, когда все уснули. — Какое у тебя ко мне дело? Говори быстрее только, не хочется мне у тебя тут долго торчать… — прохрипел Наруто, засовывая руки в карманы штанов. Суйгецу пропустил гостя внутрь, плотнее захлопывая дверь. — Та хрень, которую ты приготовил, возымела очень большой спрос, — начал Суйгецу, облокачиваясь плечом о стоящий перед его кроватью шкаф. — Люди, заведующие тем баром, который мы с тобой посещали, очень просили меня узнать, у кого ты взял наркотик. — Ты и сам знаешь, что мне нечего ответить на этот вопрос. — лицо Наруто вмиг стало серьезнее некуда. — Знаю. Однако им не выгодно терять прибыль. Так что тебе придется приготовить еще, — пожал плечами Суйгецу. — К тому же, я без твоего наркотика теперь жить не смогу. Ломка после него такая, что врагу не пожелаешь. Так что, если готовить будешь, то имей ввиду, что одна третья порошка останется у меня. — Я не буду ничего готовить, — отрезал Наруто, желая развернуться и хлопнуть дверью, но Суйгецу остановил его, дернув за плечо. — Какой же ты однако наивный, — Суйгецу закатил глаза с неестественно узкими зрачками и сжал предплечье Наруто покрепче. — Если бы мне самому не нужен был этот твой триметилфентанил, я бы, конечно, отпустил тебя восвояси. Но, так уж случилось, что ты предложил мне его попробовать, а я подсел. Вот незадача, правда? И мне намного важнее получить свою дозу, чем обеспечить тебе благополучие. Так что, если ты не захочешь приготовить наркотик снова, я сообщу о тоем местонахождении людям, которые управляют тем баром. И поверь, близкое знакомство с ними тебе не понравится. Наруто зло рыкнул, резко дергая плечом, тем самым высвобождаясь из хватки. Лицо его покраснело от гнева, так что Суйгецу даже побоялся, что Наруто в порыве эмоций вполне способен на то, чтобы его избить. Кулаки Узумаки сжались, как будто предвкушая удар по чужой незащищенной челюсти. — Да плевать мне! Рассказывай кому хочешь, мне то что?! Что они мне сделают?! Убьют? Плевать, не велика потеря! — выкрикнул Наруто прямо в лицо Суйгецу, держа его за ворот растянутой футболки. — Не думай, что отделаешься смертью, — Суйгецу глянул на Наруто так, словно не встречал никого более жалкого и расплылся в пугающей улыбке, коротко и тихо посмеиваясь. — Подумай о своих друзьях. Как думаешь, что самое страшное они могут сделать с твоими прелестными подружками? Наруто весь сморщился от злости, занося кулак над чужой головой. Он не помнил, когда в последний раз был таким же злым. Хотелось убить Суйгецу. Бить до тех пор, пока на его месте не останется лужи крови, переломать ему все кости и заставить корчиться от боли. Наруто было плевать на себя, но если кто-то хотел хоть пальцем тронуть дорогих ему людей — Узумаки становился сам не свой. Кулак Наруто остановился в миллиметре от лица Суйгецу. Совесть не позволяла бить тех, кто не обороняется. А еще Наруто не привык бить слабых. Одарив Суйгецу тяжелым взглядом, Узумаки, развернулся, открывая дверь и собираясь уйти. — Даю тебе четыре дня на все про все. Если по истечению срока не явишься, то за сохранность твоих друзей я не ручаюсь! — бросил ему вслед Суйгецу.