Что находится по ту сторону смерти?

годом ранее

      Пару дней назад мы с Владом похоронили общую подругу. Теперь нас осталось двое. В тот день солнце палило изо всех сил. Мы отошли от группы родственников, планируя избежать поминок. И так уже помянули её пару часов назад. Я оперся спиной о дуб, достал из брюк пачку винстона и зажигалку. Курение стало моей ежедневной потребностью, когда начали умирать мои близкие. Один за одним, в течение уже пяти лет.       Мы так и молчали. Курили в тишине. За нашими спинами плакали члены семьи. Влад что-то тыкал в телефоне, видимо, переписывался с той девчонкой из своей группы. Помню, он рассказывал, какая она симпатичная, весёлая, но вряд ли ему что-то светит. — Мы уедем отсюда? — Хриплый голос друга вывел меня из странного транса. — Да, конечно. Тоже не хочешь здесь оставаться? — Мне некомфортно. Вот ты слышал хоть раз, чтобы эти лицемеры что-то делали для Крис? — В его глазах я отчётливо видел искру негодования, но лицо по-прежнему выражало лишь скорбь. — Никогда. Она постоянно говорит, что они её хуями обкладывают, — Я сам не заметил, как сказал о ней в настоящем времени. От спонтанности вырвавшегося слова, я приложил руку к губам. Влад тоже заметил это. Вокруг нас воцарилась тишина. Гнетущая, будто мы совершили что-то ужасное, непристойное. — Ты тоже не можешь поверить, что ее нет с нами? — Влад подошёл ко мне ближе, положил свою большую ладонь на моё плечо и заглянул в глаза. — Никогда не смогу поверить, что они все исчезли из нашей жизни так рано, — Я облакотился головой на ствол и прикрыл глаза.       В темноте закрытых век начали плясать образы друзей. Они как настоящие. Их тени такие осязаемые, я бы хотел схватить одного за плечи и трясти, что есть мочи, только чтобы вернуть его назад. Сюда, на землю. Вернуть и отвесить оплеуху. Я считал себя самым ужасным эгоистом за это, но я сделал бы все, чтобы их вернуть. Жаль, что такое невозможно.       Влад потрепал меня по плечу, одним взглядом сказав «нам пора». Я понял его и пошёл к машине, сжимая в кармане связку ключей. Мы выехали из кладбища, звук мотора ослабляет влияние тишины. Мы доехали до магазина, рядом с моим домом. Следуя своему внутреннему чутью, я сразу пошёл к стелажу с алкоголем. Взял бутылку виски, пачку чипсов и пошёл на кассу. За мной все это время шёл Влад. Он будто был моей тенью: тихий, едва видимый, погруженный в себя.       Мы дошли до моей квартиры. Я достал два стакана, сдул с них пыль, налил виски и протянул Владу. Он лишь кивнул, и залпом опустошил стакан. Я даже не стал удивляться. На самом деле, мне хотелось выпить всю бутылку в одиночку, только из-за своего разбитого состояния. — Я помню, как мы сидели в прошлом году: я, ты и Крис. Тоже пили виски в тишине, и думали о том, что никто из нас больше не умрёт, — Влад наливал себе второй стакан и улыбался краем губ. Он будто бы пытался сам себе поднять настроение. Но выходило так себе. — Да что там прошлый год. Два года назад мы сидели вчетвером. Вместе с Артуром, о котором ты сказал. Тогда он пытался поднять нам настроение. Даже предлагал сходить посмотреть на салюты в честь дня города… — Я усмехнулся. Было же время. Нас было больше, чем двое. Дружная компания, где каждый хочет помочь другому. И был Артур, который помогал буквально всем. Весь такой весёлый, взбалмошный. Только благодаря ему, мы съездили в другой город, пьяные в стельку, только ради сахарной ваты. Артур её хвалил, как самое вкусное, что он пробовал в этой жизни. А в итоге, от этой сахарной ваты, мы все словили отравление и выблевывали желудки под одним и тем же деревом.       Влад погрустнел. Видимо, вспомнил, как Артур говорил, что любит жизнь и никогда нас не оставит. Но каждому солнцу суждено потухнуть. Вместе с его светом ушла и Кристина. Она не смогла выжить без солнечного мальчика. Потеряв Артура, нам всем стало не по себе. Появилось ощущение нескончаемого одиночества. Будто дальше — предел, тупик, пустота. — Ты никогда не задумывался, что они чувствовали после смерти? — Влад не отрывал взгляд от стакана. — Ты о чем? — Я не особо понял суть фразы, брошенной им. — Забудь. Это так, мысли вслух. — Он отвернулся к окну. — Какой, нахуй, забудь. Влад, нас осталось двое. Пожалуйста, если ты задумываешься о чем-то ебанутом, говори сразу! — Я подскочил на ноги, дёрнул друга за плечо. — Всё в порядке, Марк. — Он развернулся, улыбаясь так открыто и искренне, что я опешил. В его глазах стояли слезы, во мне смешалось все. Я не хотел его потерять! Я не хотел потерять последнего близкого человека. Я не хотел одиночества. — Правда, если что-то будет не так, лучше скажи. Я тебе не враг, Влад. — Я смотрел на него с плохо скрываемым ужасом. Ужасом неизвестности. Я знал, что он может замолчать на долгие месяцы и не говорить о своём состоянии. Я знал, что могу остаться позади, когда он ускакал на коне ментальных проблем далеко вперёд. Я знал, что он мог сделать все, что угодно. Знал, и верил, что он никогда так не поступит. — Хей, я никогда тебя не оставлю, ты чего. Тебе больше не придётся стоять на чьих-то похоронах, — он потянулся обнять меня. Я прижался к нему всем телом. Только бы не потерять его. Только бы. «Как думаешь, что они чувствовали при смерти? Им было больно? Они думали о нас, своих друзьях?»       Мы недолго пили одну несчастную бутылку виски. Зато мы долго курили возле окна. Каждый думал о своём и вечном. Влад иногда отрывался от мыслей и залезал в телефон, читая новое сообщение от той самой, покорившей его сердце. — Кстати, ты ей не говорил, что она тебе нравится? — Я улыбнулся краем губ, пытаясь сделать свое лицо менее грустным. — Нет… зачем? Я не настолько хорош, чтобы ей понравиться, а портить общение не хочется. — Он грустно выдохнул и уставился в окно. — В смысле «не настолько хорош»? Ты часто в зеркало смотришь? — Я закатил глаза. — Достаточно часто, чтобы увидеть в себе минусы и ни одного плюса. — Он подернул плечами. — Да вы, Владислав Михалыч, редкостный слепой, — Я хохотнул. — Да это ты слепой, не видишь очевидного. — Вынужден не согласиться. Ты просто не пытался к ней подкатить, — Я смотрел на его чёрные кудри и понимал, насколько красиво они сочетаются с ярко зелёными глазами. Он был самым красивым в нашей компании. И ему единственному не везло с девушками. Мы, одно время, предполагали, что что-то не чисто с его ориентацией. Но, это было больше шуткой, чем серьёзным. — Я пытался, но это пиздец, я чувствую себя таким неуверенным рядом с ней, когда начинаю говорить что-то об отношениях, — Влад облакотился головой о стекло и поник. На его лице читалась грусть не только об ушедшей подруге, но и о неуспехе в личной жизни. А ещё, до этого момента я только пару раз слышал, как он матерится, и это второй. — Ты чего сейчас сказал? — Я пытался вывести друга из эмоционального краха. — Сматерился, потому что я ужасно невезучий, — он вздохнул и даже не обратил внимания на моё лицо «негодования» о слове, которое вылетело из его уст. — Пойдём я тебе рот с мылом помою за такие слова. — Я уже спрыгнул с подоконника, подойдя к нему, начал тянуть его за кофту. — За какие «такие» слова? Ты сам себя слышал? Ты как сапожник разговариваешь, — он фыркнул и закатил глаза. — За все! Ты самый красивый среди нас, ты бля, придурок, что не видишь очевидного! — Я снова не заметил, как сказал «нас». Во множественном числе. Будто у нас снова целая компания. — Нас? Это ты про себя и меня? — Хотелось бы. — Ты тоже их чувствуешь рядом? — Он огляделся, посмотрел на меня с нескрываемым азартом. — Кого? — Я действительно ничего не понимал. — Не, ничего. Просто… Думал… — Он стушевался и отвернулся от меня. — Подожди, ты чувствуешь их рядом? Прямо сейчас? — Да, они разговаривают со мной. Каждый день я слышу их голоса, — он не поворачивал головы. Его голос становился отстраненным, будто сейчас он находится в совершенно другой вселенной. В моем животе появилось чувство тревожности. Животный страх, и смутная мысль: «он следующий».       Влад ушёл от меня через час, а я лёг на кровать и думал. Как я докатился до такой жизни? Почему именно я, похоронил почти всех своих друзей? Видел смерть каждого. И никого не спас. В ту ночь я уснул быстро, но мысли не давали покоя, возвращая меня во времени на несколько лет назад.       Тогда мы с Крис общались недолго, но я уже был покорен её чувством юмора и харизмой. Она многогранная личность, таких я ещё не встречал, и вряд ли встречу. Она увлекла меня. Повела за собой, как беспомощного ребёнка. Я готов был ловить каждое её слово. Несколько лет назад, мы сидели с Крис на моей кухне. Я купил бутылку красного, заказал пиццы. Мы обсуждали книги и недавно просмотренный фильм. У нас слишком много общего. Будто, когда-то давно, мы были обречены встретиться. Я потянулся поцеловать её. Спонтанно. В какой-то степени, я даже не хотел этого делать. Она ответила на мой поцелуй, нежно, едва касаясь моих губ. Крис запустила свои руки в мои, отросшие, волосы, провела длинными ногтями по коже головы. Моя спина покрылась мурашками. Я хотел её. Разрушит ли это нашу дружбу? Я даже не хотел думать об этом. Просто действия, желание и похоть.       Мы целовались ещё некоторое время, пока я не прошептал хриплым голосом ей на ухо: «пойдём». Она лишь кивнула. Теперь я вожу.       Она прошла за мной в комнату, я повалил её на кровать, нависая над ней. Ее тело, такое миниатюрное, будто кукольное. Я не хотел её обидеть, пообещал себе, что буду нежным. Я хочу увидеть на её лице только наслаждение, ни капли боли. Я провел рукой по её лицу, останавливаясь на губах, провел большим пальцем по нижней губе, немного оттягивая её ниже. Она завораженно смотрела в мои глаза, протягивая руки к моему торсу. Её прохладные руки забрались под мою футболку, вызывая каскады мурашек.       Я медленно расстегнул пуговицы на её рубашке, обнажая грудь. Она вскользь упоминала, что давно не носит лифчик, потому что ей давит. И это даже хорошо. Я сразу увидел её прекрасные формы. Я поцеловал её, нежно, будто в первый раз, опустился ниже, целуя шею, ниже — к ключицам. Провел дорожку поцелуев от ключиц к груди. Накрыл губами её возбужденный сосок. Провел по нему языком, вызывая стон. Она запустила свою руку в мои волосы, поглаживала мою голову.       Я опускался ниже, почти дошёл до края юбки. Моя рука скользит по её бедру, забираясь под юбку, выше, к мягкой попе. Нащупываю край трусов, снимаю их. Зачем лишняя ткань? Сжимая её мягкую попу, вызываю вздох, смешанный со стоном. Она извивается подо мной, будто просит, требует продолжения.       Она раздвигает ноги, я чувствую жар, исходящий от неё. Целую внутреннюю сторону бедра, её фарфоровая кожа покрывается мурашками. Целую выше, почти доходя до самого интересного. Она обрывает меня, останавливает мою голову, тянет за волосы к своему лицу. — Не надо, — выдыхает, прижимается ко мне всем телом. Я и не знаю что думать, что именно «на надо»? Может, она боится, что мне не понравится? — Всё хорошо? — Горячим шёпотом на ухо. — Да, продолжай, но без этого, — она кусает меня за ухо, почти висит на моих плечах. Моё колено удобно устроилось между её ног.       В джинсах уже тесно, я поднимаюсь, резким движением растегиваю ширинку и снимаю джинсы вместе с трусами. Возвращаюсь к Крис, лежащей на моей кровати. Она трогает свое тело: гладит грудь, сжимая соски, проводит тонкими пальцами по животу, бедрам, будто бы зовёт меня к себе. Я нависаю над ней, беспорядочно целую её тело: плечи, ключицы, живот. Она гладит мою спину длинными ногтями, почти не царапает, будто хочет оставить эту ночь незаметной. Но я буду помнить её горячее тело.       Я опускаю пальцы прямо к её промежности. Она вздыхает мне в губы, поддаётся вперёд, навстречу моей руке. Я аккуратно глажу клитор, она стонет подо мной. Вхожу внутрь на одну фалангу, она протяжно стонет, и насаживается на мой палец. Я начинаю двигаться: нежно, размеренно. Она прикрывает глаза, откидывает голову назад и протяжно стонет. — Ещё, — прошептала она, между вздохами. Я ввёл ещё один палец, она сжалась, напряглась. Во мне поселилось чувство, будто я делаю что-то не то. Я аккуратно вытащил оба пальца и подошёл к своей тумбе. Вытащил из ящика смазку, надеясь, что она ещё не просрочена. Как же долго я её не доставал. Вместе с тюбиком, вытащил презервативы.       Выдавил немного смазки на пальцы, провел по клитору и снова вошёл, вызывая резкий стон и едва уловимое «да». Я начинаю двигаться, быстрее, попеременно делая волну пальцами. Целую её живот, грудь. Она сжимает руки на моих плечах, впиваясь острыми ногтями в кожу. Быстрым движением я надеваю презерватив. Мой член стоит колом и хочет внутрь.       Я надавливаю головкой на вход во влагалище. Она смотрит вниз, я буквально читаю в её взгляде «ты уверен, что получится?». Но я уверен. Нежно и медленно вхожу. Она стонет, сжимает покрывало под собой. Я даю время, чтобы она привыкла. Медленно начинаю двигаться. Указательным пальцем касаясь её клитора, продолжая толкаться в неё. Она стонет сильнее, почти кричит.       Я наваливаюсь всем телом, ускоряюсь. Она сжимает одной рукой покрывало, а второй моё плечо. Мне больно, но я молчу. Удовольствие отожвигает боль на второй план. Её ноги начали трястись, все тело дрожит. Внутри пульсирует.       Я падаю рядом с ней, стягиваю использованный презерватив. Она прижимается ко мне. Тяжело дышит, сердце бешено бьётся. Я поглаживаю её по спине, и свято верю, что эта ночь не испортит нашу дружбу.       Наутро она целует меня в щеку, одевается и уходит из моего дома.