Адюльтер

      Из щели под дверью кабинета Хокаге тонкой полоской пробивался свет, задевая носки сандалий Сакуры. Она крепче прижала к груди жилет, сбросив с себя липкое чувство тревоги, и постучала. Послышались тихие шаги вместо привычного «Входите».       Какаши открыл дверь и усталым взглядом пробежался по её слегка небрежному виду, прежде чем пропустить внутрь.       — Неважно выглядишь.       — Сумасшедший день, — вымученно выдохнула Сакура.       — Тогда нам не помешает выпить кофе. Присядь пока на диван.       — О, нет-нет, я на секунду, — стушевалась Сакура, банально испугавшись проводить с ним время. Какаши сам когда-то говорил ей, что ночью происходят самые искренние разговоры, чего сейчас она боялась как огня. — Я лишь пришла отдать жилет и лекарства для Тори.       — Ты куда-то торопишься? Насколько мне известно, дома тебя никто не ждёт.       — Зато вас ждут, — не подумав, выпалила она.       — Сакура, я настаиваю, — твёрже сказал он, проигнорировав её слова. — Выпьешь со мной кофе, расскажешь о результатах анализов и можешь идти.       Сакура прижала сильнее жилет, смяв тот, и слабо кивнула, сама неуверенная, согласилась ли остаться.       — Надеюсь, ты не сбежишь до того, как я приду, — бросил Какаши, прикрыв за собой дверь.       Его слова заставили Сакуру взять себя в руки.       Она достала жилет, выпрямила, постаравшись разгладить складки, которые сама же и оставила. Подойдя к столу, пробежалась взглядом по бумагам — международные договоры. Сейчас у Какаши много забот: мир, оказывается, сложнее поддерживать, чем воевать. Сакура повесила жилет на кресло и ещё раз выровняла ткань, проведя по надписи на спине.       Диван, на который Какаши так радушно предложил присесть, был для Сакуры чёрной кожаной тряпкой, напоминающей, как она засыпала на нём под размеренный шелест бумаг. А просыпалась всегда укутанной в плед и в обнимку с подушкой. Впрочем, как и сегодняшним утром.       Она присела на свою половину, провела рукой по гладкой коже и откинулась назад, решив, что пусть поухаживает за ней, пусть угостит кофе. Прогнулась в спине, раскинув в сторону руки. Давно уже пора отпустить ситуацию и не выискивать в каждом предмете осколки воспоминаний. В конце концов, всё забывается. Когда-нибудь она посмеётся над своим малодушием и будет воспринимать вещи такими, какие они есть. Например, высокий стеллаж, под завязку набитый папками, станет обычным предметом мебели, и Сакура удивится, что когда-то тот свалился на них от слишком бурных фрикций, а конференц-зал будет восприниматься обычной комнатой для совещаний — сотрутся из памяти его услуги ресторана и романтические ужины. Когда-нибудь… Если подумать, то бо́льшую часть времени они проводили в этом кабинете. Сакура только готовилась к роли главы госпиталя и могла себе позволить подстраиваться под график Хокаге. Возможно, в двадцать лет это казалось нормальным.       Какаши толкнул ногой дверь и прошёл внутрь. В руках он держал две кружки с кофе. От напитка поднимался пар, аромат тонким шлейфом донёсся до Сакуры. И она узнала этот запах: сваренный кофе с корицей и сливками.       — Рад, что не ушла, — сказал он, протянув Сакуре кружку.       — К чему было так заморачиваться?       — Мне не сложно приготовить твой любимый напиток, учитывая, что все ингредиенты есть, — спокойно объяснил он, присев на другую половину дивана. Затем закинул ногу на ногу и продолжил, понизив голос: — Я прекрасно помню, что ты не любишь растворимый кофе.       — Обычно такую заботу проявляют к тяжелобольным или… — Она запнулась, обхватив кружку ладонями.       — Кстати о тяжелобольных. Что говорят анализы? — ловко соскользнул Какаши с темы.       Он стянул маску до подбородка и немного отпил кофе. Сакура повторила за ним, отметив мягкий вкус, — Хатаке даже не забыл добавить ложку сахара. Она вгляделась в его лицо, пытаясь понять, он специально издевается над ней, снова и снова напоминая о прошлом, или просто не хочет показаться грубым. Но ответов не нашла — с Какаши всегда были бессмысленны догадки.       Она вздохнула, поставив кружку на бедро, и сказала:       — Официальным языком, у Тори индивидуальная непереносимость некоторых компонентов лекарства. Довольно часто такое встречается. Отсюда сыпь и температура.       — Значит, тот врач не виноват?       — Не совсем. — Сакура сделала паузу, отпив кофе. — Наверное, он провёл поверхностный осмотр и решил, что это обычная простуда. Снял симптомы прививкой и выписал противовирусное. Хотя анализы показали, что у неё инфекция. В общем, я подобрала нужный препарат, так что скоро Тори поправится, — ободряюще улыбнулась она.       — Обнадёжила.       — Что вы сделаете с тем врачом?       — Халатность на лицо. Хоть никто серьёзно не пострадал, но, думаю, он заслужил выговор.       — А я бы его уволила, если он, конечно, из моей больницы. Да и проследить не помешало бы, чтобы на этом его врачебная деятельность была закончена.       — Не слишком строго? Ты вроде не любишь принимать поспешных решений.       — Но больше я не люблю непрофессионализм. Не приведи вы ко мне Тори, температура продолжала бы расти.       — Тебе идёт быть начальником, — вдруг сказал он, неотрывно смотря на неё.       Хатаке вспомнил их первое знакомство, какой несуразной девочкой она была, думающей только о мальчиках, и какой стала: гордая, целеустремлённая, сильная. А он как наблюдал со стороны, так и продолжает это делать.       — Мне приятно, что Хокаге такого мнения обо мне, — закрылась она в ответ на его неожиданный комплимент.       — Сакура, если ты не заметила, рабочий день давно закончился, шляпа и плащ висят на вешалке и дожидаются своего часа, а перед тобой обычный человек, — пожал он плечами, опустив взгляд на свой внешний вид, — к которому, кстати, можешь обращаться на «ты». Знаешь ведь, насколько я не люблю формальности.       — Да, помню…       Она сильнее сжала ручку кружки, другой рукой теребила длинный рукав свободной водолазки, думая, что никогда в жизни ему не признается, как долго она репетировала это любезное «Хокаге-сама». Жить стало немного проще, когда лохматый, сонный, в домашней одежде и с зубной щёткой во рту Какаши остался в воспоминаниях, а в кабинете и на собраниях её встречал уважаемый Шестой Хокаге.       Заметив её отчуждённость, Хатаке одним глотком допил кофе и, встав с дивана, сказал:       — Я не тороплю. Попрошу лишь не избегать общения.       Какаши поставил чашку на стол и, обойдя тот, достал из ящика пачку сигарет. Затем подошёл к окну и открыл его, впуская в кабинет свежий воздух.       — Просто подумай над этим. — Хатаке прикурил сигарету и, не скрывая удовольствия, затянулся. Затем продолжил, смотря на огни ночной Конохи: — Спасибо, что осталась на кофе. Больше не задерживаю.       Он опёрся ладонью о подоконник и сильнее высунулся в окно. Сакура бесшумно подошла ближе. Она залюбовалась им, словно опьянев от запаха табака. Лёгкий ветер колыхал его волосы, дым серой лентой поднимался изо рта, застилая глаза пеленой, прежде чем развеяться.       Он сделал ещё затяжку и с выдохом посмотрел на Сакуру, поймав её заинтересованный взгляд.       — Давно курите?       Какаши нахмурился, точно вспомнив, когда потянулся к никотину, но пожал плечами и неоднозначно сказал:       — Пару лет.       Он потушил сигарету о стенку пепельницы и, отвернувшись от окна, опёрся о подоконник.       — Я, кажется, отпустил тебя. Так почему ты всё ещё здесь?       — Просто подумала над вашими словами…       — Интересно. И что решила?       — Мне нужно время, чтобы окончательно всё отпустить. Но я согласна с вами, избегать общения и делать вид, что ничего не было — никуда не годится. — Сакура оттянула рукав старенькой водолазки и бегала глазами, не зная, за что зацепиться взглядом. — И… я не хочу терять друга в вашем лице. Я уже и не вспомню, когда последний раз вот так спокойно сидела в компании, разговаривала и пила кофе. У всех свои проблемы, свои заботы.       — Я всегда рядом, — ободряюще улыбнулся он и потрепал Сакуру по голове.       Она камнем застыла на месте, смотря на него широко раскрытыми глазами. Какаши так легко всё откатил на четыре года назад и всего одним жестом напомнил, как утешал её, что Сакуре стало неловко — будто только она зациклилась на прошлом. Она кивнула, взяв его руку и опустив.       Дверь скрипнула, нарушив тишину.       — Значит, с ней ты «работаешь», — едкой желчью раздались слова Юки, как палкой ударив под коленями. Сакура отшатнулась от Какаши, побледнев. — Что, красивые проститутки закончились?       — Следите за языком, госпожа Хатаке, — вежливо одёрнула её Сакура.       — Это ты мне будешь советы давать? Какая наглость! — ехидно усмехнулась Юки, даже не думая успокаиваться.       — Сакура, не вмешивайся, — шикнул Какаши, сделав шаг вперёд и загородив её собой.       — Почему ты её защищаешь? — Юки дрожащей рукой тыкала в сторону Сакуры. — Чем эта оборванка лучше меня, а? Почему со мной ты не воркуешь, стоя у окна?       — Ч-что? У тебя галлюцинации, — отрезал Какаши.       — Говори что хочешь… но со стороны…       Юки горько усмехнулась, посмотрев на сползшую до шеи маску. Она представила самые худшие картины того, зачем ему пришлось снять свой неизменный атрибут, отчего глаза сами собой наполнились слезами.       Какаши бросил короткий взгляд на Сакуру, что воровски жалась к окну, и подошёл к жене.       — Если ты сейчас здесь, то с кем осталась Тори? — задал он интересующий его вопрос.       — Она спит.       — Ты оставила её одну?! Совсем помешалась на своей ревности?       — Ничего с ней не случится, а вот наш брак трещит по швам! И всё из-за какой-то… — Юки посмотрела за спину Какаши, но не увидела там никого. — Сбежала? — усмехнулась она. — Пусть бежит…       — Иди домой, — сдержанно сказал Какаши, испепеляя жену взглядом. — Тори больна, и ты должна быть с ней рядом.       — Тори прекрасно себя чувствует. И, если на то пошло, ей не впервой оставаться дома одной. Она утром просыпается и даже не замечает, что меня не было, — похвасталась она.       — Даже знать не хочу, где ты пропадаешь ночами, — скривился он.       — Не хочешь?.. А ты спроси, спроси хоть раз, каково мне, какие у меня увлечения, как мои дела, в конце концов.       Какаши сжал зубы, на мгновение прикрыв глаза и приказав себе успокоиться.       — Иди домой, я сейчас приду.       Юки лишь хмыкнула, бросив победный взгляд на окно, и вышла, хлопнув дверью. Какаши устало закатил глаза, наблюдая за осыпающейся с потолка побелкой.       Он подошёл к столу, увидев небольшую белую баночку с наклеенным на ней рецептом. Он сжал ту в руке до хруста пластика, понимая, что Сакура не оставила поводов встретиться. А ему хотелось…       Его бесила эта ситуация. Ярость мерзким варевом бурлила в венах, отчего тело трясло мелкой дрожью. Какаши резко открыл пачку, нервно оторвав козырек, и зажал сигарету губами. Пощёлкал колесиком зажигалки, та не хотела поддаваться, выпуская вместо огня слабые искры. Он выхватил сигарету и, смяв её, отбросил в сторону.       Он сам не понимал, насколько ему не хватало простого общения с Сакурой все эти годы. Они слишком затянули, наивно полагая, что время само расставит всё по местам. Они пошли разными путями, начали строить по кирпичикам новые отношения с другими людьми. Но легче не стало. Всё те же недомолвки и обиды тенью ходили за ними.       И теперь, когда они сделали первый шаг навстречу друг другу, на пути снова выросла высокая стена.       Какаши прекрасно знал Сакуру. Она наверняка обвинит во всём себя. И это было самое страшное. Она могла принять решение больше не вмешиваться в его жизнь. Она могла навсегда сжечь мосты.       — Может, это и к лучшему?.. — задался он вопросом.       Все попытки примириться и хоть как-то сосуществовать друг с другом оборачивались полным провалом. А его обходительность и неформальное общение, казалось, только причиняли ей боль.       Какаши выключил в кабинете свет и закрыл окно, бросил тоскливый взгляд на кружки, оставленные на столе, и решил хотя бы извиниться перед Сакурой, дальше пусть решает сама. Пообещал себе принять любое её решение. Каким бы оно ни было.       Он запер кабинет и, накинув жилет на плечи, поплёлся домой. Впервые его раздражало такое близкое расположение дома к резиденции. Он бы с удовольствием свернул в другую сторону и прогулялся до самого отдалённого полигона, чтобы проветрить голову, хоть и понимал, что проблему это не решит.       Скинув обувь, Какаши прошёл в гостиную и устало рухнул на диван. Сегодня он спит здесь. Находясь в полудрёме, почувствовал шевеление рядом с собой: Тори залезла на диван, а затем легла на его грудь, уткнувшись носом в шею. Какаши погладил её по голове и расслабленно выдохнул. Его грудь при дыхании приподнималась, что быстро усыпило Тори, а затем под её тихое сопение он и сам заснул, положив руку ей на спину и тем самым придерживая от случайного падения.