Адюльтер

      — Юки? — брови в удивлении взметнулись вверх. Вслед за женой в кабинет забежала Тори. Какаши отложил папку и улыбнулся ей. — Что вы здесь делаете?       — Я же говорила утром, что сегодня и завтра Тори на тебе. Или ты не слушал? — подозрительно сощурилась она.       — Слушал. Просто вылетело из головы, — почесал он затылок.       Юки тяжело вздохнула, раскусив его ложь, но у неё не было времени выяснять отношения и в сотый раз просить Какаши хоть о капле внимания. Но несмотря на его холодность по отношению к ней, Тори он любил, ради неё он мог взять выходной. И брал. Внеочередной выходной раз в месяц, когда Юки уезжала в другие страны за товаром для своего магазинчика.       — Мам, — протянула Тори, хитро улыбаясь, — а ты привезёшь мне платье?       — Да, всё как заказывала, но при условии, что глаз не будешь спускать с отца.       Какаши нахмурился такому заявлению, но промолчал, смотря на радостную дочь. Она вряд ли поняла подтекст Юки.       — Есть! — бойко отозвалась Тори, склонив голову в поклоне на манер личных шиноби отца.       — Боже, — вздохнула Юки, закатив глаза. — Прошу, не подпускай её к АНБУ.       — Пусть привыкает.       — Она не будет шиноби, — процедила она.       — Но я хочу!.. — вклинилась Тори, переводя взгляд с матери на отца.       — Тебя не спрашивали, — шикнула Юки, осадив льдом в глазах.       — Я уже решила, кем хочу быть! — не унималась Тори, крепко сжав кулаки и надув щёки.       — Ты не будешь шиноби и точка.       — Тебе всё равно не удастся оградить её от этого, — пожал Какаши плечами.       Он понимал страхи Юки, ведь как никто другой знал, насколько тяжело, а главное, опасно быть шиноби. Но в то же время сила и боевые навыки увеличивают шанс на выживание. Он видел послевоенную статистику: на одного погибшего шиноби приходилось десять гражданских.       — Мы ещё вернемся к этому разговору, — пообещала Юки. Она поправила спавшую с плеча дорожную сумку и бросила: — Буду послезавтра.       Только за ней захлопнулась дверь, Тори обиженно опустила голову. Она мыском цеплялась за половицы, при этом хмуро наблюдая за своими действиями. Нежно-розовая кожа побагровела от злости и обиды. Тори поджала дрожащие губы и шмыгнула носом.       — Пташка, — позвал Какаши, — кем ты решила быть?       Тори резко подняла голову, в глазах горел огонь — она не сомневалась, что отец поддержит её выбор.       — Я хочу лечить людей, как Сакура. Хочу быть такой же сильной и красивой. Хочу, чтобы ничего не болело от одного прикосновения.       По бёдрам и спине пробежали крупные мурашки, грудь сдавило, будто кто-то положил огромный булыжник. Он сжал карандаш, заставляя себя улыбаться и выбросить непрошенные мысли — так и не поговорил с Сакурой, хотя прошло больше недели.       — У Сакуры очень много обязанностей, и у неё может просто не хватить времени на учеников, — сказал Какаши, встав с кресла и подойдя к Тори. Он задумчиво нахмурился, увидев в глазах дочери хитрый блеск.       — Если её попросишь ты, папочка, то она согласится.       — С чего ты взяла? — опешил он, присев перед ней и взяв её руки в свои. Тори расплылась в загадочной улыбке и выдала:       — Ты же Хокаге!       — Боюсь, этой девушке плевать на мои приказы, — усмехнулся Какаши, потрепав Тори по волосам. — К тому же у неё скоро заканчивается рабочий день, — использовал он последний аргумент, умолчав, что для Сакуры это ровным счётом ничего не значит.       — Хм… — задумчиво протянула она, погладив подбородок, как это всегда делал Какаши, — перехватим по дороге?       — Нет. Я ещё не закончил свою работу.       — Заглянем в гости?       — Плохая идея.       — Завтра пойдём в больницу прямо с утра?       — У Сакуры обход.       Девочка насупилась на все возражения Какаши. Она скрестила руки на груди и полным обиды голосом сказала:       — Ты просто, как и мама, не хочешь, чтобы я была шиноби. Вы оба боитесь за меня, потому что думаете, что я не смогу стать такой же сильной, как ты или Сакура…       Какаши не знал, что сказать, настолько его удивили слова дочери. Не должны трёхлетние дети такого говорить, не должны думать, что родители не верят в них. Он и не заметил, насколько быстро выросла Тори. Она всегда немного опережала сверстников, но для Какаши продолжала оставаться глупым несмышлёнышем. У него совсем вылетело из головы, что дети её возраста всё впитывают как губка. Но вместо полезных знаний Тори множество раз была невольным свидетелем их ссор и даже сегодня наблюдала, как родители делят её и решают за неё, кем ей быть, а кем не стоит.       — Знаешь, завтра после обеда мы можем сходить к Сакуре, и ты сама с ней поговоришь, — сказал Какаши, мягко улыбнувшись.       Тори в удивлении широко распахнула глаза, словно не поверила услышанному. Затем улыбнулась и, бросившись на Какаши, повисла у него на шее. Он поднялся в полный рост, придерживая дочь. Та ловко стянула с него повязку Конохи и приложила к своему лбу. Протектор был несуразно большой для неё, отчего Тори выглядела комично, но невероятно счастливой. Какаши помог ей завязать узел на затылке и, пройдя к рабочему столу, сел в кресло, посадив дочь себе на колени. Она ему совершенно не мешала — с немым интересом наблюдала за его деятельностью и заглядывала в документы, раз за разом поправляя спавший протектор.

***

      — …Господину Ито назначь операцию через два дня, а до тех пор пусть придерживается строгой диеты, — объясняла Сакура молодому врачу, параллельно читая анамнез пациента. Она устало сжала переносицу и, выдохнув, продолжила: — Если он снова съест жареную курочку…       Сакура отвлеклась, проследив за недоумённым взглядом врача. Он смотрел ей за спину, пропустив мимо ушей все распоряжения. Она хотела отругать его, но и сама забыла, о чём говорила, стоило увидеть радостную Тори. Та на всех парах неслась по коридору ей навстречу и махала рукой. Сакура обречённо захлопнула медкарту пациента.       — Почему этот ребёнок бегает по коридору? — спросил врач. — Сбежала из детского отделения?       — Идиот, это дочь Хокаге, — закатила Сакура глаза, поразившись насколько недалёким надо быть, чтобы не знать в лицо Тори.       Девочка неуклюже споткнулась и упала, заставив Сакуру настороженно вздрогнуть и дёрнуться ей навстречу. Но Тори быстро поднялась, не проронив ни слова, отряхнула ладони и уже спокойным шагом подошла к врачам. Остановившись рядом с Сакурой, подняла голову, одарив широкой улыбкой.       — Сакура-сенсей, — громко выдала она, хватая ртом воздух, чтобы отдышаться, — возьмите меня в ученицы!       Молодой врач позади прыснул со смеху, прикрывая рот ладонью. Сакура, обернувшись, осадила его одним взглядом, отчего он поспешил ретироваться. Она закатила глаза, мысленно сделав себе пометку провести воспитательную беседу с новым персоналом. Натянув улыбку и слегка нагнувшись, чтобы не смотреть на Тори свысока, спросила:       — А ты не маловата для этого?       Сакура взлохматила пепельные волосы, отметив, что те куда мягче, чем у Какаши. Тори смотрела твёрдо, в глазах пылал огонь. И Сакура узнала его: когда-то она пришла с такой же решимостью к Цунаде и попросилась в ученики.       — Поступи для начала в академию, а там уже будем думать.       — Но я хочу поскорее стать как вы, Сакура-сенсей, — протянула она, состроив щенячьи глазки.       — Это вы её этому научили? — бросила она, выпрямившись. Какаши вышел из-за угла со смущённой улыбкой на лице.       — Не смотри на меня так, — усмехнулся он, — она меня такими же методами затащила сюда.       «Значит, ты и не собирался со мной видеться…» — сделала Сакура свои выводы.       — Что ж, Тори, — вздохнула она, — пойдём в мой кабинет, устрою тебе первый экзамен. Моим учеником стать сложно, — нарочито строго сказала она, чтобы немного сбить спесь с Тори, но последнюю, кажется, только раззадорил такой расклад.       Тори быстро перебирала ногами, стараясь не отставать от чеканного шага Сакуры. Она бросала ликующие взгляды на отца, что ленно плёлся позади всех и с загадочной улыбкой смотрел в спину Сакуры. Он ни капли не сомневался в её рассудительности и был уверен, что она-то быстро остудит пыл Тори. В конце концов, они добились мира — детям торопиться некуда, больше не нужно галопом мчаться и заканчивать академию, как он, в пять лет, ведь детство шиноби кончается очень быстро. По сути, не успев даже начаться. Он не хотел лишать дочь беззаботных лет жизни, и Сакура разделяла его мнение.       Она отперла дверь своего кабинета и пропустила внутрь Тори. Затем покосилась на Какаши, но, встретившись с его тяжёлым взглядом, поспешила зайти, пока девочка из любопытства не оторвала руку скелету.       — Вы пока можете присесть, Хокаге-сама, — отстранённо предложила Сакура, но Какаши остался стоять у её рабочего стола, понимая, что надолго проверка не затянется.       Сакура лишь пожала плечами на его решение и прошла к книжному шкафу. Она пальцем пробежалась по корешкам старых медицинских книг, читая названия. Найдя нужную, достала её и протянула Тори. Та еле удержала огромный учебник, чуть не уронив его на пол.       — Прежде чем медик сможет использовать чакру и лечить людей, он должен прочитать тонну медицинской литературы. Сначала теория, потом практика, — строго сказала Сакура, отчего Тори шумно сглотнула. — Ты готова к этому?       — Да.       — Хорошо. Итак, экзамен первый: прочти название книги. Если сможешь, тогда я выслушаю твоё предположение, о чём она?       Тори радостно кивнула, подумав, что такое плёвое задание быстро выполнит, но её взгляд потух, стоило попытаться прочитать название хотя бы по слогам. Это было длинное и непонятное ей слово. Она долго молчала, нервно покусывая губы. Руки начинали трястись от тяжести книги. Она положила учебник на диван и полистала страницы, думая, что дальше будет проще.       Какаши бесшумно подошёл к Сакуре сзади и шепнул на ухо:       — Ведёшь нечестную игру.       Сакура выпрямилась, почувствовав его тёплое дыхание у виска, отчего колыхнулись волосы, защекотав кожу щеки. Дыхание ощутимо участилось, что не осталось незамеченным. Какаши усмехнулся — по рукам побежали мурашки. Сакура спиной чувствовала его тепло, которое будто сковывало тело, не давая отступить или вовсе оттолкнуть.       — У меня был хороший учитель, — прохрипела она, не узнавая свой голос.       — Сакура-сенсей, — чуть не хныча, простонала Тори, заставив Какаши отшатнуться, а Сакуру невольно покраснеть, — можно мне другую книгу? Эта слишком сложная.       — Кхм… Ты можешь взять любую книгу, но она будет для тебя так же сложна. Пока что. Подрасти немного, поступи в академию и выучи хотя бы базовые дзюцу, и тогда, обещаю, возьму тебя в свои ученицы.       Тори поникла, но согласилась с Сакурой. Главное, что позже она станет ученицей лучшего в Конохе медика, а до тех пор приложит все усилия, чтобы быть достойной её. Сакура взяла учебник, чтобы вернуть тот на полку, и зависла с книгой в руке, услышав приглушённый голос Какаши:       — Прогуляйся с нами в парке.       Он специально предложил это при Тори, а не наедине, чтобы у Сакуры не было шансов отказаться. Как и ожидалось, она стрельнула в него гневным взглядом и тут же смягчилась, увидев, насколько обрадовалась Тори такому предложению. Какаши понимал, что неправильно использовать дочь, но в то же время они не могли просто взять и прогуляться в том же парке только вдвоем. Ему нужен был предлог.       — Пожалуйста… — взмолилась Тори, в ожидании смотря на Сакуру.       — Хорошо, — сдалась она, посмотрев на настенные часы — рабочий день медленно подходил к концу, — предупрежу секретаря, что меня сегодня уже не будет, и можем идти.

***

      Радостно шагая по длинной аллее, пролегающей через весь парк, Тори, не унимаясь, задавала Сакуре вопросы касательно медицины, чакры и её ученических будней под крылом Пятой. Сакура спокойно отвечала и сама с радостью вспоминала, как Цунаде выбивала из неё дурь.       Какаши молчаливым спутником шёл рядом, искоса поглядывая на Сакуру. Он, сам того не замечая, невольно улыбался в ответ на её улыбку, хмурился, узнавая новые факты о жёстких тренировках Пятой, и просто терялся в больших малахитовых глазах. До его острого нюха вместе с порывами ветра доносился тонкий аромат её духов.       — Хотите что-нибудь перекусить? — поинтересовался он, кивнув в сторону лавки с уличной едой.       Тори принюхалась, чтобы понять, что там продают — разглядеть не позволял рост. Аромат шоколада вмиг отвлек её от расспросов, и она побежала к палатке.       — Мне блинчик с шоколадом, бананом и клубникой, — сделала она заказ, нетерпеливо сглатывая слюну. Продавцу пришлось выглянуть, чтобы увидеть, кто к нему обращается.       Подойдя, Какаши кивнул тучному мужчине и перевёл взгляд на Сакуру, ожидая, когда и она определиться с выбором.       — То же самое, пожалуйста.       — Три блинчика с шоколадом, бананом и клубникой, — сообщил Какаши окончательный заказ и протянул деньги.       — Будет сделано, господин!       Получив блинчики, Какаши предложил присесть на лавку. Тори пристроилась посередине между Какаши и Сакурой. Она болтала ногами и с набитым ртом причитала, что ей добавили мало шоколада.       — Просто он весь остался у тебя на щеках, — усмехнулся Какаши, стянув маску до подбородка и откусив небольшой кусочек.       Сакура откинула голову назад, посмотрев на кроны деревьев, создающих тень над лавкой. Недалеко на поляне играли дети, шумно выбирая, кто водит, а по аллее то и дело проходили люди, беседуя и просто отдыхая в компании друг друга. Ветер, словно подпевая птицам, шевелил листву, отчего опадали листья и запутывались в волосах. Она с интересом наблюдала за медленно плывущими облаками, наслаждаясь безмятежностью наступающего вечера. Вдалеке уже виднелся закат, который Сакура впервые за годы работы главой госпиталя встречала в парке. Обычно она понимала, что день подходит к концу, когда требовалось включать в кабинете свет, чтобы видеть написанное в карте пациента.       Она наклонила голову вбок, с теплотой внутри наблюдая за шутливым препирательством отца и дочери. Они напомнили Сакуре её беззаботные будни с Кизаши. Его глупые шутки слышали все в округе, настолько громким мужчиной был её отец.       — Разрешите сфотографировать вас, Хокаге-сама, — попросил невысокий парень, держа в руках полароид. Он вовремя отвлёк Сакуру от грустных мыслей о родителях.       Какаши, взглянув на Сакуру и не найдя на её лице возражения, коротко кивнул фотографу. Они придвинулись ближе к Тори, слегка склонив головы.       Щелчок.       Из полароида под треск печати вылезла фотография. Парень помахал ею, пока на бумаге не проявилась картинка. Затем протянул ту Какаши и, поклонившись, побежал дальше по аллее выискивать красивые кадры.       Они выглядели как настоящая семья, что отозвалось тянущей болью в груди у обоих. Тори рассмеялась со своего измазанного в шоколаде лица и передала фото Сакуре, затем запихала в рот остатки блинчика и, не успев проглотить, наспех вытерлась салфеткой и спрыгнула с лавки — ей не терпелось присоединиться к игре других детей.       Сакура провела большим пальцем по фотографии, ощущая её гладкость. Тори солнцем светилась, прикрыв глаза. Какаши, как всегда, улыбался одними глазами, не понятно, когда успев натянуть маску. И сама Сакура сияла, подняв вверх два пальца и держа в другой руке ещё не начатую сладость.       — Это я оставлю у себя. — Какаши выхватил фотографию и под недоумённый взгляд Сакуры положил во внутренний карман жилета.       — Почему вы пригласили в парк меня, а не жену? — хрипло спросила она, подумав, что ей не место на том фото.       — Мне показалось, что тебе не помешает прогуляться.       — Причина только в этом?       — Нет, — признался он, посерьёзнев. Какаши корпусом повернулся к Сакуре, положив руку на спинку лавочки. — Во-первых, я должен извиниться за то, что произошло в кабинете. Ты не должна была всё это услышать.       — А вы уверены, что это не повторится снова? — хмыкнула она. — Например, сейчас.       — Юки уже второй день нет в деревне. Уехала за товарами для своего магазина.       — И вы, как верный муж, сразу же идёте на встречу с другой девушкой, — съязвила Сакура, невольно сжав блинчик, отчего немного шоколада вылилось наружу.       — Сакура, я прекрасно понимаю, как это выглядит, — жёстче сказал он. — И мне, если честно, плевать.       Она смяла в руке уголок салфетки, взглянув на остывший блинчик. Кусок в горло не лез, желудок сворачивался от волнения. Ей уже начало надоедать собственное тело, предательски реагировавшее на присутствие Какаши. Она же сильная взрослая женщина, а трясётся, как девочка.       — Хорошо, — выдохнула она, посмотрев ему в глаза, — давайте всё обсудим.       — Другое дело, — улыбнулся он. — Знаешь, я давненько не ходил в бар в свой выходной.       — Не думаю, что ребёнку в баре самое место, — с прищуром ответила она, кивнув в сторону Тори. Та, запыхавшись от бесконечной беготни, уперла руки в колени и крикнула детям из своей команды окружать беглеца.       — Об этом не беспокойся. Через час Хината ждёт Тори на детский праздник с ночёвкой.       — Слишком подозрительное совпадение, вам не кажется?       — Не-а.

***

      Ночью в Конохе почти на всех улицах загорались фонари. К ним то и дело липли мотыльки, летя на свет и раз за разом ударяясь о стекло. Ветер трепал густые кроны деревьев, накреняя тонкие ветки. Ему в унисон горланили мартовские коты, затаившиеся в тени зданий, подобно шиноби. Вдалеке — в более оживлённых районах деревни — слышались звонкие голоса молодых людей, для которых ночь только началась.       Какаши положил руку на плечи Сакуры, немного прижав её к себе. Он почувствовал, как она вздрогнула и тут же напряглась. Посмотрела на него снизу вверх и прикусила губу, ища ответы в его отстранённом профиле.       — Что вы делаете? — хрипло прошептала она, но не спешила скидывать с себя его руку.       — Обнимаю. Ты вся дрожишь, — сказал он, не придав словам эмоциональной окраски.       — Меня просто тошнит от выпитого.       Сакура поморщилась и сглотнула тугой ком. Желудок сворачивался в горошину — протестовал, что сегодня почти не видел еды. Какаши покачал головой и замедлил шаг. Сакура подстроилась под его неторопливую походку, понимая, что её пьяное тело ведёт он. Иначе она в очередной раз споткнётся и останется валяться посреди дороги.       — Ничего у нас с вами не получается, — вздохнула она, вспомнив сегодняшний вечер.       Им постоянно мешает кто-то третий: то Юки ворвётся в кабинет, то Тори мелькает рядом, то Цунаде встретится в баре. Последняя так и не сказала, почему вернулась в деревню, не предупредив действующего Хокаге и свою ученицу — была слишком пьяна. Но прежде чем Сакура предложила проводить учителя до дома, та успела напоить обоих. Сакура сдалась почти сразу, охмелев после третьей рюмки, за что получила недовольный упрёк Какаши, что она ничего не ест, и пренебрежительное Цунаде: «Салага». Сам Какаши продолжал держать позицию, что только подогревало азарт у такого игромана, как Пятая, и она наливала больше и чаще.       В итоге, совместный вечер превратился в попойку с учителями.       — Я никогда никого так сильно не любила, как вас… — вдруг сказала она, икнув то ли от холода, то ли от алкоголя. — Только сейчас начала это осознавать.       Какаши стало одновременно и жарко, и холодно. Он долго молчал, опустив взгляд на неё и не зная, что сказать. Сакура смотрела на него из-под полуприкрытых век и горько улыбалась. Сухие и покусанные губы приобрели гранатовый цвет, а щёки горели, оставаясь при этом болезненно бледными. Он заставил себя убрать руку и отстраниться на шаг.       — Твой дом за этим поворотом, — кивнул Какаши в сторону, спрятав руки в карманы.       Сакура смотрела на него и не узнавала своего Какаши. Он стал холодным, закрытым для всего. Пытался с ней примириться, но при этом не подпускал близко к сердцу — всегда переводил тему, стоило ей задеть личное. А ведь именно он научил говорить о своих чувствах и рассказывать ему обо всех переживаниях. Он помог ей пережить уход Саске, а затем неосознанно влюбил в себя своей ненавязчивой заботой и готовностью выслушать в любое время. Всегда был рядом, знал её, как самого себя, и поэтому Сакуре не приходилось строить из себя принцессу. Он видел её слезы, её падения, слышал её громкий смех, срывающийся на похрюкивание, и искренне гордился её победами.       Но сейчас рядом с ней стоял чужак.       — Я не буду за тобой бегать, Какаши, — вдруг сказала она ровным спокойным тоном. — В мои планы не входит разрушать твою семейную идиллию. Я даже не обвиняю тебя в измене, — усмехнулась она, — потому что как идиотка сидела и высчитывала сроки. Ты сам предложил мне всё обсудить и идти дальше, и я хочу, наконец, оставить нас в прошлом и создать семью со своим мужем. Я хочу такую же чудесную дочь, как Тори, но не от тебя.       Она сглотнула, протолкнув в горле тугой комок чувств. От сказанного участилось дыхание — лёгкие отказывались принимать воздух, словно тот был пропитан мелкой крошкой стекла.       Какаши сжал зубы, поиграв желваками. Он непозволительно долго молчал, не отводя взгляд от её пьяных глаз. Для человека, который с трудом мог ровно стоять, Сакура звучала слишком убедительно, и он понял, что эти слова долгое время невысказанным грузом лежали на её плечах. Алкоголь же только помог раскрепоститься, подавив напускную вежливость. Сейчас перед ним открылась та сильная и непоколебимая Сакура, которая молчаливым кивком отпустила его к другой женщине.       Не дожидаясь ответа, Сакура свернула на узкую тропинку и вышла в небольшой дворик. Бросила удручающий взгляд на свой подъезд, но не спешила заходить — прислушалась к шагам за спиной. Свет в соседских окнах не горел, лишь мерцающая лампочка тускло освещала двор.       — Почему не заходишь? — тихо поинтересовался он, остановившись рядом.       — Думала, ты всё-таки захочешь что-нибудь сказать.       — Могу лишь благословить своих учеников, но тебе вряд ли это нужно.       Он бросил задумчивый взгляд на её спину. На белой безрукавке, словно клеймо, красовался герб клана Учиха. Сакура исполнила свою мечту. Она, ещё будучи генином, втайне от Саске примеряла его одежду и по-девичьи визжала от переизбытка чувств. Какаши тогда посмеялся, став невольным свидетелем, но сейчас ему было совсем не до смеха — он знал, на что способна Сакура, стоит ей только захотеть этого.       — Да, мы с Саске и сами справимся, свечку над семейным ложем держать не нужно, — фыркнула она, резко развернувшись к нему лицом и кольнув холодным взглядом.       — Сакура, не пытайся задеть меня. Я всегда знал, что был для тебя всего лишь запасным вариантом.       — Д-да как ты!.. — она поперхнулась воздухом, опешив от такого заявления. — Как ты можешь говорить такое? Я полностью отдавалась тебе!       Какаши запустил в волосы пятерню, взлохматив те. Как же ему не хотелось поднимать эту тему — вместе с ней появлялась злость на Сакуру, которой он не мог дать объяснение.       Сакура глубоко дышала, невольно сжав кулаки, и гневно смотрела на него, закипая с каждой секундой молчания. Какаши тяжело выдохнул, его взгляд ужесточился.       — Не стоит отрицать, что сердцем ты всегда была с ним. Кто знает, как сложились бы обстоятельства, вернись Саске до того, как пришла Юки с ребёнком. Что-то я сомневаюсь, что ты рассказала бы ему о нас.       — Да с чего такие выводы?       — Я знаю, что вы переписывались. Нижний ящик стола. — Заметив её удивленный и одновременно разгневанный взгляд, поспешил дополнить: — Не волнуйся, мне не пришлось их читать, чтобы понять, что ты боишься отказаться от Саске и ранить его чувства.       — Ты прав, я чувствовала вину. Мне казалось, что Саске в этой деревне никто, кроме меня, не ждёт… да и видеть не особо-то хотят. Глупо, правда? — горько усмехнулась она, сделав несколько неуверенных шагов ближе к нему.       — Не притворяйся, что тебе не нравилось так думать.       — Ты ревновал? — вдруг спросила она в лоб, прикусив губу.       — Нет, я доверял тебе… всегда, — понизил он голос, не зная, куда скрыться от её изучающего взгляда. Он чувствовал терпкое дыхание и, казалось, слышал гулкое биение сердца, поэтому продолжал оставаться непозволительно близко, сгорая от желания прикоснуться к ней. — Я сомневался… — продолжил он спустя время, — ты вступила в новые отношения, не отпустив Саске.       — Так… — Сакура сглотнула ком, начиная понимать Какаши, — поэтому ты ушёл? — Она приглушённо рассмеялась, напугав таким поведением. — Ушёл в готовенькую семью, потому что думал, отношения со мной временные? Я была для тебя недостаточно серьёзной? Боже…       Сакура покачала головой и, отстранившись, как от чумного, быстро поднялась по ступенькам. Какаши побежал за ней, схватив выше локтя у подъездной двери. Козырек крыши создавал почти тёмное пространство, но Сакура видела ледяной блеск его глаз. Он сгорбился и прорычал в лицо:       — Я поступил так, как считал нужным.       — Да пожалуйста! — дёрнулась она, зло сверкнув глазами в ответ. — Тогда не надо гулять со мной за спиной у жены и приглашать в бары. Это, как минимум, неправильно.       — Начхать мне на твою правильность. Я лишь хочу восстановить дружеские отношения.       — А трахались мы тоже как друзья? — с вызовом выпалила она, отчего Какаши ужесточил хватку, прижав Сакуру к двери. — Ну что же вы, Какаши-сенсей, давайте хотя бы поднимемся наверх, — елейно протянула она и тут же с силой выдернула руку.       Её дерзость и явная агрессия осадили Какаши. Он резко отшатнулся, ругая себя за такую вольность — будто не он вовсе руководил собственным телом. Из головы не выходили её полные боли глаза. Он прошептал скомканные извинения и спустился по ступенькам, выйдя на освещённый участок дороги.       — Подожди… — тихо попросила она, проведя рукой по лицу, — прости, я не это хотела сказать.       — Нет, ты сказала именно то, что хотела, — буркнул он, не поворачиваясь.       — Я напилась и несу бред! — отчаянно выкрикнула она.       — Забыли.       — Я хотела предложить тебе приводить ко мне Тори в госпиталь на пару часов, если она захочет, — пробормотала она себе под нос, считая это предложение неуместным и глупым.       — Я передам ей… — слабо кивнул он, обернувшись вполоборота.       Уголки её губ дрогнули в подобие улыбки, когда глаза оставались грустными. Какаши попрощался, и Сакура скрылась в подъезде. Прислонилась к стене, сжав на груди безрукавку. Ей хотелось отмотать время назад и заставить себя заткнуться. Какаши не должен был этого услышать. Она волновалась, что сегодняшний вечер будет последний, и он сам больше не захочет иметь с ней никаких дел. Эта мысль всю ночь не давала ей покоя.       Но наутро она обнаружила на своём рабочем столе её любимый шоколад и маленькую записку с надписью: «Ещё раз прости».