Адюльтер

      — Шаннаро!       Какаши поперхнулся кофе, услышав звонкое ругательство дочери. Он вытер капли с подбородка тыльной стороной ладони и прислушался: из её спальни продолжал доноситься грохот, словно она кого-то била, в ванной комнате так же шумела вода. Какаши прокашлялся, сгоняя сонную хрипотцу, и позвал дочь.       — Да, папочка? — спросила она, пройдя на кухню.       Тори была вся растрёпана, рукава пижамной рубашки закатаны до локтя. Она невинно улыбалась и хлопала глазами, смотря на отца. Какаши сощурился, заметив в её волосах кусочек ваты.       — Ты чем там занималась?       — Тренировалась, — гордо произнесла она. Какаши позвал её ближе и убрал из волос наполнитель детской игрушки. Кажется, он понял, кто именно пострадал.       — А ругалась зачем?       — Я не ругалась. — Тори искренне замотала головой. Заметив строгий взгляд Какаши, виновато опустила глаза. — За Сакурой подсмотрела, — буркнула она.       «Где ж ещё?» — про себя хмыкнул он, не изменившись в лице.       — Что значит «подсмотрела»?       — Её вызвали на операцию, а мне приказали помогать медсёстрам. Но это так скучно! — воскликнула она, сжав кулачки. — Я услышала, как она сказала… эту фразу, и огонь чакры усилился.       — И ты подумала, что у тебя тоже так получится, — вздохнул Какаши, смягчившись и пригладив торчащие во все стороны волосы дочери. Тори кивнула, кончики ушей покраснели со стыда.       — Ты теперь запретишь мне ходить в госпиталь?       — Нет, только обещай больше не ругаться.       Тори вмиг воспрянула духом и побежала к себе в комнату убирать устроенный беспорядок. В проёме столкнулась с матерью, одарила её веселой улыбкой и пробежала мимо.       — Чего это она встала в такую рань? — поинтересовалась Юки, проводив взглядом слишком бодрую дочь и потуже затянув пояс домашнего халата.       — Хотела попроситься со мной на работу.       — Мм, так у тебя же собрание джонинов. — Юки ловко украла кусочек сыра с его бутерброда и, хитро улыбаясь, закинула тот в рот.       — Это завтра, но сегодня забот не меньше.       Она обошла Какаши со спины и обняла, зарывшись носом в пепельные волосы.       — Спасибо, что даёшь мне время на себя, — прошептала она, опаляя ухо горячим дыханием. С длинных чёрных волос стекали капли, попадая Какаши на футболку и впитываясь в ткань. Юки прижалась к его спине и опустила руки ниже, проведя по груди.       — Без проблем, — полушепотом прохрипел он. Взял с тарелки ещё кусочек сыра и поднёс к её рту. Юки расплылась в улыбке и приняла угощение, намеренно прикоснувшись губами к его пальцам.       — Вот бы каждое утро так, — сладко протянула она, отойдя от Какаши.       Юки достала из нижнего ящика рис и, пересыпав тот в небольшую кастрюлю, стала тщательно промывать водой. Какаши цедил остывший кофе и хмуро наблюдал за действиями жены. Она за эти пару недель словно расцвела: с пониманием относилась к его работе, отчего в их доме скандалы слышались гораздо реже. Такие явные перемены произошли из-за того, что Какаши почти каждый день брал Тори на работу, а у Юки появлялось свободное время, которое она тратила на себя или на магазинчик. Тот, кстати, стал приносить больше прибыли под непосредственным руководством хозяйки, что тоже не могло её не радовать.       Единственное, у Какаши на душе кошки скребли от обмана, в котором участвовала дочь. Тори рассказала маме, как провела время: по памяти описала процесс приготовления простенького блюда, которое они с Какаши готовили, с воодушевлением вспомнила, как играла в парке с другими детьми, только вот ни разу не упомянула Сакуру как третью в их компании. Это и напрягало Какаши. Тори стала слишком искусной в обмане, и виноваты в этом они. Запомнив, как остро мать реагирует на Сакуру и на всё, что связано с миром шиноби, Тори решила удалить эту часть из своего рассказа. И увидела результат: родители не ссорятся, а она по несколько часов на дню пропадает в больнице, бегая за Сакурой и изредка помогая медсёстрам.       Слишком хитрая маленькая врушка.       — Резиденция не сгорит без тебя? — поддела Юки, заметив, что Какаши уже несколько минут держит кружку у рта, но не пьёт — отсутствующим взглядом смотрит в окно.       Он встряхнул головой, взгляд прояснился. Глянул на дно кружки, где плескался холодный кофе. Не допивая, взял тарелку и поставил в раковину. Затем обнял жену за талию, притягивая к себе ближе. Нарочито медленно заправил мокрую волнистую прядь волос за ухо и легко поцеловал в шею. Юки заметно разомлела, отчего кастрюлька в руках слегка накренилась.       — Сегодня буду поздно — надо всё подготовить к собранию, — с сожалением выдохнул он и отстранился.       — Тогда лягу спать без тебя, — пожала она плечами, включив газ и поставив на плиту кастрюлю с рисом.       «Обман тянется за обманом», — грузно подумал он, направляясь в спальню одеваться.       Он ходил по лезвию ножа. Чувствовал, как его тайна давала трещину. Сакура могла вежливо поздороваться с Юки на улице и спросить об успехах Тори, так как думала, что та знает, где проводит дни её дочь. Сама Тори могла похвастаться приобретёнными знаниями или, как сегодня, неосознанно прокричать фирменное словечко своего названного сенсея. Или, того хуже… он сам мог в разговоре перепутать имя жены, привыкнув к лёгким беседам с Сакурой. И тогда всё покатится к чертям. Он запутался в обмане, стал хуже спать, понимал, что просто уничтожит Юки своей ложью. Но в то же время не мог всё прекратить — он стал дышать встречами с Сакурой. Ему потребовался не один день на осознание, что он ждёт, когда она тихо постучится, откроет дверь, не дожидаясь разрешения войти, и в кабинет забежит Тори с горящими глазами, а Сакура перекинется с ним парой фраз, одарит лучезарной улыбкой.       А ещё он боялся. До безумия боялся, что чувства, которые он заглушал, подавлял, закапывал, топил в себе вновь вырвутся наружу.       — Какаши? — осторожно окликнула Юки. Он не знал, сколько она стояла у порога, вытирая влажные руки полотенцем и пытаясь понять причину его глубокой задумчивости. — С тобой всё в порядке?       — Д-да. — Он подошёл к шкафу и достал плащ Хокаге. Острый нюх пощекотал яркий аромат свежести.       Какаши смазано поцеловал Юки в уголок губ и направился к выходу. Обуваясь, услышал позади себя торопливые шаги. Тори всегда его провожала, если удосуживалась проснуться к этому моменту.       Юки, взяв дочь за руку, мягко смотрела на него и поторапливала непривычно ленивого сегодня Какаши в резиденцию. Она списала всё на хроническую усталость и нежелание мужа выслушивать завтра нудные доклады. После подобных собраний он возвращался более ворчливым и предпочитал уткнуться в книгу в гостиной, погружаясь в красивый художественный слог и стараясь хоть немного отстраниться от сухости официальных отчётов.       Проводив мужа, Юки отправила Тори умываться, а сама расставила на столе завтрак для двоих. По инициативе Какаши она просыпалась на несколько часов позже. Он избавил её от раннего подъёма и готовки завтрака, сказав, что всем так будет лучше: и Юки понежится подольше в постели, и он молча поест, собирая мысли в кучу.       Она мечтательно вздохнула, смотря, как неуклюже Тори ест палочками. Мелкие рисинки оставались на щеках и столе, но Юки, казалось, впервые это не злило.       — Чем сегодня хочешь заняться? — мягко поинтересовалась она, решив провести этот день с дочерью. Та напряглась, что-то вспомнив, и с виноватой улыбкой посмотрела на мать.       — Забыла сказать. Меня Боруто позвал к себе. Ему подарили какую-то классную игрушку.       — О, — не нашлась, что сказать Юки, — ладно.       — Ты расстроилась?       — Нет, совсем нет. Как раз вспомнила, что хотела дома убраться. Думаю, с Боруто играть будет веселее, чем мне помогать.       Тори всё-таки помогла ей: тщательно вытирала тарелки, придвинув стул к кухонному гарнитуру. Остальные домашние дела Юки ей не доверила — Тори оставалось только сидеть на диване, наблюдать за матерью и скучающе листать страницы детской книги. Дождавшись полудня, она рванула в спальню одеваться.       Юки проводила дочь в дом Узумаки, задаваясь вопросом, когда это их дети успели подружиться. Но она пожала плечами, подумав, что вполне логично, что дочь Шестого дружит с сыном будущего Седьмого Хокаге. Да и жена его импонировала Юки. Тактичная Хината, которая всегда угощала гостей вкусными блюдами и не жадничала на рецепты. Идеальная хозяйка, хотя Юки по незнанию немного опасалась её белых глаз.       Возвращаясь домой одна, Юки подумывала заглянуть в свой магазинчик, но не видела смысла открывать тот во второй половине дня, учитывая, что сама дала парнишке продавцу выходной. Прохожие на улице ей почтительно кивали, некоторые желали «благополучия семье Господина Шестого», отчего до самого порога с лица не спадала улыбка. Ей, как и во времена своего гастрольного прошлого, было приятно находиться в центре внимания.       Дома Юки выгрузила продукты в холодильник и продолжила уборку на чём остановилась. По сути, ей оставалось только смахнуть пыль со встроенного в стену книжного шкафа. Она доставала по несколько книг, чтобы дотянуться до дальнего угла и пританцовывала, напевая одну из своих песен. Остановилась, заметив между пожелтевших страниц книги торчащий уголок какой-то бумажки. Юки, насторожившись, вчиталась в название. Именно её Какаши из рук не выпускал последние дни.       Юки откинула тряпку и достала книгу. Резко распахнула её. Страницы, шелестя, переворачивались, пока не остановились на странице с закладкой. Это была фотография. Взяв её в руки, Юки выронила книгу. Внутри будто всё оборвалось, а память услужливо подкинула воспоминания: Тори возбуждённо рассказывает о прогулке в парке, о вкусных блинчиках — тех самых, которые они на фотографии держат в руках! — и ни разу даже не упоминает Сакуру. Затем вспомнила своего понятливого мужа, который, казалось, потеплел к ней. Вот он сидит в гостиной и под светом торшера читает книгу, ловко переворачивая страницу, сто́ит пройти мимо.       Её всю начало трясти, с глаз сами собой лились крупные слёзы, затуманивая счастливую картину, запечатлённую на фотографии. Юки зажала рот рукой, глотая всхлипы и не позволяя себе закричать на весь дом от досады.

***

      Сакура подперла голову рукой и с прищуром всмотрелась в заведующую хирургического отделения. Каждый в больнице знал, что она женщина хоть и полная, но лёгкая на подъём — могла поддержать любой разговор и ловко перескакивала с темы на тему, что собеседники теряли нить разговора. Она могла начать с безобидной сплетни про пациента или медсестру, а закончить подробным изложением событий Пятой Войны Шиноби, если, конечно, она наступит. В основном ей прощали её болтливость, ведь, несмотря ни на что, специалистом она была хорошим. Прощали до тех пор, пока ежемесячное собрание заведующих отделений плавно не перетекало в светскую дискуссию о последних событиях в деревне. С ней и газет читать не нужно, чтобы знать обо всём.       — Мадока, вернёмся к сути доклада, — в очередной раз напомнила Сакура, пальцами надавив на висок.       Остальные коллеги благодарно вздохнули, на лицах появилась сосредоточенность. Многие давно поняли, что проще пропускать слова Мадоки мимо ушей — так голова реже болит. Сакуре же приходилось слушать всё и вычленять из потока новостей информацию, касающуюся больницы.       — Хорошо, — вздохнула она, выпрямившись на стуле и взяв ручку. — Я так понимаю, основная проблема в малой поставке лекарств? — Сакура дождалась утвердительного кивка и, сделав пометку в блокноте, продолжила: — Я внесу эти сведения в общий ежемесячный отчёт и передам…       Сакура запнулась на полуслове, услышав со стороны коридора громкую ругань. Коллеги синхронно повернули головы к выходу, тихо переговариваясь, что там может происходить. Впрочем, гадали они не долго. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проёме, словно статуя, застыла личная помощница Сакуры, телом удерживая какую-то женщину от вторжения.       — С-сакура-сан, я говорила ей, что у вас совещание, но она…       — Пропусти, мне надо с ней поговорить!       Сакура вздрогнула, узнав этот голос. Она подскочила с места и встретилась глазами с ворвавшейся в кабинет Юки. Женщина тяжело дышала, при глубоком вдохе её ноздри широко раскрывались. Юки смотрела на Сакуру исподлобья, потемневшие от ярости глаза больше ничего не видели, словно на бесконечном белом пространстве стояли только они двое: Юки — оболганная жена, и Сакура — гнусная разлучница.       Юки отвлеклась, с силой оттолкнула от себя помощницу, которая пыталась хотя бы сдвинуть её с места. Та ударилась плечом о косяк и умоляюще посмотрела на Сакуру. Последняя ей кивнула, отпустив.       — Госпожа Хатаке, чем я могу вам помочь? Давайте выйдем и всё обсудим, — предложила Сакура, искоса поглядывая на недоумённых коллег, которым, казалось, только попкорна не хватало.       — Ты уже помогла, потаскуха, — прошипела Юки, зло сощурившись. — Тебе своего мужа мало? Зачем ты на чужих вешаешься?       — Не понимаю, о чём речь, — тверже сказала Сакура. Она и вправду не понимала гнев Юки, ведь была уверена, что она не против времяпрепровождения дочери в госпитале. Да и Какаши упоминал, что их отношения наладились, когда Юки немного освободилась от быта и стала проводить время не только в компании ребёнка, но и подруг.       — Не понимаешь, значит, — хмыкнула она, поведя бровями.       Юки достала из кармана фотографию и показала её Сакуре. У последней по спине медленно скатилась капля пота. Она отвела взгляд, потерявший твёрдость.       — Нечего сказать? — Юки подошла ближе и разорвала фотографию на мелкие клочки. — Не смей больше приближаться к моему мужу! Дрянь… — выплюнула она напоследок и бросила обрывки Сакуре в лицо. Те хлопьями осыпались к ногам.       Юки резко развернулась на пятках и вышла из кабинета с таким же грохотом, с каким появилась. И только теперь Сакура поняла, что произошло с ней. Она будто отстранилась, наблюдала за всем со стороны, но стоило осознать, как к горлу подкатил тугой ком. Он мешал и слово выдавить из себя, душил. Сакура чувствовала, что задыхается, но ничего с этим не могла поделать. Сердце оглушающе билось о рёбра, словно крича: «Какаши соврал».       Заметив состояние Сакуры, Шизуне прокашлялась и вскочила с места. Тихий скрип стула показался громким в тишине кабинета — привлёк внимание.       — Коллеги, думаю, все выступили с докладами, — сказала Шизуне. — Собрание окончено.       Врачи белым потоком быстро покинули кабинет, шепотом переговариваясь и стараясь не оборачиваться на Сакуру. «Правду ли сказала жена Шестого?» — этот вопрос остался не озвученным.       — Сакура, эй, — осторожно позвала Шизуне, — не принимай на свой счёт. Зная тебя, могу с уверенностью сказать, что Юкинэ ошиблась. Сакура?       Она сквозь белый шум слышала Шизуне. Чувствовала, как уверенность с каждой секундой меркнет в ней. Нужно было срочно подтвердить её слова. Но она продолжала молчать.       — Я понимаю, ситуация не из приятных. А сколько мне приходилось выслушивать в адрес Пятой, страшно вспомнить, — отмахнулась Шизуне, стараясь развеять обстановку.       Сакура усмехнулась, подняв глаза.       — Действительно, чего это я раскисла? Скоро Юкинэ сама поймет, что погорячилась в своих выводах, и будет жалеть о сказанном.       — Правильно. — Шизуне положила руку ей на плечо и слегка сжала халат.       — Спасибо, что разогнала их, — улыбнулась Сакура, вернувшись к столу. Она стала собирать оставленные коллегами папки. — Да-а, всё-таки горячая жена у нашего Хокаге, — протянула она, прикрыв глаза и продолжая улыбаться. — Ну, ты тоже можешь идти, а мне ещё это всё, — приподняла она папки, — собирать в один доклад.       Шизуне кивнула, собираясь уходить, но у двери остановилась, бросив задумчивый взгляд на Сакуру. Она отставила ровную стопку папок и нагнулась над столом, что-то помечая в своём блокноте. Розовые волосы полностью закрыли лицо, не позволяя разглядеть её истинные эмоции.       Шизуне закрыла за собой дверь, оставив наконец её одну. Сакура сразу же обессиленно рухнула на стул, зарылась лицом в ладони, чувствуя жар кожи. Бешеный стук сердца утих, оно стало биться рвано, звуча как поломанный механизм. Она буквально сгорала со стыда. Чувствовала себя грязной, словно и вправду была проституткой.       Убрав руки с лица и заправив волосы за уши, бросила взгляд на пол. Кусочки фотографии так и лежали, служа напоминанием, что это были не галлюцинации. Она подошла к ним и присела. Собрала все кусочки до последнего и с тяжёлым сердцем выбросила в мусорную корзину. Долго смотрела на них, внутренне не желая соглашаться с мыслью, что там этим воспоминаниям самое место.

***

      От монотонного голоса докладчика клонило в сон. Шикамару зевнул, прикрыв рот ладонью, за что получил укоризненный взгляд Какаши.       Сам Хатаке разделял мнение своего советника. Ему не терпелось скорее выполнить это нудное обязательство. Он вполуха слушал, иногда прерывал докладчика и задавал уточняющие вопросы. Получив ответ, возвращался мыслями к Сакуре. От неё веяло холодом, а от случайно пойманного взгляда по спине пробегали мурашки. Тогда он тоже задумчиво хмурился, словно перенимая её эмоции, и пытался понять, на что она так зла, если отсела от него чуть ли не в конец длинного стола и представила свой доклад невероятно сухо и скомкано, будто хотела поскорее закончить. В тишине конференц-зала он отчётливо услышал, как она цокнула языком, когда Какаши задал вопрос. Тогда он задал ещё один, чтобы убедиться. И убедился: он противен Сакуре.       Какаши откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Докладчик ускорил свою неторопливую речь, заметив недовольство Шестого.       — Все выступили? — резко спросил он и окинул собравшихся выжидающим взглядом. Никто голос не подал. Он поднялся с кресла, уперев ладони в стол. — Тогда на этом объявляю собрание оконченным. Все свободны. — Затем обернулся и обратился лично к своему советнику: — Шикамару, ты останься.       Какаши боковым зрением заметил розовую макушку. Сакура быстро собрала свои вещи и, прижав те к груди, чуть ли не распихивала медленно выходящих шиноби, норовя слиться с толпой и поскорее уйти.       — Сакура, — как гром среди ясного неба прозвучал его голос, — ты тоже останься.       Она недовольно закатила глаза и ушла с прохода, пропуская джонинов. Убедившись, что Сакура не собирается сбегать, Какаши перевёл внимание на Шикамару.       — Назначь встречу с правителем Рисовых полей и подготовь документы на заключение нового договора поставки, — отдал он указания.       — Будет сделано, — лениво протянул Шикамару и, не удержавшись, зевнул. — Это всё?       — Пока да. Как закончишь, зайди ко мне в кабинет.       Шикамару кивнул. Уходя, сочувствующе посмотрел на мнущуюся у стены Сакуру, подумав, что Шестой хочет отчитать её за некорректное поведение на собрании. Размяв шею и снова зевнув, он вышел, плотно закрыв за собой дверь.       — Подойди ближе, — приказал Какаши.       По рукам пробежали мурашки от его властного тона, тело само дёрнулось вперёд, отлипнув от стены. Сакура подошла, глаза сами собой опускались, дойдя до воротника его жилета. Она боялась выдать злость и обиду на него, не хотела сказать ничего лишнего, хотя язык горел от незаданных вопросов.       — Так и будешь держать голову опущенной, словно провинившаяся ученица?       Сакура, пересилив себя, посмотрела ему в лицо. Какаши выдержал её колючий, немного усталый взгляд, в глубине которого плескалась подавляемая обида. Мешки чёрной тенью залегли под глазами, делая акцент на восковой бледности.       — Ты спала сегодня?       — Да.       — Ложь.       Сакура раздражённо выдохнула.       — Я тебя чем-то обидел? — Его голос смягчился, отчего Сакура только поморщилась.       — Ничем. Всё нормально. Могу идти? — пробормотала она, как заученный текст.       — Сакура, — твёрже сказал он, положив руку на плечо и надавив. Она дернулась, как от удара током, и скинула руку, отшатнувшись. — Да что случилось?       — Не делай вид, что не понимаешь.       — Представь себе, мысли читать не умею, — сорвался на сарказм Какаши, разрываясь на кусочки от её взгляда. Она смотрела на него как на предателя, а он даже не представлял, что сделал не так.       — Ко мне Юкинэ приходила, — нехотя созналась она и замолчала, ища на его лице ответы.       — Зачем?       — Ты правда не знаешь? — Сакура небрежно усмехнулась, покачав головой, и бросила на стол папки. — Она нашла фотографию, где мы вместе… в парке.       — Чушь какая-то, — недоверчиво нахмурился он.       Если бы Юки нашла фотографию, она бы не вела себя так мягко и спокойно с Какаши. Юки не из тех женщин, что тихо терпят, она бы устроила скандал, возможно, разбила бы пару тарелок. А она… спокойно спала, когда Какаши вернулся за полночь, а в холодильнике его ждала еда и записка с просьбой разогреть.       — Считаешь, я лгу? А может, это ты заврался, Какаши? — выгнула она бровь, закипая, как вулкан, готовый извергнуться.       — Я всегда был с тобой честен, — ужесточился он, подойдя ближе. — А теперь успокойся и скажи, в чём ты меня подозреваешь?       — «Всегда честен», да? — с её губ сорвался истерический смешок. — Получается, Юкинэ знает о том, что Тори проводит время со мной в больнице? Ответь хотя бы сейчас честно.       — Она не знает, — мотнул он головой.       У неё внутри всё сжалось в ожидании и в одночасье рухнуло, разбившись, когда он ответил. Сакура ведь знала ответ, догадывалась. Только от этой правды легче не стало, в ней вспыхнула тревога.       — Во что ты меня втянул? — сипло спросила она скорее саму себя, чем Какаши.       — Ты сама предложила Тори приходить в госпиталь.       — Д-да, но я не думала, что…       — Что? Неужели ты рассчитывала, что Юки так просто согласится на это?       — Нет, но… я хотела по-человечески.       — Сакура, ты же не такая наивная, — усмехнулся он.       — Если бы я знала, что такое случится, ни за что бы не предложила это.       — Не поднимай панику раньше времени. Юки нашла только фотографию и напридумывала лишнего.       — По-твоему, всё так просто? Да я опозорена! Юки порвала ту фотографию и кинула обрывки мне в лицо. Обвинила, что я последняя шлюха и сплю с тобой. И всё это при коллегах! Ты хоть представляешь, каково мне теперь смотреть им в глаза? Да она просто растоптала меня… репутацию, которую я с таким трудом нарабатывала… вообще всё! — Сакура с силой прикусила губу, отчего появилась бусинка крови. Она быстро слизнула её, не заметив, как пристально Какаши наблюдал за ней.       — Прости меня, я был неосторожен, — сознался он. Ему на мгновение захотелось рассказать о том, как он сидел вечерами в гостиной и часами смотрел на это фото, только вот понимал, что Сакура не обрадуется таким подробностям.       — На меня будто ведро помоев вылили, а ты ведёшь себя так, будто сказанное Юкинэ — правда. А если она ещё и про Тори узнает… Нам надо всё прекратить, — вдруг встрепенулась Сакура, с мольбой в глазах посмотрев на Какаши, — пока ещё не поздно.       — Я не хочу прекращать.       — Какаши, очнись! Ты Хокаге, не порти себе репутацию. Если прекратим сейчас, всё уляжется до прихода Саске и…       — Так о чьей репутации ты больше беспокоишься? — оборвал он, сузив глаза. Серая радужка потемнела, его глаза стали пугающе чёрными.       Сакура протолкнула в горле ком, глубоко дыша. Воздух в конференц-зале словно потяжелел. Она смотрела на Какаши и не могла понять, откуда в нём этот эгоизм. Если он мог поставить на кон свой пост и семью, чтобы переступить черту, то Сакура не собиралась этого делать. Пусть она привязалась к Тори, и ей будет не хватать общения с ней и небольшого хаоса в больнице, но это была необходимая жертва, чтобы остановить снежный ком ещё на вершине.       — Какаши, — строже сказала она, забив внутри себя испуг и злость, — впредь я не буду заходить за Тори, и ей лучше не появляться в больнице. С тобой же я больше не хочу иметь ничего общего. Оно того не стоит…       Она засунула руку в карман больничного халата, провела подушечками пальцев по обрывкам фотографии, которые она, как обезумевшая, достала из мусорной корзины и обещала себе склеить их. Пусть этот собранный по кусочкам снимок будет последним, что останется от вмешательства в семью Хатаке.       — За двоих решила, — едко хмыкнул он.       Сакура оставила его слова без ответа. Резко развернулась и пошла к выходу из конференц-зала, стараясь держать спину ровно и не сорваться на бег. Она просила себя хотя бы уйти достойно, когда всё внутри протестовало и рвалось к нему. Какаши в два шага догнал её и припечатал к стене.       — Я тебя не отпускал, — рыкнул он над ухом.       Быстро схватил её руки, скрестив запястья, и одной рукой крепко сжал у груди. Почувствовал, как по-кроличьи бьётся её сердце. Опустил маску и помедлил: почему она даже не пытается вырваться?       — Какаши…       Он помотал головой, прося заткнуться. Прикоснулся к шее, погладил по горячей коже, чувствуя тонкую нить пульсации в вене. Слегка сжал и надавил большим пальцем под подбородком, заставляя Сакуру поднять голову и посмотреть ему в глаза. В них плескалась тревога и некая мольба остановиться. Она сглотнула, по привычке провела языком по губе и приоткрыла рот, но Какаши не дал ей сказать — накрыл её губы своими. Сакура широко распахнула глаза, дёрнувшись и сжав кулаки, на что Хатаке ужесточил хватку. Она не могла поверить, что он всё-таки это сделал — до последнего считала всё блефом.       Какаши целовал настойчиво и жадно, заставляя колени предательски дрожать. Крепче сжал горло, выдавив из неё возмущённый полустон-полувсхлип. Сдавшись, Сакура прикрыла глаза и неуверенно ответила на поцелуй. На её покорность Какаши ослабил хватку на шее и отпустил руки. Обхватил её нижнюю губу, прикусил израненную кожу и тут же слизнул каплю крови.       Он разорвал поцелуй, с ухмылкой смотря в её затуманенные глаза.       — Думаю, кое-что общее у нас всё-таки есть, — хмыкнул он, отомстив за сказанные ею слова.       Для Сакуры время будто остановилось, мозг быстро запускал шестерёнки, понимая, чего он хотел добиться. Под ногами разверзлась бездонная пропасть, она беззвучно падала в неё, пока Какаши, ухмыляясь, потешался с её слабости.       Шлепок.       Сакура залепила ему звонкую пощечину и оттолкнула от себя. Не поднимая глаз, выбежала из кабинета. Какаши приложил руку к горящей щеке и проводил Сакуру хмурым взглядом.       — Что ты наделал? — спросил он себя, словно очнувшись ото сна.