Адюльтер

      — Такие дела, Сакура, — подвела итог Шизуне и пригубила остывший чай.       Сакура цепко следила за долькой лимона, что, подобно тонущему кораблю, медленно оседала на дно кружки. Ей требовалось на чём-то сконцентрироваться, чтобы не выдать тревогу и разочарование, скребущие изнутри острыми когтями.       — Значит, ждут прибавление… — повторила Сакура, не в силах искренне обрадоваться за семью Хатаке.       — Не принимай близко к сердцу, — отмахнулась Шизуне. — Сама понимаешь, слухи полнятся слухами. О том скандале с Юкинэ постепенно забыли, Шестой стал чаще выходить в общество с женой и… уже не вспомню, от кого первым услышала такую новость. Думаю, не за горами инаугурация Седьмого, — она тепло улыбнулась, наверняка вспомнив Наруто полтора метра ростом.       Сакура низко склонила голову, на фарфоре пошла тонкая трещина от силы сжатия. Немного отросшие волосы щекотали открытые ключицы.       — Он сам сказал, что хочет передать полномочия?       — Нет, всего лишь мои предположения, — Шизуне пожала плечами, одним глотком допила чай и сказала: — Он был не особо болтлив. Спросил, как проходит моё вступление в должность главы госпиталя. Не знаешь, почему? — хитро сощурилась она, прекрасно зная ответ.       — Странно… — Сакура отвела взгляд, по щеке скатилась капля пота. — Похоже, я забыла отнести ему заявление на отпуск.       — Я это сделала за тебя, — вздохнула Шизуне, встав и поправив смявшийся подол халата. — Сакура, я не знаю, что между вами происходит, но… будьте аккуратны.       Сакура мелко вздрогнула, посмотрев на Шизуне широко раскрытыми глазами. Знающий взгляд тёмных глаз заживо закапывал в землю, заставлял глупо ёрзать на стуле.       — Я должна уйти с Цунаде-самой. Справишься сама? — спросила она, говоря совсем не о госпитале. В ответ последовал короткий кивок и вымученная улыбка. Почему-то Шизуне было сложнее врать, чем вечно спешащим друзьям. Она молча подмечала скрытые от других детали, но не распространялась об этом, лишь при встречах смотрела иначе.       За Шизуне захлопнулась дверь — в кабине воцарилась звенящая тишина, прерываемая шумным дыханием Сакуры. Ей было до абсурдного смешно. Весь месяц Хатаке не выходил из головы. Сакура раз за разом прокручивала их последнюю встречу и украдкой надеялась, что он тоже хоть иногда вспоминал о ней. Мазохистское, эгоистичное желание, вызывающее острое противоречие. На самом же деле Какаши времени зря не терял.       Раздражённо фыркнув, Сакура подорвалась с места, схватила кружки и направилась в уборную вымыть те. До скрипа натирала стенки посуды, отметая импульсивное предложение внутреннего голоса выпустить пар — разбить казённое имущество. Вернувшись в кабинет, поставила кружки на полку и плюхнулась в кресло, взяв верхнюю папку. Не успела она прочесть и первую строчку, как в дверь робко постучали.       — Да-да, войдите, — отстраненно бросила она и потянулась к нижнему ящику за печатью.       Невысокая девушка осторожно прикрыла за собой дверь, прошла вглубь кабинета. Рваная одежда плохо скрывала синяки и ссадины. Протектор шиноби слабо держался на голове, норовя вот-вот с лязгом упасть на пол. Девушка заметно скисла под изучающим взглядом врача. На тонких руках не было живого места: палитра цветов кляксами покрывала кожу, колеблясь от старых жёлтых гематом до совсем свежих красно-фиолетовых.       — Вы Сакура? — она первая прервала затянувшееся молчание. Её голос был сиплый, казалось, девушка с трудом может говорить.       — Да. Что с тобой случилось? — Сакура подошла к ней, скосила изучающий взгляд на её плечо и безжизненно болтающуюся правую руку. Вывих. Не дождавшись ответа, сама предположила: — Провальная миссия?       — Пожалуйста… — единственное, что сказала девушка.       — Тебе лучше спуститься в приёмное отделение. Мой кабинет не стерилен для процедур, — строже сказала Сакура и хотела уже вернуться за стол, говоря тем самым, что разговор окончен, как девушка остановила её:       — Это была не миссия. Меня изнасиловали.       Она констатировала это таким спокойным, отрешённым голосом, словно говорила вовсе не о себе. Лишь плотно сжатый кулак выдавал эмоции. Со сломанного ногтя на пол капнула густая капля крови.       Сакура смягчилась, сочувствующе посмотрев на пациентку, и кивнула на диван, попросив присесть и снять кофту. Девушка повиновалась, на сухих разбитых губах появилась еле заметная благодарная улыбка. Сакура достала из ящика стола небольшую универсальную аптечку. Открыв ту, скептично перебрала мази, бинты и обеззараживающие средства, — этого минимума должно было хватить.       — Как тебя зовут?       — Сато Мисаки. Это останется между нами? — с надеждой спросила она, поморщившись от боли в плече.       — Почему ты хочешь сохранить это в тайне?       — Не хочу зря расстраивать родителей, — понуро созналась Мисаки, пока Сакура осматривала плечо.       — Потерпи, сейчас будет больно. Нужно вправить вывих.       Девушка затихла, плотно стиснув губы. В тишине кабинета раздался хруст. Мисаки взвизгнула, но тут же замолчала, пытаясь расслабиться под слегка щекочущим потоком медицинской чакры.       — Ты ведь понимаешь, что я обязана доложить о тебе в полицию? — осторожно сказала Сакура, слегка склонив голову и пытаясь поймать её рассеянный взгляд. Мисаки слабо ухмыльнулась и тряхнула волосами, словно говоря, что это бессмысленно. Остановив поток чакры и убрав руки с плеча, Сакура озвучила гложущую её догадку: — Это произошло на территории деревни?       — Да.       — Ты знаешь того, кто это сделал. — Сакура прикусила щёки изнутри, поняв, что её вопрос получился слишком резким утверждением.       Мисаки вздрогнула, тем самым подтвердив её слова. Она плотно сжала губы и упрямо смотрела перед собой, делая вид, что изучает корешки книг на полке. Сакура обречённо вздохнула, смочила ватку и принялась лёгкими движениями обрабатывать ссадины.       — Бинты снимать? — спустя время робко спросила Мисаки.       — Если там тоже есть повреждения, то — да, — спокойно сказала Сакура. Девушка без колебаний ослабила бинты на груди, и те длинной лентой спали на бёдра. — Какой садист это сделал? — не скрывая злости в голосе, почти прорычала Сакура.       — Вы можете просто снять боль? — Мисаки опустила взгляд на ожог на груди в форме буквы «С» и презрительно скривилась. Клеймо было совсем свежее, пузырилось и стягивало покрасневшую кожу.       Сакура аккуратно погладила Мисаки по голове, заправила тонкие волосы за ухо и сочувственно сказала:       — Я могу помочь, если доверишься мне. Зачем тебе возвращаться к тому, кто плохо с тобой обращается?       — О-он… Я провинилась… — сбивчиво забормотала она. Мисаки прикрыла глаза, ресницы дрожали, оставаясь сухими. Она робко прижалась к руке Сакуры, отчаянно нуждаясь в поддержке.       — Это кто-то из твоего близкого окружения? — сделала она предположение. Мисаки отпрянула, вздрогнув, как от удара, и замотала головой, пытаясь отрицать очевидное. Она зло нахмурилась и выпалила:       — Просто залечите раны и не задавайте лишних вопросов.       Сакура тяжело вздохнула и достала из аптечки мазь. Затем в напряжённом молчании намазала ожог и продолжила обрабатывать раны. Закончив, залечила все синяки и ссадины чакрой, зафиксировала плечо и помогла одеться.       — Это все повреждения или есть ещё где-то?       — Ноги, — созналась Мисаки, смущённо опустив голову. — Простите, что была резка…       Подняв штанины до колен, Сакура заметила на лодыжках следы от бечёвки. Идентичные следы были и на запястьях. Чем дольше Сакура смотрела на тело, своей миниатюрностью и хрупкостью походившее на тело ребенка, тем больше в голове складывался пазл.       — Если это всё, давай спустимся к гинекологу.       — Зачем?       — Такие порядки, — пожала Сакура плечами. — Надо убедиться, что нет травм половых органов и… беременности. — При упоминании последней девушка сильно побледнела и пошатнулась на месте, словно вот-вот потеряет сознание. — Мисаки, если тебя что-то тревожит, лучше сразу расскажи, — строже добавила Сакура. — Это всё очень серьёзно, ты понимаешь?       Девушка лишь коротко кивнула и сама пошла к выходу.       Бросив задумчивый взгляд на табличку кабинета гинеколога, Мисаки смиренно зашла внутрь, а Сакура осталась ждать снаружи. Она присела на лавку напротив кабинета и прикусила ноготь большого пальца.       Минуты казались часами, гам пациентов и врачей давил на уши, превращаясь в надоедливое жужжание пчёл. Когда дверь наконец отворилась, Сакура вскочила и бегло окинула взглядом Мисаки. Она сильно склонила голову, словно пытаясь спрятаться за волосами, закрыться ширмой. Следом вышла гинеколог и поманила Сакуру в сторону.       Худшие опасения подтвердились.       — Четыре недели, — коротко сказала гинеколог и бросила сочувствующий взгляд на Мисаки, что дожидалась врачей в стороне. — К тому же разрыв передней стенки влагалища. Девочка испытывала боли в паховой области, сопровождающиеся кровотечением. Видимо, она думала, что это просто болезненная менструация и даже не догадывалась о беременности.       — Не распространяйся об этом, — сухо выдавила Сакура, подавляя бурлящую в венах злость.

***

      Сакура в очередной раз настойчиво постучала в дверь, но никто по-прежнему не спешил открывать. Она уже успела изучить каждую трещинку на классической двери общежития. Наконец, когда она уже собиралась уходить, с той стороны послышались неторопливые шаркающие шаги. Дверь со скрипом приоткрылась, из образовавшейся щели на неё раздражённо посмотрел мужчина.       — Меня зовут Сакура Учиха, — представилась она, заставив себя улыбнуться Соре. — Я бы хотела поговорить с вами насчёт Мисаки.       Чёрные глаза неприязненно сощурились, услышав знакомое имя.       — Если она что-то натворила, разговаривай с её родителями, — грубо бросил он и хотел закрыть дверь, как Сакура хлопнула по деревянному полотну, сорвав цепочку.       — Я всё-таки пройду. Спасибо, — приторно вежливо процедила она, оказавшись уже внутри.       Сора громко хлопнул дверью, желчно сверля непрошенную гостью взглядом. Сакура поморщилась от едкого запаха дешёвого никотина и кислого похмельного дыхания. Обойдя Сору, прошла на кухню, успев рассмотреть убранство спальни, дверь в которую была открыта. На полу у окна лежал пожелтевший футон, на нём — скомканное постельное бельё. Также взгляд сам собой зацепился за моток верёвки на подоконнике.       Его квартира воняла плесенью, сгнившими объедками и старыми носками. По треснутой стене кухни прополз таракан, виляя длинными усиками. Сакура сглотнула тугой ком, ей хотелось поскорее уйти из этой квартиры и помыться.       — Я разговаривала с вашими учениками, — начала она, но сбилась на полуслове, заметив на обеденном столе снимок. Блики солнца, пробивающиеся через окно, лишённое занавесок, не давали разглядеть содержимое. Сакура короткими шагами продвигалась к столу, продолжая говорить: — Они сказали, что последнее время ваша команда не берёт миссии из-за индивидуальных тренировок Мисаки. Это так?       — Допустим, — прохрипел он прокуренным голосом.       — Могу я узнать подробности?       Сакура покосилась на снимок, побледнела от увиденного. На фотографии была обнажённая Мисаки. Над девушкой явно только что надругались, излились спермой на изувеченное тело и заставили позировать. Сакура почувствовала, как к горлу поднимается завтрак. Под пепельницей было ещё несколько снимков, но Сора не дал достать их — крепко схватил за предплечье и развернул к себе лицом, толкнув. Она ягодицами упёрлась в столешницу, покосилась на нож, лежащий на разделочной доске. Сора, проследив за её взглядом, хищно улыбнулся и первый схватил его.       — А этого тебе не стоило видеть, — протянул он, покрутив перед её лицом нож. Другой рукой он крепко впился в предплечье, демонстрируя недюжую силу. Сора резко втянул воздух, отчего ноздри расширились, самодовольно ухмыльнулся и хрипло прошептал: — Могу поспорить, твой пот сладок на вкус.       Сакура твёрдо смотрела в его безумные чёрные глаза, не вовремя подметив, что они чем-то напоминают ей глаза Саске, когда тот пытался убить её. От этой мысли по рукам пробежался холодок, несмотря на знойную жару. Сора похотливо провёл языком по нижней губе и убрал розовые волосы, нарочито медленно ведя от виска вниз по щеке, затем по пульсирующей жилке на шее.       — По-хорошему прошу, уберите нож. С минуты на минуту сюда прибудет полиция. — Сакура старалась говорить ровно, контролируя тон голоса, но её спокойствие, казалось, только нервировало непредсказуемого мужчину.       — Мисаки рассказала, какое наказание ждёт маленьких лгуний? — тягуче протянул он, не разрывая зрительный контакт. Сакура постоянно косилась на острие ножа, находящегося в опасной близости к её глазам, и ждала подходящего момента, чтобы застать его врасплох. Нельзя было недооценивать Сору. — Ты ведь не обращалась ни в какую полицию. Иначе я был бы уже в курсе.       — П-проверим? — Сакура решила блефовать до последнего, хоть голос подводил.       Сора отпустил её предплечье и хрипло рассмеялся. Рука, держащая нож, немного ослабла. Сейчас! Сакура воспользовалась моментом, схватила баночку с солью и высыпала ту ему в глаза.       — Сука! — заорал он, щуря глаза и тут же пытаясь стряхнуть с ресниц соль.       Сакура быстрым движением выбила из его руки нож и нанесла серию ударов. Он отлетел к стене, ударился спиной, отчего пошла трещина на плитке, и осел на пол. Побелка припорошила его макушку и плечи. Сакура удовлетворённо хмыкнула и, не теряя времени, метнулась в спальню за верёвкой. Затем туго связала его руки и ноги и вызвала птицу. Написав записку, привязала ту к тонкой лапке и отправила в участок.       Пока Сакура дожидалась полицию, презрительно смотрела на Сору, потерявшего сознание. Его глаза припухли и покраснели, рёбра с правой стороны неестественно выпирали. Но Сакура не собиралась его лечить, наоборот, ей было жаль, что он так быстро вышел из игры. Ей хотелось бы выбить из него всё дерьмо, навсегда отбить желание даже смотреть в сторону детей. Но она лишь тяжело вздохнула, подошла к столу и мельком посмотрела остальные фотографии. На всех была Мисаки в разных позах и с разной степенью побоев. Но Сакура заметила одну особенность: Сора не бил её по лицу и по открытым участкам тела.       — Предусмотрительный ублюдок, — прошипела Сакура и откинула фото обратно на стол.       Полиция прибыла быстро. Сотрудники заполонили малую площадь квартиры, выполняя свою работу. Несколько ребят подхватили Сору подмышки и потащили бессознательное тело в госпиталь. Другие забрали фотографии и прошлись по квартире в поисках других доказательств. Командир группы задавал Сакуре вопросы, а та, выжатая, как половая тряпка, односложно на всё отвечала. Её отпустили домой только спустя несколько часов, обязав предоставить медицинское освидетельствование.       Вернувшись домой, когда уже стемнело, Сакура устало поплелась в душ, в очередной раз спрашивая себя, на кой чёрт вообще ввязалась в эту историю. Она усердно тёрла своё тело жёсткой стороной мочалки, не обращая внимания на неприятные ощущения. Бездумно глядела в одну точку, прокручивая события сегодняшнего дня, как заевшую пластинку, и не заметила, как докрасна растёрла кожу на шее и предплечье. Даже так, смотря на мелкие царапины, омываемые прохладной водой, она не смогла избавиться от ощущения грязи.       Когда она вышла из душа, услышала настойчивый стук в окно. На балконе, нагло подвинув её цветы в сторону, сидел оперативник АНБУ. Сакура плотнее запахнула халат и открыла дверь, с нетерпением смотря на гостя.       — Шестой-сама вызывает, — коротко уведомил он и исчез так же тихо, как появился.       Такие сообщения даже ей не позволено игнорировать. Сакура наспех переоделась в то, что первое вывалилось из шкафа, заколола мокрые волосы и поспешила в резиденцию.       — Вызывал? — с порога спросила она, выровняв дыхание.       Какаши лишь цокнул языком и сказал учительским тоном:       — Когда ты научишься стучаться?       — Я спешила. Ты прислал АНБУ, когда обычно пользуешься птицей. Что-то срочное? — тараторила она, не замечая плохого настроения Какаши.       Он окинул её внимательным взглядом, подметив влажные пушистые волосы, а на ключице и шее с левой стороны явственно выделялись красные пятна.       — Напомни мне, как называется твоя должность? — он вальяжно откинулся на спинку стула и скрестил пальцы на животе.       — Кхм, глава госпиталя, — неуверенно ответила она.       — Почему тогда ты выполняешь работу Военной полиции?       — Доложили, значит, — хмыкнула Сакура, подойдя ближе. На столе лежала открытая медицинская карта Мисаки, которую она передала полиции. — Прочёл медицинское освидетельствование?       — Прочёл, — вздохнул он, встав с кресла и обойдя стол. — Зачем ты сунулась к учителю этой девочки? Ты знаешь инструкцию: при возникновении подобных ситуаций обращаться либо в полицию, либо лично ко мне.       — Я так и хотела поступить, но… Мисаки была уверена, что это не даст результатов.       — Это намёк на коррупцию? — выгнул он бровь, тенью нависнув над ней. — Ты понимаешь, насколько серьёзно это обвинение?       — Понимаю, — неуверенно кивнула она, затем вскинула голову и встретилась с его напряжённым взглядом. — Но и пустить всё на самотёк я не могла.       — Поэтому ты решила его избить? — желчно выплюнул Хатаке, оскорблённый, что она даже не попыталась поговорить с ним. Всё сама. — Сакура, ты же читала лекцию ирьёнинам, учила их абстрагироваться от проблем пациентов.       — Я лишь хотела поговорить, — возмущённо выпалила она. — Я не собиралась его избивать. Я умею себя контролировать, Какаши!       — И это от твоего идеального контроля Сора в реанимации? — парировал он, осадив сталью в глазах.       — Он… лапал меня и угрожал ножом, — тихо созналась Сакура. — Он безумен.       Какаши мазнул взглядом по красным пятнам на светлой коже, взял её за подбородок и повернул голову, чтобы рассмотреть мелкие царапины на девичьей шее. Сакура сглотнула вязкую слюну, чувствуя сухость во рту. В ушах — биение собственного сердца. Какаши тяжело вздохнул и убрал руку, сказав равнодушным тоном:       — Будет тебе уроком.       Он был слишком зол, чтобы сочувствовать Сакуре. Своей выходкой она плюнула ему в лицо, заявив, что проще самой сунуться в логово зверя, перевернуть всю систему с ног на голову, чем элементарно прийти к нему и попросить о помощи.       — Ты свободна, можешь идти домой, — бросил он, отойдя на несколько шагов и дав наконец Сакуре спокойно вдохнуть. — Сейчас придёт семья Сато. Думаю, разговор будет не из приятных, и тебе не стоит это слушать.       — Я останусь с тобой.       Не успел он возразить, как в дверь постучали и, дождавшись позволения, вошли.       — Здравствуйте, Хокаге-сама, — лучезарно поздоровался мужчина, склонившись. За ним последовала и жена, а Мисаки осталась неподвижна, затравленно посмотрев на Сакуру. Последняя подметила, что бандаж девушка сняла, проигнорировав её указания.       — Наша дочь что-то натворила? — осторожно поинтересовалась женщина, разогнувшись.       — Да что ты сразу о плохом! — отмахнулся от жены глава семейства, затем перевёл добродушный взгляд на Хокаге и пробасил: — Может, нашу дочь хотят повысить до чунина. А я давно говорил — пора!       Сакура грустно улыбнулась, вспомнив своих родителей, таких же шумных и бестактных, которых ей теперь так не хватает. Какаши кашлянул в кулак, тем самым прервав посторонние разговоры.       — Сегодня ваша дочь пришла в больницу и заявила об изнасиловании. Глава госпиталя, — он указал рукой на Сакуру, — лично обработала раны и провела медицинское освидетельствование. После выяснилось, что Мисаки беременна. Четвёртая неделя. Осмелюсь предположить, что насилие продолжалось на протяжении всего этого периода… или дольше.       Женщина заглушила всхлип рукой, глаза мгновенно взмокли. Она обернулась на Мисаки, что воровски жалась к двери. Отец коротко кивнул дочери, разрешая подождать за дверью, и приобнял жену за плечи, утешающе погладил.       — Сейчас преступник находится в реанимации под охраной АНБУ, — продолжил Хатаке, когда за Мисаки закрылась дверь. — Сопротивление при задержании, — уклончиво объяснил он, скосив на Сакуру острый взгляд.       — Кто этот подонок?! — зло выплюнул мужчина, до этого казавшийся спокойным, но стоило дочери выйти, как в него словно бес вселился.       — Сора.       — Её сенсей? — изумилась женщина, сбросив с плеча руку мужа. Крупные слёзы скатились по бледным впалым щекам, тонкие руки заметно затряслись, как при приступе эпилепсии.       — Как вы могли это допустить?! Каким местом вы выбираете наставников для детей?       Какаши сжал зубы, поймав поддерживающий взгляд Сакуры. Они без слов поняли, что творится в душе обоих. Стыд, вина, сочувствие, жалость, — всё смешалось в зелёных и серых глазах.       — Уверяю, преступник понесёт заслуженное наказание, но для этого… Мисаки необходимо рассказать обо всём, что было.       — Вы предлагаете моей дочери ещё раз пройти через этот ужас? Мало вам было того, что она в четырнадцать лет понесёт от насильника, так вы ещё хотите объявить об этом позоре на всю деревню?! — мужчина размашисто махнул рукой, изо рта вырвалась слюна.       — Пожалуйста, успокойтесь, — подала голос Сакура.       — Да что тебе может быть известно?! — продолжал горячиться мужчина, кидаясь с обвинениями на каждого. Его жена будто растворилась, слившись с серыми стенами кабинета. — Ученица двух Хокаге, самая юная глава госпиталя за всю историю Конохи… Я наслышан о тебе. Хорошо, когда везёт с учителями, верно? — презрительно скривился он.       — Дорогой, прекрати… Пойдём домой, — слабо прошептала женщина, подхватив его за руку. Ей удалось усмирить ярость мужа и направить его к выходу. Но у двери она обернулась и бросила, смотря в малахитовые глаза: — Если бы вы тогда приняли Мисаки в программу обучения медиков, такой ситуации не случилось бы…       По стройным ногам поднялись мурашки, дрогнули кончики пальцев. Сакура вспомнила эту девушку: Мисаки подавала заявление, чтобы записаться в Программу, но оказалась обделённой в таланте медика, поэтому получила обоснованный отказ. И ей ничего не оставалось, кроме как стать рядовым генином и перейти под командование Соры.       Хатаке коротко сжал плечо Сакуры, лишь взглядом говоря, чтобы не смела винить себя за это, и вышел в холл.       — Мисаки, попрошу тебя прийти ко мне завтра и обо всём рассказать, — спокойно произнёс Какаши, прямо смотря на девушку и игнорируя её агрессивно настроенных родителей. — Это просьба, не приказ. — Дождавшись её неуверенного кивка, согнулся пополам, прижав ладони к бёдрам. — Я сожалею…       Мужчина лишь фыркнул и, резко развернувшись, увёл семью прочь. Хатаке так и стоял склонённый, пока они не скрылись за поворотом.       — Они ушли, — уведомила Сакура, — подними голову. Тебе не за что было извиняться.       — Так же как и тебе не стоило оставаться здесь, но мы оба сделали то, что сделали, — пожал он плечами, тяжело вздохнув.       Сакура мягко посмотрела на него, казалось, только сейчас осознав, насколько эта ситуация его задела. Для него, как для учителя и Хокаге, оплошность Соры словно удар под дых. Он пробежался по Сакуре усталым взглядом, спрятал руки в карманах и ссутулился, посчитав, что перед ней нет смысла поддерживать маску лидера деревни.       — Шла бы ты домой.       — Может, выпьем? — склонила она голову вбок, посмотрев на него снизу вверх.       Какаши мгновение обдумывал её предложение, но, придя к выводу, что сейчас им это необходимо, создал клона, чтобы тот отпустил сотрудников и у всех на глазах покинул резиденцию. Сам же запер дверь изнутри, повернув ключ, спрятал тот в карман и подошёл к стеллажу. Сакура, словно догадавшись о его мерах предосторожности, погасила свет и прошла к дивану. Какаши достал спрятанную за папками бутылку виски и устало рухнул рядом с Сакурой. В его руках звякнули бокалы.       — Снова мы в этом кабинете, — пробормотала она, сняв сандалии и поджав под себя ноги.       — Каждое утро об этом думаю, — угрюмо сказал Хатаке в шутку, но обоим было не до смеха. Наполнил бокал и протянул тот Сакуре, затем налил себе, поставил бутылку на пол и откинулся на спинку дивана. — Ещё не поздно куда-нибудь сходить, если хочешь.       — Нет, меня всё устраивает, — сказала она в бокал и смочила губы алкоголем.       Темнота кабинета, разбавленная лишь светом уличного фонаря, не была для них интимной, но выступала тем, в чём они сейчас отчаянно нуждались. Какаши терзали незаданные вопросы насчёт её отпуска, которые после произошедшего казались неуместными. Настенные часы непривычно громко тикали, маленькая стрелка стремилась к девяти.       Хатаке подошёл к столу, взял пепельницу и вернулся обратно.       — Не против, если я закурю?       Сакура молча мотнула головой. Она завороженно наблюдала за тонкой струйкой дыма, выходящей из его приоткрытого рта, вдыхала запах никотина, казавшийся ей приятным, и сама впервые захотела выкурить сигарету, хотя несколькими часами ранее её чуть ли не стошнило от этого характерного запаха.       — Предстоит много работы, — отстранённо сказал Какаши и сделал очередную затяжку. — Следует ужесточить отбор наставников генинов: ввести экзамен и, наверное, психологические тесты.       — Я могу как-то помочь?       — Мм… — задумчиво протянул он, — вряд ли.       И снова воцарилось давящее молчание от чугунных мыслей. Каждый думал о своём и каждый сделал свои выводы. Какаши мысленно составлял план предстоящих проверок и будущих нововведений в систему отбора. Сакура же прожигала его мрачным взглядом, посмотрев на их отношения с другой стороны. Четырнадцатилетняя разница в возрасте всегда казалась непреодолимой пропастью, заставляя держать их связь в тайне. Точнее, этого хотела Сакура, а ему оставалось только принять её желание и гадать о мотивах.       — Какаши, скажи, когда ты полюбил меня?       Он поперхнулся дымом, переведя на неё недоуменный взгляд. Неужели Сакура и вправду решила, что он мог поступить с ней подобным омерзительным образом? Какаши мысленно поторопил себя — она ждёт ответ.       — Когда ты призналась Наруто в любви и решила убить Саске. Тогда я понял, насколько ты выросла… — На его губах застыла бледная улыбка, с конца сигареты сорвался пепел на бедро, но Какаши не пошевелился, лишь смахнул горячие песчинки и вдавил окурок в пепельницу.       — Мне тогда было шестнадцать?.. — задумчиво протянула она. Сакура не знала, стоит ли считать себя шестнадцатилетнюю достаточно взрослой. Как ни крути, сейчас для неё девушки младше двадцати — всего лишь глупые девочки. Наивные до ужаса.       — Сакура, ты же знаешь, что можешь говорить со мной прямо? — твёрже сказал он. — Если этот случай заставил тебя о чём-то задуматься, поделись со мной.       — Ты бы… — Она запнулась, не зная, почему так сложно стало говорить. — Почему ты предпочёл молчать?       — Не думаю, что именно этот вопрос крутится у тебя в голове, — иронично хмыкнул он и подался корпусом вперёд, прожигая тяжёлым взглядом. — Давай помогу. Ты хотела спросить, смог бы я склонить тебя к отношениям со мной, верно?       — Д-да, — с придыханием ответила Сакура и затаила дыхание, ожидая его дальнейших слов.       — Ответ — да. Ты была подавлена, Саске предстал перед тобой настоящим ублюдком…       — Но почему тогда?..       — Почему я этого не сделал? Ты заслуживаешь лучшего, — грустно улыбнулся он. — Ни я, ни Саске не достойны тебя. Я совершил непоправимую ошибку, позволив себе взглянуть на тебя как на девушку, а не как… на ученицу, свою подопечную, но я всё понимал: ты юна, и признание от такого старика, как я, могло напугать тебя.       — Ты не старый, — возмутилась Сакура, — и прекрати себя оскорблять.       Какаши по-доброму усмехнулся, выпрямившись, затем допил виски и потянулся за новой порцией. Сакура дождалась, когда он наполнит свой бокал, подольёт ей немного и спросила:       — Ты до сих пор считаешь это ошибкой?       — Ты действительно хочешь продолжать развивать эту тему? — в своей манере вопросом на вопрос ответил он.       — Я-я хочу разобраться… — понуро выдала Сакура и сделала большой глоток. Виски кипятком потёк по гортани, согревая. Язык на мгновение онемел.       — В чём же?       — В нас.       — Сакура, «мы» — это всего лишь твои надуманные образы. По факту, «мы» — это иллюзия прошлого, — жёстко отрезал Хатаке, крепко сжав бокал. — Задай себе вопрос, почему ты хотела держать эти отношения в тайне?       — Чтобы избежать пересудов.       — Уверена? — скептично выгнул он бровь. — Или потому, что тебя все считали будущей Учиха и говорили, какая вы красивая пара? А может, ты боялась разочаровать Саске, что не дождалась его?       — Да при чём тут он? Я и сама могу принимать решения.       — В том-то и дело, что не можешь. По крайней мере, без оглядки на Саске.       — Если на то пошло, то и ты не спешил ничего менять, — обиженно фыркнула она в бокал.       — Хочешь разобраться? Хорошо, слушай, — сдался Хатаке, залпом допив виски, и отставил бокал на подлокотник. Развернулся к ней корпусом и закинул руку на спинку дивана. — С чего бы начать? Мм, знакомство на крыше. Хотя мне ещё в аудитории стало ясно, что из доставшейся мне троицы идиотов ты самая ущербная.       — Как грубо, — надулась она.       — Сакура, — снисходительно протянул он, — ты была маленькой девочкой в розовых очках. И через них видела только Саске. Ты бредила им, поэтому я на тебе сразу крест поставил — подумал, какой из тебя шиноби? Казалось, ты вообще потерялась на дороге жизни. Но уже на первой серьёзной миссии ты доказала, что способна не только бегать за Саске и бить Наруто.       — Я поняла, — поникла она. — Прости, что примерила эту ситуацию на нас.       — Как всегда, быстро схватываешь, моя лучшая ученица, — потеплел он, ловким движением сняв заколку с её волос. Те уже высохли, волнистыми прядями упали на плечи. — Ты росла и своими достижениями заставила меня взять свои слова обратно. Ты была мостом, сглаживала конфликты и делала седьмую команду цельным ядром.       — Получается, я не справилась со своей ролью, если команда раскололась? — вскинула она голову, встретившись с его глазами.       — Нет, в этом виноват я. Из-за того, что я был плохим учителем, вы были вынуждены разбежаться к другим наставникам.       Какаши сделал задумчивую паузу, покрутив в руке бокал виски. То омывало края, янтарём поблёскивая в полумраке. Сакуре всегда было интересно, чем он занимался в это время. Наверняка ходил на миссии и потом с неохотой писал отчёты Пятой, читал в парке, наслаждаясь деньками отпуска, тренировался, оттачивая техники до совершенства, и иногда сидел в баре с Гаем и Асумой, что-то шумно обсуждая и глупо соревнуясь. Они лишь изредка случайно пересекались, перебрасывались парой фраз и шли своими дорогами. Так продолжалось два с половиной года. Тогда это казалось пустяком.       — Я удивился, когда увидел тебя, — продолжил он, словно зная, о чём Сакура всё это время думала. — Ты так выросла, стала сильнее, могла запросто сломать мне ребра, — проговорил он, и она почувствовала его улыбку. — Я не мог оторвать от тебя глаз, когда ты спасала жизнь Канкуро.       Сакура опустила голову, смотря на дно своего бокала, где плескались остатки виски. Она чуть не обвинила его в педофилии, когда Хатаке всегда обращался с ней, как с хрупким фарфором.       — Почему ты никогда не рассказывал об этом?       — Не было повода, — отмахнулся он.       — Ночные разговоры действительно самые искренние, — сказала Сакура скорее себе, но Какаши взглянул на настенные часы, с разочарованием заметив, что время слишком быстро бежало. Ему совсем не хотелось разрывать эту оболочку ностальгии и возвращаться домой. Кабинет стал плотным коконом, в котором они могли открыть души друг другу и говорить откровенно. — Какаши…       — М?       — Кажется, я тоже что-то почувствовала на войне. Я долго не могла понять, что именно… всё смешалось в кашу, — сумбурно говорила она, сминая пальцы. — Ты, как всегда, был рядом. Прости, я не умею изъясняться так же красиво, как ты.       — В любом случае, перед уходом Саске оставил тебе надежду, и ты…       — И я купилась! — резко сказала она за него и одним глотком допила виски. Нагло протянула ему бокал, намекая наполнить. Какаши вздохнул и подлил ей.       А дальше она знала. Уход Саске сильно подкосил её: Сакура закрылась от всех, не желала разговаривать и агрессией отвечала на любые попытки расшевелить её. Даже Ино в конце концов сдалась и полностью отдалась новым отношениям и бизнесу, иногда навещая подругу. Также, как выяснилось позже, именно она попросила Какаши-сенсея навестить свою ученицу и всучила ему небольшой букет. И он навестил. Затем ещё раз и ещё, пока Сакуре это всё не надоело, и она не встала с постели, чтобы выпроводить нежелательного гостя, пробирающегося в квартиру через окно. Какаши заставил её выйти из дома, научил проговаривать свои переживания и всегда готов был выслушать. Казалось, именно в этот период её жизни сенсей стал и вправду таковым называться.       Затем он незаметно для неё стал неотъемлемой частью её будней. Мог заставить улыбаться, даже не находясь рядом — просто оставлял сладость на рабочем столе, а закончив работу в резиденции, приглашал прогуляться или посидеть в кафе. Такое общение продолжалось и после того, как Сакура смирилась с отсутствием Саске. Постепенно для них стало обыденностью обсуждать интимные темы и отношения. Сакура обмолвилась, что никогда не видела его с девушкой, Какаши же лишь привычно отмахнулся и сказал, что длительные отношения не для него. И замолчал, позволив Сакуре самой сделать выводы.       Гуляя по вечерней Конохе и что-то бурно обсуждая, Какаши отстал от Сакуры, заслушавшись песней. Он остановился посреди дороги, будучи не в силах оторвать взгляд от девушки, которая исполняла эти песни. Она была красива: чистая мраморная кожа, угольные длинные волосы, голубые лучезарные глаза, хрупкая фигура, облачённая в воздушное платье. Сакура хитро улыбнулась и хлопнула Какаши по спине, подталкивая его познакомиться с ней.       «Ну же, сенсей, я хочу, чтобы вы тоже были счастливы», — сказала она тогда, не распознав его взгляд.       И он познакомился, а затем стал всё свободное время проводить с Юкинэ, позабыв о Сакуре. Последняя впервые почувствовала тревогу и ревность. Она потеряла его, сама же и подтолкнула к другой. Дура. Ей, как воздуха, стало не хватать общения, она начала чахнуть, понимая, что влюбилась в своего учителя.       Когда Юкинэ покинула деревню, Сакура сама пришла к Какаши в кабинет. Он выглядел обыденно, словно совсем не скучал за Юкинэ. И у неё зажёгся маленький огонёк надежды. Сакура пригласила его развеяться. Она до сих пор помнит то жгучее смущение, которое они оба испытывали весь вечер, смотря на поставленную им на стол романтическую свечу. Тогда они молча елозили палочками по тарелкам, глотая невысказанные слова.       Но окончательно Сакура разобралась в себе, когда Какаши ушёл на переговоры в Песок. Она с ума сходила от разлуки, хоть и понимала, что тот вернётся через неделю. Узнав о его возвращении, долго наматывала круги по комнате, потом всё-таки сорвалась и побежала к нему — была ни была. Застав Хокаге на общей кухне, которая, к её счастью, пустовала, Сакура подошла к нему и прикоснулась губами к его губам через маску, покраснев до кончиков ушей. Взглянув в его шокированные глаза, она взвизгнула и побежала прочь. Какаши остановил её, схватил за руку, притянув к себе, снял маску и поцеловал по-настоящему. После крепко обнял и сказал, что больше никогда не отпустит.       Очередная ложь.       Их отношения были лёгкие, полные веселья, подколов и поддержки. Их отношения были такими, какими отношения с Саске никогда не станут.       Сакура бросила на Хатаке взгляд. Он отрешённо цедил виски, позволяя ей подумать о своём, и сам, кажется, вспоминал их прошлое.       — Какаши…       Он резко подорвался на диване, нависнув над ней и накрыв рот ладонью. Она вдохнула запах табака и возмущённо дёрнулась, но затем покорно замерла, услышав, как кто-то снаружи дёргает за ручку двери. Искры в его глазах поблёскивали в сумраке кабинета, как языки огня в темноте пещеры. Сакура кивнула ему, говоря тем самым, что будет вести себя тихо.       Какаши отпустил её и присел на диван, смотря на дверь и прислушиваясь к звукам за стеной. Он чувствовал себя жалко, представ перед Сакурой мужем, на шее которого надет строгий ошейник. Юкинэ словно чувствовала, когда надо прийти, но он заранее позаботился о том, чтобы она не смогла разрушить их вечер. Эти воспоминания и интимная атмосфера задели подавляемые чувства и помогли ему понять, что больше так продолжаться не может.       Убедившись, что Юки ушла из резиденции, Какаши хрипло рассмеялся, накрыв ладонью левый глаз.       — Чёрт, — шикнула Сакура, спохватившись. Она настолько расслабилась и поддалась горько-сладкому прошлому, которое хочет быть настоящим, что совсем забыла и о Юкинэ, и о Саске. Суровая реальность жестоко припечатала её лицом к асфальту. — Мне лучше уйти.       — Нет, постой, — Хатаке быстро схватил за запястье и усадил обратно на диван. Виски в её бокале от резких движение вылился, испачкав бежевую футболку. Сакура отставила бокал на пол, и он повторил за ней.       — Какаши, мы забылись! — прикрикнула она, желая достучаться до него. — Посмотри на время и вспомни, на ком ты женат. Я не хочу в это вмешиваться.       — А я хочу тебя поцеловать, — серьёзно заявил он, затем достал из кармана ключ от кабинета и протянул ей. — Если ты действительно хочешь и дальше так жить, то возьми его и уходи. Я не буду тебя останавливать и обещаю, что больше никогда к тебе не притронусь.       Сакура замешкалась, хотя голос здравого разума вопил, приказывал уходить. Она взяла ключ, отчего Хатаке разочарованно выдохнул, но не спешила домой. Вместо этого с прищуром заглянула в его глаза, подалась вперед и спросила:       — Какой ты настоящий? Я понимаю, брак всех меняет, но ты ужесточился, стал холодным, даже позволяешь себе насильно целовать меня. — Сакура хотела сказать, что Юкинэ его так изменила, но предпочла оставить это предположение при себе. Она видела замешательство Какаши, его желание в сотый раз извиниться, но не дала ему слова. — Хотя я тоже хороша — ответила тебе. А с другой стороны… когда ты рассказываешь о прошлом, снова смешишь меня и говоришь, что хочешь поцеловать, вместо того чтобы просто сделать это, я вижу прежнего Какаши.       Он крепко задумался — слова Сакуры стали для него отрезвляющей пощёчиной. Какаши и сам не знал, каков он теперь.       — Поцелуй меня, — требовательно сказала она.       Секунду помешкавшись, Какаши аккуратно накрыл её губы своими, даже не касаясь руками. Сакура охотно ответила, поддерживая заданную им легкость. Вскоре их поцелуй стал солоноватым, а женские губы слегка дрогнули. Какаши отстранился, уловив поблескивающие дорожки слёз.       — Ты чего? — мягко спросил он, большим пальцем стирая слёзы с щёк, но те снова появлялись. Сакура шмыгнула носом и покачала головой.       — Просто поняла кое-что. — Она сама смахнула слёзы, коря себя за секундную слабость. — Оглянись. Это всё что нам остаётся. Скрываться во тьме и изменять, потом возвращаться домой и врать. Кто знал, что этим всё закончится? — горько усмехнулась она.       — Сакура…       — Нет, молчи, — тряхнула она волосами и накрыла его рот ладонью.       — Что ты делаешь? — усмехнулся Какаши, взяв её руку и поцеловав сначала ладонь, затем запястье.       — Я должна сказать… — Сакура облизнула губы, виновато смотря на Какаши. — Я не люблю своего мужа. Давая клятву — не любила. Ложась с ним в постель — не любила. Отпуская в странствия — внутренне ликовала.       — Зачем же тогда убежала к нему на месяц?       — По той же причине, по которой согласилась стать его женой, — тебе назло, — горячо выпалила она и нагло положила голову на его бёдра, выпрямив ноги насколько позволял диван. — И я не ходила к Саске. Я провела отпуск в горах и деревне Отофоку. Расслаблялась и иногда налаживала их медицину. А ещё думала...       Какаши слабо улыбнулся, запустил пальцы в пушистые персиковые волосы, отчего Сакура расслабленно закрыла глаза, послав весь мир к чертям. Тьма, измена, порицание общества, ложь? Пожалуйста. Плевать, если она сможет хоть иногда так лежать и наслаждаться его прикосновениями.       Другой рукой Какаши невесомо очертил контур девичьего лица, затем накрыл ладонью её руки, покоящиеся на животе, и прошептал одними губами, что Сакура не услышала или не придала его словам значения:       — В этот раз я хочу всё сделать правильно.